– Не огрызайся со мной, доченька! А то лишу маленького лоботряса всех привилегий, – выдала командным тоном. Ну как с ней поспоришь…
В школе Мадам Марго, напоминала злобную фурию, она заставляла балерин потеть несколько часов. Ведь сегодня ответственный спектакль, и кто ее опозорит, реально получит по шее.
– Где ваша женственность? Вы лебедей изображаете. Берите пример с Жаклин, – хвалила она свою любимицу. И никого не волнуют, что на моих стопах уже мозоли.
– Пить хочу… А то жажда замучила, – наплевала я на тренировку, но сердитый руководитель обозлился.
– Джеки, как ты смеешь прерываться? Мы ерундой занимаемся?
– Да. Разрешите бросить клоунаду? – не стеснялась ей сказать, но меня насильно заставили пыхтеть.
А после того, когда я надела юбку-пачку, готова была проклянуть всех. Честно волновалась перед выступлением, словно силы моментально покинули. И тут надеваю пуанты, и чувствую странный дискомфорт.
– Твой выход, слабачка.
– Заткнись, намалёванная швабра.
– Отговорки ищешь. Спорим не станцуешь, кривоногая, – сказала моя соперница, но я вопреки всему выскочила на сцену, но сделав одно движение, испытала чудовищную боль. Словно в кожу впивается что-то неприятное. А из зала раздался мерзкий свист. Это Гай заглянул со своими приятелями.
– Гляньте на неудачницу! Более бездарного существа не сыскать.
– Джеки, нарочно нас позоришь? А ну исполняй разученную программу.
– Мне больно, Мадам Марго.
– Придуриваешься? Я всегда знала, что ты слабая, – выгнала меня со сцены с позором, и едва я сняла пуанты, ужаснулась. Ноги были порезаны. А после в гримёрку зашел лживый Гай. Радовался моему унижению.
– Не плачь! Это было весело.
– Какой же ты ублюдок. Доволен? Смотри на мои раны.
– Да, я счастлив. Думала переживаю? Тащусь от всего. Потому что твой враг и ненавижу твою паршивую морду, – плюнул и ушел…
ГЛАВА 8
Гай
Думает у меня жалость проснется. Чепуха. Я считаю ее посмешищем. Возомнила, что умеет хорошо водить мотоцикл, пустоголовая овца. И ей предстоят долгие ночи в обнимку с аптечкой. Хромая дура, да я твой ужасный кошмар. И только рад мучить. Припарковал свой мотоцикл возле дома, невероятно злясь. Он такой холодный и мрачный. Здесь чертовски неприятно находиться. Раньше у нас была крепкая семья. Но после некоторых событий, она дала трещину… Бросаю с небрежностью ботинки, и не успев снять кожаную куртку услышал реплику отца. У него в руках бутылка текилы. Опять пьет.
– Где шлялся, щенок?
– В парке зависал с ребятами.
– Врешь, Гай. Слышал рев мотоцикла. Плебей малолетний, брось мне заниматься этой ерундой.
– Отец, ты сам гонщик. Что плохого если иметь свой транспорт?
– Не перечь мне, гадкий сучонок. Или я его продам. Недавно твой тренер рассказал про позорный матч. Не подскажешь, почему ты его проиграл?
– Плохо себя чувствовал. Теперь должен гонять этот мяч постоянно?
– А ну брось огрызаться, выродок. Сначала заработай состояние, а потом диктуй мне. Как поживает эта девка на мотоцикле?
– Не знаю, я не общаюсь с ней.
– Правильно, сынок. Запомни, она твой враг. И если хоть раз увижу рядом, то пожалеешь. В понедельник едешь в лагерь, там быстро научат правильно играть в футбол.
– За меня решил, садист? Почему я не могу быть свободным.
– Голос какой прорезался. Осторожно, а то получишь этой бутылкой по голове. Не заставляй твою бабку отправлять в дом престарых, а потом чисто случайно сделать ей волшебный укол. Мне эта рухлядь надоела, скончается быстрее и не кормить лишний рот, – зловеще рассмеялся.
Ведь раньше он был другим. Обращался с пожилой женщиной иначе. Она же его вырастила, но сердце отца давно превратилось в лед. И отныне больше ничего не чувствует. Стискиваю зубы и поднимаюсь наверх. Здесь я и наблюдал за ней. За той, которую должен ненавидеть. Беру бинокль и смотрю в окно. На ноге Джеки повязка. Раненая стерва, так тебе и надо. Злорадно выдал. А после снова ее сфотографировал. Делал различные снимки на память. Так проще ее презирать, за глаза, за волосы словно у ангела. Так и засмотрелся. Но по утру разбудил Арнольд, с ним мы учились в университете. Довольно неплохо товарищ. Но он омрачил утро, кода стал упоминать про эту самозванку.
– Ты не мог ее уважать?
– Эту криворукую мотоциклистку?! С чего бы вдруг?
– Гай, ваша вражда необоснованна.
– Почему? Она похожа на обезьяну. К тому же хромую.
– Представляешь, какой-то урод насыпал ей в пуанты стекла.
– Интересно, кто бы это сделал? – посмеивался я за глаза.
– Конченый псих, – проронил он вслух, опять защищает нашу выскочку. Пора ему открыть тайны.
– Дурак, очнись. Она спит с директором балетной школы… Не слыхал об этом?
– Нарочно на нее наговариваешь?
– А как по-другому эту корову взяли танцевать на сцену? И эта Мадам Марго отомстила сопернице. Что уже вся морщинистая, вот и бунтует.
– И с какой целью Джеки вступила с ним в интимную связь? – весь всполошился.
– Денег карманных нет. Её мамаша ограничивает бюджет. Честно выбрал страшненькую подружку. Вы кстати уже целовались с ней? – спрашивал я с неподдельным азартом.
– Да. А тебя это волнует, Гай? – продолжал говорить, тогда оскалился, их бы рассорить, да поскорее.
– Переживаю за своего друга. Ладно, у нас гонка вечером. Между прочим приглашен, – напомнил ему…
До ответственного заезда оставалось всего пару часов, как в мою дверь позвонила блондинка. Даже челюсть распахнул после появления обворожительной цыпочки.
– Красавчик, машина не заводится. Не починишь? – продемонстрировала она свой шикарный бюст.
– Зря со мной флиртуешь, киса. Я опасный. Ну показывай поломку, – едва открыл капот, эта курва со всей дури воткнула вилку в мое бедро, а потом во второе. – Тварь потасканная! Что натворила?
