Страница 4 из 10
– Да шучу я, блин, шучу!
– У нас мама там, – вздохнула Василиса.
– Да хватит, я не всерьёз же. Дед прав, дрянное здесь место и делать тут нечего. Может, я, правда, с Кертом схожу на пробу. Но при одном условии, дед!
– Это ещё каком?
– Скажи, что ты не полезешь на завод.
– Мирена!
– Ну, блин! Одно дело – в развалинах пошариться, хабара поискать. Я тебе свой трал оставлю, крупняк он весь берёт, а мелочь разве что гусеницу поцарапает. Но завод! Там же турели!
– Мирена, кто-то должен это прекратить.
– Но почему ты?
– Потому что я специалист по самообучающимся компьютерным алгоритмам. Подозреваю, что единственный в этом срезе.
– Это даже не твой родной срез, дед. Какое тебе до него дело? Давай лучше вместе свалим!
– Я слишком долго здесь прожил, дорогая Мири. Мне поздно искать новую жизнь на новом месте. Попробую что-то сделать с этим.
– И как его тут оставлять? – всплеснула руками Мирена, обращаясь к Василисе.
– Не знаю, – ответила та. – Но мне кажется, что Брэн прав. Я бы на его месте точно попробовала бы. Вот, забирай руку. Сейчас помогу закрепить…
Василиса присоединила нейроразъёмы, закрепила протез на короткой, кончающейся чуть выше локтя, но очень мускулистой руке.
– Ты сильная! – сказала она уважительно.
– Ещё бы! Потаскай это железо… Ого, слушай, ну совсем же другое дело! – Мирена пощёлкала пальцами, подвигала рукой, осторожно дотронулась указательным пальцем до кончика носа. – Удивительно чётко! Он новым так не работал!
– Я там кое-что изменила в конструкции, – скромно сказала Василиса. – Чуть-чуть.
– Спасибо! Ты меня здорово выручила. А теперь отстёгивай обратно, спать пора.
***
Василисе и Лёшке выделили одну кровать на двоих в пристройке. Васька, зная, что брат во сне ужасно пинается, приготовилась страдать, но они так устали за день, что уснули мгновенно. Разбудила их Мирена.
– Вась, проснись, – сказала она, затягивая крепления на протезе, – там какая-то ерунда, слышишь?
За стеной что-то негромко хлопнуло, потом ещё и ещё. Отдельные хлопки слились в серию, как будто кто-то в ночи бурно аплодировал.
– Кто-то впёрся в овраг, – пояснила Мири, – это надо совсем дураком быть. Там давно никто не ходит, ещё с войны в три слоя всё заминировано. Проще обойти, чем тралить, крюк небольшой. Что-то мне это совсем не нравится.
Василиса распихала крепко спящего брата, чему тот совсем не обрадовался.
– Надо посмотреть, что случилось, не хочу вас оставлять одних, – сказал Брэн, заглянув в дверь пристройки.
На его платформе горят фары, негромко тарахтит генератор.
– Пойдёмте, тут недалеко, – сказала Мирена, – вон, из бочки умойся, если нужно.
Василиса поплескала холодной водой из стальной бочки на лицо, чтобы проснуться, но всё равно зевнула так, что чуть челюсть не вывихнула. Пока умывала недовольного сонного Лешку подумала, что это очень странный мир. С одной стороны, высокие технологии, с другой – удивительная простота и бедность быта. Туалет во дворе, душ из лейки, бочка для умывания. При этом нейроинтерфейсы управления протезами настолько продвинутые, что она даже не может представить, на каком принципе они работают.
***
Двигались в темноте осторожно, по пологому склону спускаясь от посёлка вниз. Там периодически хлопали подрывы, но уже единичные. Впереди идёт Мирена со своей палкой-тралом, за ней неторопливо катится гусеничная платформа Брэна, подсвечивая дорогу фарами. Сам Брэн держит в руках футуристического вида ружьё, периодически притормаживая и осматривая путь впереди через его прицел.
– Там кто-то есть, Мири! – сказал он. – Левее бери!
Василиса вскоре и сама увидела скорчившуюся у камня фигурку. Приближались к ней медленно, по ломанной траектории, обозначенной минным тралом.
– Керт! Ты что тут делаешь? – спросила Мири, проверяя последние метры.
– Я почти прошёл Овраг! Представь себе! Ночью, без трала! И кто теперь лучший сталкер?
– Тот, у кого две ноги?
– Но я почти прошёл, сама видишь! Десяток метров остался!
– Ты обработал ногу?
– Да, перетянул и вколол препараты, как положено. Ничего страшного, только ступню потерял.
– Но какого чёрта, Кертиран? – спросил его Брэн.
– Меня заставили. Они требовали показать дорогу к вам, захватили меня вечером на рынке. Застали врасплох, а то бы я им! Эх, зря засветил днём пистолет, сюрприза не получилось…
– Дорогу к нам? Но зачем?
– Им были нужны ваши гости. И они очень настаивали. Но я завёл их в Овраг, а когда они наехали на первые мины, рванул вперёд. И почти прошёл, Мири! Почти прошёл!
Парень выглядит очень бледным, кожа покрыта бисеринками пота и пылью, глаза лихорадочно блестят, но он смеётся.
– А ты говорила, что я хреновый сталкер!
– Да-да, я была не права, ты отличный сталкер. Или тебе повезло. Или не повезло – как посмотреть. Подумаешь над этим, когда обезболивающие отпустят, – мрачно сказала Мирена. – А кто же так хотел нас увидеть, что не мог дождаться утра?
– Эти, с которыми вы в кафе поцапались.
– Мири, ты мне не рассказывала! – укоризненно сказал Брэн.
– Я много чего тебе не рассказываю, дед. У меня и своя жизнь имеется.
– Их оказалась целая компания. На нескольких внедорожниках и одном MRAP[1]. Этот чёртов броневик пёр за мной по минам почти до конца! Я уж думал, догонит, но в конце концов он налетел на старую противотанковую. Я для неё слишком мелкая цель, а ему в самый раз оказалось. Там, за поворотом.
– Восьмиколёсный такой автомобиль? – спросила Василиса. – Зелёный? С многоствольным пулемётом?
– Ну да. Видела его?
– А я ещё думала – почему они мне знакомыми показались? Это группа, которая напала на наш табор. Я их издали видела и недолго, не узнала сразу.
– Видимо, табор они не нашли и вернулись, – сказал Брэн. – У Малкицадака очень опытный глойти, увёл караван от преследования. Но что им надо от детей?
– Я не знаю, – сказала Василиса. – Мы просто пассажирами ехали.
– Ладно, давайте посмотрим на них. Но осторожно!
***
На то, чтобы преодолеть обратно маршрут, который на одной наглости и вдохновении пробежал (ладно, почти пробежал) Керт, у них ушло около получаса. Мирена двигалась осторожно, шаг за шагом, активно работая своим тралом – подрывая мелкие мины и обозначая крупные. Василиса держала Лёшку за плечо, но тот и сам проникся опасностью происходящего.
– Пусти меня вперёд, – сказал Брэн, когда они добрались до поворота ущелья, – мало ли, стрелять начнут.
Василиса думала, что Мири снова начнет спорить, но она лишь сказала:
– Осторожно, дед.
Тот тихо выкатился на своей платформе, прижав к плечу приклад ружья и глядя в его прицел. Застыл, водя стволом по дуге, потом сказал с облегчением:
– Никого нет. Ушли.
Небо уже подсветилось первыми рассветными лучами, и в утреннем сумраке виден осевший на одну сторону броневик. Два из четырёх колёс по левому борту вывернуты на оторванных взрывом рычагах подвески, машина осела на одну сторону, уперевшись в грунт острым стальным носом. Чуть дальше, в начале прохода, виден дымящийся внедорожник. Но людей нет.
– Прикинь, дед, – сказала Мири, – они своим МРАП-ом протралили почти весь проход. Осталось каких-то метров тридцать расчистить.
– Встретим – обязательно скажу им спасибо, – мрачно ответил Брэн. – И ещё много чего скажу. Пойдём, надо Керта отсюда вынести, пока лекарства действуют.
– Сейчас, подожди минутку…
Мири в несколько точных прыжков оказалась возле подбитого броневика и, вытащив из маленького рюкзака баллончик с краской, нарисовала на нём какой-то символ.
– Обозначила, что это мой трофей, – пояснила она, вернувшись. – Там одного железа тонны три. Плюс топливо, плюс пулемёт, плюс боеприпасы. Вряд ли эти ребята за ним вернутся, а я приличные деньги смогу поднять.
– Придётся кому-то за буксировку платить… – остудил её пыл дед. – Сами мы не вытащим.
– Всё равно неплохо выйдет.
– Эй, про мою долю не забудьте! – подал голос Керт. – Это я их на мины заманил, мои семьдесят процентов!
– Если бы не подорвался, то было бы семьдесят, – тут же ответила Мири, – а так – максимум тридцать!
– Чёрта с два! Если бы не подорвался – то вообще бы делиться с вами не стал! Но так уж и быть, снисходя к вашей бедности, согласен на шестьдесят.
– Двадцать пять процентов! – тут же ответила Мири.
– Мири, торгуются не так! Ты должна повышать мою долю, а не понижать!
– Ты забыл, что лежишь без ноги в ущелье. И мы просто можем отставить тебя здесь.
– Мири, ты так не поступишь, и мы оба это знаем. Ладно, давай пополам – пятьдесят мне и пятьдесят вам.
– Двадцать.
– Вот ты заноза! Такая симпатичная и такая вредная! Чёрт с тобой, согласен на тридцать.
– Ладно, учитывая грубую лесть в мой адрес – получишь свои тридцать. Мог бы сразу согласиться.
– Не мог. Я бизнесмен! Эх, пролетел я со всеми планами… Собирался на той неделе в свой первый караван выходить, а теперь ждать, пока нейроразъёмы в ноге приживутся.
– Ничего, – утешил его Брэн, – не последний караван на Дороге. Мири, подсади его!
Мирена с Василисой помогли парню усесться на краю платформы деда. Девочка старалась не смотреть на окровавленный обрубок ноги, перетянутый внизу специальным медицинским ремнём, а Мири осмотрела его без малейшего смущения, пощёлкав пальцем по торчащему обломку кости.
– Блин, неприятно же! – скривился Керт.
– Значит, обезболивающие начинают отходить, надо торопиться. Поехали, дед.
– Жми, мой робот-транспортёр! – засмеялся парень.
– Смотри, в гусеницу ногу не засунь, – буркнул Брэн. – Наездник выискался.
***
По дороге Керт вздрагивал и кривился от боли на каждой кочке, становясь всё бледнее и бледнее. Пока доехали до дома деда Мирены, стал выглядеть откровенно плохо.
– Надо вызвать травмобота, дед, – сказала Мири, когда они устроили паренька на раскладной кровати прямо на улице.
– Лёшка, – сказал Брэн, – сгоняешь? Тут прямо по улице, увидишь – будочка такая, с красным крестом наверху. Внутри на стене коробка с динамиком и красная кнопка, нажмешь на неё. Услышишь короткий гудок, скажи в коробку «взрывная ампутация левой ступни», и всё. Запомнил?
– «Взрывная ампутация левой ступни», – повторил Лёшка.
– Правильно. После этого дождёшься бота и побежишь сюда, дорогу покажешь. Справишься?
– Конечно!
– Только никуда с дороги не сворачивай! И ничего с земли не поднимай, и даже не приближайся, если что-то валяется! – напомнила Мири. – В посёлке регулярно тралят, но мало ли что…
– Может, лучше я? – забеспокоилась Василиса.
– Ничего, он большой мальчик, пусть привыкает, – сказал Брэн. – Ты не сможешь всё время водить его за руку.
Лёшка кивнул и убежал – только пыль по улице.
– Давай, Вась, штаны с него снимем…
– Как-то неловко… Да и страшно, если честно.
Керт уже тихо подвывал, не открывая глаз.
– Ничего, сейчас его уже вырубит. Сначала работает обезбол и кровоостанавливающее, чтобы человек мог выбраться от места подрыва к людям, а потом срабатывает транквилизатор, и он засыпает. С этого момента у него пять часов на то, чтобы попасть на травмобот. Тот его доставит в приёмное, там автодоктор подготовит культю и вживит нейроразъём. Это входит в страховку, её тут все платят. А вот за протез надо готовить денежки отдельно.
– У меня есть… – тихо простонал парень.
– Надо же, на слово «денежки» сразу откликнулся, капиталист чёртов! – засмеялась Мири. – Давай, Вась, приподними его, я брюки сниму. А то травмоботу они мешать будут…
Обрубок ноги выглядит жутковато, но кровь не идёт. Мири осторожно промыла его водой, прямо из бочки, ничуть не боясь занести инфекцию, и обтёрла условно чистым полотенцем. Керт к этому моменту уже заснул.
– Ну да ничего, протезом больше, подумаешь… – сказала она, но голос прозвучал грустно. – Прав Брэн, надо бы что-то с этим делать. Но что именно? Дед говорит – забраться на завод и отключить компьютер. Но если бы это было так просто, давно бы уже отключили. Да и не добраться туда никак.
– Почему?
– Есть только одна дорога, по которой сдатчики хабар привозят. Остальные минированы так, что просто ужас. Я как-то хотела подобраться поближе, два дня колупалась, а продвинулась метров на десять. Эх, жаль я летать не умею! Пролетела бы над минами, а дальше уже дело техники…
***
Травмобот оказался большим прямоугольным квадрокоптером. Он неторопливо плыл над улицей за бегущим Лёшкой, закручивая винтами поднятую его пятками пыль. Из транспортного отсека выдвинулось жёсткое ложе, на которое Брэн положил Керта, и оно втянулось обратно. Винты загудели сильнее, аппарат поднялся высоко в воздух и улетел по направлению к горам.
– Эх, – сказала Мири, – вот на таком бы пролететь над минными полями.
– Пробовали, – сказал Брэн. – Давно ещё, ты совсем маленькая была. Изловила пара обалдуев травмобот. Отключили автоматику, поставили ручное управление моторами и полетели.
– И что?
– А ничего. Прямо на мины грохнулись, даже вытаскивать нечего было. То ли управление отказало, то ли сбили их. Ладно, поехали на рынок, и так всё утро потеряли.
[1] Mine-Resistant Ambush Protected – колёсные бронемашины с усиленной противоминной защитой.
Василиса опасалась, что на рынке к ним снова привяжутся вчерашние странные люди, но обошлось. Квадратные военные внедорожники со стоянки исчезли. Видимо, уехали.
К середине дня появился караван, который им обещал Керт. Правда, договариваться пришлось самим.
Василиса не сразу поняла, что это искомый караван. Она ожидала что-то вроде табора дяди Малки – шум, гам, десятки машин. Но на парковке расположились два стареньких грузовика и ржавая «Нива». На её капоте, опираясь спиной на лобовик, развалилась девушка лет двадцати, одетая в пёструю, расшитую цветами и бахромой одежду. На шее у неё куча бус, на руках – множество сплетённых из бисера браслетов, растрёпанные грязные волосы перевязаны на лбу шнурочком, на носу – круглые очки с разноцветными стёклами. Одно зелёное, другое – малиновое. Девушка босая, пятки грязные, на щиколотках – цветные нити.
– Привет, – сказала Мири.
Девушка не отреагировала.
– Привет, я говорю, – повторила Мири громче.
– Ох… – заворочалась девушка, сползая с капота. – Девочка, зачем ты так орёшь? У бедной Доночки головка с бодунища бо-бо… У вас пива случайно нет, дети? Пивка? Бутылочку?
– Нет, – растерялась Василиса.
– А чего пришли тогда, изверги? Мучить бедную больную меня? Ох-ох-ох, чем же я так упоролась вчера? Вы не знаете? Хотя откуда вам знать… Мы вообще где?
Девушка подняла на лоб очки, застонала от яркого света, зажмурилась и опустила их обратно.
– Ах, да, – сказала она, – рынок же. Точно. Значит, пива мне скоро принесут. А вы кто?
– Я Василиса, а это мой брат, Лёша. Мы от каравана отстали. А это Мири, она местная.
– Не тараторь, – сморщила лицо в страдальческой гримасе девушка, – я ничего не поняла. Боже, ну где моё пиво? Куда вообще все подевались? Они меня бросили, да? Бросили бедную Доночку помирать с бодунища?
– Донка, бестолочь, угомонись! – из кабины «шишиги»[1] выпрыгнул невысокий коренастый мужичок в коротких сапогах, джинсах и драном грязноватом тельнике. – Принесут тебе пиво. Запчасти купят и принесут. Привет, детишки, я Серёга. Водила и зверолов. Шмурзика купить хотите? У нас отличный выбор, совсем свежие. Вчера только с Эрзала вышли.
– Кого? – удивилась Василиса.
– Вы что, про шмурзиков не знаете? – в свою очередь удивился Серёга. – Пойдёмте же, ну!
Он подошёл к кузову грузовика и откинул задний борт.
– Ой, кто это? – Лёшка аж подпрыгнул от изумления.
– Как кто? Шмурзики, конечно.
Василисе сначала показалось, что в большие клетки, которыми заставлен кузов, кто-то напихал огромные мягкие игрушки. Но потом она вдруг поняла, что это живые существа, просто очень странные. Меховые, разноцветные, поразительно ярких цветов – розовые, лиловые, синие, красные, оранжевые. Из-за такой гаммы они выглядят ненастоящими, но потом видишь их глаза – большие, размером с кулак, жёлтые гляделки, смотрящие жалобно и трогательно.
– Ой, какие они… – заворожённо сказала Василиса. – Красивые…
– Так что, купите шмурзика? Есть крупные, есть помельче. Есть совсем маленькие, смотрите, – водитель показал клетку, где плотно набиты мелкие, похожие на волосатые футбольные мячи, существа.
– А что такое эти шмурзики? – спросил Лёшка.
– Просто такие зверьки, – объяснил Серега. – В срезе Эрзал случилась экологическая фигня, и они из какого-то зверья местного намутировали. Совсем ручные, можно тискать и гладить, спать на них вместо подушки. Едят немного, не линяют, не воняют, не аллергенные. Можно сухой кошачий корм давать или объедки со стола – им всё равно. Урчат ещё прикольно, когда сытые. Мы их в Эрзале даже не ловим, а просто собираем с кустов, они, вроде, не возражают. Потом продаём. Идеальный домашний питомец, берите, не пожалеете!
– У нас нет денег, – вздохнула Василиса, с сожалением глядя на шмурзиков. – Да и ситуация не та.
– А что вам надо тогда? – спросил Серёга.
– Они от каравана отстали, – пояснила Мири. – Ищут попутку.
– А ты, – водитель показал на протез, – я вижу, местная. Ты не с ними?
– Нет. Просто помогаю.
– А от какого каравана вы отстали и когда?
– От табора Малкицадака, вчера. Знаете такой?
– Ох, – засмеялся Серёга, – ещё бы не знать! Он нам вот это чудо в перьях сосватал!
– Сам ты в перьях… – обиженно отозвалась девушка с капота.
– Наш проводник приболел, пришлось у Малки арендовать глойти. А он нам это упоротое создание выдал. «Не потеряйте, – говорит, – Донка мне как родная!» А она добралась до аптечки и пол-литра спирта медицинского в одно жало усосала!
– Вот вам жалко, что ли, для бедной Доночки спиртика? – заныла растрёпанная девица. – Раз уж приличных напитков у вас нет. Ох, как же у меня башка трещит… Где там моё пиво?
– Правда, – вздохнул Серёга, – глойти она неплохая. Даже в свинину пьяная довела нас до рынка, только потом вырубилась. Сидим вот, ждём, пока оклемается.
– Возьмёте их? – спросила Мири. – За них Керт обещал попросить, но он в травму утром заехал.
– Кертиран? Что с ним?
– Взрывная ампутация левой ступни, – сказал важно Лёшка.
– Досадно, – вздохнул водитель. – У нас были некоторые совместные планы. Как он?
– Недели на две будет ограничен в подвижности. Пока разъёмы приживутся, пока протез изготовят, пока он к нему привыкнет. Но на рынок дня через три уже вернётся, будет пока сидя своей конторой рулить.
– Да, он упорный парнишка и неглупый. А ты, наверное, и есть та девчонка, из-за которой он с нами не ушёл?
– Не знаю, – Мири покраснела и отвела глаза. – Я не спрашивала.
– Эх, ещё одной конечностью меньше, – вздохнул Серёга. – Как вы тут живёте вообще? Я бы давно свалил. Ну да дело ваше. Ребят возьмём, я думаю. Сейчас наши вернутся, обсудим, но проблемы не вижу. Место есть, да и покормить нам не жалко. Если Малкицадак прошёл тут сутки назад, то дня через два-три мы его догоним. У него табор большой, идёт медленно. Если, конечно, наша дурная глойти оклемается.
– Ой, ну что ты такой душный? – уныло спросила девушка. – Доночка выпьет пивка, поправит здоровье, и вы удивитесь, как быстро мы свалим из этой задницы.
***
С рынка караванщики вернулись примерно через полчаса. Пожилой мужчина, Андрей Тимофеевич, оказавшийся отцом Серёги и водителем второго грузовика, ЗИЛка с прицепом. И ещё двое мужчин. Один из них принёс целую упаковку баночного пива и грохнул ею об капот рядом с Донкой.
– Пей, глотка ненасытная, – сказал он мрачно.
– Ой, вот давайте без нервов, мужчина! – ответила она, выдирая банку. – Уже почти всё хорошо!
И присосалась, урча, булькая и пуская носом пену.
– Вот жешь пьянь, – покачал головой мужчина. – Удружил нам Малки, век не забуду.
– Оставь её, – сказал ему второй. – Глойти все такие. Кто пьёт, кто на веществах, кто грибы курит…
– А кстати, – отлипла от опустевшей банки Донка, – есть у кого-нибудь косячок? Я бы сейчас дунула. Нет? Точно нет? Эх, ну что вы за караванщики, ничего-то у вас нет…
И она принялась выковыривать следующую банку.
Андрей Тимофеевич оказался в группе звероловов главным. Когда Серёга рассказал ему про отставших от каравана детей, он сразу сказал, что не возражает.
– С нас не убудет, а доброе дело всегда зачтётся, – покивал головой водитель «Нивы», Пётр.
– Они не тяжёлые, на расход солярки не повлияют, – согласился последний, который представился Димой.
Он же под недовольные вопли Донки отобрал у неё остаток упаковки пива и запихал в «Ниву».
– На вечернем привале получишь! А то вон, повело уже, на старые-то дрожжи!
Девушка-глойти, и правда, развеселилась и чуть не выпала из машины, пытаясь разглядеть себя в боковом зеркале. Дима запихал её обратно и заблокировал дверь кнопкой. Она осталась сидеть, глупо хихикая.
Василиса подошла к Мири попрощаться.
