Страница 5 из 5
– Хватай его! – заревел он.
Никита вскочил с места и бросился на Олега. Он был худым, зато быстрым и цепким. Такой возьмет в захват – без помощи не выкарабкаешься.
К счастью, Олег был готов.
Он быстро завалился на спину, уперся локтями в землю и ударил Никиту ногами в живот. Посыльный согнулся пополам. Олег вскочил, схватил противника за шиворот и рванул в сторону. Никита потерял равновесие и приземлился прямо на хрупкий кувшин с пивом.
Олег повернулся к Оглобу – тот уже держал в руке длинный нож.
– Не бойся, красавица, сейчас я тебя быстро… – бормотал он.
Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, примеривались, готовились. Вдохнули, напружинились и побежали вперед.
Оглоб резко выбросил нож перед собой. В последний момент Олег успел вильнуть в сторону, лезвие прошло в паре пальцев от его груди. Налетев на Оглоба, дружинник умело боднул его лбом в нос. Посыльный крякнул и отступил назад.
Олег покосился на Никиту. Тот все еще елозил по земле и, кажется, не спешил вставать. Можно было сосредоточиться на его озверевшем товарище, который бешено размахивал перед собой ножом и сплевывал кровь из разбитого носа.
Подходить к нему было опасно – бьет без прицела, наугад, но случайно зацепить может. Олег решил не рисковать и достал топор. Оружие приятно тяжелило руку, раззадоривало. Олег размахнулся и ударил Оглоба в плечо обухом.
Посыльный ухнул и выронил нож.
Дружинник не остановился и продолжил охаживать противника: по спине, по ногам, по плечам, по животу. Работа была приятная и понятная. С каждым ударом выходило немного накопившейся злобы, дышалось чуть свободнее.
Оглоб сломался быстро. Проседая под ударами, в конце концов он повалился в траву и сжался в клубок.
Олег упер руки в боки и отдышался. На душе стало хорошо, тепло. Дела князей и соглядатаев для него были сложными и запутанными. Зато топор он понимал отлично.
****
Потирая лоб, Олег осмотрелся. Василий медленно поднимался. К его чести, грек не стонал и вообще выглядел довольно бодрым. Никита тоже смог встать и выпрямиться. Его темная рубаха была залита пивом, рука поцарапана осколком.
Олег вопросительно посмотрел на свой топор.
– Нет-нет, мне не надо, – Никита поспешно поднял руки.
Олег хмыкнул.
– Хорошо сработал, – прохрипел Василий. Грек откашлялся и сплюнул. Даже это у него получалось как-то с изыском, обстоятельно.
– Это тебе не панкратион ваш греческий, – гордо ответил Олег. – Тут клювом щелкать нельзя. А чего же ты так проворнил? Говорил же, что знаешь, когда врут!
Умом он понимал, что смеяться над греком не стоит – неправильно это. Но очень уж хотелось продлить радость от победы.
– Я знал, что он врет, но неправильно понял о чем – признал Василий. Грек пожал плечами и улыбнулся, – Хорошо, что у меня есть такой талантливый защитник.
Олег хотел съехидничать, но не нашел слов. К комплиментам он не привык, добрые слова его смутили. Раздраженно цокнув языком он указал топором на кучковских посыльных.
– С этими что будем делать?
– Придется как-то узнать, к кому они ехали, – грек нахмурился. – Неприятная это работа, но меня учили вытаскивать секреты.
– Мужики, а разрешите слово сказать, – подал голос Никита.
Олег посмотрел на него и сурово нахмурился.
– Чего тебе?
– Я вам и так все расскажу, не нужно из меня ничего тащить. Вы ведь Михаилу служите, да? От переправы за нами едете?
Олег и Василий переглянулись и промолчали.
– Я против вас и князя вашего ничего не имею, – быстро добавил Никита. – Мне за работу платят, но мучаться ради этого это не хочу. Давайте просто расскажу все, пожалуйста?
Василий пристально посмотрел пленнику в глаза:
– Если соврешь – я это узнаю. И за каждую ложь буду отрезать тебе по пальцу.
Олег покосился на боевого товарища. Такого холода от холеного и лощеного грека он не ожидал. Притворяется или на самом деле пытать готов?
Никита размашисто перекрестился и положил руку на сердце.
– Клянусь, все честно скажу!
– Хорошо, – Василий повернулся к Олегу. – Сделай милость: свяжи пока могучего Оглоба, веревка у меня в сумке. Потом садись к нам, пообщаемся.
Оглоб не сопротивлялся, только ворочался, хрипел и потеряно вращал глазами. Олег почти пожалел его но затем он вспомнил острие ножа, которое едва не порвало ему бок.
Пристроив посыльного у дерева, он вернулся к Никите, стараясь выглядеть грозно. Для пущего страху покачивал топором – больше ничего пугающего не придумал.
– Как вы нас раскусили-то? – спросил Олег.
– Да Оглоб еще в лесу заметил, что вы за нами плететесь! Я говорил, что бежать надо, а он талдычит: «Обожди, мы их за загривки поймаем, живьеми довезем, хозяева доплатят». Предупреждал же, что не надо…
– Понятно, не продолжай, – раздраженно буркнул Василий. – Куда ехали?
– Во Владимир. Там должны были в полдень под Мономаховым кремлем встретиться с каким-то дворовым. Надо было у него забрать какую-то грамоту и вернуться к Якиму. Они с Петром в Суздале, заправлять там собираются.
– Что Яким во Владимире делал? – спросил Василий.
– Ну откуда мне знать!? – Никита выглядел виновато. – Он туда два дня назад прилетел, метался как ошпареный, секретничал где-то по темным дворам. Точно замышлял чего-то, по роже видно было. А вчера под вечер всех своих из города вывел, поехали с вашим Михаилом встречаться.
– Вы-то сами кто? Из дружины?
– Да какая… Я – расстрига, из монастыря бежал. Этот хрен, – Никита кивнул в сторону Оглоба, – разбойник бывший, у него артель под Переяславлем перебили. Пришли мы прошлой весной к Кучковичам в Москву – там всех принимают, весь сброд туда стекается. Примелькались, Яким нас на службу взял. Меня – писарем, его – охранником. Ну и на побегушках у него бегаем иногда.
– И что, – Василий усмехнулся. – Не чувствуешь долга перед хозяином? Так вот просто предашь его?
Никита скривился.
– Если моих бывших братьев послушать, то я и Иисуса своим бегством предал. А Якиму до Спасителя далеко, та еще падаль. И платит мало, и бьет много, к тому же дурак. Нет, ради него я шкуру себе портить не стану.
Василий задумчиво пригладил бороду и оценивающе посмотрел на расстригу. Затем взял Олега за локоть и отвел дружинника в сторону.
– Возьмем его с собой, пусть нам послужит.
– Чего? Зачем?
– А что еще делать? Сами по себе мы не найдем того, с кем они должны были встретиться и не получим то, что они должны были забрать.
– А если он нас обмануть задумает?
– Может и задумает, но если ему достаточно денег предложить – не обманет. Я таких знаю, они за золото в любую петлю полезут. Правда, честно работать не хотят, вот и оказываются в таких бедах.
– Не знаю даже, – Олег обеспокоенно пожевал губу. – Уверен?
– Уверен. Нет, если ты сомневаешься – можешь попробовать его друга уговорить.
Олег посмотрел на Оглоба. Тот уже пришел в себя и яростно метался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь порвать веревки. Проигрывать он явно не умел.
– Ладно, будь по твоему.
Василий вернулся к Никите и заговорил своим обычным, бархатным голосом:
– Ты нам помог, спасибо. Мы можем тебя отпустить, но есть мысль получше. Хочешь ты еще заработать?
Никита жадно облизнул губы.
– А чего бы и нет? Я человек работящий.
– Так сразу и понял, – Василий широко улыбнулся. – Тогда вот какое предложение: поедем с нами, все сделаешь, как тебе Яким сказал, только грамоту нам дашь. Если согласен – пять гривен сейчас и пять потом.
– Грамоту только за семь отдам, – незамедлительно выпалил Никита.
– Уговор, – согласился Василий.
Олег чуть не закричал от такой расточительности. На двенадцать гривен можно было жить долго и сладко. Многие крестьяне столько денег за раз никогда и не видели. А грек выбрасывал их на какого-то расстригу.
Никита проворно вскочил на ноги и низко поклонился.
– Буду вам служить верой и правдою. Давайте ехать, что ли?
– Подожди, – Олег кивнул в сторону все еще пытавшегося освободиться Оглоба. – С другом твоим что делать будем? Его с нами брать нельзя, сдаст с потрохами.
– Тут ты прав. Дайте-ка я его особым узлом перевяжу. К ночи расцарапает или развяжет, сам выберется. Еды и воды ему тут оставим рядом – не окочурится.
– А если медведь из леса выйдет? – спросил Олег.
Никита поднял взгляд к небу и мелко перекрестился.
– На все воля Божья.
Расстрига отряхнул руки и легкой, прыгучей походкой направился к лошадям.
Глава шестая
В которой город шумит, а княгиня печалится.
Владимир было видно издалека. Стоявший на семи неровных холмах вдоль Клязьмы, он не прятался за высокими стенами и не жался к реке. Город раскинулся вольготно и широко, открывшись миру.
Облепленный по бокам деревянными избами, сараями и складами, в центре Владимир был почти полностью каменный. Тут и там возвышались башни, блестели купола церквей и храмов, пестрели крыши барских и купеческих домов. Цветастое разнообразие города можно было рассматривать часами и постоянно находить новые детали.
Надо всем этим возвышался Мономахов кремль – старая крепость, с которой и начался город. Неподалеку от нее стояли княжеские терема. Там до строительства боголюбовского дворца обитал князь Андрей.
Олег бывал в городе несколько раз, когда они вместе с дедом или отцом ездили на большой рынок. По сравнению с деревней там было тесно, душно и страшно шумно, но Олега это не пугало. Он все вертел головой по сторонам, смотрел на незнакомую жизнь и бесконечные толпы людей, не понимая, как они все умещаются на узких кривых улочках.
Когда они подъехали ближе, дружинник с любопытством покосился на Василия: впечатлит его зрелище или нет?
Вряд ли. У него на родине, наверное, такие города деревнями считаются. Но то ли из вежливости, то ли с искренним любопытством грек разглядывал город и одобрительно кивал.
– Красивое место, приятное. А еще видно, что молодой город, полный сил.
– Покойный князь эти места очень любил, – встрял в разговор болтливый Никита. – Говорил, что это издревле город особый, с большой судьбой. «Да будет сей град для великого княжества и глава всем» – вот так вот вещал. Заверял, что тут еще Владимир Креститель строить начал, который Креститель. Хотя все знают, что это Мономах город заложил. Смешно было! Князь речь про старину ведет, а в толпе его слушают старики, которые сами основание застали!
– Ты-то откуда знаешь? – спросил Олег.
– Так я здесь родился! Потом по миру ходил, но раз в пару лет обязательно возвращался. Пока меня в монахи не запихнули, – расстрига поморщился.
Они подъехали к восточному входу в город – высоким Серебряным воротам. Толстые темными створки были украшены железными вставками и двумя большими блестящими кольцами, будто правда сделанными из серебра.
Двое караульных бегло осмотрели путников и без лишних вопросов пропустили их в город.
– Достойный такой въезд, – отметил Василий.
– Это еще что! На западе Золотые ворота стоят, вот там совсем загляденье, – гордо заявил Никита.
– Правда из золота сделаны?
– Нет, конечно! Медь золоченая. Но в Киеве так же – стоят медные ворота, а называют их Золотыми. Мы чем хуже?
По совету Василия они оставили коней в конюшне, чтобы не выделяться в городской толпе. Заплатив за корм и постой, путники решили не задерживаться у ворот – слишком уж много там было зазывал, которые все высматривали, кого бы им обсчитать и объегорить. Они свернули направо и пошли вдоль стены.
Добравшись до мест потише, путники стали искать, где бы утолить голод телесный – нервный завтрак на опушке никого не насытил. Побродив по улицам, они обнаружили спрятанную в переулке корчму. Внутри было темно, тепло и уютно.
– Хозяин, а дай нам чего-нибудь свежего поесть и холодного попить, будь милостив. И лучше побольше, – попросил Василий.
– Это вы вовремя, – сказал лысеющий корчмарь, закрывая бочку с соленой рыбой. – Баба моя как раз расстегай доготовила, он у нее такой – пальцы оближите.
– Повезло нам, – Василий улыбнулся и бросил на стол несколько кун. – А расскажи, что в городе твориться, какие новости?
– Да какие тут новости, – ответил корчмарь, быстро сгребая монеты. – Все про князя говорят нашего. Сгубил его кто-то, в своем же доме! Теперь непонятно кто да что будет.
– Начальники разве здешние ничего не делают? Может что-то затеяли?
– Бояре шепчутся о чем-то, тысяцкий ходит гусем надутым, княгиня все так же в тереме сидит со своими книжицами. Никому ни до чего дела нет! Подати собирают, а полкам не платят, за улицами никто не смотрит. Порядка и раньше мало было, а теперь уж совсем… Как дурной народ с ножами друг на друга до сих пор не полез – не знаю.
Вскоре жена хозяина – коренастая женщина с толстой светлой косой – вынесла еще дымящийся расстегай. Корчмарь не приукрашивал: угощение действительно было сказочным. От горячей пищи и колодезной воды стало спокойно и приятно.
– Вот чего скажу: хорошо у вас кормят – прокомментировал Василий, осторожно смахивая крошки с рукавов. – Еда не изысканная, без придумок, но добротная.
– А что в Царьграде едят? – с любопытством спросил Олег. – Какие-нибудь золотые сладости?
– Это редко. В основном рыбу, очень много самой разной рыбы. Даже соусы у нас из рыбы. Знали бы вы аромат великого гарума…
– Так ты на самом деле грек? – Никита удивленно поднял брови. – Я-то думал, что прикидываешься! А правда, что у вас по улицам железные львы ходят, а по небу железные птицы летают?
Лицо Василия странно дернулось, исказилось в мрачной гримасе. Его будто плетью хлестнули. Но грек быстро взял себя в руки и пренебрежительно пожал плечами
– Это просто механические игрушки царского дворца, чтобы впечатлять иностранных послов. Да и они уже не работают. Царство наше уже не то, каким было.
– Худо там стало? Ты поэтому уехал?
– И да, и нет, – Василий выглянул в маленькое окошко под крышей. – Смотрите, солнце-то уже высоко, полдень скоро. Пора бы нам идти.
Олег пристально посмотрел на грека. Раньше он был разговорчив, даже болтлив, с удовольствием говорил на любые темы. Но стоило спросить о его прошлом – сразу закрылся. Странно это.
Они вернулись на улицу и пошли в верхнюю часть города, к кремлю. По пути все трое с удовольствием глазели на виды и людей.
Во Владимире по соседству стояли самые разные постройки. Маленькие, еле заметные полуземлянки терялись рядом с большими ремесленными дворами. Скромные срубы прятались в тени с высоких теремов, из которых доносились запахи больших богатых обедов и веселые застольные разговоры.
Люди были похоже друг на друга еще меньше. Мимо трех путников проходили насупившиеся попы, кузнецы в покрытых сажей фартуках, присыпанные стружкой столяры, вечно потные строители, голосистые разносчики, булгарские, варяжские, литовские и Бог знает какие еще купцы и сотни других. Их разговоры и пересуды сопровождали лай собак, блеяние и мычание скотины, стук инструментов прочей шум большого город.
Сколько душ живет во Владимире никто точно не знал. Столько народу не посчитаешь. Но говорили, что за стены набились уже тридцать тысяч человек.
Больше на Руси были только Новгород и Киев. Там, как рассказывали, поселились уже по сто тысяч. Ну или жили десять лет назад, пока туда не вошел Боголюбский со своими войскам.
– «Так же было и во дни Лота: ели, пили, покупали, продавали, садили, строили» – с набожным видом процитировал Никита, осматривая улицы. – «Но в день, в который Лот вышел из Содома, пролился…» Что там пролилось-то? Что-то неприятное было.
Олег подумал, что долго жить в таком месте не смог бы: слишком он привык к простору. Но ненадолго погрузиться во всю эту сутолку было приятно, как горячей водой облиться.
– И чего здесь канавы такие грязные? – брезгливо морщась спросил Василий. – Вроде дороги подметают, а на обочине сплошь грязь да помои.
– А зачем канавы чистить? – удивился Никита. – Известно ведь, это для колдунов, помучать их.
– Каких колдунов?
– Да как ты не знаешь?! Когда колдун умирает, черти его душу по рвам и канавам как раз и возят, чтобы помучать. Только потом в ад. Вот люди туда и сорят, чтобы грешникам смерть медом не казалась.
– Вот как, – Василий вежливо кивнул. – А что, много колдунов в городе?
– Да вроде не было. Но если заведутся – намучаются.
Владимирские холмы были покатыми, подниматься и спускаться по ним было легко. Вскоре Олег со спутниками подобрались к невысоким толстым стенам кремля.
– Где вы там с этим дворовым встретиться должны? – спросил Василий, осторожно озираясь.
– Вон там, – Никита указал на потемневший от времени терем под стеной. – Вы где-нибудь здесь в переулке подождите, а я…
– Нет, дражайший, мы с тобой пойдем, – возразил Василий.
– А надо ли? Они ведь только меня ждут, не вас, – усомнился Никита.
– Так ты скажи им, что Яким передумал и решил нас с тобой отправить. Ну, смелее!
И грек бодро зашагал к терему. Олег последовал за ним не сразу. Вместо этого он наклонился к уху Никиты и медленно отчеканил:
– Если выкинешь чего-нибудь, сдашь нас – я тебя из-под земли достану. Нигде не спрячешься, своими же руками удавлю, понимаешь?
– Не дурак, все разумею, – расстрига весело подмигнул.
Олег успел присмотреться к Никите. Похожих ушлых мужиков он часто видел на деревенских ярмарках и постоялых дворах. Они всегда были готовы наобещать с три короба, продавали что угодно, брались за любую работу. А потом так же легко забывали об обещаниях, отдавали порченый товар и бросали дело на середине. Жили они своими страстями и интересами, не заморачиваясь тяжелыми мыслями.
С такими интересно болтать и выпивать. А вот на дело их брать опасно.
Они поднялись по скрипучим ступенькам на широкое крыльцо. У стены, свернувшись калачиком, лежал черный кот. На незваных гостей он смотрел осуждающе, как хозяин дома, чей сон внезапно потревожили.
Никита откашлялся, отряхнул свой изношенный кафтан и постучал в дверь. С другой стороны быстро раздалось:
– Кого несет?
– Писарь я кучковский, от Якима! – громко ответил Никита. – За грамотой приехал!
Дверь открылась. В проеме стоял хмурый приземистый мужик лет тридцати. Его красная рубаха была расшнурована до середины, открывая волосатую грудь, а на поясе покачивалась половецкая сабля. На вид оружие было дорогим. Слишком дорогим для дворового.
– Не голоси тут! – прошипел он и с подозрением посмотрел на Василия и Олега. – Чего вас так много? Говорили только двух ждать.
Олег посмотрел на Никиту. Глупо было доверять этому расстриге. Сейчас решит, что ему за верность прошлые хозяева доплатят, или просто из вредности сдаст.
Никита обернулся к Олегу. И улыбнулся.
– Этого вот витязя барин в охрану дал. А это, – Никита указал на Василия, – муж ученый. Для другого дела нужен, тебя не касается.
Дворовой недовольно покачал головой, но больше ничего спрашивать не стал.
– Заходите, нечего на улице языками молоть.
Внутри было темно, пахло сыростью и мхом. Сени вели в длинную комнату, где из мебели был только низкий стол и лавки, на которых сидели еще четверо. Все были в кольчугах, вооруженные, с мрачными дублеными лицами.
– Привет, воины! – Никита кивнул им. – Как поживаете?
Ему никто не ответил.
– Что там с Михаилом? Договорились? – спросил дворовой.
– Договорились, как же еще. Взял деньги, едет сюда править.
– Сколько с ним дружины?
– Точно не скажу, – Никита пожал плечами. – Но вроде человек двести, не больше.
– Всего-то? Да уж, надолго он тут не удержится.
Олегу хотелось плюнуть дворовому в лицо Но он был прав: защитить такой город с двумя сотнями бойцов будет нелегко. Особенно если враги и снаружи, и внутри.
– Когда доедет?
– Не знаю, наверное… – Никита задумчиво растягивал буквы и косился на Василия. Тот быстро понял намек.
– Совсем скоро приедет, мы еле успели вперед него, – сказал грек. – Торопиться нужно.
– Да чтоб ему… Ладно, успеем, – дворовой обратился к бойцам. – Вы двое! Идите к тысяцкому и к купцам, скажите, что ворота князю закрывать не нужно. Раз с миром пришел, то пусть пока сидит. А мы к хозяйке побежим.
Двое бойцов встали с мест и вышли из терема. Двигались они быстро и резко, как волки на охоте.
Олег тихо выдохнул. Значит, если бы Михаил не согласился на сделку с Якимом, то глава городского ополчения и купцы просто не пустили бы его во Владимир. Такое случалось и раньше, но только в бунташшных городах вроде Новгорода. А теперь вот и в Залесье началось.
Плохо дело. Получается, что никому в городах верить нельзя. И как только Кучковичи успели столько пособников себе подвязать? Сколько же они заговор готовили?
– Славно, славно, – Никита потер ладони, – Тогда давай грамоту и мы пойдем, да?
– Не спеши. Княгиня велела тебя к ней в дом отвести, от нее все и получишь.
– Зачем это к ней?
– Не знаю, писарь ей нужен. Тебе какая разница? – огрызнулся дворовой. – Если надо – пойдешь, никуда не денешься.
– А друзья мои?
– Да пусть хоть на небо улетают, хоть под землю закапываются. Мне все равно.
– Если дозволишь – мы бы пошли с вами, – скромно сказал Василий. – Хотим выразить почтение княгине.
Дворовой пожал плечами и пошел к выходу. Олег же был занят неприятной мыслью. «Княгиней» во Владимире могли называть только одну женщину – вдову покойного князя Андрея, Улиту Кучковну.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
