Страница 4 из 10
– А вам чего надо?!
– Прокопий просил больше питья в зал принести, – Олег старался говорить ровно, горделиво. В конце концов, он воин, а не простая челядь. – И вот это тебе передает.
Олег протянул кошель ключнику и тут же отпрянул назад от удивления.
Анбал чертыхнулся и сплюнул на землю. На кошель он смотрел как на змею, которую внезапно нашел в своей постели.
– Сегодня, значит… – тихо сказал ключник.
– Ты чего взвился так? – спросил Еремей.
– Да просто… – Анбал пристально посмотрел на Олега, потом на Еремея. Затем глубоко вздохнул, взял кошель и спрятал его в карман. – Ладно, ничего. Куда там чего тащить сказали?
– Вина и браги, в зал. Просили лучшее.
– Еще бы, в такой-то вечер.
Ключник пошел в погреб, озлобленно пнув пробегавшего мимо пса. Животное испуганно заскулило и бросилось прочь.
Олег и Еремей переглянулись, но ничего не сказали. При дворе вообще проще ничего не говорить, если ты без большого чина.
Княжеский погреб был побольше многих крестьянских изб. Длинные полки тянулись от стены до стены. На них лежали мешки с мукой и овощами, копченое мясо и сыры, яблоки, мед и, конечно, бочки с самым разным хмельным.
Анбал начал выбирать бочки и бросать их дружинникам. Не передавать, а именно бросать, как легкие детские игрушки. Олег еле успевал их ловить. Надеясь замедлить исполина, он спросил:
– А чего ты сам не на пиру?
– Меня не звали, – сухо ответил ключник. – А что, чего интересного там?
– Там страсти те еще. Князь поход на Киев готовит, Михаила наследником назвал, – Еремей еле успел схватить брошенную бочку и натужно крякнул. – Может помедленнее?
– Вот как? Тогда понятно.
– Чего тебе понятно? – раздраженно спросил Олег, пошатываясь под весом трех бочек. – Давно пора тамошних приструнить, а то забыли свое место.
– Уж вы обязательно приструните. Хотите воевать, да?
– Хотим! Не просто так в дружине!
Анбал вдруг перестал выбирать питье, подошел вплотную к Олегу и навис над дружинником как над ребенком.
– Ты не забывай, что кольчуги не от всего защищают. Кто знает, чем в следующий раз ударят? – ключник безрадостно улыбнулся. – Ладно, тащите все это наверх. Потом еще три подхода будет.
Глава третья
В которой ищут сухие дрова, встречают незваных гостей и неудачно падают.
Пир закончился далеко за полночь. Слуги вынесли блюда побогаче, из бочек текло красное, светлое и пенное. Возбужденные скорым походом гости хотели веселиться и чествовать князя. После войны часто раздают чины и наделы, так что надо бы подольститься к владыке.
Среди дружинников нашлись музыканты, которым быстро достали гусли, барабаны и дудки. Те, кто еще мог стоять на ногах, пошли в пляс. Остальные сосредоточились на угощениях. На столах было столько еды, сколько хватило бы небольшой деревне на месяц.
Князь к празднику не присоединился. Прослушав с десяток клятв верности и хвалебных песен, он попрощался с гостями и отправился спать. После этого веселье стало еще более бурным.
Олег сел слушать разговоры дружинников. Многие, как и он, были потомственными военными и радовались грядущей замятне.
– Ну, братцы, погуляем на югах. Там сейчас хорошо, солнечно.
– У меня брат на Киев ходил десять лет назад. Столько барышей вывез, что новый дом себе отстроил, еще и скотины всякой накупил.
– А у меня отец ходил. Тамошние с тех пор как раз отъелись, располнели…
– И ведь они нас не ждут, подготовиться не успеют. Считай и драться не придется!
После третьей братины Олег совсем разомлел. Но отдохнуть у него не получилось: Еремей вдруг приказал ему встать в караул у княжеской спальни.
– Вот тебе ключ, запрешь за собой дверь на лестницу и стой у опочивальни, – с трудом выговаривая слова сказал Еремей.
– Я там один буду, что ли?
– Как-нибудь уж без меня справишься.
– У меня уже сил никаких нет, засыпаю… – вяло возразил Олег.
– Найди силы, а то сила тебя найдет! – десятник пьяно засмеялся и отправился на поиски новой бочки.
Олег вздохнул, подобрал выданное копье и пошел исполнять свой почетный долг.
Комнаты князя располагались в правом крыле дворца за большой кованной дверью. Олег запер ее за собой и поднялся на второй этаж.
Стены там были украшены рисунками витязей и чудищ, резьбой и даже полотнами из блестящего золотистого аксамита. Пол покрывали турецкие ковры, под потолком покачивались причудливые люстры, в которых ярко горели лампы. Слуги регулярно убирали и проветривали коридоры.
Вот как живут те, кто людскими судьбами каждый день распоряжаются.
После пары минут блужданий, Олег нашел дверь опочивальни и встал у нее. Потом оперся на ближайшую стену. Потом прислонился к ней. Все вокруг покачивалось и было приятно размазано. Магия браги, самое могучее колдовство на свете.
Сонливость становилась все сильнее, глаза закрывались сами по себе. Олег переминался с ноги на ногу, щипал себя, мотал головой. Ничего не помогало. Он не мог ни пройтись, ни умыться холодной водой – оставалось надеяться на силу воли. Только Олег себя хорошо знал и в свою силу воли не верил.
Если его поймают спящим на посту – будет плохо. В лучшем случае получит розг, а в худшем…
– Братец, тебя в караул поставили?
Олег вздрогнул и обернулся. Позади него, завернувшись в волчью шкуру, стоял и тер глаза князь Боголюбский.
Вблизи он выглядел совсем иначе, не как на пиру. Без дорогой одежды и украшений он был похож на обычного деда. Растрепанный, с усталым лицом и сухой смуглой кожей. Но в его позе, в его глазах, в его движениях была видна привычка к власти. Настолько уверенная привычка, что он мог командовать другими даже босяком и завернутый в шкуру.
– Да, я… Олегом меня зовут.
– А меня Андреем, – князь усмехнулся. – Поможешь мне? Я тут в своем же доме замерзаю как босяк.
Не дожидаясь ответа, Боголюбский взял ошарашенного Олега за плечо и потянул за собой.
Спальня князя Владимирского была намного скромнее остального дворца. Простые белые стены, широкое окно, дубовый стол и стулья, просторная кровать и пара сундуков – все добротное, хорошо сделанное, но не роскошное. Меч святого Бориса был брошен стоял в углу, рядом с тазом с водой.
Самой необычной частью убранства был портрет отца князя – Юрия Долгорукого. Священники такие мирские изображения не одобряли, считали их проявлением гордыни. Но Боголюбский явно не стеснялся показывать портрет гостям и повесил его напротив входа.
Князь прошаркал к небольшому камину и недовольно потыкал ногой сваленные внутри дрова.
– Я его и так, и сяк. А оно не горит никак! Посмотри, что там, а?
Олег кивнул и полез в камин, украдкой оценив украшенную искусной резьбой решетку. На ощупь дрова оказались мокрыми.
– Княщь, так они сырые совсем.
– Правда? А я и не заметил! Вот ведь лентяи безрукие! Проверь в корзинке, может там сухие со вчера остались.
Олег быстро вытащил сырые дрова и начал собирать новые из стоявшей рядом корзины. Под взглядом князя сонливость и опьянение как рукой сняло.
Боголюбский присел на кровать и тяжело вздохнул.
– Ты откуда, Олег? – спросил он, глядя в окно.
– Средняки. Это село такое. Под Суздалем.
– Так ты наш, залесский? А чего к Михаилу пошел служить, а не ко мне?
– Отец посоветовал. Сказал, что у тебя и так дружина большая. А в Торческе у него друг был, мне помог устроиться, – Олег выцепил из корзины две сухих деревяшки и кинул их в камин. – Два года вот с ними хожу.
– Молодец. В осаду в Торческе сидел?
– Да именно что сидел! – пожаловался Олег. – Посмотрели на Ростиславичей пару седмицы, из луков постреляли, камнями покидались. А потом они ушли и все.
– Понятно. На Киев в том году не ходил?
– Нет, оставили меня город сторожить. Вообще в настоящем бою не был, – стыдливо признался дружинник.
Почему-то ему не хотелось ничего скрывать от князя. Может из-за браги, может из-за жары, но Боголюбский вдруг показался ему добрым, давно знакомым стариком, который всегда готов выслушать и дать совет.
– Да не рвись ты в пекло. Успеешь еще, – князь поморщился, будто от внезапной боли. – Под Киевом вообще хорошо, что не был. Проигрались мы тогда знатно… Жена есть?
– Нету. Я парень вольный.
– Правильно, гуляй, пока можешь! У меня вот вроде есть супруга, а вроде и нет. Уже сколько времени раздельно живем.
На это Олег ничего не ответил. Ляпнуть лишнего очень не хотелось.
Набрав сухих дров и хвороста, Олег начал работать огнивом. Раз, два – и комнату осветил яркий огонь. Князь довольно крякнул, подобрался поближе и вытянул руки к пламени.
– Ух, хорошо… Цени молодость, Олежка. С возрастом кости начинает ломить, глаза ничего не видят.
– Слышал такое, да – осторожно ответил Олег.
– А еще всего бояться начинаешь, особенно вечерами, – после тишины добавил князь. – Прямо трясет иногда.
– Чего же тебе бояться, княже? Мы за тебя горой! – Олег горделиво выпятил грудь.
– Какой ты лихой! – князь хлопнул себя по колену. – С такими, конечно, надежно. Но все равно пугливо мне. Смерть – она без предупреждения приходит, как захочет. Вот как Глеба моего взяла и забрала.
Боголюбский убрал со лба седые локоны и уставился в огонь. В спальне вдруг стало очень тихо
Олег нервно закусил губу. Что на такое отвечать? Сочувствовать – как-то глупо. Успокаивать и веселить – как-то нагло. А если молчать – совсем за дурака сойдешь.
От неловкой тишины его спас вошедший в комнату Анбал. В левой руке ключник держа кошель, полученный от Прокопия.
– А ты чего тут делаешь? – удивленно спросил он.
– Не дергай парня, – князь заговорщически подмигнул Олегу. – Мы тут с ним шушукаемся.
Анбал нахмурился.
– Хозяин, ты лекарство свое принять забыл.
– Опять ты с этой гадостью, сколько можно?! – Боголюбский всплеснул руками.
– Лекарь же говорил…
– Знаю я, что он говорил! Ладно, готовь.
Ключник протопал к столу и достал из кошеля пузырек с мутной жидкостью и сушеные травы. Он вылил что-то из пузырька в кружку и добавил туда травы. Комнату заполнил резкий запах: как будто кровь смешали с углем. Затем Анбал поднес кружку к камину, подержал ее над огнем и отдал князю.
Боголюбский вдруг закашлялся и зажал нос. Престарелый князь стал похож на мальчишку, которого заставляют есть невкусное. Он брезгливо сделал маленький глоток лекарства и тут же выплюнул его обратно в кружку.
– Что за отрава?! Сегодня совсем горькая, язык жжет!
– Нужно выпить, лекарь сказал, – Анбал пожал плечами.
– Много твой лекарь понимает! Я от такого лечения еще быстрее помру! Убери, не буду пить.
Анбал замер, переводя взгляд с князя на лекарство и обратно. Не решившись спорить, он быстро забрал кошель с кружкой и вышел.
Князь с чувством ругнулся:
– Живот они мне лечат, видишь ли. Залечат сейчас в могилу! – Боголюбский нервно поправил сползшее с плеч одеяло и прислонился к стене. Похоже, что злоба быстро его утомила. – Ладно, Олег, иди, карауль там. Утром дам тебе пару гривен: отдохнешь, погуляшь.
– Спасибо, княже! – Олег был настолько удивлен неожиданной щедростью, что забыл поклониться.
– Иди с Богом.
Взбудораженный Олег вышел в коридор, закрыл за собой дверь и тихо ухнул. Он уже предвкушал, как будет рассказывать другим дружинникам о том, как побывал у самого князя. Обзавидуются!
