Перейти к содержанию

Самые нежные

Автор:

5,0 10+ оценок читателей Рунета
Категория
стихи и поэзия
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Перед вами сборник стихотворений о любви. О любви, которая принесла много боли. О любви, подарившей надежду. О любви, оставшейся лишь воспоминанием, и той, что и по сей день живет в сердце. О памяти, слезах и разочаровании. О силе, вере и благодарности. О прощении и прощании. Самые нежные слова об очень важном.

Читать «Самые нежные» — honey_violence онлайн

Страница 3 из 3

чтоб спасти, что осталось, от злой гангрены.

Я в любви к тебе мучаюсь, как в огне.


Не прощать бы тебя, но ведь нет вины, и

будь однажды мы где-то совсем иными,

знаю, вышло б иначе тогда, иначе.

Сердце – взмыленный конь, проигравший в скачке

за приз, отданный прежде, чем залп был к старту.

Я и правда никем для тебя не стал?..


Разлюбить бы тебя.

Тишину

Тишину заслужили эдемскую, а не склепа.

Я в тебя не влюблен был, я был безнадежно слеп, а

ты терпела меня, щенка, что прибился к двери,

уходить не пытаясь. Ведь верил, наивный, верил!


Но не пнуть, замком щелкнув пред носом, одно и то же.

Нам теперь ни прощание, ни прощение не поможет.

Лгали прежде, сейчас в молчании ищем выход,

и тревожим едва уснувшее снова лихо.


И щекочем обиды зверя – ладонь у пасти —

и рискуем уже не выбраться, а пропасть.

Из могильных червей

Из могильных червей, безнадежности, тоски черной

это тело, гляди. На проклятие обреченный,

с детских лет на цепи смерти – повод такой короткий!

Дай мне повод! Твой недвижим остается рот.


Дай мне повод и шанс показать тебе: это знание

не подарок, не дар, оно – сущее наказание.

Это боль, что все губит вокруг, а меня сжигает, и

того хуже любовь к тебе: слишком она живая.


Это чувство в рот дулом, любовь к тебе в горле комом.

Сердце жарким в груди раскаляется угольком, он

плавит мир вокруг, истину в серое перекрашивая,

и нет больше ни черных, ни белых. Меня не спрашивая,


мир сжимается в точку, расходится, как Вселенная.

Расползается нежность, как смрадный могильный тлен,

но не дай мне возможности юркнуть змеею в душу, ведь

хуже смерти любовь моя, не пожалев, разрушит.


Хуже ада любовь. Так не дай мне, родная, знака,

что взаимна она, иначе безмерно плакать.

Но сметаешь улыбкой запреты мои и цепи.

Если б только ты знала, что ждет нас с тобой в конце.

Жажда

Для других ты – огонь, для меня сплошной лед и камень.

Я тону в этой жажде легкий твоих касаний,

я мечтаю о них так голодно, непрерывно,

но касаться тебя – срывать цветок до поры.


Для других ты – тепло, легкий весенний бриз, и

поцелуи твои – в судьбе моей главный приз,

я мечтаю о них. Так звери бегут в капканы.

Но тебя умолять о них – соль себе сыпать в раны.


Для других ты всегда: даришь весь мир собою,

пока я, словно волк, твоей связанный цепью, вою.

Но настанет пора, истрескавшейся пустыней

пустота твоей жизни настигнет, и ты в ней сгинешь.


…И тогда моя жажда прольется на твою почву,

когда наконец придешь, потому что хочешь.

Этому сбыться едва ль положено

Этому сбыться едва ль положено.

Ты трогаешь пальцами жадно кожу

и, щупая перья под ней, тревожно

решаешь: «А звать врача?»


От этой болезни нет в мире средства,

она хуже самых страшнейших бедствий.

Слова б его резали злее лезвий,

но губы его молчат.


Сорвались бы, жаля обидой черной,

но он, на молчание обреченный,

поводит лишь только своим плечом, и

ключицы его остры.


Глядишь: кость прорвется, крыло расправит,

и будет тогда улететь он вправе.

А сердце, что ребер лежит в оправе,

посмеет к тебе остыть.


Лежишь на груди его, слышишь стуки

и злишься, силками вокруг него тянешь руки,

его обрекая собой на муки

без неба терпеть и жить.


Но, перьями столько набив подушек,

сама понимаешь же: только душишь.

Не стать человечьими птичьим душам,

а значит, довольно лжи.


Так быстро сбегает, обидно даже.

Свободный полет его дик и страшен,

и все позади уже «мы» и «наше».

Боль кислая, как мерло.


Тебе плохо спится: пылает кожа,

под ней что-то чешется и тревожит.

Ты думаешь: «Этого быть не может!»,

но лезет на свет перо.

Прочитай меня

Я такой же, как все, не щади меня, прочитай меня.

Я в себе ношу страшные, темные, как ночь, тайны,

мне от них жарко-сладостно, пожар во мне сродни адову.

Ты отводишь глаза, не решаясь столкнуться взглядами.


Прочитай меня! Разум книгой простой до глупого.

Знаешь, что происходит во мне, когда эти губы

твои алые имя мое произносят? Как жжет неистово?

Я хочу тебя больше всего, даже своей жизни.


Я ее тебе дал, даром в ноги твои положена.

Мне бы только в обмен шанс коснуться дыханьем кожи

ото лба до колен, от извне до души твоей.

Ты в меня, я в тебя при рождении еще вшитые,


ближе просто нельзя. Меня рвет от желанья надвое.

Прочитай же меня! Недостаточно просто рядом,

нужно глубже, теснее, неправильно чтоб до верного.

Ты сдаешься, читаешь, и взгляд твой темнеет первым.

Ожоги ладоней ношу крестом

Ожоги ладоней ношу крестом

твоих на своей груди:

от пуль, и от зла, и от страшных бед

сумеют ведь защитить.


Да только одну отвести беду

по силам едва ль суметь…

Не знаешь – не дай тебе бог прознать —

все то, что держу в уме,


о чем это сердце, ловя твой взгляд,

болит и внутри хранит.

Целую сквозь сон тонкий шелк волос,

они в цвет моей крови,


ползут по груди, разойдясь волной,

меня с головой топя.

И страх, что однажды узнаешь все,

стрелой ото лба до пят.


Но ты доверяешь, щенок слепой,

что тычется в теплый бок,

и так бы хотелось тебя предать,

открывшись, но я б не смог.


Ладоней ожоги томят, горят,

спасают, храня от зла,

которого в мире тебе страшней

еще не случалось знать.


Однажды остынут – не вечно жечь —

сотрется защитный круг,

хранящий меня же и от меня,

тебя и твоих же рук.

Странники

Бьется о черные скалы волнами

долгая память, печальная память.

С памятью этой бродит по свету

девочка-солнце, девочка-лето,

только в груди пустота.


Майские ночи так жарки, так душны,

каплями меда по телу, по душам

льется и вьется тугая, как плеть,

женщина-кошка, женщина – смерть

в острых звериных когтях.


Странникам путь и пустые дороги,

крепкие нервы, сильные ноги,

странникам путь без засад по оврагам,

странникам между собой бы расстаться,

так, чтобы друг, а не враг…


Путям пересечься, звериною шерстью

вздыбиться колом, почуяв знакомый

зов, а не страх.

Веками ведомы, судьбой непреклонной

снова сойтись, чтоб остаться знакомой

водой на камнях.


Кошке – жара, кошке – ласка в ладонях,

девочка-солнце греет покорно,

помня, что это на миг.

Силе избранники, чувствам изгнанники:

кошкам – пустые кошачьи свиданья,

девочкам – тайны из книг.

Паутина

Очерчивает ногтем его мигом вспыхнувшую скулу,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.