Неизбежно люди тебя за врага приняли,
вражда к тебе груди мужчин и женщин охватила.
1070 Ты людей призывал, а вышло наоборот,
кроме как противостоять тебе, людям не осталось ничего.
И я тоже если от твоего зла отползу [прочь],
то возмездие тебе втайне подготовлю.
Не надейся в сердце на то, что ты меня обманешь
или кроме тени появится у тебя [еще] какой-нибудь последователь.
Ты тем не заносись, что ты это сделал,
в сердца людей заронил боязнь.
Ты сотню таких же [хитростей] сделаешь – и опять будешь опозорен,
будешь унижен, станешь посмешищем для черни.
1075 Подобных тебе лицемеров много бывало,
в конце концов в нашем Египте они опозорились».
Ответ Мусы Фир‘ауну на его угрозы
Сказал: «В велении Истинного я не соучастник,
коли прольет мою кровь Его веление, не страшно!
Доволен я, благодарен я, о соперник,
с этой стороны [я] опозорен, а перед Истинным – благороден.
Перед людьми [я] унижен, несчастен и предмет насмешек,
а перед Истинным – возлюбленный, искомый и одобряемый.
Словами я это говорю, а если нет – то Истинный
одним из опозоренных[158] сделает завтра тебя.
1080 Слава принадлежит Ему и Его рабам[159],
[в истории] об Адаме и Иблисе[160] читай указание [на это].
Истолкование Истинного не имеет предела, как и [сам] Истинный;
так закрой же рот и переверни страницу!»
Ответ Фир‘ауна Мусе (мир ему!)
Сказал Фир‘аун ему: «Страница в нашей власти,
и книга, и диван в этот миг принадлежат мне.
Меня избрали люди этого мира,
ты что, умнее всех, о незнакомец?
О Муса, ты избрал себя, так уйди же,
не смотри на себя, не задавайся!
1085 Я соберу волшебников этого века,
чтобы показать невежество твое городу.
Это не случится через день или два дня,
отсрочку дай мне[161], сорок дней лета».
Ответ Мусы Фир‘ауну
Сказал Муса: «Это мне не указ,
я раб, твоя отсрочка не предписана.
Если ты смел, а у меня нет друзей,
я [все же] раб приказа, до этого нет мне дела.
Я буду с тобой сражаться усердно, покуда жив;
что мне за дело до победы, я раб.
1090 Буду биться, пока не придет решение Господа,
Он каждого врага от врага отделит[162]».
Ответ Фир‘ауна Мусе и приход Божьего внушения Мусе (мир ему!)
Сказал: «Нет, нет, надо мне отсрочку установить,
ты не кокетничай, не измеряй ветер!»
Истинный Всевышний внушил ему (Мусе) в тот миг:
«Дай ему отсрочку побольше, не бойся ее!
Эти сорок дней ему дай для отсрочки послушно,
чтобы задумал он козни разнообразные,
Чтобы он приложил старание, ведь Я не сплю;
скажи [ему]: „Ступай скорее”, – ведь Я преградил путь.
1095 Все их хитрости Я сокрушу,
и все, что они умножат, Я уменьшу.
Воду они принесут, а Я [ее] подожгу,
нектар и приятную [пищу] они возьмут, а я [их] сделаю неприятными.
Они свяжут себя любовью, а я [ее] разрушу,
то, что выходит за рамки [их] понимания, сделаю.
Ты не бойся и дай ему отсрочку длительную,
скажи: „Войско собирай и сотню хитростей сотвори!”»[163]
[О том, как] Муса (мир ему!) дал отсрочку Фир‘ауну, чтобы он собрал волшебников из городов
Сказал: «Пришло веление, ступай, отсрочка – твоя,
я же пошел на свое место, ты избавился от меня!»
1100 Он шел, а дракон – позади,
как охотничья собака, умный и ласковый.
Как охотничья собака, вилял он хвостом,
камни он обращал в песок под [своими] копытами.
Камни и железо дыханием он втягивал,
мелко изжевывал железо на виду.
В воздух поднимался он выше башен,
так что бежали от него прочь и румийцы, и грузины.
Пену он выбрасывал, словно верблюд, из глотки;
хоть одна капля на кого бы ни попадала, становился тот прокаженным.
1105 Скрип его зубов разбивал сердце,
даже сердца черных львов не выдерживали.
Когда к своему народу пришел тот избранный,
за угол рта его (дракона) взял, и тот стал посохом.
Оперся он на него и говорил: «Удивительно!
Перед нами – солнце, а перед врагом – ночь!
Удивительно, что не видит это войско
мира, полного утреннего солнца!
Глаза открыты, уши открыты, и это солнце;
поражает меня то, как закрывает глаза Господь!
1110 Я ими поражен, а они поражены мной,
от одной весны они [становятся] колючкой, а я становлюсь жасмином.
Поднес я им множество чаш лучшего вина[164],
но стала камнем вода Его перед этой толпой.
Связал я букет роз и поднес [им]:
каждая роза стала как колючка, а нектар стал жалом.
То уделом души тех, кто не в себе, бывает;
а поскольку они в себе, разве это [им] явлено будет?»
Спящий наяву нам нужен,
чтобы, бодрствуя, он видел сны.
1115 Врагом этому сладкому сну стали мысли людей,
чтобы не спал [человек], перекрыли мысли [ему] глотку.
Изумление необходимо, которое сметет мысли;
изумление поглотило и мысли, и упоминания.
Всякий, кто более совершенен в искусстве,
в плане смысла отстал, а в плане формы – впереди [всех].
«Возвращаются![165]» – сказал [Господь], и возвращение бывает таким,
как когда стадо поворачивает и идет к дому.
Когда вернулось стадо, от входа
позади [всех] остается тот козел, который был вожаком.
1120 Впереди оказывается последняя хромая коза,
смешит возвращение лица хмурящихся.
Из-за ерунды как стали эти люди хромыми,
отдали славу, а купили позор?
Со сломанными ногами идут эти совершающие хаджж;
от трудностей есть скрытая дорога к избавлению.
Сердце от знаний омыли эти люди,
поскольку этих [материальных] знаний не признает тот путь.
Нужно такое знание, корень которого – с той стороны,
потому что каждая ветвь – проводник к своему корню.
1125 Каждое крыло разве перелетит всю широту моря?
к [Божественному] присутствию доставит только знание, непосредственно
внушенное Им.
Так зачем знанию ты обучаешь человека,
когда ему надобно грудь [свою] от него очистить?
Так не ищи же первенства, с этой стороны будь хром,
а во время возвращения ты будь предводителем.
[Тем, о ком сказано] «[Мы] последние и первые»[166], будь, о остроумный;
первее дерева свежий плод.
Хоть плод появляется последним,
[все же] он первый, потому что был целью.
1130 Подобно ангелам скажи: «Нет у нас знания», —
чтобы взяли тебя за руку [слова] «Научил Ты нас»[167].
Если в этой школе не знаешь ты, как читать по слогам,
то как Ахмад, ты полон светом разума.
Если ты не прославился в странах,
ты не потерян, «Аллах лучше всех знает о рабах!»
В той развалине, которая [никому] не известна,
ради сохранности находится сокровищница золота.
В место известное сокровища разве положат?
Об этом сказано: «Избавление [спрятано] под страданиями».
1135 Память подсказывает много затруднений здесь, однако
разорвет путы хороший конь.
Любовь к Нему – огонь, сжигающий путы,
любую фантазию сметет свет дня.
В той стороне ищи ответ, о избранный,
откуда этот вопрос пришел к тебе.
Не имеющий [своего] угла уголок сердца – проезжая дорога,
а сияние ни восточное, ни западное[168] – от луны.
Ты и по эту сторону, и по ту – как нищий;
о гора смысла, зачем ты ищешь эхо?
1140 Ты ищи в той же стороне, куда во время страдания ты,
поминая «О Господь мой!», склоняешься.
Во время страдания и смерти ты в ту сторону обращаешься;
когда же твоя боль ушла, каков ты, невежда?
Во время тягостей стал ты восклицающим «Аллах!»[169],
а когда тяготы ушли, ты говоришь: «Где путь?»
Это оттого произошло, что Истинного без сомнений
кто бы ни познал, постоянно будет обращен к Нему.
А тот, у кого на разуме и мыслях завеса,
порой бывает сокрыт, а порой – с разорванным воротом (т. е. в трауре).
1145 Разделяющий разум то преобладает, а то опрокинут;
всеобщий разум – в безопасности от «перемены судьбы»[170].
Продай разум и искусность, купи изумление,
[обратись] лицом к унижению, а не к Бухаре, о сын!
Что же мы так себя словами пропитали,
что от рассказа сами стали рассказом!
Я небытием и сказкой стал в стенаниях,
чтобы обращение найти у поклоняющихся[171].
Это – не рассказ для мужа дела,
но описание состояния, присутствие друга пещеры[172].
1150 Те [слова] «сказки первых»[173], как называли мятежные
слова Корана, были следами [их] лицемерия.
Приверженный беспространству [человек], в котором – свет Бога,
будущее, прошлое и настоящее откуда [у него]?
Его будущее и прошлое – [только] по отношению к тебе,
они оба – одно и то же, а ты считаешь, что их два.
Один человек ему – отец, а нам – сын;
крыша – «под» Зайдом, а для ‘Амра она «над».
Отношение «над» и «под» появилось из-за двух этих людей,
потолок же для себя – один, и довольно.
1155 Не подобно оно тому, эти слова – [лишь] пример,
бессильны передать новый смысл старые речи.
Если нет [здесь] берега ручья, о бурдюк, закрой устье;
без уст и берега [всегда] было это море сахара!
[О том, как] Фир‘аун послал в города за волшебниками
Когда Муса возвратился, а он остался,
советников и совещателей к себе позвал,
Так они увидели [правильным], чтобы из разных краев Египта
собрал их царь и соверен Египта.
Он множество людей послал тогда
во все края для того, чтобы собрать колдунов.
1160 В каждую сторону, где был волшебник известный,
пустил он лететь к нему десять гонцов деятельных.
Были два юноши, волшебники прославленные,
волшба их в сердце Луны проникла.
Молоко доили они у Луны явно и не таясь,
в путешествия отправлялись на хуме верхом.
Форму ткани придали они лунному свету,
измерили ее и продали поспешно,
Серебро же унесли. Покупатель прознал [об этом],
рукой от сожаления стал бить себя по лицу.
1165 Сотне тысяч подобных [дел] в колдовстве
