Страница 2 из 3
Я вернулась домой и убрала злосчастный Canon на закрытую полку, чтобы он не мозолил глаза, заставляя чувствовать себя идиоткой, потратившей немалые деньги на ерунду, до которой больше никогда в жизни не дотронусь.
В пятницу я по настоянию жены снова оказался в кабинете размером пять на шесть. Я пытался отмахнуться, сказать, что мне не нужны психологи, но жена без суда и следствия записала к Кириллу Николаевичу, при этом дав понять, что мне придётся посещать его сеансы до полного излечения.
– Дмитрий, а я гадал, как скоро вы придёте. – такими словами встретил меня психолог.
– А я думал, что вы психолог, а не гадалка, – ответил я, не думая.
Оглянул уже знакомый кабинет. На столе стояла пепельница. Новая. Очевидно, купленная специально для меня.
– Радует, что уровень сервиса стал выше. – сказал я, кивком указав на пепельницу.
Психолог не ответил.
Мы уселись друг напротив друга и смотрели: я – на ромбиковый стеллаж, Кирилл Николаевич – на меня.
– Дмитрий, дело ведь совсем не в том, о чём говорила ваша жена. – произнёс психолог догадливо.
– Какая проницательность! А вы точно не гадалка? – съязвил я, сам себе дивясь.
Я всегда был вежлив и дипломатичен, но в последние недели эти два качества из меня будто выжили плетьми.
Конечно, дело не в том, о чём говорила жена! Разве дело когда-нибудь бывает в том, о чём говорят вслух? – раздражённо добавил к своему ответу внутри своих мыслей, при этом внешне оставаясь совершенно невозмутимым.
А доку, я видел, так и не терпелось вывернуть мою душу наизнанку. Мои колкости его нисколько не задевали, и он продолжал смотреть добродушными глазами, ожидающими часа, когда я решусь заговорить.
Кажется, у меня не остаётся вариантов. – решил я. – Жена так и будет отправлять меня к психологу, пока не убедится, что со мной всё в порядке. А если мне всё равно придётся к нему ходить, так и быть, расскажу кое-что из своей жизни. Не сидеть же молча.
– Это ведь конфиденциальные беседы? – задал вопрос прежде, чем начать говорить.
– Конечно! – заверил Кирилл Николаевич. – Всё, что вы скажете, охраняется врачебной тайной, – трёхсекундное молчание, и он выдал ровно то, что я хочу услышать, – ваша жена не узнает, о чём вы рассказали.
Я кивнул.
Я совсем не собирался рассказывать что-то, что выставило бы жену в плохом свете. Возможно, я не сказал бы даже то, чего она ещё не знает. Но одно дело, если она что-то знает, и совсем другое, если я сам это скажу. Иногда лучше не говорить вслух того, что люди и так уж знают.
– Это не то, что укрепит наш шаткий брак. – пробормотал я себе под нос.
– Поверьте, Дмитрий, половина того, что произносится в этом кабинете, не идёт на пользу браку. – дал психолог понять, что я не первый, кто пришёл сюда с исповедью.
Я кивнул. Руки машинально потянулись к портсигару, но остановились на полпути. Я всегда использовал сигары в качестве способа уйти от нежелательной беседы, но на этот раз был настроен на беседу. В конце концов, мне давно не хватало того, с кем можно поговорить.
– Из-за работы меня часто не бывает дома. – начал исповедь. – Я владею маркетинговой компанией. Клиенты разбросаны по всей стране, и мне часто приходится бывать в командировках. Дни и недели, когда я в Москве, тоже нельзя назвать беззаботными – владелец бизнеса работает вдвое больше любого сотрудника.
Никаких признаков человека, впервые слышащего информацию, Кирилл Николаевич не выказал. Значит, это всё Ангелина ему уже рассказывала.
– Вам больше нравится бывать в командировках или в Москве? – задал он неожиданный вопрос, напомнивший мне излюбленное обвинение жены: она была уверена, что я охотнее летаю на командировки, чем провожу время с ней.
– Конечно, в Москве. Тут я могу проводить время с семьёй. – выдал я слишком поспешный ответ, дающий понять, что я использую эту отговорку не впервые.
Психолог кивнул, словно говоря «Понял». Смотрел он так, будто понял не только то, что я сказал, но и то, что скрывали мои слова. Сам не понимая, почему так думаю, я был уверен, что он мне не поверил, и начал оправдываться:
– Но и не летать я не могу. Переговоры с партнёрами слишком важны, и я не могу доверять эту задачу кому попало.
Желание говорить вновь пропало. Занесло же меня под сорок лет к психологу! Вот они – жертвы ради сохранения брака. Я мысленно поругал Ангелину – она усердно прокапала мне мозги своими упрёками, а теперь в этих мозгах копается незнакомый мне якобы умный старик. Ей богу, как будто я душевнобольной и нуждаюсь в помощи со стороны. Проще было совсем не жениться, чем сейчас терпеть всё это!
Руки снова потянулись к портсигару. На этот раз они не остановились. Я зажёг сигару, раскурил и встряхнул в чистую пепельницу. Эти действия позволили на пару десятков секунд оттянуть дальнейшую беседу.
– Дмитрий, вы часто разговариваете с женой? – задал Кирилл Николаевич следующий вопрос.
Думаю, у него бывали и такие клиенты, которые говорили так много, что он уставал от их бессвязной болтовни. Но я был из того немногочисленного порядка пациентов, которые не скажут ни слова, пока им не зададут вопрос.
– Иногда хотелось бы реже. – сказал в качестве шутки, но улыбки на лице моего собеседника не заметил и, посерьёзнев, пояснил. – В последнее время Ангелина не сильно расположена к общению. Она чаще молчит, а если и заговаривает, то только для того, чтобы меня в чём-то упрекнуть. К чему придраться, она найдёт всегда! В этом можно не сомневаться.
– А вы сами? Вы часто заговариваете с ней?
Я пожал плечами, пытаясь сравнить своё поведение в прошлом и сейчас, и не сумел найти ответ.
– Так же, как всегда.
– Вы сказали, в последнее время она не расположена к общению. – Кирилл Николаевич вернулся на пару фраз назад. – А раньше она тянулась к вам? Старалась проводить с вами больше времени?
Я хмыкнул.
– Это ещё мягко говоря! Она старалась сделать так, чтобы мы всё свободное время проводили вместе.
Я ждал, что он спросит, как я себя при этом чувствовал. Это ведь любимый вопрос психологов, разве нет? По крайней мере, в фильмах они всегда спрашивают клиента о том, что он испытывает. Но Кирилл Николаевич задал другой вопрос:
– Когда она начала отдаляться от вас?
Я призадумался, вспоминая прошлое.
– Наверное, после рождения Ани. Тогда Ангелина вся ушла в материнские обязанности. Женщины очень сильно меняются с рождением ребёнка, не так ли? – скорее утверждал, чем задавал вопрос.
– Я бы не стал обобщать.
Психолог умело увернулся от ответа и продолжил смотреть на меня. А мой взгляд был направлен на настенные часы за его спиной.
Наконец-то время вышло.
Я встал, попрощался и пошёл к выходу без обещания, что приду на ещё один сеанс.
Было начало сентября, и на улице уже не стояла удушающая летняя жара, но, сев в свой недавно купленный Porsche Cayenne, я всё равно включил кондиционер.
Слава, друг со студенческой парты, который сейчас работает на меня, говорил, что я часто меняю машины одна дороже второй, чтобы убедить себя, будто бы жизнь удалась. Что ж, может, он и прав, но какая разница, если это работает? Откинувшись на спортивное сиденье, я и вправду на мгновение забыл, что весь последний час в кабинете психолога… да куда уж там, весь день чувствовал себя разбитым вдребезги.
Домой мне решительно не хотелось, и я поехал на работу. Я всегда использую работу как способ сбежать из дома и иногда шучу, что неудавшийся брак – это причина, по которой я стал богатым. И каждый раз, говоря это, усмехаюсь про себя: А могло ли вообще быть иначе?
Как бы там ни было, бывать дома я не любил.
Утешало то, что на следующей неделе была назначена командировка. Мне предстояло лететь в Краснодар.
После работы я зашла в пекарню, где подруга работала пекарем.
В этой самой пекарне мы с ней познакомились чуть более двух лет назад. Это было лето перед последним курсом в университете. Я решила, что мне не помешает устроиться на летнюю подработку и немного заработать, чтобы приодеться для предстоящих событий. В университетской жизни было запланировано много мероприятий, да и к тому же, к выпускному я присмотрела платье, которое было слишком дорогим для зарплаты родителей. Они, конечно, купили бы мне то платье, если бы я попросила, но обременять их не было желания.
Ближайшим к студенческому общежитию местом, в котором нашлась свободная вакансия, была эта пекарня, и в первую свою смену я работала с Эльзой. Мы друг другу не понравились сразу, и тогда я даже не предполагала, что спустя два года мы с ней вместе будем попивать кофе и делиться секретами.
Но к нашему общему удивлению, мы сдружились, и теперь я иногда заглядывала к ней после работы. Так я сделала и сегодня.
– Латте и что-нибудь вкусненькое. – изображая рядового покупателя сказала я подруге, которая стояла по другую сторону витрины.
После пяти часов вечера она уже не пекла, а лишь обслуживала посетителей, стоя за кассой.
Я хорошо помню рабочий график. Мы приходили к шести утра, чтобы к восьми выставить на витрину свежую выпечку. После пяти вечера мы оставляли пекарскую работу и вставали за витрину, чтобы помочь кассирам. С пяти до шести сюда всегда нахлынивала волна посетителей, чтобы купить что-то по пути с работы домой, поэтому кассирам действительно не мешала помощь. В шесть рабочий день заканчивался, и мы уходили домой.
С тех пор прошло два года, но в графике работы Эльзы с тех пор ничего не поменялось, и сейчас она стояла за кассой.
– Могу посоветовать шоколадный маффин, который вы никогда не умели печь. – ответила подруга, одновременно и шутя, и подыгрывая мне в официальном тоне беседы, в которой мы играли роли «Продавец-покупатель».
Когда я тут работала, Эльза часто придиралась к моим маффинам. Что сказать, я никогда не была хорошим пекарем, да и в целом выпечка – не моя еда. Работая в этой пекарне, я, конечно, кое-чему научилась, но Эльза по-прежнему продолжала меня подкалывать, потому что сама она была настоящей феей мучных изделий. Без преувеличения, она готовила лучшую выпечку в городе!
– Я ведь уже говорила, что никогда раньше не пекла маффины с шоколадной начинкой. – улыбнулась я в ответ.
Два года назад я говорила ей эту фразу сердито, а всё потому, что Эльза уж очень громко ругалась, недоумевая, как начинка может вытечь наружу. Ну а я не понимала, как сделать так, чтобы она оставалась посередине, не вытекая из ещё жидкого теста. Да, тогда ничего не намекало на то, что мы сможем подружиться.
Эльза махнула рукой и продолжила играть прежнюю роль старшего пекаря.
– Ай. Когда тебя увидела, я сразу поняла, что готовить выпечку ты не умеешь. – сказала она то, что тогда говорила многог раз. – Такие тощие девчонки никогда не оказываются хороши на кухне.
Эльза с самого первого дня знакомств указывала мне на мою худобу как на огромный изъян. Забавно то, что после этого она жаловалась на свои лишние десять килограмм.
Она сделала мне и себе латте и положила на тарелку два маффина. Я полезла в сумку, чтобы отыскать банковскую карту, но остановилась под кашлянье подруги. По её взгляду я поняла, что карту нужно убрать обратно. Мы обменялись хитрыми улыбками. Это была наша маленькая мучная махинация: после семи часов вечера на нераспроданную выпечку в пекарне делали пятидесятипроцентную скидку, и мы, уходя с работы, всегда оставляли наличные кассирам, остающимся тут до восьми вечера, чтобы они перед закрытием «пробили» съеденное нами за день за полцены. Поначалу я не понимала, зачем так заморачиваться, но Эльза в первый же день объяснила: Ты же вроде на экономическом учишься, должна понимать – за месяц прилично набегает, можно немало сэкономить.
Она вышла из-за витрины и сняла марлевую шапочку, высвободив огненно-рыжие волосы, туго затянутые на затылке в пучок, взяла свой кофе и маффин, и мы сели за стол.
– Ты же тут справишься без меня? – скорее для виду спросила она у кассира, остающегося за кассой в одиночку.
Что бы та ни ответила, Эльза всё равно пошла бы пить кофе. Она хорошо знала своё дело и работала в этой пекарне уже шесть лет (начиная с двадцати двух лет), поэтому владелец часто прощал ей мелкие самовольничества.
– Хорошо, что ты пришла. Я как раз на днях хотела увидеться. – сказала она, когда мы сели за стол.
Я тут же поняла, что речь пойдёт о Дане.
Даня был её парнем, хотя сам он, думаю, так не считал. Он жил через дорогу и почти каждый день заходил в эту пекарню. Так они с Эльзой и познакомились. На первое свидание он позвал её к себе домой. Эльза пошла туда сразу после работы, поэтому захватила с собой пару сладких слоек. После того (стыдно сказать) свидания Даня не писал ей неделю и, что более удивительно, неделю не объявлялся в пекарне. И это человек, который каждый день ужинал пирожками!
– Так и не объявился? – спросила я у подруги без никаких предисловий.
– В том то и дело, что объявился! – почти вскричала Эльза, после чего наклонилась ко мне и начала говорить полушёпотом. – Вчера вечером он мне написал. Сам! Сказал, что соскучился и хочет увидеться.
– И когда вы видитесь? – спросила я без особой радости.
Скажу честно, мне не нравился Даня. Я бы не хотела, чтобы подруга сходила с ума по мужчине, который пропадает после первого свидания. Но в моих ли силах было её остановить?
– Вчера увиделись. – Эльза смущённо улыбнулась, но быстро её радость пропала. Уже зная, что я её поступок не одобрю, она призналась. – Я вчера поехала к нему, ну и… короче, с тех пор дома я ещё не была. Удобно же, тут работа через дорогу. – пробормотала она оправдывающимся тоном.
Я закатила глаза.
– Ага. Очень удобно. Ты почаще так к нему езжай, когда ему бывает скучно по вечерам. На работу не будешь опаздывать. Близко же.
– Алина! – произнесла Эльза остерегающе. – Ты лучше скажи, что мне делать? Сегодня он пока ещё не написал. Написать самой или лучше подождать от него сообщения?
Эльза была на четыре года старше меня, но экспертом по отношениям в нашей дружеской паре считалась я, и она часто обращалась ко мне за советами. Всё дело в том, что когда я тут работала, я ещё не встречалась с Ромой, но он за мной вовсю ухаживал. Говоря совсем откровенно, он был не единственным, кто за мной ухаживал.
Однажды Рома, одетый как Джеймс Бонд (Рома всегда любил костюмы), встретил меня с работы со цветами. Это был букет из пятидесяти одной красной розы. Говоря кстати, вёл он себя в тот день тоже как агент 007: суровое лицо, серьёзный взгляд, отсутствие лишних слов. Он любил изображать авторитетного парня, но не любил сравнения с Джеймсом Бондом. Его кумиром был и оставался Харви Спектр2[1], и Рома часто подражал этому вымышленному персонажу.
– Мне никогда такие букеты не дарили! – говорила Эльза с восхищением и нескрываемой завистью на следующий день.
С тех пор Рома запомнился подруге как крутой парень, а я укрепилась в её глазах как та, у которой можно просить советы по привлечению мужского внимания. Если честно, я никогда не знала, как отвечать на её вопросы. Я никогда не была обделена мужским вниманием, но ни разу не задумывалась о том, как его завоевать.
Уже сейчас, когда Эльза обращалась ко мне за очередным советом по отношениям, я чувствовала себя обманщицей, потому что в своих собственных отношениях у меня был полный кавардак. Более того, её вопросы напоминали мне о том, что ещё два года назад я была уверенной в себе девушкой, верящей в то, что никогда не буду подстраиваться под мужчину, а сейчас я молча терпела едкие замечания своего парня. Тому была причина. Эта же причина и удерживала меня рядом с Ромой, хотя у меня уже тысячу раз возникало желание с ним расстаться.
– Не знаю, что тебе делать. – ответила я подруге, а следующим ляпнула первое пришедшее в голову. – Занести номер этого Дани в чёрный список, чтобы, когда ему снова станет скучно, ему нужно было самому к тебе приехать.
Эльза посмотрела на меня хмуро и немного отчаянно. Уже до того, как она открыла рот, я знала, что она скажет. Потому что ей не нужны были советы в целом, она хотела услышать конкретный совет, который поможет ей удержать Даню.
– Алина, я не могу себе позволить так делать. Что, если он уйдёт? Мне почти тридцать, и я не выгляжу как ты. Это ты можешь так делать, а я не в том положении, чтобы разбрасываться мужиками.
В том то и была проблема Эльзы. Она винила в любовных неудачах рыжие кудри, веснушки и лишние (по её мнению) десять килограмм и была уверена, что, когда в её жизни появляется мужчина, ей нужно хвататься за него когтями. Но ещё больше она была уверена в том, что у красивых девушек не может быть никаких проблем в личной жизни.
– Эх! – вздохнула я. – Была бы я тем, кто может так делать. Но у нас с Ромой тоже не всё прямо-таки отлично.
Стоило мне упомянуть его имя, Рома мне позвонил. Я уже было решила, что он почуял, что говорят о его персоне, но нет. Просто время было половина седьмого. В этот час он возвращается с работы. И, вернувшись, он не обнаружил меня дома.
– Ты где? – спросил он, когда я взяла трубку.
– У Эльзы в пекарне. – ответила я.
– М-м-м. – промычал Рома недовольно. Ему не нравилось, когда я после работы не ехала прямиком домой. – Когда вернёшься?
– Скоро. Может, ещё полчаса посижу. Не дольше.
– Не задерживайся. – ответил он.
Я убрала телефон в карман и подняла взгляд на подругу.
– Видишь? Он грубит даже на то, что я после работы зашла к тебе.
– Ревнует просто человек. Я вот была бы рада, если бы меня так ревновали. – ответила Эльза.
Да уж! У каждого свои проблемы. Эльза всё никак не могла найти мужчину, который предложит ей руку и сердце, а я застряла в отношениях с человеком, которому ничего не стоит меня обидеть. Но хуже всего то, что я, понимая, что нам пора разойтись, оставалась рядом с ним.
Рабочие будни были в самом разгаре. Проведя планёрку, я вернулся в свой кабинет. Более молодые сотрудники называли наши заседания, посвящённые обсуждению плана работы, мозговым штурмом, но я использовал привычное для себя слово "планёрка".
Вернувшись в кабинет, я сел за стол, и посмотрел на телефон, оставленный на столе. Два пропущенных от Ангелины. Это было нечто странное, ведь жена давно перестала звонить мне в рабочие часы.
В кабинет без стука зашла секретарша.
Оксана работала у меня уже одиннадцатый год. Между нами сложились доверительные, почти дружеские отношения, но она по-прежнему обращалась ко мне по имени и отчеству, не позволяя себе вольностей. Это одно из ключевых качеств, за что я ценил её как сотрудника – Оксана умела вести дружеские беседы, при этом сохраняя официальный рабочий тон отношений и соблюдая нейтралитет.
– Дмитрий Алексеевич, звонила ваша жена. Она хочет узнать, почему вы не пошли к психологу.
Я вздохнул и выругался.
– Да чтоб её!..
Я совсем забыл о том, что Ангелина записала меня на очередной сеанс к Кириллу Николаевичу. Забыл скорее намеренно, чем случайно. Мне совсем не нравилось сидеть перед взрослым дядей и рассказывать ему о своих чувствах. Пока я бывал в его кабинете, всего на секунду меня посещал порыв поговорить по душам, но пары фраз с каждой стороны хватало, чтобы я начал ощущать себя как в открытом море при морской болезни – казалось, что эти мучения не стоят того, чтобы перебраться на другой берег… Или мне не так уж сильно хотелось на другой берег.
И придумала же Ангелина! Она всерьёз думала, что незнакомый старик сделает из меня идеального мужа?
– Если что, у вас было очень важное и срочное совещание, которое никак нельзя было пропускать. – Оксана с невозмутимым лицом озвучила миф, который она сочинила для моей жены.
Я взглядом поблагодарил свою секретаршу. Она просто сокровище для любого руководителя, поэтому помимо премиальных я к каждому празднику выдаю ей очень приличные ежеквартальные премии и иногда спускаю с рук опоздания. Ведь и опаздывает Оксана по уважительной причине – она одна воспитывает дочь погибшей в автокатастрофе подруги.
Оксана уже собиралась уходить, но я остановил её вопросом, заданным осторожным тоном:
– Про психолога ведь никто кроме тебя не в курсе?
Она кинула на меня осуждающий взгляд. Глупо было думать, что Оксана могла об этом кому-то рассказать, но я должен был в этом удостовериться. Не хватало ещё, чтобы подчинённые думали, будто у меня серьёзные проблемы с головой. Я должен был производить впечатление человека со стальным характером – у таких людей не может быть проблем, которые нужно решать с помощью мозгоправа.
– За кого вы меня держите? – сказала секретарша вместо прямого ответа. Обычно она не комментирует мои личные дела, но тут позволила себе вольность. – Потрепаться по углам – это к Ангелине.
Намёк я понял сразу. Десять лет назад Ангелина работала на меня. Так мы с ней и познакомились. Когда наши отношения вышли за рамки профессиональных, я даже сам не знал, что мы с ней официально стали парой, зато об этом уже прознал весь офис. Причём с уст самой Ангелины.
Мой телефон снова зазвонил. Это была жена.
Оксана покинула кабинет, как только я ответил на звонок.
– Твоё срочное и чрезвычайно важное совещание уже закончилось? – спросила Ангелина с неким сарказмом в голосе.
Было ясно, что она догадалась о том, что Оксана лишь выгораживала меня, говоря ей о совещании. Но я продолжил играть роль:
– Да. Только что.
– Прекрасно! Потому что я перенесла твою запись на пять часов. Не опаздывай, в шесть Кирилл Николаевич заканчивает работу.
Я сморщил лицо.
– Ангелин, может, не сегодня? Я очень устал. – скорее проныл, чем спросил нормальным тоном.
– Через три дня ты улетаешь в Краснодар, а у Кирилла Николаевича больше нет свободных окон. У него плотная запись. – отчеканила жена.
Я в ответ молчал, и она прежде, чем завершить звонок, добавила:
– Не забудь. В пять.
Я посмотрел на часы. Половина четвёртого.
– Как же меня всё достало! – закричал я и замахнулся, чтобы кинуть телефон об стену, но дверь кабинета снова открылась. На этот раз это был Слава.
– Чего такой злой? – спросил друг, а по совместительству подчинённый.
– Да ничего! – выругался, а потом, успокоившись, ответил нормально. – Ангелина заставляет меня ходить к психологу. Считает, что это поможет нашим отношениям.
Слава только пожал плечами.
– Ради жены можно и не на такое пойти.
Я поморщился, словно испытал отвращение от его слов.
Таких, как Слава, надо ещё поискать – он уже полжизни был счастливо женат. Расскажи кому угодно, скажут, что таких пар в жизни не бывает. Если бы не знал Славу и Настю, я бы и сам сказал, что не существует пар, которые вместе с первого курса, а до сих пор ходят за ручку и называют друг друга «Дорогой», «Любимая».
– Ты забываешь, что не всем нравится быть под каблуком. – ответил я.
– Ты забываешь, что существуют мужчины, которые любят своих жён. – не растерялся друг.
Мы в молчании уткнулись друг на друга враждебными взглядами. Ещё пару фраз, и наша безобидная беседа перетекла бы в стычку, но мы потому и дружили двадцать лет, что умели вовремя останавливаться.
Слава передал мне папку, которую держал в руках.
– Тут основные идеи из планёрки. Посмотришь, как успокоишься.
В тот день я до этой папки не добрался, а на встречу с Кириллом Николаевичем опоздал. Когда я появился в его кабинете, он первым делом взглянул на часы.
– Я догадывался, что вы опоздаете, но не думал, что на полчаса. – он смотрел на меня, готовый к колкому ответу, но я молча сел на уютный мягкий диван. – Дмитрий, если вы не хотите посещать сеансы, вам не нужно делать это по принуждению.
– Может, уже начнём? На сегодня я превысил свой лимит принятия наставлений, ещё одного не выдержу. – ответил я.
– Мы уже начали. – мне показалось, я увидел на лице психолога улыбку. – Но, если вам нужна конкретная тема, почему бы нам не поговорить о начале ваших отношений с женой.
– Ага. Мне сегодня как раз припомнили об этом на работе. – пробормотал я недовольно. Кирилл Николаевич смотрел с готовностью слушать и не перебивать, и я несколько смягчился. – Мы с Ангелиной познакомились на работе. Тогда моя компания была совсем маленькой, нужды в кадровике не было, и я проводил собеседования сам. Ангелина показалась мне целеустремлённой и пробивной, такие кадры и нужны молодым компаниям. Я её нанял.
– Она стала хорошей сотрудницей? Оправдала ваши ожидания? – задал вектор для моих дальнейших слов, когда я замолчал на дольше, чем нужно.
– Да, вполне. Ангелина хорошо справлялась со своей работой и даже привела крупного клиента. Компания была молодой, и крупные клиенты относились к нам скептически, поэтому я особенно отметил этот её вклад.
Закончив мысль, я снова замолчал, и Кирилл Николаевич снова задал вопрос. Он быстро понял, что, имея дело со мной, нужно выбрать тактику наводящих вопросов. Что ж, могу лишь похвалить – он действительно умеет находить подход к людям, подстраиваясь под них.
– Что же послужило причиной для её увольнения? – спросил он.
Я поднял на него недоумённый и слегка подозрительный взгляд. Тут психолог тоже быстро догадался о значении моего взгляда – я подозревал, не говорил ли он уже об этом с Ангелиной. Чтобы отвести мои подозрения, Кирилл Николаевич пояснил, как пришёл к такой мысли:
– Я так понимаю, что Ангелина больше не работает на вас. Так что же послужило причиной тому, что она покинула должность, с которой хорошо справлялась?
– Она не поладила с моей секретаршей. – дал я короткий ответ, понимая, что придётся пояснить. – Оксана работала на меня уже год, когда появилась Ангелина. Эти двое сразу не поладили. Обе бойкие, с характером и с противоположными идеями – они часто цеплялись. И очень громко. Но это не было проблемой до тех пор, пока Ангелина оставалась просто моей подчинённой.
– Что же стало потом?
– Потом всё стало плохо. – вздохнул я. – Когда мы стали парой, Ангелина начала говорить, что я не должен позволять своей секретарше грубить моей девушке.
– Она просила вас уволить секретаршу?
Я кивнул.
– Не напрямую. Но намёки звучали.
– Я так понимаю, вы сделали выбор в пользу секретарши. – произнёс нейтрально, без оценочного тона.
– Вообще-то, первым делом я подумал о том, что сильно сглупил, позволив себе спать с подчинённой. Я не думал, что она воспримет это слишком уж серьёзно.
– Так у вас не было намерения начинать отношения с Ангелиной?
– Мысли были. Но я узнал о том, что мы уже являемся парой раньше, чем эта мысль успела перерасти в намерение.
– Вы её любили? – этот вопрос стал неожиданным, и мне пришлось подумать прежде, чем дать ответ.
– Я её уважал. Разве уважение не сродни любви?
Теперь уже Кириллу Николаевичу пришлось задуматься над ответом.
– Не существует определения слову «любовь», поэтому нельзя однозначно сказать, на что похоже это чувство.
Я ухмыльнулся – на этот раз весело, а не с издёвкой.
– А вы хорошо умеете уходить от ответов.
Кирилл Николаевич в ответ также улыбнулся.
– Профессия требует. – его улыбка продлилась не долго. – Ангелина сама решила уйти или вы поспособствовали этому решению?
– Последнее. – кивнул я. – Я не хотел лишаться такого сотрудника, но ситуация была безвыходной. Оставил бы её в компании – мне приходилось бы вставать на её сторону всякий раз, когда она рассорится с кем-то из коллег. Разорвал бы отношения – прослыл бы в своей собственной компании кабелём.
– Как она восприняла новость о том, что ей придётся уйти?
– Нормально. – пожал я плечами. – Я озвучил ей известную отговорку о том, что не желаю, чтобы моя женщина работала, и она решила, что это даже романтично… Кажется, надо было сказать, что я не хочу, чтобы моя женщина работала на меня. А то она слишком буквально поняла мои слова.
– Вы считаете, то, что ваша жена не работает, вредит вашим отношениям?
Я понимал, что Кирилл Николаевич не раздаёт оценку моим мыслям, но всё равно испытал неловкость от его вопроса. Как мужчине прослыть мужланом? Очень просто! Скажите, что женщина должна работать, и на вас посыплются обвинения. Я завуалировал ответ так, будто говорю не о жене, а в целом размышляю вслух:
– Я считаю, что у женщины должна быть если не работа, то хотя бы увлечения. В отсутствии других забот она начинает развлекаться тем, что проедает мужу плешь. У неё остаётся слишком много времени, чтобы замечать все его изъяны и высказываться об этом. К тому же, человек без увлечений – не важно, мужчина или женщина – попросту скучный.
Кирилл Николаевич и я молчали. Потом он вернул беседу в привычное русло обсуждения истории развития наших с Ангелиной отношений.
– Как скоро вы решили, что хотите создать с Ангелиной семью? – спросил он.
– Примерно на пятый месяц её активных намёков о том, что наши отношения пора вывести на новый уровень. То есть через два года.
– То есть вы сами не думали о том, чтобы сделать ей предложение? – спросил уточняющим тоном.
– В тот период я в целом не думал о создании семьи. Это было то время, когда решалась судьба компании – она должна была либо взлететь, либо навсегда остаться в числе второсортных. Поэтому я был целиком и полностью сосредоточен на расширении бизнеса. – ответил я.
Не только Кирилл Николаевич умеет уходить от прямого ответа. У меня тоже имеются кое-какие навыки.
Психолог поправил очки. Я подметил ещё на прошлом сеансе, что он выполняет это движение, когда фиксирует в своей голове мои слова, вычленяя из них какой-то смысл, который он мне не озвучивает. Теперь, видя это его непроизвольное действие, я понял, что услышанное дало ему пищу для размышлений, и сам начал думать о том, что бы значил мой ответ. Но не успел прийти к ответу, потому что Кирилл Николаевич задал следующий вопрос:
– Дмитрий, вы были счастливы с ней в тот период?
Теперь мои мысли переключились на поиск ответа на его вопрос. Пришлось подумать и вспомнить свои ощущения десятилетней давности.
– Думаю, да. – ответил я. – Мне было с ней комфортно. В то время она была другой – не такой раздражительной. Чересчур напористой, что помогало ей в работе, но мешало взаимопониманию между нами, но я видел, что она старается больше прислушиваться ко мне. И мне с ней действительно было интересно – у нас были общие темы для беседы, и потому мы могли разговаривать часами…
Я замолк, мысленно сравнивая то, что было, с тем, что есть сейчас. Как будто прочитав мои мысли, Кирилл Николаевич задал вопрос:
– Теперь всё иначе?
– Теперь я не узнаю в жене прежнюю Ангелину. Общего между нами ничего не осталось, а обсудить вдвоём мы можем разве что успехи дочери на развивающих занятиях. С годами она изменилась и теперь пытается изменить и меня тоже. Из-за чего я и сижу на этом чёртовом диване. – последнее предложение произнёс тоном ругательства.
Тут даже не требовалось быть психологом, чтобы понять, что я не сильно рад бывать в этом кабинете.
Я посмотрел на часы: было двадцать минут седьмого.
Удивительно, но я и не заметил, как прошли пятьдесят минут. И до того момента, как мы не заговорили о том, что не заставляло меня чувствовать себя как гусь в кастрюле с кипящей водой, у меня не возникало желания смотреть на часы.
