Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV

Елена Райдос
Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV

Пролог

Натуральный оксюморон. Именно к такому заключению мог бы прийти любой, кто сподобился бы заглянуть в кабинет коменданта базы Ордена в Гвенде. В первый момент неискушённый зритель мог даже решить, что случайно забрёл на склад старой мебели или в лавку антиквара. Похоже, дизайнер сего помещения имел весьма своеобразное представление об эстетическим канонах, а потому не озаботился тем, чтобы выдержать обстановку кабинета в едином стиле или хотя бы хоть как-то сочетать отдельные элементы этой самой обстановки. Да что там говорить, в кабинете не имелось даже двух одинаковых стульев. Впрочем, вполне возможно, что дело было не в проколе дизайнера, а в тотальном пофигизме хозяина кабинета.

Центральную часть этого довольно обширного помещения занимал огромный полированный стол с резными ножками и изящной инкрустацией по краю столешницы, явно унаследованный нынешними хозяевами крепости ещё с тех времён, когда тут командовал Медина. После распада старого Ордена всю более или менее компактную мебель растащили приспешники исчезнувшего Магистра, но на стол никто не позарился, видимо, по причине его необъятных размеров. Сей уникальный экспонат столярного мастерства так и остался стоять в комнате, где прежнее орденское начальство проводило совещания. Стол и по сей день использовался именно для этой цели, правда, заботиться о его внешнем виде стало некому, а потому столешница очень быстро обзавелась непредусмотренными исходным дизайном элементами декора в виде царапин, потёртостей и отпечатков от разнокалиберной посуды.

Раньше вокруг стола располагались удобные кресла обитые столь любимым Магистром кроваво-красным бархатом, но на настоящий момент из тех кресел ни одного не осталось. Нынешним участникам совещаний приходилось довольствоваться грубо сколоченными табуретками. Те, кому даже табуреток не хватало, вынужденно ютились на длинной скамье у окна. Правда, в кабинете всё же имелось два более или менее приличных стула, но их оба без зазрения совести присвоил себе комендант. На одном из них он обычно восседал во главе совещательного стола, а другой предназначался для приёма гостей.

Посетители в крепости были явлением редким, так что гостевой стульчик по большей части прохлаждался без дела, но сегодня был как раз один из тех случаев, когда он понадобился, поскольку на базу заявился с проверкой эмиссар Магистра. Впрочем, гостеприимство коменданта не ограничилось гостевым стульчиком, в добавок ради дорогого гостя он достал из закромов одну из чудом уцелевших бутылок коллекционного бескайского, чем только усугубил ощущение оксюморона, которое производил его кабинет. На фоне покоцанного стола изящный хрустальный кувшинчик с тёмно-бордовой жидкостью в купе с двумя бокалами, тоже из тонкостенного хрусталя, смотрелся эдаким экзотическим пришельцем из иного мира.

Если честно, столь пафосный приём немало удивил Ласара, поскольку среди бессмертных было не принято угождать начальству. Они все были равны и подчинялись исключительно своему командиру. Да и вообще, неясно, у кого из двоих участников застолья было больше власти. Ласар, конечно, был главным доверенным лицом Магистра, зато под командованием коменданта имелась сотня отборных бойцов. Но кто тут считает?

– Что отмечаем? – эмиссар поднял за тонкую ножку хрустальный бокал, изукрашенный золотыми арабесками, и сквозь пурпур налитого в него напитка с любопытством уставился на своего собутыльника, ожидая объяснений сей незапланированной пирушке. – Вы наконец зачистили Сиракоту? – сделал он логичное предположение.

– Зачистили,– комендант по имени Сид мрачно кивнул,– но выпивка не по этому поводу. Просто я решил немного подсластить горькую пилюлю.

– Не тяни,– сразу напрягся Ласар. – Что стряслось?

– У меня появился первый дезертир,– Сид обречённо вздохнул и залпом осушил свой бокал.

– О как,– ошарашенный Ласар даже не поморщился при виде столь варварского обращения с изысканным напитком, который следовало смаковать маленькими глоточками, а не хлестать стаканами. – Кто-то из молодняка? – не то спросил, не то констатировал он.

– Если бы,– в голосе Сида прозвучала откровенная растерянность. – Роган служил ещё старому Ордену, а потом целых шесть лет был в загонщиках.

Фрустрации командира боевого отряда главной орденской ставки вполне можно было понять, ведь бывшие загонщики перешли под его командование не просто добровольно, но и с завидным энтузиазмом, и ничто в их поведении не предвещало беды. Обладая внушительными способностями к эмпатии, бессмертный просто по определению должен был бы засечь негативные эмоции Рогана, но то ли тот умело скрывал своё настроение, то ли командир пропустил зловещие признаки. В обоих случаях случившееся было его косяком.

– Сид, а с чего ты взял, что он дезертировал? – засомневался Ласар. – Может быть, его прикончили во время зачистки Сиракоты, а вы просто не нашли его тело.

– Роган не участвовал в той операции,– комендант мрачно зыркнул на своего собеседника, выдвинувшего столь нелепое предположение,– он дежурил в приёмной Магистра.

– Дежурил? – в голосе Ласара послышалось откровенное недоумение. – А на фига? Что там охранять в отсутствие Варда?

– Видимо, есть что,– огрызнулся Сид. – Две недели назад в кабинет проникли диверсанты. Я так и не понял, чего они там искали, но повторения не допущу. Теперь в приёмной постоянно дежурят два бойца, но в тот день, когда мы пошли на Сиракоту, там был только Роган.

– Не понял,– Ласар возмущённо нахмурился,– как ты вообще допустил, чтобы в крепость проникли диверсанты? Твои ребята что, совсем мышей не ловят?

– Одним из диверсантов был Джарет,– взгляд Сида потемнел, словно в его глаза плеснули чернил. – Из-за этого ублюдка я потерял двоих бойцов. Правда, Альгид остался жив, но нормально двигать правой рукой уже никогда не сможет.

– Неожиданно,– задумчиво пробормотал Ласар. – Я думал, что Джарет уже оставил идиотские попытки вернуть себе базу в Гвенде после того, как ты едва ни пустил его в расход. Может быть, он решил воспользоваться тем, что ты отправился с ребятами в Сиракоту?

– Голову включи,– комендант презрительно хмыкнул, напрочь игнорируя субординацию,– зачем бы он тогда потащился в кабинет? Ключом к захвату базы является арсенал плюс казармы. Нет, у этой магистерской шавки были совершенно другие планы, ему что-то было нужно именно в кабинете Магистра.

– Какая-то потайная комната или проход наружу? – предположил Ласар.

– Нет там никаких тайных ходов,– в голосе Сида прорезалось уже откровенное раздражение непонятливостью начальства. – После того случая мы в кабинете всё перевернули, только что ни обнюхали каждый дюйм. Конечно, можно было бы предположить, что Джарет искал не потайную комнату, а какую-то вещь, но вещей Медины в кабинете тоже не осталось, их давно уже растащили его братки. Даже мебель пришлось заказывать новую.

– Ты же рассказал о проникновении Варду,– это был не столько вопрос, как утверждение, однако мрачный взгляд коменданта продемонстрировал Ласару его ошибочность. – Что так? – ехидно поинтересовался он. – Решил скрыть свой прокол от Магистра?

– В отличие от тебя, безымянный меня своим обществом не балует,– мрачно отозвался Сид. – Последний раз я его видел месяц назад, да и то практически мельком. Я даже не знаю, где он живёт, зато ты это точно знаешь. Вот тебе и докладывать о дезертире.

– А как Рогана вообще выпустили с базы без пропуска? – осознав неизбежность тяжёлого разговора с начальством, Ласар сразу проникся серьёзностью ситуации и приступил к дознанию. Если уж ему предстояло донести такую поганую новость до Варда, то следовало как минимум выяснить все сопутствовавшие преступлению обстоятельства.

– А никак,– уныло пробурчал облажавшийся комендант,– ни через один из пропускных пунктов он не проходил.

– Значит, тайный ход всё-таки имеется,– Ласар зло выругался, потому что даже не усомнился в том, что его коллега уже перерыл всю базу в поисках сего архитектурного излишества. И уж коли не нашёл, то шансов на успех у него самого было не больше, чем капель дождя в пустыне. – Думаешь, Джарет о нём знает?

– Ни хрена этот гад не знает,– в голосе Сида прозвучали нотки обречённости, совершенно несвойственные бессмертным,– он-то как раз прорвался через пропускной пункт.

– Что-то мне эта история нравится всё меньше,– посетовал Ласар. – Как бы твоему отряду ни пришлось менять дислокацию. Мы не можем поставить под удар сотню парней только потому, что один из них оказался слишком пронырливым… или неосторожным,– задумчиво добавил он после секундной паузы.

– Что ты хочешь этим сказать? – Сид с подозрением воззрился на своего собеседника. – Считаешь, Рогана могли похитить из приёмной Магистра?

– На мой взгляд, эта версия ничуть не менее правдоподобна, чем предательство ветерана,– подтвердил его догадку Ласар. – Не удивлюсь, если труп бедолаги вскоре отыщется где-нибудь в городском парке.

– Чушь,– Сид самоуверенно отмахнулся от столь нелепого предположения,– Роган не дал бы захватить себя врасплох.

– Даже Джарету? – голос Ласара так и сочился ехидством. – Что если в дело опять вмешался бессмертный?

– Хочешь сказать, что в первый раз Джарет не нашёл в кабинете Магистра то, что искал, и вернулся? – задумчива пробормотал Сид. – Да, такое возможно.

– Роган мог услышать какой-то шум из кабинета и зашёл внутрь, чтобы проверить,– Ласар с азартом принялся строить версию, объяснявшую исчезновение охранника, однако собеседник его довольно грубо обломал.

– Какой ещё шум? – презрительно фыркнул Сид. – Если мы говорим о бессмертном, то он точно не стал бы шуметь.

– Мы же не знаем, как открывается проход,– в голосе Ласара послышалось раздражение упёртостью коменданта, не желавшего принимать его вполне рациональную версию. – Не исключено, что механизм двери давно не использовали, и там что-то проржавело.

– Не доверяешь, значит,– обиделся Сид. – Ладно, иди и проверь сам. Если найдёшь потайную дверь, отдам тебе последний кувшин бескайского.

– Принято,– Ласар самодовольно усмехнулся и, допив остатки вина из своего бокала, поднялся на ноги. – Сам-то пойдёшь?

– А как же,– осклабился комендант,– не откажу себе в такой развлекухе. Только чур меня в эти бессмысленные поиски не втягивать,– он подхватил початую бутылку и первым направился на выход,– моё место в партере.

Сид уже потянулся к ручке двери, когда из соседнего помещения послышались громкие и требовательные голоса. Через секунду раздался стук в дверь, и не дожидаясь разрешения, в комнату стремительно ворвался один из бойцов. Следом за ним протиснулся постовой, который, судя по его виноватому виду, не смог противостоять напору нарушителя спокойствия.

– Я же говорил, что у Сида совещание,– укоризненно заметил облажавшийся охранник, однако сразу сдал назад, поскольку при виде вторгшегося в начальственный кабинет бойца лицо коменданта в раз помрачнело и застыло напряжённой маской.

– Докладывай,– распорядился Сид, игнорируя удивлённые взгляды зрителей.

– В кабинете кто-то есть,– просипел парень. Судя по сбившемуся дыханию, он всю дорогу от кабинета нёсся как на пожар. – Мы с Гартом услышали шум, но входить не стали, как ты и приказал.

– Так говоришь, Джарет не стал бы шуметь,– Ласар ехидно ухмыльнулся и хлопнул своего коллегу по плечу. – Оставь бутылку, Сид, думаю, тебя ждёт не забавный спектакль, а хорошая драчка. Повезло, что нас двое,– он на ходу проверил своё оружие,– вряд ли на этот раз наш диверсант заявился один.

Сид не стал спорить, и двое бессмертных, не сговариваясь устремились к кабинету Магистра. В приёмной они сразу наткнулись на второго охранника, прятавшегося за тяжёлой портьерой с оружием наперевес. При виде столь солидного подкрепления, парень облегчённо вздохнул и вылез из укрытия. Сид сделал знак всем присутствующим, чтобы те не двигались и не издавали ни звука, и осторожно приблизился к запертой двери в кабинет. Несколько секунд бессмертный стоял молча, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом с недоумение пожал плечами.

– Я ничего не чувствую,– одними губами прошептал он.

– Та же фигня,– согласился его коллега, который тоже пытался уловить астральные эманации нежданных гостей. – Похоже, Джарет всё же заявился в гордом одиночестве, только бессмертные умеют блокировать эмоциональный фон в ноль.

– Повезло,– Сид злорадно ухмыльнулся и решительно положил ладонь на ручку двери. – У меня к этому ублюдку длинный счёт.

Он рывком распахнул дверь, и двое бессмертных неслышно, но стремительно просочились внутрь, как две бестелесные тени. В кабинете было довольно темно из-за задёрнутых штор, но это не помешало нападавшим разглядеть, что внутри не было ни одной живой души. Все вещи лежали на своих местах, и лёгкий налёт непотревоженной пыли со всей очевидность свидетельствовал о том, что никто не нарушал покой сего помещения как минимум пару дней. Тем не менее бессмертные обошли кабинет по периметру, осматривая каждый уголок, но не обнаружили ничего, что могло бы шуметь.

– Что конкретно вы слышали? – раздосадованный неудачей Сид зло зыркнул на охранников.

– Шуршание какое-то,– неуверенно пролепетал один из паникёров,– вроде бы со стороны камина. Видите? – он подошёл к очагу и указал на свежий налёт не то пепла, не то копоти, устилавший его основание.

– Может быть, кошка забралась в трубу,– его напарник, как бы оправдываясь за устроенный кипиш, наклонился и заглянул в дымоход. – Там что-то есть,– заявил он с таким радостным видом, словно выиграл приз в лотерею,– ща достану.

Парню явно хотелось продемонстрировать служебное рвение перед начальством, которое он своими паникёрскими действиями отвлёк от выпивки. Он бодро протиснулся под каминный свод и потянулся рукой в дымоход. Видя такой откровенный подхалимаж, Ласар только презрительно хмыкнул, а комендант досадливо поморщился, явно прикидывая, какие кары небесные он обрушит на головы этих непутёвых паникёров. Увы, судьба опередила Сида и свершила своё правосудие, не дожидаясь его приговора. Подхалим вдруг охнул, и его тело исчезло, как будто втянулось в дымоход подобно дыму. Всё произошло столь молниеносно и бесшумно, что никто даже не успел среагировать. Второй охранник с недоумением оглянулся на начальство и неуверенно потянулся к месту, где только что стоял его товарищ.

– Стоять! – команда Ласара буквально пригвоздила его к полу.

Сид не стал миндальничать с ошарашенным парнем и просто оттащил его от камина. Только после этого двое бессмертных приблизились к месту происшествия.

– Тут что-то не так,– выразил их общие опасения Ласар,– если бы его похитили, гарь из дымохода посыпалась бы вниз.

В этот момент, словно подтверждая вывод бессмертного, из дымохода показался краешек странного чёрного облака. Наверное, в том, что в камине обнаружился дым, ничего угрожающего не было, мало ли откуда могло затянуть, вот только на дым эта субстанция была похожа не больше, чем облако ядерного взрыва на одуванчик. Она была совершенно непрозрачной, и при этом у неё как бы отсутствовал объём. Одним словом, дырка в пространстве. Двигалось облако скорее как слизень, а не как невесомая взвесь, и оттого всё происходящее казалось каким-то неправильным, да и попросту невозможным. Спустившись на десяток дюймов, непонятная субстанция застыла в неподвижности, как бы примериваясь к следующей жертве.

– Что это за пакость? – голос Сида прозвучал глухо, словно ему не хватало воздуха.

Ласар с удивлением глянул на своего товарища, от которого он никак не ожидал столь панической реакции, однако в следующий момент понял, что нервишки тут были совершенно ни при чём, в кабинете действительно стало трудно дышать. Похоже, чёрная дыра питалась не только зазевавшимися охранниками, но и самим воздухом.

– На выход,– скомандовал комендант, и трое свидетелей нападения поспешно отступили в приёмную, впрочем, сохраняя боевой порядок.

– Похоже, тебя можно поздравить,– Ласар бросил сочувственный и одновременно снисходительный взгляд на своего коллегу.

– Это с чем? – удивился Сид. – Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею,– Ласар пожал плечами,– но одно мы теперь знаем совершенно точно: в твоём отряде нет дезертиров.

Глава 1

На закате долина преображалась до неузнаваемости. Пробиваясь сквозь кроны росших на верхушке скалы грабов, солнечные лучи словно теряли свою силу и рассеивались по дну долины, заполняя всё пространство сиреневой дымкой. Контраст размывался, и неприглядная картина буйства вредоносной растительности превращалась в мирный пейзаж в пастельных тонах. Колючие кусты, заполонившие центральную часть долины, в сумерках утрачивали свой устрашающий вид, поскольку естественный камуфляж света и тени надёжно скрывал острые шипы. Что касается бурелома, поглотившего рощу, то он вообще почти сливался с тёмно-синей тенью, которую отбрасывала скала.

Кира окинула взглядом небольшую полянку, заросшую чахлыми белыми цветочками, и недовольно поморщилась. Запасов требуемой для венка растительности становилось всё меньше, и проблема цветочного дефицита уже явственно замаячила на горизонте. Впрочем, ещё пару дней можно было не заморачиваться с поиском альтернативного источника сырья, а там видно будет. В конце концов, она же не подряжалась каждый день устраивать тут ритуал возложения венков на могилу. Словно испугавшись своих крамольных мыслей, Кира бросила опасливый взгляд в сторону обложенного озёрной галькой холмика и, тяжко вздохнув, принялась за работу.

Нужно сказать, что сие архитектурное сооружение больше ничем не напоминало пирамидку, когда-то служившую отчаявшейся женщине порталом для связи с потусторонним миром. Это была именно могила, причём не виртуальная, а самая что ни на есть настоящая. Под грудой озёрной гальки теперь покоилось тело одной неприкаянной ведьмы, решившей свети счёты с жизнью в доме мужчины, которого она тщетно пыталась приручить с помощью любовного приворота. Возможно, это был своего рода протест против несправедливой судьбы, но скорей всего, Нарьяна просто смертельно устала бороться с последствиями собственного колдовства и сдалась. Так или иначе, но вернувшись в Каламут, Кира с Семёном обнаружили на кухне труп ведьмы в компании с пустым флакончиком из-под яда.

Отчего они решили похоронить самоубийцу именно в заветной долине, хотя в Каламуте имелось городское кладбище? В их решении логика отсутствовала напрочь, действиями похоронной команды управлял некий загадочный инстинкт, побудивший их в добавок выбрать в качестве места захоронения полянку с белыми цветочками, в центре которой ещё можно было различить поросший мхом фундамент Кириной пирамидки. Вряд ли они отдавали себе отчёт в символичности своего выбора, а ведь по факту их действия носили явные признаки магического ритуала. Похоронив самоубийцу в том месте, которое олицетворяло для Киры могилу Семёна, они тем самым как бы компенсировали владыкам загробного мира улизнувшую из их рук добычу, заменив её альтернативной жертвой.

По идее, похороны Нарьяны должны были автоматически закрыть Кирин шизоидный гештальт, связанный с её претензиями на роль медиума, поскольку Нарьяну вряд ли можно было счесть достойным объектом для посмертного общения. Несмотря на то, что Кира испытывала естественное сочувствие к незавидной участи самоубийцы, она почувствовала откровенное облегчение, когда Нарьяна добровольно самоустранилась. При всей своей рациональности в глубине души Кира всё же немного побаивалась колдовских штучек беспринципной ведьмы, а потому ей, разумеется, даже в голову не пришло вернуться к практике общения с потусторонним миром.

Увы, благие намерения частенько заводят нас в известное и не самое уютное местечко, где мы получаем незабываемый опыт переоценки своих ценностей. Намерению Киры забыть про покойницу тоже не суждено было осуществиться. Однажды совершив паломничество к могиле ведьмы чисто из вежливости, она поняла, что не сможет остановиться. Её снова и снова тянуло в это место, как преступника тянет на место преступления. Впрочем, Кира приходила сюда вовсе не для того, чтобы пообщаться с ушедшей в загробный мир Нарьяной, ей это было совершенно не нужно, скорее, ей требовалось разобраться в собственных чувствах. Дело в том, что Киру терзали муки совести, и это было совсем не удивительно, что ведь нет ничего более коварного, чем чувство вины, замешенное на благодарности.

Конечно, Кира отдавала себе отчёт в том, что Нарьяна вовсе не была ей другом, и в иных обстоятельствах у этой циничной служительницы тёмных сил рука бы не дрогнула избавиться от соперницы. Но так уж случилось, что покойная ведьма сыграла в жизни Семёна и Киры роль ангела-хранителя. Если б ни её провидческий дар, то они оба так бы и сгинули в разлуке. Увы, Кира никак не могла похвастаться тем, что отплатила добром за добро. Во время их единственной встречи с ведьмой она была настолько поглощена собственными переживаниями, что обращать внимание на состояние Нарьяны ей даже в голову не приходило. А ведь не заметить, что та находилась на грани срыва, было практически невозможно.

Разумеется, Кира тогда ничего не знала про приворот и его побочные действия на психику, но проявить хоть каплю сочувствия, да просто внимательности несомненно могла. Кто знает, может быть, вовремя сказанные слова поддержки отвратили бы Нарьяну от самоубийства. Чувство вины за собственную чёрствость ещё больше усугублялось тем, что Кира искренне восхищалась самоотверженностью ведьмы. Как бы скептично ни относился Семён к нравственности Нарьяны, но ради него она точно готова была на любую жертву. Согласитесь, не каждая женщина решится обратиться за помощью к сопернице, чтобы спасти жизнь бросившего её возлюбленного. Большинство предпочтёт следовать принципу «так не доставайся же ты никому».

Скорей всего, своими визитами на могилу ведьмы Кира подсознательно пыталась получить что-то вроде прощения, пусть и посмертного. Возможно даже, ползая на карачках по кустам в поисках остатков цветов, она исполняла некий обряд искупления, вроде епитимьи, которую сама же на себя и наложила. Поначалу Кира отправлялась отрабатывать свои грехи ранним утром, ещё до завтрака, а потом уже с чувством выполненного долга окуналась в суету дня. Но однажды с утра лил проливной дождь, и ей пришлось отложить свой искупительный тур до вечера. Наведавшись в заветную долину на закате, Кира была буквально очарована её преображением, и с тех пор могильные вечера накрепко вписались в её распорядок дня.

Семён, как правило, мотался по базам своего самодельного Ордена до позднего вечера, а потому смотрел на Кирины походы в долину как на своего рода развлечение скучающей женщины, то есть снисходительно, хотя и не без некоторой нотки тревожности. Всё-таки зацикленность жены на благодарности Нарьяне казалась ему гипертрофированной, тем более, что сам он ничего, кроме презрения, к этой подлой и лживой приживалке не испытывал. Несмотря на искреннее желание во всём ублажать своего любимого мужчину, в вопросе с посещением Нарьяниной могилы Кира проявила свою природную упёртость и проигнорировала его увещевания. Вполне ожидаемо эта самая упёртость в купе с врождённой старательностью очень быстро истощили запас цветов на полянке, и сбор растений для венка превратился в своеобразный квест.

В тот роковой день Кире даже пришлось забраться в бурелом, окружавший поляну, чтобы набрать нужное количество. Впрочем, дополнительные трудности ничуть не остудили энтузиазма добровольной жертвы комплекса вины, а увенчавшееся триумфальной победой сражение с колючими кустами принесло ей заслуженное удовлетворение. Привычно выдернув парочку стебельков из собранного букета, Кира наконец приступила к изготовлению своего подношения почившей ведьме. Внезапно прямо над её головой раздался громкий и печальный вздох. Можно было бы подумать, что это просто ветерок пронёсся над верхушками деревьев, но на самом деле воздух был совершенно неподвижен, да и вообще всё вокруг как будто застыло эдаким стоп-кадром.

– Чего ты всё время сюда таскаешься? – услышала Кира недовольный голос, который без всякого сомнения принадлежал Нарьяне. Она испуганно обернулась к могиле, но там, естественно, никого не было. – Ишь, задёргалась,– глумливое хихиканье, последовавшее за этим замечанием, дало Кире несколько секунд передышки, и только тогда до неё дошло, что голос Нарьяны звучал у неё в голове. – Стой смирно, я тебя не трону,– милостиво провозгласила покойница.

Разумеется, первым порывом Киры было паническое желание слинять из этого стрёмного места. Как бы она себя ни уверяла, что пирамидка из озёрной гальки способна служить порталом для связи с потусторонним миром, но по большому счёту, сама в это не верила. Общение с Семёном через сие заскорузлое архитектурное недоразумение было просто сеансом самогипноза, и здравомыслящая женщина отдавала себе в этом отчёт. Ожидать, что Нарьяна на самом деле выйдет с ней на связь, Кире даже в голову не приходило. Впрочем, от ведьмы всего можно было ожидать, а потому следовало включить дипломатию, а не пускаться в забег по бурелому.

– Здравствуй, Нарьяна,– усилием воли Кира взяла себя в руки и даже выдавила из себя приветливую улыбку. – Тебе не нравится, что я навещаю твою могилу?

– Ты что, возомнила себя святой? – фыркнула ведьма. – Или приходишь позлорадствовать?

– Поблагодарить,– Кира постаралась вложить в свои слова как можно больше убедительности и искреннего чувства, но получилось довольно фальшиво, поскольку ей было тупо страшно.

– Ну точно, издеваешься,– в голосе ведьмы послышалась угроза. – Да если б я только могла представить, что ты и впрямь спасёшь Варда…,– она замолчала, но при этом перед внутренним взором Киры замелькали весьма кровожадные картинки собственной гибели от рук мстительной ведьмы.

– Я больше не буду тебя беспокоить,– женщина осторожно попятилась прочь от могилы, связываться со злобным призраком ей совершенно не хотелось.

– Стоять! – гаркнула на неё Нарьяна. – Стала бы я из-за тебя беспокоиться,– она презрительно хмыкнула,– задание у меня такое.

– От кого? – Кира уже не на шутку перепугалась, но не посмела ослушаться.

– От хозяина, от кого ж ещё,– снисходительно пояснила Нарьяна, как бы сетуя на тупость своей собеседницы. – Он велел предупредить, чтобы ты не пыталась искать его посланца.

– Какого посланца? – Кира была настолько сбита с толку всей этой мистикой, что перестала оценивать происходящее с рациональной точки зрения.

– Посланца тьмы, разумеется,– голос Нарьяны вдруг сделался тихим и вроде бы даже испуганным. – И Варду скажи, чтобы не искал своего фальшивого сыночка.

– Это ты про Мартина? – Кира мгновенно встрепенулась, как только речь зашла о сыне. Она уже давно и тщетно пыталась отыскать Мартина, но даже не смогла почувствовать его присутствие ни в мире живых, ни в мире мёртвых. – Он жив? – в ожидании ответа женщина буквально перестала дышать.

– С ним всё в порядке,– снисходительно отозвалась Нарьяна. – Он находится под надёжной защитой, и о нём хорошо заботятся. Но ты не должна с ним видеться. Это для его же блага.

– Но почему? – в голосе Киры зазвучало отчаяние. – Это же мой сын, я не причиню ему вреда.

– Причинишь,– отрезала ведьма. – Ваша встреча закончится трагедией. Из-за тебя он может погибнуть. Всё, проваливай, моё время закончилось.

Ещё один тихий вздох возвестил окончание переговоров с потусторонними силами, оставив Киру в состоянии, близком к истерике. К счастью, у неё всё же хватило сообразительности, чтобы не пытаться трансгрессировать в таком неадекватном состоянии. Однако и оставаться рядом с могилой Нарьяны ей было страшно до мокрых подмышек. Поэтому Кира бросила собранные цветы и, подобрав юбку, ломанулась на выход из долины прямо через колючие кусты. Её желание оставить как можно большее расстояние между собой и страшной могилой было столь сильно, что уже через минуту бедолага вылетела из тоннеля словно пуля и сходу нырнула под водопадные струи, за которыми прятался вход в долину.

Купанье в прохладной водичке оказало на психику перепуганной женщины благотворное воздействие, так что на берег Кира выползла почти спокойной и полной решимости больше никогда не приближаться к долине ближе, чем на милю. Сделав несколько дыхательных упражнений, она сочла себя готовой для прыжка домой. Перемещение в Каламут прошло вполне штатно, а вот дальше опять началась какая-то мистика. Куда бы Кира ни пошла, она всюду натыкалась на вещи Нарьяны, что, в общем-то, было совсем не удивительно. Всё-таки ведьма планировала остаться в доме своего избранника надолго, а потому обосновалась на его жилплощади основательно и с комфортом.

После общения с призраком Нарьяны Кире даже смотреть на её вещи было неприятно, а уж если её рука даже случайно касалась брошенной ведьминой собственности, бедняжку буквально передёргивало от омерзения. В результате, когда Семён наконец вернулся домой, то застал свою жёнушку в совершенно не свойственном ей истеричном состоянии. Пол кухни был усеян вещами Нарьяны, а Кира металась по дому как курица с оторванной головой и время от времени добавляла ещё какую-нибудь безделушку к стремительно растущей куче барахла.

– Что случилось, малыш? – Семён перехватил летящий мимо взъерошенный снаряд и крепко прижал к себе дрожащую от возбуждения жену. – Кто тебя так расстроил?

– Я больше не могу тут жить,– Кира жалобно всхлипнула и уткнулась в так своевременно оказавшуюся рядом «утешительную жилетку». – Давай уедем.

По раскиданным вещам Нарьяны Семёну не составило труда вычислить причину сего рукотворного урагана, обрушившегося на его жилище, и он тут же принялся сетовать на собственную толстокожесть. За долгие годы он так привык к обстановке своего дома, что просто перестал её замечать. А ведь эта самая обстановка была результатом целенаправленных ведьминых стараний обольстить хозяина дома. Нарьяна специально расставляла свои вещи на самых видных местах, словно метила территорию, как это делают хищники. Но для Киры все эти знаки были более, чем очевидными свидетельствами власти чужой женщины над сознанием её мужа. Не удивительно, что она так распсиховалась.

– Не проблема,– Семён прикоснулся губами к любимой голубой жилке на Кирином виске,– давай купим другой дом. А хочешь, вообще переедем в столицу, тебе там будет повеселей, чем в маленьком провинциальном городишке.

– Мне нельзя в Гвенду,– пробурчала Кира,– Тиночка мне этого не простит. Она и так уже видит во мне не любимую мамочку, а соперницу в борьбе за сердце своего драгоценного Риса, и это даже без учёта моего волшебного омоложения. Представляешь, что будет, если я случайно попадусь на глаза её мужу? Да она вообще взбесится от ревности. А ведь ей скоро рожать, ей волноваться вредно.

– Не понял,– Семён ошарашенно уставился на жену. – Кристинка забрала себе твоего бывшего мужа? Так это она от него ждёт ребёнка? Вот ведь чертёнок,– добрый папочка удовлетворённо ухмыльнулся,– прибрала-таки к рукам этого раздолбая. А ведь когда наша хитрюга поделилась со мной своими матримониальными планами, мне даже в голову не пришло, что она это всерьёз.

– Когда это вы успели обсудить её планы? – в голосе Киры зазвучали обвинительные интонации. – Мы ведь договорились, что до рождения ребёнка ты не будешь с ней встречаться. Только выкидыша из-за стресса нам и не хватало.

– Расслабься, малыш,– Семён ласково погладил жену по спине,– это было давно, Кристинке тогда ещё и девяти не было. Надо же, какая у нас выросла настырная дочь, таки добилась своего, и даже подлянка, которую устроил нам Рис, её не остановила. Удивляюсь я на эту вашу женскую способность прощать.

– Тиночка не знает,– смущённо пролепетала Кира. – Рис ей ничего не рассказал, а я тоже не решилась. Представляешь, каково бы ей было узнать, что она носит ребёнка предателя?

– Но так же нельзя,– Семён сразу встрепенулся. – Когда-нибудь правда всё равно раскроется, и будет только хуже. – Он отодвинул прильнувшую к его груди жену и заглянул ей в глаза. Впрочем, умоляющий взгляд Киры очень быстро затушил пожар его благородного гнева. Семён закрыл глаза и горько рассмеялся. – Кирюш, ну разве можно быть такой снисходительной? Он же отнял у нас больше десяти лет жизни.

– Мне нет дела до Риса,– с жаром принялась оправдываться Кира,– но Тиночка не должна страдать из-за этого подонка. Я понимаю, что у тебя руки чешутся свернуть ему шею, но что поделаешь, если от него зависит счастье нашей дочери.

– Ладно, пусть живёт,– Семён покладисто кивнул,– только на глаза мне не показывается. Значит, решено? Покупаем дом в Каламуте, если уж в Гвенде мы будем всем только мешать.

– Вообще-то, я имела ввиду кое-что другое,– в глазах Киры появилась эдакое мечтательное выражение. – Давай вернёмся домой, в свою родную реальность. Мы здесь чужие, Сёма, инородный элемент.

– Разве тебе тут плохо? – для Семёна заявление жены стало полной неожиданностью, и он откровенно растерялся. На самом деле он вовсе не чувствовал себя тут чужим. Напротив, за те пятнадцать лет, которые он прожил в этой реальности, Семён давно уже привык считать этот мир своим домом, и никакого желания вернуться в свою родную реальность у него не возникало. – Конечно, этот мир выглядит немного отсталым,– покладисто согласился он, в надежде задобрить расстроенную жену,– зато им больше не управляют пришельцы. Он принадлежит нам, людям.

Семён очень хорошо знал, какие чувства Кира питала к Ордену и в особенности к его Магистру из своей родной реальности, заточившему её на двенадцать лет в тюрьму, а потому не сомневался, что она примет его убойный довод в пользу свободного мира. Увы, на этот раз его надежды не оправдались.

– Помнишь, что ты сказал Антону? – Кира подняла голову и в упор посмотрела на мужа.

– Что мы хотим перестать играть в чужие игры и начать свою,– послушно процитировал собственные слова Семён.

– Думаешь, можно начать свою игру на чужом поле? – Кира снисходительно улыбнулась, понимая, что в области логики у неё имеются явные преимущества перед прямодушным мужчиной. – Если ты говорил всерьёз, то нам всё-таки придётся вернуться,– победоносно завершила логическую цепочку коварная соблазнительница.

Глава 2

В своём отношении к жизни люди, как правило, делятся на два лагеря. Одни воспринимают события и их участников с настороженностью, как бы ожидая от них какого-нибудь подвоха, а другие, напротив, склонны доверять своей судьбе и предпочитают видеть позитив во всём, что с ними происходит. Когда первые сталкиваются с очередной подлянкой, уготованной им жизненным сценарием, то невольно испытывают удовлетворение от своей проницательности. У вторых проявление людской подлости и коварства обычно вызывает недоумение, поскольку всегда оказывается сюрпризом, даже если происходит в сотый раз.

Алик явно принадлежал ко второй категории, а потому любые несуразности, связанные с поступками окружавших его людей, старался объяснить случайностью или вообще собственной ошибкой. Кредит доверия, который он щедро выдавал своим новым знакомцам, нередко превышал пределы разумного, но Алика это не смущало. Он предпочитал верить людям и в людей, даже если эти самые люди пока ничем не заслужили доверия. Что уж говорить про тех, кто на деле доказал, что достоин хорошего отношения. К этой категории достойных Алик несомненно относил Магистра Ордена, который не только спас Мартина от неминуемой смерти, но и взял на себя заботу о них обоих.

Не удивительно, что подозрения в отношении мотивов этого святого человека, зароненные в душу бесхитростного подростка его учителем, погрузили Алика в состояние когнитивного диссонанса. Вряд ли Сахир, преданно служивший Ордену своё третье воплощение в качестве бессмертного, сделал это намеренно, скорее, сия психологическая диверсия была следствием его беспечности, а ещё гипертрофированной уверенности в том, что его ученик тоже является преданным слугой Ордена, а потому его смело можно посвящать во все орденские тайны. Собственно, в преданности Алика сомневаться не приходилось, вот только объектом этой преданности был вовсе не Орден, а его будущий Магистр, который по случайному стечению обстоятельств оказался его лучшим и единственным другом. Но откуда Сахиру было знать обо всех этих нюансах?

А началось всё с обычной и даже не особо серьёзной травмы плеча, полученной Аликом во время тренировки. В других обстоятельствах строгий наставник, наверное, просто не обратил бы внимание на перекошенную от боли физиономию ученика, в конце концов, умение игнорировать болевые ощущения было одним из тех навыков, которые он прививал своему подопечному. Однако в соответствии с планом тренировки Сахир собирался показать Алику довольно сложный приём, и ему требовалось, чтобы парень мог свободно двигаться и не отвлекался на посторонние, с его точки зрения, вещи.

– Всё, пацан, вали к своему фирменному лекарю,– бессмертный благодушно ухмыльнулся. – Я, конечно, мог бы и сам тебя подлечить, но у твоего приятеля получится лучше и быстрее. Интересно, откуда у такого хлюпика взялась эта сила?

– Марти – крутой маг,– хвастливо заявил Алик, даже не пытаясь скрыть радость от того, что избежал продолжения тренировки, которая при наличие травмы неминуемо превратилась бы в экзекуцию. – Жаль, что он потерял память, а то мог бы делать настоящие чудеса. Раньше у него был учитель, который учил его магическим премудростям, а теперь Марти приходится доходить до всего самому.

– Тоже мне пуп земли,– Сахир скептично хмыкнул. – Что ж он свою память не восстановит, коли такой крутой?

– А разве это возможно? – опешил защитник малолетних магов.

– А почему, ты думаешь, я помню свои воплощения? – в голосе бессмертного прозвучали откровенно насмешливые нотки. – Думаешь, это я от природы такой гениальный? Нет, дружок, это наш Магистр постарался. Ты бы посоветовал своему приятелю обратиться за помощью к отчиму.

– Нельзя,– Алик обречённо вздохнул,– Марти не должен вспомнить своё прошлое. Понимаешь, он ведь убил своих родителей.

– Ого, а по его малахольному виду и не скажешь, что пацан способен на убийство,– покачал головой бессмертный. – Зачем же он это сделал? Это была месть?

– Нет, что ты, Марти очень любил своих родителей,– Алик замотал головой с такой страстью, что у Сахира даже появились опасения за сохранность его шеи. – Он просто хотел избавить отца от медленной и мучительной смерти, вот и решился провести один стрёмный магический ритуал. Его мамы в том месте вообще не должно было быть, просто не повезло, что так всё сложилось. Потеря памяти – это, кстати, следствие того ритуала.

– Тогда я вообще ничего не понимаю,– возмутился бессмертный. – На его месте я бы гордился таким поступком.

– Но Мартин ведь не прирождённый убийца,– Алик брякнул сию оскорбительную бестактность и тут же смутился. – Прости, Сахир, я не хотел тебя обидеть. А насчёт восстановления памяти – это было не моё решение. Магистр считает, что у его преемника совесть должна быть чиста, как первый снег.

– Преемника? – удивился Сахир. – Да с чего ты взял, что этот заморыш когда-нибудь станет Магистром?

– Если ты чего не знаешь, так не нужно сразу обзываться,– Алик даже обиделся на столь нелестный отзыв о своём друге. – Мне, между прочим, Ксантипа сам об этом сказал. А я буду телохранителем нового Магистра.

Ответом на его хвастливое заявление был долгий глумливый хохот. Бессмертный так раздухарился, что Алик даже подумал, не уйти ли домой, но всё же естественное любопытство взяло верх над уязвлённым самолюбием.

– Магистр никогда не передаст власть постороннему человеку,– наконец соизволил объяснить свою смешливость бессмертный. – Он вовсе не человек, а высший разум и правит нашей реальностью уже тысячи лет, просто меняет тела. Вряд ли Ксантипе когда-нибудь придёт в голову влезть в хилое тельце твоего дружка,– Сахир язвительно усмехнулся,– так что о своих претензиях на роль телохранителя Магистра ты можешь благополучно забыть.

В тот момент Алик ещё свято верил в непогрешимость своего благодетеля, а потому тупо не принял фантастическую версию учителя про высший разум и смену тел. Мало ли, какие байки ходят в кругах орденских боевиков, нельзя же быть таким наивным и без разбору покупаться на всякую чушь. Видимо, бессмертный уловил скепсис своего ученика, а потому счёл правильным развеять его сомнения.

– Вижу, что ты эту глупость не сам придумал,– он развернул Алика к себе лицом и внимательно посмотрел ему в глаза. – Я вовсе не хочу сказать, что Магистр тебя обманул насчёт твоего приятеля, скорей всего, ему действительно отведена важная роль в будущем Ордена, иначе Ксантипа не сделал бы его своим приёмным сыном. Вот только Магистром ему никогда не стать. Если этот мальчик действительно представляет какую-то ценность, то она состоит вовсе не в его талантах управленца, а в чём-то другом.

– В чём другом? – опешил Алик.

– Ордену требуются самые разные таланты,– по тому, как уклончиво ответил Сахир, можно было легко догадаться, что он уже успел пожалеть о своей откровенности. – Думаю, Магистр легко найдёт применение магу, да вот хотя бы для лечения моего нерадивого ученика.

Бессмертный ободряюще похлопал Алика по здоровому плечу и отправился восвояси, а ошарашенный его откровениями парень ещё долго стоял столбом на тренировочной площадке, пытаясь привести свои мысли хоть в какой-то порядок. Поверить в столь откровенную манипуляцию великого человека, коим он почитал Магистра, Алику было очень сложно. И всё же сомнениям, легкомысленно посеянным в его душе учителем, удалось прогрызть пока лишь малюсенькую, но всё же дырочку в его вере в непогрешимость Ксантипы. Мысль о том, что его друга тупо используют втёмную, пока не оформилась в уверенность, однако её лёгкая тень уже замаячила на горизонте подобно безобидному облачку.

Как знать, суждено ли было этому облачку превратиться в грозовую тучу, если бы ни целый ряд событий, которые последовали за этим откровенным разговором. И первое событие из сего рокового ряда случилось буквально через полчаса после окончания тренировки. Алик всё-таки собрал свои мысли в кучку и побрёл домой, чтобы принять душ, поесть и получить сеанс исцеления от своего домашнего мага. Он застал Мартина в гостиной их общих апартаментов за чтением какого-то древнего, судя по его потрёпанному виду, манускрипта. В последнее время изучение книг по магии превратилось для юноши в своего рода манию. Бывало, что он корпел над этими заумными рукописями по десять часов кряду, и Алику стоило немалых усилий оторвать друга от письменного стола.

Собственно, причина столь страстного увлечения Мартина магическими премудростями не составляла никакой тайны. Сколько бы он ни пытался уверить себя и других в том, что потеря памяти его не угнетает, однако втихаря всё же пытался найти способ вернуть свои воспоминания. По идее, ему не на что было жаловаться, в ставке Ордена все относились к приёмному сыну Магистра с почтением и заботой. Отчим, несмотря на свою занятость, постоянно навещал Мартина и не жалел времени на то, чтобы восполнить пробелы его памяти. Алик вообще сделался его тенью и истово оберегал своего друга от всех невзгод, включая дурное настроение. И всё же в глубине души юноша чувствовал, что в его прошлой жизни существовали и другие люди, которые были ему дороги, и связь с которыми он потерял вместе с памятью.

Впрочем, дело было не только в потере близких, у Мартина имелась ещё одна, гораздо более актуальная причина, чтобы озаботиться восстановлением своих воспоминаний. Забытые магические техники, которыми бывший ученик Творца раньше пользовался практически в рефлекторном режиме, время от времени срабатывали сами по себе и давали бедолаге некоторое представление о том, чего он лишился. Утраченные навыки постепенно восстанавливались, но без нужных знаний путь Мартина в магии теперь напоминал поиск чёрной кошки в тёмной комнате. Не удивительно, что парень взялся за изучение матчасти, благо в ставке Ордена имелась солидная библиотека старинных рукописей.

Умение залечивать раны было одним из первых навыков, который Мартин восстановил практически в полном объёме. Не исключено, что причиной его успеха была насущная необходимость приводить в порядок тело своего друга после его живодёрских тренировок. Мартин, хоть убей, не мог понять, зачем его приятелю понадобилось брать уроки бойцовских приёмов у бессмертного, но Алик со всей очевидность был увлечён своими занятиями и переносил полученные травмы с безразличием стоика. На этот раз дело, к счастью, ограничилось небольшим надрывом суставной сумки, никаких трещин или тем более переломов Мартин не обнаружил. Усевшись поудобней, целитель приступил к своей работе.

Нужно сказать, что Алик воспринимал эти сеансы терапии как своего рода компенсацию за страдания, поскольку энергия, которой Мартин накачивал место травмы, распространялась по всему телу и погружала сознание парня в блаженное состояние. Вот и в этот раз благодарный пациент закрыл глаза и уплыл по волнам нирваны. К его неудовольствию сегодняшний сеанс врачевания закончился как-то слишком быстро, видимо, травма была незначительной. Уверенный в результате терапии Алик легкомысленно взмахнул травмированной конечность, чтобы проверить её на функциональность, и едва ни заорал от боли.

– Март, какого…,– начал он, но тут же осёкся, поскольку видо́к у целителя был такой, что краше в гроб кладут. Лицо Мартина не просто побледнело, оно сделалось почти прозрачным, глаза закатились, и дышал он с таким трудом, как будто пробежал стометровку. – Что с тобой? – заволновался Алик.

– Прости, сам не понимаю,– язык у Мартина едва ворочался, и извлекаемые им звуки больше походили на шипение, нежели на внятную речь. – Какая-то странная слабость. Ты пока не шевели рукой, я сейчас немного отдохну, и продолжим.

– Ну уж нет,– возмутился Алик,– тебя сейчас самого нужно лечить. Сиди, не двигайся, я сбегаю за Магистром.

– Не нужно, мне уже лучше,– Мартин попытался ухватить друга за рукав, но его пальцы безвольно соскользнули вниз. – У отчима полно других дел, не стоит его беспокоить.

– Ладно, попробуем обойтись своими силами,– покорно согласился Алик. – Мне Сахир рассказывал, что бессмертным обычно помогает восстановить силы сладкое питьё.

Он метнулся в кухню и притащил большую кружку горячего шоколада, в которую от души сыпанул сахару. Мартин покорно выпил эту приторную микстуру, и ему действительно полегчало. Тем не менее Алик наотрез отказался продолжать лечение и буквально насильно уложил друга в постель. Странное и неожиданное недомогание Мартина невольно вызвало у него не только естественное беспокойство, но и подозрения. Уж больно чётко оно совпало с предупреждением Сахира о том, что Орден использует всех своих братьев. Конечно, предположить, что Магистр тупо тянет жизненную силу из своего приёмного сыночка, было бы верхом мнительности, но совсем отбрасывать эту версию Алик всё-таки не решился.

То, что этой силы у Мартина было просто немеряно, он успел убедиться на собственном опыте, когда юный маг походя демонстрировал ему свои растущие способности. Мартину ведь даже в голову не приходило что-то скрывать, так что слухи о его магических фокусах очень быстро распространились по крепости Ордена. А вдруг Магистр решил, что могущество его сыночка становится небезопасным для его абсолютной власти? А ещё может быть, что он пытается компенсировать потраченные на оживление Мартина запасы энергии. В общем, ничего невероятного в этой версии не было.

Впрочем, рефлексировал Алик недолго, поскольку наутро больной уже полностью оклемался, словно и не было того странного приступа слабости. К сожалению, для самого Алика последствия сего инцидента оказались гораздо более тяжёлыми. Отчего-то он постеснялся пожаловаться своему наставнику на боль в плече, типа, решил продемонстрировать свою стойкость, а в результате вся тренировка пошла коту под хвост. Так как Сахир не догадался о причине косяков своего ученика, то списал их на невнимательность и отсутствие прилежания. В качестве наказания он прописал двоечнику забег по местным горам, как водится, босяком и с мешком камней за плечами.

Нужно сказать, что отработка штрафных баллов была для Алика делом привычным, косячил он регулярно, а учитель не страдал излишним снисхождением к его слабостям. Конечно, на сей раз наказание можно было бы признать незаслуженным, однако перспектива босяком таскаться по горам с мешком камней за плечами Алика ни чуточки не огорчила. На самом деле ему даже нравились эти забеги по пересечённой местности, но без санкции бессмертного его за ворота крепости не выпускали. Так что отработка наказания была единственным шансом вырваться на свободу.

Разувшись и взвалив мешок на плечи, проштрафившийся ученик потрусил к пропускному пункту, заранее предвкушая удовольствие от прогулки. Увы, от этого удовольствия его ещё отделяло одна пренеприятная процедура, а именно общение со стражниками. Миновать пропускной пункт без традиционных издевательских шуточек со стороны скучающих на посту мужиков ему ещё ни разу не удалось, и этот раз не стал исключением. Впрочем, Алик давно уже привык к их грубым подколкам и даже огрызаться не стал.

– Придурки,– презрительно бросил он, когда оказался за воротами,– даже не проверили, есть ли у меня пропуск. Мешка с камнями и босых ног им достаточно.

По большому счёту, скрывшись из виду охранников, Алик мог спокойненько бросить мешок под ближайший куст и отправиться на прогулку налегке. Сахиру даже в голову не приходило отслеживать своего ученика, их отношения строились на доверии, но обмануть это доверие было для Алика так же невозможно, как достать луну с неба. Даже травма не заставила его срезать маршрут или просто сбавить темп. Единственная поблажка, которую он себе позволил – это стянуть майку и подложить под лямку на больном плече, чтобы не травмировать его ещё больше.

Сделав положенные три круга по горным тропинкам, усталый, но довольный двоечник присел отдохнуть. Это местечко на обрыве, откуда открывался замечательный вид на крепость, он облюбовал уже давно и каждый свой забег обычно заканчивал именно здесь, под раскидистым ясенем, росшим прямо у края скалы. Вот тут-то его и накрыла вторая волна роковых событий, фатально изменивших его отношение к Магистру. Грозовая туча, до времени прикидывавшаяся безобидным облачком, вдруг налилась дождём и нависла над головой Алика.

Глава 3

Большой и шумный город вырос в долине Алата словно по мановению волшебной палочки. Когда Семён прощался с этим местом двенадцать лет назад, тут не было ничего, кроме развалин, а теперь домам, улицам и скверам уже не хватало места в пределах самой долины, и город запустил свои щупальца в отроги гор. Впрочем, с высоты Алат напоминал скорее распускающийся цветок, нежели какое-то морское чудище. Его белые дома, сделанные всё из того же вездесущего известняка, теперь уже больше ничем не напоминали скворечники, слепленные на скорую руку, чтобы обеспечить своим хозяевам временный приют до следующей бомбардировки. Теперь это были добротные здания не без архитектурных изысков.

Кира с Семёном оказались в окрестностях Алата не случайно, сюда их привёл незаконченный спор о смене места жительства. Не найдя достойных аргументов, чтобы оспорить тезис своей аналитически подкованной жёнушки об игре на чужом поле, Семён решил давить на жалость.

– Кирюш, я ведь не волшебник,– он специально подпустил в свой голос просительные нотки,– я чисто физически не смогу защитить тебя от отряда бессмертных. Ксантипа точно засечёт твои перемещения в своей вотчине и не пожалеет средств, чтобы с нами расправиться. В нашей родной реальности мы станем беззащитными мишенями.

– Знаешь, Медина тоже считал жалких людишек своей законной добычей,– Кира презрительно фыркнула,– но мы оказались не такими уж беззащитными. Давай, я тебе кое-что покажу,– она решительно взяла мужа за руку и, не дожидаясь его согласия, зажмурилась.

Мир послушно раскололся, чтобы буквально через секунду собраться в новую картинку. Теперь они стояли на пологом холме, увенчанном, словно шапкой, грабовой рощей. Место было Семёну хорошо знакомо, именно на этом склоне он когда-то реанимировал одного безбашенного охотника, возомнившего себя гением от медицины. За могучими стволами грабов, превратившихся за прошедшие годы в настоящих великанов, белело одноэтажное здание, в котором бессмертный без труда узнал лабораторию, где двенадцать лет назад Кира трудилась над каким-то заумным проектом вместе со странным тощим мужиком с вечно взлохмаченной шевелюрой. Судя по всему, в хозяйстве изобретателя ничего особо не изменилось, а вот преображение самой долины было прямо-таки сногсшибательным, что невольно наводило на мысль о добром волшебстве. Впрочем, Семён знал, что этим волшебником был он сам.

– Видишь? – Кира победоносно обвела рукой раскинувшийся в долине город с таким видом, словно сама его построила. – Обломался Орден с Алатом, да и с другими свободными городами тоже.

– Кирюш, ты же понимаешь, что всё это стало возможным только из-за распада Ордена,– печальная улыбка промелькнула на губах Семёна и растаяла без следа. – Медина сгинул, кстати, не без моей помощи и оставил местных братков без своего чуткого руководства, вот они и перегрызлись между собой. Но в нашей родной реальности Орден вовсе не сдал свои позиции. Ксантипа по-прежнему держит своих боевиков в ежовых рукавицах. Там нам не выжить.

– Ты что, правда не видишь? – Кира обиженно надула губки. Похоже, она имела ввиду вовсе не размах строительства, а что-то другое. – Ладно, потерпи минутку, сейчас солнышко выйдет из-за облака, и ты сразу всё поймёшь.

Кира подняла голову и посмотрела на небо с таким деловым видом, как будто собиралась подрегулировать погоду в ручном режиме. Словно испугавшись недовольства строгой надзирательницы, солнечные лучи брызнули в разрыв между облаками, и городские строения засветились, как будто были сделаны не из известняка, а из хрусталя. Однако вовсе не это привычное преображение заставило Семёна охнуть от неожиданности. Воздух в долине словно превратился в мерцающее желе. Свечение было ненавязчивым, и для тех, кто находился непосредственно в городе, скорей всего, вообще незаметным, если, конечно, специально не вглядываться, но с высоты холма казалось, что Алат погрузили в чан с бриллиантовой пылью.

– Это защитный купол,– догадался Семён. – Я видел, как вы испытывали его на озере. Но тот был совсем маленький, а этот…,– он замолчал не в силах подобрать подходящий эпитет.

– То был прототип, а этот настоящий, полноразмерный,– с гордостью прокомментировала Кира. – Под таким куполом никакой отряд бессмертных нам будет не страшен.

– Хочешь сказать, что сможешь воспроизвести эту технологию? – Семён с сомнением покачал головой.

– Я же была её соавтором,– обиделась изобретательница. – Кстати, бо́льшую часть расчётов сделала именно я, поскольку Кейтиль не особо дружил с математикой. Удивительно, как он вообще смог закончить проект без меня. Что не так? – Кира оборвала свою хвастливую тираду, так как заметила, что Семён откровенно смутился и даже отвёл взгляд, словно ему было неловко за своё поведение.

– Кирюш, ты только не обижайся,– тяжкий вздох послужил прологом к его покаянной речи,– но я сейчас не смогу покинуть эту реальность, у меня осталось незаконченное дело. Я ведь рассказывал тебе, что поклялся остановить бойню бессмертных.

– Так вот в чём истинная причина твоего сопротивления,– Кира укоризненно воззрилась на проколовшегося отказника,– Ксантипа с его бессмертными тут вовсе ни при чём. Расслабься, я же не требую, чтобы мы отправились домой немедленно. Мне тоже потребуется время, чтобы разобраться в чертежах Кейтиля, так что ты успеешь закончить здесь все свои дела. Или ты опять темнишь, и дело не в твоих обязательствах?

– Не темню,– Семён смущённо улыбнулся,– просто не знаю, как завершить начатое. Понимаешь, я ведь раньше даже не догадывался, что главной движущей силой нашей авантюры, оказывается, был Мартин, а когда он исчез, то всё посыпалось.

При упоминании о сыне Кира сразу словно заледенела. Слова призрака зазвучали в её голове подобно сигнальной сирене, предупреждающей об опасности. Разумеется, она догадывалась, что Семён тоже переживал из-за пропажи Мартина, но даже близко не представляла, насколько отсутствие одного из организаторов операции по спасению бессмертных было критичным для её успешного завершения.

– Я уже пыталась его отыскать по эфирному следу,– Кира обречённо вздохнула,– но у меня ничего не получилось. Я даже той темноты не вижу, как тогда с тобой, когда Медина изолировал твоё сознание. Доступ к Мартину просто заблокирован, но он точно жив, я это знаю наверняка.

– Правда? – оживился Семён. – Если честно, я его уже похоронил, потому что слияние сознаний не сработало, а это бывает только в том случае, когда человек умирает или утрачивает свою идентичность, например, лишается рассудка. Но как же наш малыш умудрился так талантливо спрятаться?

По идее, для Киры это был самый подходящий момент, чтобы поделиться с Семёном своими кладбищенскими приключениями, но она отчего-то не решилась на откровенность. Сейчас, под ясным солнышком и вдали от мрачного бурелома, в котором пряталась могила Нарьяны, общение с призраком уже не казалось ей таким уж страшным. Более того, Кира даже начала сомневаться в том, что всё это случилось с ней на самом деле.

– А вдруг я просто заснула, и мне приснился кошмар? – пришло ей на ум вполне рациональное объяснение её мистического опыта взаимодействия с потусторонним миром. – Да Семён меня на смех поднимет с этими страшилками про оживших покойников.

С момента разговора у могилы Нарьяны прошло слишком мало времени, к тому же Кира всё ещё пребывала в явном неадеквате, чтобы спокойно и хладнокровно обдумать произошедшее. Она пока и сама не понимала, как ей следует поступить: послушаться приказа какого-то стрёмного хозяина ведьмы или тупо его проигнорировать. В общем, делиться с Семёном сакраментальными откровениями Кира сочла преждевременным, тем более, что решение его проблемы лежало на поверхности и вовсе не требовало обязательного присутствия Мартина, как он считал.

– А что такого делал Мартин, с чем не справлюсь я? – Кира хитро улыбнулась и прильнула к озадаченному защитнику бессмертных.

– Много чего,– задумчиво пробормотал Семён, обнимая свою хитрую жёнушку. – Он отыскивал базы загонщиков и переносил нас с Ласаром в ту местность, а во время вербовки устраивал магическое представление для зрителей. Ещё он устанавливал защиту на наши базы, но без этого мы как-нибудь обойдёмся.

– Ну и в чём проблема? – глаза Киры азартно заблестели. – Определить местоположение базы и перенести вас туда я точно смогу. А насчёт магии я бы сильно не заморачивалась,– она беспечно махнула рукой,– фокусы, они и есть фокусы. Не сомневаюсь, что Кейтиль даст в этом деле фору любому магу.

– Дело не в магических фокусах,– принялся оправдываться Семён,– просто я не могу тобой рисковать.

– А Мартином, значит, мог,– обиделась кандидатка в рейнджеры по тылам врага.

– Мартин трансгрессировал в эфирном теле,– в голосе Семёна послышались просительные нотки, мол, даже не проси, всё равно не соглашусь.

– Да, этого я не умею,– Кира покладисто кивнула,– но просто доставить вас до нужного места – это запросто. Давай навестим нашего изобретателя, коли уж мы оказались рядом,– деловито предложила она,– пусть чего присоветует в плане развлекательной программы для загонщиков. А я заодно покопаюсь в чертежах защитного купола.

– Похоже на план,– Семён весело рассмеялся. – Даже не знаю, есть ли на свете такая задачка, перед которой спасовала бы моя любимая умница,– с этими словами он подхватил Киру на руки и закружился с ней по склону холма. – Идём к твоему фокуснику,– решительно заявил он.

– Ты, конечно, рискуешь,– с сомнением пробормотала Кира, когда её ноги снова ощутили твёрдую поверхность,– но по большому счёту зелье Кейтиля безвредно. Главное, закусывай.

– Не понял,– Семён сразу напрягся. – Это ты сейчас о чём?

– Сам увидишь,– загадочно улыбнулась хитрая интриганка.

Нужно признать, что Кира не напрасно беспокоилась о здоровье своего мужа. Даже вид помолодевшей на полтора десятка лет соратницы по купольному проекту не смог отвлечь Кейтиля от его излюбленного занятия по облегчению душевных страданий всех, кто имел неосторожность попасть в его сети. Напротив, вызванное сим чудом расчудесным нервное возбуждение потребовало увеличения дозы вонючего анестетика, коим этот заядлый самогонщик потчевал своих клиентов. Буквально через пять минут после ритуальных охов и ахов стол гостеприимного хозяина исповедальни украсила прямо-таки гигантская бутыль с мутно-жёлтой жидкостью.

Хитрая Кира ловко откосила от участия в алкогольной оргии, сославшись на необходимость покопаться в чертежах купола, что, впрочем, ничуть не расстроило Кейтиля, поскольку в его цепкие лапки угодил свеженький клиент, пока незнакомый с его душеспасительной практикой. Характерное бульканье ядовитой маслянистой субстанции возвестило о начале психоаналитической сессии по спасению Семёна от душевных терзаний, а заодно и от избыточной трезвости, но тут случился совершенно непредвиденный конфуз. Оказалось, что новому клиенту тупо нечем поделиться с исповедником в плане неразрешимых жизненных проблем. Такой облом едва ни погрузил в депрессию самого спасителя страждущих, ведь без задушевных разговоров его почти священный ритуал распития самогона превращался в примитивную попойку, а это было совершенно неприемлемо.

– Надо же, впервые встречаю мужика, у которого нет проблем на женском фронте,– раздосадованный пьяница бросил осуждающий взгляд на уткнувшуюся в чертежи Киру, мол, кого ты ко мне привела. – Походу, ты всем доволен, Семён.

Наверное, Кире следовало бы поддержать игру и подкинуть самопальному психоаналитику какую-нибудь подходящую тему в качестве затравки для задушевного разговора, но вместо этого, она только состроила сочувственную и одновременно глумливую гримасу, которая только раззадорила обломавшегося пьянчугу. Профессиональная гордость почётного исповедника Алата была уязвлена не на шутку, и тот бросился в атаку в надежде всё-таки выпытать у Семёна какой-нибудь глубоко запрятанный секрет и тем самым оправдать свою репутацию.

– Так значит, ты и есть тот самый таинственный Кирин муж, который не давал Рису покоя,– это была уже откровенная провокация, можно даже сказать, запрещённый приём, но Кейтиль решил, что для победы все средства хороши. – Странно, наш охотник уверял, что ты вроде как помер. Говорил, что сам проверил твоё тело на наличие признаков жизни, но ни фига не нашёл. Как же тебе удалось обмануть профессионального медика?

– А никак,– Семён беспечно пожал плечами,– я действительно умер.

При этих словах Кира невольно вздрогнула. Даже спустя годы воспоминание о том роковом дне отзывалось в её сердце болью. Кейтиль, разумеется, заметил её реакцию, но сострадание к чувствительной женщине оказалось недостаточным поводом, чтобы притормозить с допросом. Любопытство пересилило чувство такта, тем более, что к тому времени оно уже было сдобрено солидной дозой горячительного, а тактичностью Кейтиль сроду не страдал.

– Так ты у нас призрак, что ли? – пошёл в наступление дознаватель.

– Меня вытащил с того света Магистр,– спокойно пояснил Семён. – Я ведь был носителем Медины, и он имел неограниченный доступ к моему телу.