«Попытка не пытка», – подбадривал себя Ёжик.
Он открыл шкаф, вытащил надёжные резиновые сапоги до колена, снял с вешалки прочную куртку защитного окраса. Встав на цыпочки, стянул с верхней полки матерчатую шляпу. На кухне приготовил из белого хлеба бутерброды со свежими помидорами, солёным огурцом и кресс-салатом, положил нехитрый ужин в полиэтиленовый пакет, завязал его. В прихожей вооружился перочинным ножом, на всякий случай. Затем перебрал в уме то, что должен был захватить.
«Вроде всё взял».
Заперев домик на ключ и одевшись, направился к калитке. Ведро провожал из открытого окна; Ёжик помахал соседу. Впереди ждал долгий опасный путь, возможно, более рискованный, чем вчера, но снова вектор тянул голову-угол сквозь трясину. Это совпадение вызывало неопределённое чувство. Солнце недвусмысленно намекало на переваливший за середину вечер.
Не успела пухлая «колкая» фигура скрыться в лесной чаще, как, отдуваясь, из орешника на полянку ступил заяц. Тягающий объёмистый холщовый мешок, серенький запыхался, с ушей-антенн срывались пузатые капельки пота.
Поистине волшебным образом через секунду поблизости «вырос» Ведро.
– Опоздал? – замерев у калитки Ежа и отдуваясь, спросил Косяк.
– Нет-нет-нет. – Выдр вытянул шею в надежде выведать содержимое мешка.
Любопытство удовлетворил посыльный:
– Картошка. Крупная, з-зараза. Еле дотащил: пуд, не меньше!
– Ёжику?
– Да. От родителей.
Ведро протянул лапу.
– Я передам. – И белозубо оскалился…
…А на обратном пути достал из-за крыжовника соседский плоскорез и спрятал в сарае, в дальнем углу, занятом переполненной коробкой с рыболовными снастями.
4/5
Пока Ёжик плутал между деревьями, вечер налился темнотой, и… история повторилась. Ничто не предвещало беды, но потом карма или что-то сродни ей поставило подножку, в прямом смысле уже. Противная клейкая паутина налипла на лицо, в момент лишив зрения, и отдираться не желала. Он ухватился за белёсый край, который легко поспорил бы по цепкости с ПВА, потянул, однако результата не добился. Увеличил тягу – не помогло. Рванул изо всех сил, попутно задаваясь вопросом: насколько он умён, если отправился в непролазный район леса? Наверняка коэффициент интеллекта такого героя не очень высок. Паутина отошла наполовину; чтобы не останавливаться на достигнутом, дёрнул снова.
«Нет, подумать только! – вспыхнуло в сознании. – Послушался хитрейшего в округе животного! Ведь каждому известно, соседи – последние существа, заслуживающие доверия, во всяком случае, те, из-за чьего присутствия у вас пропадают посылки от родных и первые полосы газет!»
Не сразу Ёжик догадался, что это не просто вполне обоснованная злость, а озарение.
– Вот, значит, кто ворует… – непроизвольно слетело с языка.
Фраза осталась незавершенной: он споткнулся о кручёную корягу, замахал лапками, удерживая равновесие, однако рухнул, ничком. Благо, участок почвы мягкий и на опавшие ветки Ёжик не угодил.
– М-да, – философски изрёк он, когда пробил треугольной мордочкой возвышение из крупинок земли, ртом и носом провалившись в кротовый туннель. Лежать так намного темнее, чем даже путешествовать поздним вечером по лесу. – Ведь не представляю, куда идти. Умный я после этого? Сомневаюсь…
– А? – раздалось снизу.
Дальше незадачливый зверёк действовал на сверхсветовой скорости: вынул голову из тёмной дыры, вскочил на ноги, спиной отбежал назад, прижал лапки к груди и застыл, фырча с перепугу.
– К-кто это? – заикаясь, спросил он.
– К-крот, – донеслось с глубины в несколько десятков сантиметров.
Звучало правдоподобно. Ёжик позволил себе расслабиться – опустил верхние конечности, отряхнул испачканный в земле нос, обиженно сказал:
– Передразнивать-то зачем.
– Т-ты о чём? – не вник предполагаемый крот. – Н-никто не перед-дразнивает.
– Да? – Странник, засмущавшись, обмахнул и без того чистый кончик носа. – Извините.
Из проделанного отверстия показалась вытянутая, словно кабачок, грязная голова цвета мокрого пепла; крошечные глазки слеповато прищурились.
– Н-не ушёл?
– Не-а, тут.
– Мазила, – представился крот, – строитель.
– Ёж, фермер.
– Хм, с-странноватое имечко.
– Да уж. Ну, так родители назвали.
– К-куда путь-то держишь?
– Кабы знать. – Ёжик развёл лапками.
– Занятная сит-туация. – Выпростав «лапу» с длинными толстыми коготками, Мазила почесал миниатюрное ухо. – Так и бродишь неприкаянным, без цели?
– Отчего же, цель есть.
– Э-это хорошо. Прог-гулки у болот – вещь опасная. Ну, удачи тебе…
– Погоди-погоди. Мне как раз к топям надо.
Крот помотал головой, возразил:
– Плох-хое решение.
– Согласен. Только там бобёр живёт, который мне срочно нужен.
– Д-дубнер? – подозрительно осведомился крот.
– Он! – Игольчатый обрадовался. – А ты его знаешь?
Строитель не отвечал, нервно морща пятачок.
«Знает! – уверенно подумал Ёж. – Но скрывает. Почему?»
– Дубнер – антисоциальный тип, да? – задал он наводящий вопрос.
Молчание. Пятачок заходил ходуном: совершенно очевидно, что любопытному общительному Мазиле было сложно хранить секреты, тем более чужие. Ёжик поднажал:
– Мне этого отшельника посоветовали как спеца по сверхъестественному.
– А с тобой случилось что-то, неподвластное разуму? – не удержался крот. Беззвучно выругался, когда понял ошибку, зажал пятернёй пасть вместе с бешено прыгающей носопыркой и отвернулся, чтобы не видеть того, кому тянет выболтать тайну.
– Да нет, – как можно безразличнее промолвил садовод. – Просто из-за аномальных обстоятельств моя жизнь наполнилась мистикой.
– М-м-м, – обречённо промычал копатель, но прямого попадания не избежал. Отнял от морды кисть, порывисто обернулся. – Тебе в ту сторону! – чуть ли не выкрикнул он, указывая когтем. – Не сворачивай и наткнёшься на берлогу Меда, он объяснит, как пройти к бобру. А-а-а, разболтал-таки!
– А это секрет?
– Конечно. Дубнера ещё в товариществе замучили налоговики, вот и просил никому не рассказывать. Беда, опять разболтал!
– Понятно. Ну, спасибо и пока!
– Не за что, только Дубнеру не выдавай! – взмолился Мазила. – Он после переезда на болота стал ещё раздражительнее.
– Без проблем.
Потешно семеня, Ёжик удалился. Крот печально поглядел вслед и юркнул достраивать туннель: во глубине земных недр вряд ли наткнёшься на балабола, безмерно жаждущего выведать чью-нибудь тайну!
Он не сворачивал, что называется, до упора, пока на лес не опустился мрак и стало невозможным различить не то что растущие в двух шагах деревья – собственные сапоги. На Меда налетел, когда особо коварная ветка сняла с головы шляпу, и Ёжик, чтобы снять её, закрутился, рыская лапками в кромешной тьме.
– Щекотно же!
Кто-то рассмеялся рычащим басом.
– О-о-ой! – Полуночник метнулся туда, сюда, но в итоге не убежал, а впечатался в нечто податливое.
– Милая, ты? – промурлыкал голос, наверное, на субконтроктаве.
– Нет, – пискнули в ответ, – это я.
– Кто?
– Ёж.
– Какой-такой?
– Обычный.
Замешательство, по окончании которого что-то пятипалое, снабжённое густой шерстью нашарило шубку с иголками.
– Ай! И правда: колется ежом. А меня Медом кличут, Медом Ведом.
– Приятно познакомиться. Искал вас!
– Полицейский, что ль? – неубедительно заревели в ночи. – Житья от вашего брата нет! Нельзя ночью из дому выйти, чтоб воздухом свежим подышать: обязательно на инспектора наткнёшься! Противозаконным не занимаюсь, ясно?!
– Стоп-стоп-стоп, – прервал Ёжик эмоциональный монолог Меда, который под шумок хотел сбежать. – Из деревни я – не из полиции.
– Правда? М. Тогда секундочку.
Зашуршало, чиркнуло, ослепило на мгновение, и из омута темноты, освещённая пляшущим огоньком гигантской спички, вынырнула ряха возрастного медведя – предобрая, но вызывавшая чувство неловкости чрезмерным периметром.
– Живём по-простому, – уведомил Мед, – без фонарика, зато со спичками. Без денег, зато натуральным хозяйством. Без перемен, зато без бед.
Ёжик оценил столь информативный рассказ о себе.
– А я Дубнера ищу, – решил он не ходить вокруг да около. – Не видал?
– Пять штук.
– Штук чего?
– Зеленых.
– Прости?.. А! Зелени?
– Её, родимой. – Мед даже причмокнул. – Забыл в этой глухомани, каковы деньги на ощупь, а я всё ж таки санитар леса. – В голосе послышалась гордость; о том, что под его «профессией» подразумевается отнимать наличность у богатых и отдавать бедным, в смысле чете Ведов, санитар тактично умолчал.
– Это же испокон веков волчья должность? – проявил образованность, но недогадливость Ёжик.
– Иногда и они так делают, – поспешно, чтобы закрыть тревожную тему, согласился топтыгин.
– Ох, о расходах-то я не подумал! – заволновался новый знакомец. – Чем же Дубнеру платить?
– Разберётесь. А если нашей валюты нету, мне что-нибудь другое давай: задарма не работаю.
– Я бы с радостью – нечего. Шляпу бы подарил, так её лес украл.
Мед расстроился окончательно. Спичка потухла; зажёг вторую и пробасил:
– Банки хоть закрывать умеешь?
– Конечно, в деревне все умеют.
– Подмогни тогда с запасами малины на зиму, а я потом тебе помогу.
– Надо спешить.
– Никуда Дубнер не денется.
Ёжик хотел согласиться, но внезапно зародившееся в уме жужжание изменило планы.
– Простите, тороплюсь.
