– Твоя красотка? – девушка кивнула на гитару.
– Ну, а чья ещё?
Дани не прекращала улыбаться. И то ли в Лос-Анджелесе все, кто искренне пытается быть доброжелательным, вопреки всему производит совершенно противоположное впечатление, либо ничего искреннего в этой брюнетке и нет. Либо… либо у меня недосып, паранойя и куча психических расстройств.
– Ты не в курсе, что ли? – улыбалась Дани.
– Не в курсе чего?
Девушка вновь кивнула на мою гитару:
– В первом отборочном туре запрещено какое-либо музыкальное сопровождение. Исключительно вокал и ни звука больше.
Она мягко похлопала меня по плечу:
– Кстати, крутой цвет волос! – игриво подмигнула и вылетела из уборной, оставив меня одну с выражением законченной идиотки на лице.
– Отлично… И что я буду делать без гитары?..
Придётся менять концепцию.
В зал ожидания вызывали по двадцать человек, откуда, уже по одному, участники попадали на сцену и на суд жюри.
Камеры с интервьюерами сновали туда-сюда, периодически останавливаясь то перед одним конкурсантом, то перед другим, с просьбами поделиться эмоциями о происходящем.
А нервоз уже добрался и до меня…
Прямо событие века какое-то! Рождество и вовсе у всех из голов повыпрыгивало!
«Прослушивание! Рок-группа! Судьи! Второй тур!» – вот какие слова летели из каждого угла!
Я сидела на полу недалеко от двери в комнату ожидания. Обняла руками Гибсон, как старую верную подругу, наблюдала, как распеваются люди и ломала голову над тем, что буду петь я!
Меньше всего хотелось расставаться с гитарой. Она – моя уверенность в себе! Она – мой ключ к успеху! Только с ней я могу чувствовать себя спокойно на сцене. Только с ней мой талант готов проявить себя в полную силу.
Но «крошки» со мной не будет.
Чёрт. И песня не подойдёт. Чтобы показать вокальные данные, придётся исполнить нечто, способное затмить виртуозную гитарную партию.
Не скажу, что я сильно парилась. Была уверена, что сегодня очередь до меня не дойдёт. Спокойно перекусила в буфете, потратив на шоколадный батончик и пачку крекеров пару баксов (воду раздавали бесплатно), вернулась на место у двери и когда закончила с едой, оказалось, что на улице уже темно. Времени почти десять вечера, но не сказала бы, что народу сильно поубавилось.
Тут-то и объявили номер «322» в последней группе!
Что-то вылетело в этот момент из моего тела… наверное, весь дух без остатка.
На ватных ногах поднялась с пола и дрожащими руками подхватила вещи.
В комнате ожидания было тесно, куча зеркал и яркое освещение. Похоже на гримёрку. Ассистенты в одинаковых ярко-жёлтых майках с логотипом «Рок без границ» закружились вокруг последней двадцатки участников с разъяснениями о том, как правильно держать микрофон, чтобы голос звучал, как надо, и прочее. Я не стала выпендриваться и как послушная девочка выслушала все инструкции. Затем присела на мягкий стул, сунула в уши наушники и принялась лихорадочно перебирать песни, пытаясь выделить одну-единственную и самую подходящую.
Трясучка добралась до коленок, пальцы отбивали ритм по мягкой обшивке стула, каждая мышца на лице… да чего там – во всём теле, вопила от напряжения!
– Номер «322», – улыбнулся мне парень-ассистент, указывая рукой на противоположную дверь.
Шумно выдохнула и поднялась на ноги.
Ну, вот и он – мой звёздный час!
ГЛАВА 3
Лакированный деревянный пол. Шикарный золотистый занавес, прибранный по бокам широкими атласными лентами. Приглушённое мягкое освещение. Пустые кресла из красной замши, рядами убегающие вверх. Длинный стол у подножия сцены, а за ним судьи – единственные люди во всём зале, не считая меня, парочки видеооператоров и полненькой тётеньки со жгуче-красным каре и микрофоном в руках.
Сглотнула ком в горле и потащила ноги в центр сцены, на белую наклейку в виде креста. Стойка с микрофоном передо мной. И четыре пары оценивающих глаз… Три принадлежат немолодым мужчинам. Четвёртый судья – женщина лет тридцати пяти. И никого из них я даже по телеку не видела, хотя… его я редко смотрю.
А вот и азиат – кореец, наверное… С ними ведь у нас совместный проект наметился?..
Дала себе слово, что после прослушивания, каким бы ни был результат, при первой же возможности выйду в Интернет и почитаю про музыкальную культуру этой нации.
– Номер «322», – заговорила женщина с блестящими белыми волосами, читая с листка, – Тейт Миллер, 20 лет… Вы из Нью-Йорка?
Блондинка уставилась на меня, на лице так и написано: «Какого чёрта я тут до сих пор сижу?.. И какого чёрта спрашиваю это триста двадцать второй раз за день»?..
– Да, – ответила я.
Прозвучало хрипло, тихонько откашлялась в кулак.
– Интересный цвет волос, – улыбнулся мужчина в роговых очках и с длинными полуседыми волосами, прихваченными резинкой на затылке.
Кивнула. Снова откашлялась и смело взяла в руки микрофон, потому что мне срочно надо было их чем-то занять.
– Довольно милая, – не стесняясь, произнёс азиат, делая пометку в блокноте, и никакого акцента в голосе я вообще не уловила.
– Где учились петь? – поинтересовался смуглый мужчина с впалыми щеками, глядя из-под тяжёлых бровей.
– Самоучка, – ответила я.
«И совершенно этого не стесняюсь».
– Что ж, – с тяжёлым вздохом вроде: «Опять зря тратим время», протянула блондинка, – и что будете исполнять?
Она даже не смотрела на меня: глядела в лакированную столешницу, отбивая своими розовыми ногтищами бессвязный ритм.
– Evanescence «Call Me When Youre Sober», – ответила я без запинки.
Судья приподняла подведённые чёрным веки и устало улыбнулась:
– Опять? – тихий смешок. – Господа, в который раз за день мы услышим данное произведение?
Блондинка откинулась на спинку кресла и скрестила на груди тонкие руки, увешанные наверняка тяжёлыми браслетами.
Я даже бровью не повела. Холодные струйки пота вовсю рисовали дорожки по шее и спине, но на выражении лица волнение никак не сказывалось. Я прекрасно осведомлена о популярности этой группы, хотя за последние годы она немного притухла. О сильном вокале Эми Ли и прочем, прочем, прочем… Но я пришла сюда просто попробовать свои силы и ничего ужасного не случится, если никто из присутствующих эти силы не оценит. И плевать, какой по счёту раз за день данная песня прозвучит в этих стенах.
Мне она нравится. Вот и всё.
– Сюзи, это невежливо, – улыбнулся женщине пожилой мужчина в роговых очках и обратился ко мне всё с той же мягкой улыбкой на устах: – Прошу вас, Тейт, приступайте. Несмотря на поздний час, мы все внимательно вас слушаем.
Ну вот опять этот ком в горле. «Проваливай уже давай!»
Глубоко втянула носом воздух, наполнив лёгкие до отказа, прикрыла глаза и медленно выдохнула.
И вот она заиграла – музыка в моей голове. Моя собственная музыка. Мои воображаемые инструменты. Моё воображаемое музыкальное сопровождение. Как это бывало раньше. Как это было в приёмной семье… Как это бывает в моменты отчаянья… Как это было на похоронах матери… Тогда я ничего не слышала. Тогда я и научилась этому – воспроизводить музыку в голове. Делать её реальной. Выбрасывать из сознания все существующие звуки, уступая дорогу мелодии, поддерживающей во мне желание жить, творить и двигаться вперёд.
Я слышала его… Фортепиано. Тихое и мелодичное. Нежное и сильное. От грани до грани… Так, как я его чувствовала.
Взрыв! И весь музыкальный аккомпанемент обрушился разом: гитары, бас, быстрый барабанный ритм… И первые слова сами в нужный момент вырвались из груди.
Я пела так, как умела и могла это делать: чувствуя каждую фразу, каждое слово, каждую ноту. Проживая её. Становясь одним целым с музыкой в голове, с миром, что рождала во мне песня… Я парила. Не над сценой – где-то в другом мире, в другой реальности. Пела нежно и с надрывом. Сильно и мелодично. От грани до грани. Так, как я это умею.
«Моя» музыка завершилась последними тихими аккордами гитары. И голос стих.
Микрофон вернулся на стойку. Открыла глаза, на мгновение прищурившись от света камеры, которая в момент, когда я только собиралась петь, была выключена и опущена вниз.
Тяжёлое дыхание выравнивалось с трудом – песня сильная как по голосовому диапазону, так и по эмоциональному.
И, конечно же, я смотрела на судей. На эти четыре каменные скульптуры, каждая из которых направляла глаза-прожекторы на меня. Лица не прочесть – пустое выражение. Нет даже простого одобрения, ну или разочарования – что тоже сгодилось бы…
Сдержанные – идеальное слово, чтобы охарактеризовать каждого из судей. Очень… очень сдержанные.
– Итак, – кореец заговорил первым, буравя меня тёмными узкими глазами, – почему вы выбрали эту песню?
Стандартные вопросы, я так полагаю. Но если не говорят: «Спасибо. До свидания», видимо, не всё так плохо.
– Просто потому, что она мне нравится, – всё ещё тяжело дыша, проговорила я.
– Или потому что без музыкального аккомпанемента данное произведение способно весьма прилично раскрыть голосовые возможности? – улыбнулась блондинка, и ничего радушного в этой улыбке я найти не смогла. – Считаете, что песня, которую наши уши только за сегодня слышали около десятка раз, помогла вам проявить себя? Поэтому вы её выбрали?
Я постаралась улыбнуться в ответ как можно мягче. Не уверена, что получилось.
Нет, ну, если у тебя не хватает сил и терпения досидеть до конца отборочного тура и при этом не терять самообладания и объективности, какого чёрта вообще вписываешься судьёй на подобного рода мероприятия?
И кто вообще эта выдра такая? Какое отношение имеет к року?
– Кажется, я уже ответила на этот вопрос? – мило улыбалась я, не сводя глаз с блондинки.
Та сложила ладони в замок и слегка перегнулась через стол:
– Просто потому что она тебе нравится?
«Когда это мы успели перейти на «ты»»?
– Точно, – я щёлкнула пальцами, что было сделано абсолютно зря!
Сюзи, или как там её, в недоумении вскинула брови.
Перебор. Даю заднюю:
– Просто потому, что эта песня и без настоящей музыки способна производить впечатление.
– Ты считаешь, что произвела на нас впечатление? – язвила Сюзи.
– Не я. Песня способна производить впечатление, – с мягким нажимом повторила я.
Глаза Сюзи хищно прищурились.
– Что значит «Песня без настоящей музыки»? – с интересом произнёс мужчина с впалыми щеками. – Впервые слышу это выражение в данном контексте. Звучит как-то… поломанно.
Я перевела взгляд на него, стараясь отправить всю колючесть в голосе куда подальше.
– Я имела в виду, что для хорошего исполнения музыке вовсе не обязательно греметь на весь зал. Вполне достаточно слышать её здесь, – коснулась указательным пальцем виска.
Мужчина с впалыми щёками твёрдо кивнул. Сюзи то ли хмыкнула, то ли фыркнула и отвела взгляд. Кореец продолжал делать записи в своём блокноте. А мужчина в роговых очах широко улыбался, явно довольный моим ответом.
Тихонько выдохнула. Ну хоть кто-то здесь на моей стороне.
Вроде бы…
– Ты ведь знаешь, что исполнила её в неверной тональности, так? – дружелюбно поинтересовался мужчина в очках.
– Да, – я кивнула. – Я всегда её так исполняю.
– Где, позволь спросить? – продолжал диалог мужчина.
– Нигде, – я пожала плечами, – люблю петь её себе под нос. Например, когда уснуть не могу. Или когда время тянется слишком долго.
– Интересно, – кивнул мужчина в очках, не сводя с меня пристального взгляда. – Мне нравится твоя открытость.
– Интерпретация была так себе, – вставила Сюзи и подняла на меня прищуренные глазки, – но в общем и целом должна признать – прозвучало неплохо. Не худший вариант за сегодня.
– Полностью согласен, – подхватил кореец, помахав в воздухе шариковой ручкой.
Мужчина с впалыми щеками вновь твёрдо кивнул.
А дяденька в очках продолжал лучезарно улыбаться:
– Ты ведь знаешь свой уровень?
– Конечно, знаю, – дёрнула плечами.
Сюзи хихикнула:
– Прозвучало как-то многозначительно.
Я не стала пояснять, что имела в виду – «мой уровень далёк от совершенства».
Да и дядечка в очках не дал возможности ответить:
– Пожалуйста, подойти сюда, – помахал он мне рукой.
Я спрыгнула со сцены и только потом сообразила, что ступеньки тут вряд ли просто для красоты. Сюзи прокомментировала это раздражённым фырканьем. Кореец усмехнулся.
– Держи, – мужчина в очках поднялся из-за стола и протянул мне пластиковую карточку на толстом атласном шнурке.
– Что это? – осторожно приняла, чувствуя, как трясутся поджилки.
– Билет в Диснейленд! – звонко хихикнула Сюзи. – Ну и забавная ты, девочка!
– Путёвка во второй тур, – улыбнулся мне дядечка в очках.
Я несколько раз усиленно моргнула, глядя на большую пластиковую карточку с вписанным в графу «Участник», моим именем.
– Покажешь ассистентам в боковой комнате, они проведут тебя до автобуса, в случае если негде остановиться. Ты ведь из Нью-Йорка.
Это не было вопросом, но я всё равно кивнула, глядя в тёплые карие глаза дядечки за толстыми стёклышками очков.
– Ну, чего стоишь? Иди, – он кивнул на дверь.
– Ох, это ж ещё не все… – утомлённо простонала Сюзи, завязывая разговор с корейцем.
Я спиной попятилась к выходу, всё ещё не в силах выдавить из себя ни слова.
Это что же получается? Я прошла? Прошла отборочный тур, что ли?!
– Добро пожаловать в «Рок без границ»! – бросил мне напоследок дядечка в очках и присоединился к беседе с коллегами.
А я, с трудом сдерживая крик безудержной радости, рвущийся из груди, пулей вылетела из зала.
В ушах бурлила кровь. Коленки дрожали. Дыхание стало ещё более тяжёлым, чем после исполнения песни. И хотелось смеяться! Смеяться во весь голос! Вот он, шанс – я ухватила его за хвост!
Я действительно прошла! Поверить не могу…
Я! Прошла!
Вот у Грейс челюсть отвиснет!
– Дядечка в очках сказал показать это, – пропыхтела я, демонстрируя ассистентке пропуск.
Девушка широко улыбнулась, удивлённо вскинув брови:
– Дядечка в очках?
Я вроде бы кивнула, а вроде бы нет. Улыбалась во весь рот – это точно, а ещё коленки до сих пор дрожали.
«Всё. Отборочный тур закончился! Можно расслабиться, Тейт! Можно подумать о проблемах завтра! А сегодня наконец-таки выспаться! Я ведь смогу выспаться?..»
– Тейт Миллер, – прочитала ассистентка в моём пропуске, – вообще-то этот дядечка в очках, – понизила голос до шепота, – не кто иной, как сам директор Victory Records.
Мои брови резко вздёрнулись. Картинка перед глазами наконец перестала плавать, а мозги, позабыв об эйфории, встали на место.
– Да не удивляйся так! – усмехнулась девушка, подталкивая меня к выходу из гримёрки. – Никто не знал, что он решит присутствовать на самом первом прослушивании. Вот так сюрприз был!
Ассистентка ещё раз взглянула в мой пропуск, пробубнила наверняка заученные слова поздравления, которых я и вовсе не расслышала, и жестом велела прихватить вещи со стула.
«Ох, Гибсон, прости»!
Тут же подхватила гитару и сумку.
– До второго отборочного неделя, – говорила девушка, сопровождая меня к автобусу. – После чего круг претендентов сузится в несколько раз. Всё это время участников будут снимать для шоу, устраивать ознакомительные интервью и прочее. В ближайшие дни тебе всё разъяснят, главное держи пропуск при себе. Даже в душ с ним ходи. Семь дней претенденты будут жить в одном отеле, в трёх-четырёхместных номерах. Если есть где остановиться, придётся ездить в отель к восьми утра на съёмки. День пропуска и вылетаешь из шоу. – Девушка вопросительно уставилась мне в лицо. – Тебе ведь негде остановиться?..
Я помотала головой.
– Хорошо, – ассистентка кивнула, – значит, жить будешь в отеле. Большинство прошедших отборочный тур – приезжие, но это не говорит о том, что все лапочки и душки. Конкуренция будет та ещё! Так что держи ухо востро. И тщательно готовься ко второму туру, вот там-то и развернётся настоящая борьба! Тем более с такими-то популярными судьями.
– Чего?..
Мы замерли у дверей в заполненный участниками автобус с логотипом «Рок без границ» по всему боку кузова.
Девушка улыбнулась, хлопнула меня по плечу, пожелала удачи и, велев тщательно просмотреть пропуск на наличие информации, засеменила прочь.
Я тут же вперилась широко распахнутыми глазами в пластиковую карточку с моим именем. В самом низу крохотным серебристым шрифтом под прочей ознакомительной для участников информацией надпись: «Приглашённые судьи на второй и последующие туры шоу «Рок без границ» – всеми любимая и самая популярная рок-группа уходящего года «Far-between»!
Мать честная…
Руки невольно опустились, спина прильнула к прохладному кузову автобуса, взгляд уставился на усыпанное звёздами небо Лос-Анджелеса.
«Да уж, Тейт. Кажется, для тебя этот тур был первым и последним».
ГЛАВА 4
Отель «La Quinta», три звезды, четвёртый этаж, маленький трёхместный номер. И отличнейшая мягкая кровать! Что ещё для счастья надо?
Заселились почти за полночь и весьма большая группа уже официальных участников шоу «Рок без границ», вместо того чтобы разойтись по номерам и как следует отдохнуть после тяжёлого дня, отправилась праздновать. Ночной Лос-Анджелес прямо-таки манил огнями! Всех, но не меня.
Я побрела спать, потому что двух бессонных ночей мне не пережить, даже несмотря на то, что завтрашний день был объявлен выходным в силу второго этапа отборочного тура.
Спать. Спать. Спать.
Однако покорять ночной город Ангелов отправилась лишь одна моя соседка по номеру, с ней я даже познакомиться не успела. Зато вторая оказалась на месте. С наушниками в ушах, распластавшаяся на самой дальней от двери кровати.
Я намеренно пыталась шуметь, но темнокожая девушка даже веки не потрудилась открыть. И кто я такая, чтобы мешать ей наслаждаться музыкой и лезть со своим знакомством?
Поставила Гибсон в дальний угол, сумку кинула рядом и, не переодеваясь, плюхнулась на кровать. Ну нет у меня сил, чтобы тащиться в душ и облачаться в пижаму. Даже зубы почистить сейчас не так важно, как целиком и полностью подарить себя царству сна.
Потому что там не будет раздражённой физиономии блондинки с прослушивания. И не будет разгневанного лица Грейс, которое так и стоит перед глазами, из-за того, что я просто не смогла ей позвонить. И не будет идиота, лишившего меня единственного средства связи… Не будет ведь?.. С какой стати?! Перенесём нашу встречу на неделю позже, а пока что избавьте меня от его надменной рожи хотя бы во сне. Уверена, в следующий тур мне ни за что не попасть, тогда и стану законченной скрягой и потребую у этого Шейна отдать мне долг в виде нового телефона. Ладно. Согласна – глупая идея… Кажется, здравый смысл исчерпал свой лимит на сегодня.
Уткнулась лицом в мягкую подушку.
И с какой стати эти Far-between вообще будут судьями?
С какой-какой? Ясное дело – рейтинги ещё никто не отменял! «Рок без границ» за счёт одних только судей наберёт себе миллионную аудиторию. Нет, ну какие из этих сопляков судьи?!
Резко села в кровати, прожигая гневным взглядом деревянную дверь.
Вот из-за кого вся удача ускользает из рук!
Сколько им? Восемнадцать? Двадцать? Ну ладно – двадцать три, двадцать четыре? Что это ещё за гуру рока? Что они вообще в этом понимают? Как будут судить? По каким критериям?
Чёрт. Мне срочно нужен Интернет! Как я вообще могла стать единственным в мире человеком, который никогда не слышал о самой популярной рок-группе уходящего года? И кто вообще так решил? Где написано, что они самые популярные? Что за попсу вообще играют?!
Плюхнулась обратно на подушку. Теперь взгляд сверлил потолок.
Кажется, я спать собиралась.
Завтра же найду интернет-кафе!
* * *
Найти интернет-кафе для того, кто первый раз приехал в Лос-Анджелес, да и плюс ко всему с детства страдает топографическим кретинизмом, ну просто непосильная задача! Нет, отель располагал своим Wi-Fi, но мне просто было стыдно признаться администратору в том, что среди моего скудного имущества не найдётся гаджета, способного пропустить меня в сеть. Ноутбук с собой не брала – лишняя ноша была ни к чему. Теперь, конечно же, жалею.
Интернет-кафе всё же нашла, за углом соседнего квартала, предварительно пройдя мимо входа дважды.
На часах почти три часа дня – спала я долго. И, когда проснулась, никого из соседок в номере уже не было… а может быть – ещё. К шести нужно вернуться в отель на общее собрание, где первой партии, прошедшей во второй тур, будут даны дальнейшие указания. Оказывается, из-за большого числа участников (сегодня вечером, по всем прогнозам, прибудет ещё около сотни), отсев начнётся уже через несколько дней. Всех поделят на группы и распределят по дням недели, а дальше… а дальше – узнаю на собрании. Из сплетен за очень-очень поздним для всех завтраком (завтрак в общем зале, кстати, тоже оплачивает Victory Records), толком понять ничего не удалось. Из всей услышанной информации предельно ясно дошли две вещи: явиться надо к шести, и нас будут снимать.
И это жители Голливуда называют выходным?
Грейс была в сети. Поспешила напечатать коротенькое извинение с оправданиями насчёт того, что один придурок растоптал в аэропорту мой мобильный, на что в ответ получила два слова «В курсе» и две прикреплённых к сообщению фотографии: на одной я вдавливаю в пол вокалиста самой «крутой» группы этого года, а на второй этот грёбаный вокалист превращает мой мобильный в воспоминания.
«Детка, ты стала популярна ещё до прослушивания! Фанаты проклинают тебя, как самого дьявола!»
«Грейс, кто вообще этот отморозок?»
«Эй-эй, потише. Проверь, нет ли кого за спиной. Если увидят, тебе конец, поверь на слово».
Чёрт. Я и вправду обернулась.
«Тейт, ты из какой глуши приехала? Это – Far-between! Там все просто секси! Особенно Шейн!»
Ше-е-ейн…
От одного только имени передёрнуло!
Ладно. От Грейс мало толку. Написала, что прошла в следующий тур, что при первой же возможности наберу, и вышла из сети.
Ну, Гугл мне в помощь.
«Far-between – интернациональная рок-группа, сформированная в 2013 году в составе пяти участников, в Сеуле (Южная Корея), под лейблом R.Q. Entertainment. Официальный дебют состоялся 5 апреля 2013 года. Ещё до дебютного промоушена ребята обзавелись армией поклонниц благодаря нестандартной по корейским меркам, внешности. Far-between одна из первых азиатских групп, где четверо из пяти участников относятся к другой национальности: двое американцев, австралиец и немец. Все ребята свободно говорят как на корейском, так и на английском языках.
С момента дебюта группа получила многочисленные награды и признание музыкальных критиков. Большая часть из существующих композиций стали хитами, многие из которых были написаны самими же участниками группы. Уже спустя год успешного существования Far-between – как это и было запланировано агентством, – отправилась покорять Европу; популярность и здесь не заставила себя ждать! Только ленивый или ничего не смыслящий в рок-музыке человек не слышал об этих безумно талантливых парнях, прошедших в своё время жесточайший конкурсный отбор. Ходили слухи, что их выбрали из нескольких тысяч претендентов!»
«Прощай Википедия». Нажала на крестик.
Откинулась на спинку стула.
Я. Ленивый и ничего не смыслящий в рок-музыке человек. Точка.
Теперь хотя бы ясно, с какой такой радости их сделали судьями. FB принадлежит R.Q. Entertainment, и этот лейбл взялся за активное сотрудничество с нашим Victory Records. Интересно, что за новую группу они планируют выпустить? Нечто на подобие FB? Женский вариант, или смешанный?.. Ведь парней, прошедших первый отбор, тоже хватает.
А ещё теперь понятно, на что я подписалась, – на исключительно коммерческий проект. А чего хотела? Разве не знала, на что иду? Деньги? Да, деньги не помешают. Но музыка важнее. Впрочем, две эти вещи вполне совместимы и не настолько всё плохо, чтобы думать над этим прямо сейчас. Да ещё и не факт, что вообще попаду в финал…
Хм, после того как налетела и назвала говнюком + недоумком одного из судей?.. Это вряд ли.
В шесть часов вечера в большом зале отеля собрались все конкурсанты. Первые отборочные туры проходили не только в Лос-Анджелесе, но и на всём калифорнийском побережье в течение месяца, просто их не настолько афишировали. Итого набралось около двух сотен участников, плюс сегодня вечером прибудет ещё партия с заключительного отборочного тура. В общем, нехило так выходит.
Некоторые так и не явились в зал отеля – видимо, отходят от бурной ночи и, скорее всего, даже не подозревают, что из конкурса их уже исключили.
Так я и думала – это была первая проверка.
– Ответственность, ответственность и ещё раз ответственность! – вещал с небольшой сцены главный куратор конкурса. Представился он мистером Вонгом. Высокий такой худощавый мужчина с идеальной причёской а-ля Элвис Пресли и начищенными до зеркального блеска туфлями.
Этот-то чудаковатый мужичок, сверкая отбеленными зубами, и сообщил, что к двадцатому числу количество участников сократится минимум наполовину! И для того, чтобы пройти в следующий тур, всем нам надо хорошенько потрудиться, поработать над собой и над песней, с которой предстоит выйти на суд многоуважаемых FB.
К слову, при упоминании «красавчиков» большая часть женской аудитории завизжала примерно так же, как разукрашенные школьницы в аэропорту.
Потупив взгляд, уставилась в пол. Надеюсь, среди них нет законченных фанаток, штурмующих просторы Интернета, следящих за выходом каждой новой фотографии своих обожаемых идолов. Иначе меня прикончат ещё до начала второго тура.
Получив распределение в группу, для которой участие в следующем этапе конкурса случится в среду, поскорее выпорхнула за двери, пока и до меня пухленькая ведущая с красным каре не добралась за положенным интервью.
Вечер наступил быстро. Сегодня моя темнокожая соседка по номеру легла спать, едва солнце опустилось за горизонт, так что я даже не пыталась выйти на разговор. Я не навязчивый человек и навязчивых не люблю. Не хочет общаться – всего хорошего. Притворимся, будто не замечаем друг друга.
