– Надеюсь, вы хорошо отдохнули, кадет Арно?
Глава 6
Радость от того, что с ним все в порядке, сменилась другим осознанием.
Все. Мне конец. Он лично пришёл известить, что я отчислена?
– Я не… – хотела сказать, что не хочу отчисляться, но закашлялась от того, что пересохло в горле.
Комендант мгновенно оказался рядом. Аккуратно поддержав под плечи, он помог мне подняться и подал стакан с водой.
Не знаю, что показалось мне приятней: тёплое прикосновение рук эна Гордина или прохладная вода, утолившая мою жажду.
– Спасибо, – прошептала я, подняв голову.
Наши взгляды снова встретились. В глубине огненных глаз не было раздражения или строгости, как тогда на площади. Там было что-то иное.
Сочувствие? Все настолько плохо? Мне уже можно собираться домой?
Он внимательно всматривался в моё лицо. Взгляд скользил по скулам, щекам, подбородку, снова и снова возвращаясь к губам. Это смущало и в то же время будило желание, чтобы он не только смотрел на них. Но и поцеловал.
Я охнула от своих мыслей. Что за наваждение?
Комендант отвёл взгляд, аккуратно опустил меня на подушку и отошёл к окну. Я ждала, что он заговорит, но он молчал, всматриваясь вдаль.
– Меня отчислили? – прохрипела я.
Это главное, что меня беспокоило. Ну, кроме навязчивой мысли о поцелуе, которая смущала и почему-то никуда не делась, даже когда эн Гордин отошёл.
– Об этом с вами поговорит ректор, – сухо, будто специально сдерживая эмоции, ответил комендант и сцепил руки за спиной. – Как только вы сможете ходить, вам нужно явиться к нему.
У меня замерло сердце. Меня пугал его тон и холодность.
– О чём вы думали, когда лезли в эпицентр сражения? – сквозь зубы прорычал эн Гордин. – Зачем?..
Но я же пригодилась! Спасла мага. Он, что, хочет сказать, что я только мешалась?
– Я действовала так, как меня учили, – я нашла в себе силы противостоять тяжелому взгляду Гордина.
– Вы не на войне, – отрезал он, повышая голос. – И в первую очередь должны были думать о своей безопасности. Академия в ответе за вас! Или вы решили, что раз всё знаете, то всё можете?
Я поджала губы. Ответить было нечего.
– Мы были вынуждены сообщить вашим родителям о произошедшем, – уже спокойней продолжил эн Гордин, но всё ещё не смотря в мою сторону. – Они очень обеспокоены и хотят вас забрать.
Ещё бы. Даже не сомневаюсь.
Я перевела взгляд на окно, пытаясь понять, что же высматривает комендант.
Внезапно там пролетели два дракона. Немного неловко, часто двигая крыльями, будто только приноравливаясь к полету. Точно, сегодня же день первой трансформации для драконов третьего курса.
Интересно, мои вчерашние преследователи смогли перевоплотиться? Для них на третьем курсе всё самое интересное только начинается. А для нас, целителей, это выпускной курс.
Это ещё одна из причин, почему я так хотела на боевой факультет: отложить замужество не на три года, а на восемь лет.
Хотя сейчас у меня отнимали надежду даже на последний год. Нет. Я сама у себя отняла. Вчера, когда применила огненное заклинание.
На глаза навернулись слёзы. Я вцепилась пальцами в накрахмаленные больничные простыни.
– А я могу остаться?
Я с замиранием сердца, как приговор, ждала ответ коменданта. Он повернулся спиной к окну, и его лицо скрыла тень. Был заметен только огненный блеск глаз.
– Всё только после разговора с ректором, – ответил комендант.
Дверь палаты открылась, и зашла эна Фердинанда, декан факультета целителей. Она посмотрела на эна Гордина, потом на меня, отметив мои глаза на мокром месте.
– Доброе утро, кадет Арно, рада, что вы очнулись, – мягко, с улыбкой сказала она. – Эн Гордин, ректор просил передать, что ждёт вас.
Комендант кивнул, бросил последний взгляд на меня и подошёл к двери. Там остановился и из-за плеча небрежно кинул мне:
– Ещё с ректором связывался ваш жених. Он тоже обеспокоен случившимся и прибудет в ближайшее время навестить вас, – голос коменданта был холоден и твёрд. – Быстрого выздоровления, кадет.
Тихо закрыв за собой дверь, эн Гордин вышел. А мне ещё больше захотелось расплакаться.
Не хотела видеть Геральда. Не хотела напоминаний о том, что меня ждёт после Академии.
А еще я точно не хотела, чтобы эн Гордин знал о Геральде. Я усмехнулась своим мыслям. Как будто это для него играет какую-то роль.
– Эн Гордин ругался? – ворковала эна Фердинанда. – Не принимай близко к сердцу. Он очень переживал за тебя вчера.
Поправив косынку, скрывавшую седые волосы, она подошла ко мне и взяла за руку, чтобы проверить мое состояние. Ее узкая ладонь была сухой и немного шершавой, но в ней чувствовалась мощная сила. По телу сразу разлилось тепло и спокойствие.
– Почти не ругался, – покачала я головой. – Передал привет от родителей и, как вы слышали, от моего жениха.
– Жених – это хорошо. Только что-то радости в твоём голосе, Аниела, не слышу, – эна Фердинанда закончила проверку и накрыла мою руку второй ладонью. – Тебе не стоит сейчас переживать.
– Может, вы знаете, меня отчислят? – после воздействия эны Фердинанды я почувствовала прилив сил и даже сама села на кровати.
– Отчислят? – целительница нахмурилась. – За что?
– А разве эн Гордин…
Неужели он не сказал про боевую магию? Как же он тогда объяснил такую сильную магическую усталость?
– Конечно, тебя не будут отчислять. Без тебя этого мага уже было бы не спасти! Ты стала живым подтверждением того, что наши выпускники действительно хорошо обучены!
Она стала говорить на тон громче, явно воодушевленная моими ночными успехами.
– Эна Фердинанда, как я тут оказалась? – решилась я на вопрос.
– Ах да. Конечно, ты ничего не помнишь, – целительница встала и подошла к столику в углу, на котором стояли пузырьки с настойками. – Эн Гордин ночью ворвался в лазарет, чуть не снеся все двери. С тобой на руках, конечно.
Я напряженно вспоминала, что последнее видела. Золотую чешую. Бархатистую. С зелёным отливом. И спокойствие. Невольная улыбка появилась на моих губах.
Целительница дала мне стаканчик с настойкой для восполнения сил и маленькую пластинку успокоительного. Я взяла, но повременила с тем, чтобы принять лекарства.
– И хорошо, что так. Яд гарпий уже почти сделал своё дело: ты почти не дышала, – эна Фердинанда нервно потерла руки. – Как он рычал тут на всех, перепугал больных. А потом отказывался уходить из палаты. Даже ректор сам сюда приходил, чтобы получить отчёт.
Так все дело было в яде? Только сейчас я вспомнила, что гарпия оцарапала меня. Потрогала ладонью: на щеке чувствовалась тонкая полоска молодой, гладкой кожи.
– Не переживай, Аниела, царапина была неглубокой, скоро всё пройдёт, и шрама не останется. Я лично об этом позаботилась, – глядя на мое резко погрустневшее лицо, заверила эна Фердинанда. – Ну всё. Давай пей лекарства и набирайся сил. Все дела потом.
Она заботливо поправила мне подушку, похлопала по плечу и, тихо шелестя юбкой, вышла из палаты.
Я осталась в тишине. За окном кипела академическая жизнь, а что ждало меня дальше – было совсем неясно.
И вдруг меня осенило. Эн Гордин провёл тут всю ночь? От этого стало приятно. Святые реки! Какой же растрепанной он меня видел. Ой, стыдно-то как!
Я поспешила пригладить волосы, хотя смысла в этом уже не было.
Надо было срочно его найти и поблагодарить за спасение. Он же пошёл к ректору? Вот, заодно сразу узнаю о своём ближайшем будущем, чтобы не путаться в догадках и ожиданиях.
Я одним махом выпила настойку. Спустившись с кровати, медленно попыталась встать. Голова кружилась, а колени подкашивались.
Но упорства мне всегда было не занимать! Ну, и спасибо эне Фердинанде, после её воздействия на своих двоих я могла по стенке дойти до шкафа.
Там для меня заботливо повесили мое казарменное платье: шерстяное, тёплого охристого цвета со свободными рукавами и широкой юбкой. Его очень не любила мама, говоря, что оно слишком тёмное для ангелов. Но платье хорошо подходило к моим волосам и глазам и было единственным, которое я выбирала сама.
Пока я, кряхтя и пошатываясь, переодевалась, настойка начала действовать, и почувствовала себя значительно бодрее.
Глянув в зеркало, рассмотрела шрам, который тянулся через всю щеку от уголка глаза до губ. Так вот что там пристально рассматривал эн Гордин. Вот откуда было это сочувствие… Ничего. Всего пара дней, и всё пройдёт.
Я собрала волосы в небрежный пучок, накинула шаль и вышла из палаты.
Лазарет я знала, как свои пять пальцев, и обойти дежурного по трём коридорам, в которых почти никого не бывает, мне не составило труда.
А вот, чтобы добраться до кабинета ректора, мне пришлось пересечь всю Академию от края до края, а потом ещё подниматься вдоль внешней галереи по винтовой лестнице.
Мне изредка встречались студенты, патрулирующие здание. Остальные, пользуясь хорошей погодой, оттачивали полевые навыки на плацу, тренировочных площадках, крепостной стене и в воздухе.
Я бы предпочла сейчас быть среди них, чем полуживой ползать по Академии, пытаясь узнать, что меня ждёт, и поблагодарить за спасение.
Даже под действием настойки от долгого пути я устала. Прислонившись к стене у самого кабинета, пыталась отдышаться и прокручивала в голове, что скажу ректору.
«Эн Фиорн, разрешите доложить. Я не хочу замуж!»
Аж самой смешно.
Дверь в кабинет оказалась не закрыта. Оставалась небольшая щель, через которую было видно ректора и эна Гордина. И прекрасно слышно их разговор. Эн Фиор – высокий, подтянутый, несмотря на почтенный возраст, маг, стоял, оперевшись руками на стол. Его волосы, растекавшиеся серебристыми ручьями по плечам, сверкали под редкими лучами солнца.
– Ты не можешь отрицать, что спасение мага – это важное обстоятельство, – тихо, пугающе тихо, сказал эн Гордин. – Ты же можешь что-то сделать.
– Её родители хотят видеть свою дочь целой и невредимой. И дома, – твёрдо сказал ректор. – И это из-за тебя. Ты нарушил правила.
Ректор тяжело вздохнул, вытащил из чернильницы перо, покрутил его в руках, засунул обратно и добавил:
– Я уже подписал приказ об её отчислении.
Глава 7
Сердце ушло в пятки. Я чуть не потеряла сознание. Хотелось забежать в кабинет и умолять ректора отменить приказ. Но какое там забежать – я даже дойти и то смогла бы с трудом.
– Ты не можешь это сделать, – твёрдо сказал комендант. В его голосе будто бы даже звучали угрожающие нотки.
– Назови мне хоть одну вескую причину, и я обещаю тебе подумать, – ректор начал раздражаться. Он оперся ладонями о свой стол и сверлил взглядом эна Гордина.
Комендант ничего не ответил, он закатал рукав правой руки. Но что там было, я не увидела. Широкая спина скрыла от меня самое любопытное.
– Она? Да ты с ума сошёл, Хищник! Это же приговор! При чем обоим! – с каждым предложением ректор кричал все громче и громче. – Она уже откликнулась?
– Нет, Дрогус. Я хотел убедиться – я убедился, – эн Гордин вернул рукав на место и засунул руки в карманы. – Ночные облёты – самые спокойные и безопасные дежурства. Были.
Они все ещё обо мне говорят? Кто на что должен был откликнуться? Я подошла ближе к двери и чуть ли нос в щель не засунула.
– Максимус, – спустя несколько секунд устало сказал ректор. – Я не знаю, что тебе сказать. А после того, что ты показал, вообще не понимаю, что теперь делать.
Он опустился в кресло и закрыл глаза. Часы пробили девять утра.
– Случившееся – моя вина. Дай мне отставку.
Я стояла, затаив дыхание, в шоке от всего разговора. А после заявления коменданта охнула вслух. На меня, подсматривающую в щёлку, сразу метнулись два горящих взгляда.
– Ой…
– Кадет Арно? – ректор, подняв брови, смотрел на меня. – Что вы здесь делаете?
Ну всё. Даже если у меня был шанс, то теперь ко всему прочему добавился выговор за подслушивание. Что ж, чему быть, того не миновать. Я открыла дверь и, собравшись силами, шагнула в кабинет.
– Не хочу выходить замуж, – выпалила я, а потом осознала, что сказала. – То есть, здравия желаю, эн Фиорн! Разрешите доложить…
– Ну-ну… – ректор подошёл ко мне и по-отечески похлопал по плечу. – Да вы у нас герой, кадет!
Я подняла взгляд на ректора и заглянула в его чёрные, как ночь, глаза. Он смотрел на меня с сожалением и сочувствием. Так меня не собирались ругать?
Я набрала в лёгкие воздуха, будто набрав уверенности, но голос все равно дрогнул:
– И за героизм, конечно, отчисляют, эн Фиорн?
Ректор переменился в лице. А я почувствовала, как огненный взгляд коменданта прожигает во мне дырку.
– Надо же, – усмехнулся эн Фирон. – А ваши родители описывали вас как ранимую девушку, которая не может за себя постоять. Что ж, проходите, кадет Арно. Присаживайтесь, нас ждёт долгий разговор.
Ректор помог мне сесть на кресло напротив стола и вернулся на свое место.
– Эн Гордин, вы тоже не стойте. В ногах правды нет, тем более вы – активный участник событий.
Следующие полчаса отвечала на вопросы и рассказывала, как все произошло. От волнения жутко потели ладони, и я замучилась вытирать их об юбку.
В какой-то момент комендант не выдержал и протянул мне свой платок.
– Мне жаль ваше платье, кадет, – сказал он. – Оно вам к лицу.
Я смутилась этому внезапному комплименту и взяла платок, едва коснувшись кончиками пальцев его ладони. Никогда не верила во всякие «разряды при прикосновениях», но тут меня пронзило так, что я вздрогнула.
Ректор в ответ на это нахмурился и строго посмотрел на коменданта. Эн Гордин выдержал этот тяжёлый взгляд и еле заметно покачал головой.
Что за игры в гляделки? У меня создавалось стойкое ощущение, что этот молчаливый диалог напрямую касался меня. Но, видимо, посвящать меня в это никто не собирался, поэтому я продолжила рассказ:
– А потом увидела эту чёрную гарпию. Она летела прямо на меня, – будто вновь переживая тот момент, я чувствовала, как пальцы покалывает от жара. – Я испугалась. И… Я… Я выпустила огненный шар. И он получился очень большой. Не такой, как всегда. Огромный. Наверное, это из-за того, что сильно испугалась. Он снес гарпию, а дальше я не помню, что было.
Когда рассказывала про огненный шар, брови ректора поползли вверх, а после упоминания о том, что он получился большой, эн Фиорн резко посуровел и перевел взгляд на коменданта. Эн Гордин сидел, облокотившись на подлокотник и закрыв глаза рукой.
– Ты сказал, что она не откликнулась! А о боевой магии, кажется, вообще забыл упомянуть, не так ли, Максимус Гордин? – это было произнесено с таким нажимом, что меня, наверное, вжало бы в кресло.
Но комендант просто убрал руку и исподлобья посмотрел на ректора.
Казалось, что над эном Фиорном начинает образовываться грозовая туча. А может, и на самом деле образовывалась – маги-стихийники и не на такое способны. Но меня больше волновал другой вопрос.
Неужели комендант не стал докладывать о моем нарушении? Получается, я сама себя сдала? Святые реки! Если меня до этого хотели отчислить, то теперь однозначно мне пора собирать вещи.
Я начала медленно сползать с кресла, намереваясь уйти, пока эти двое сверлят друг друга глазами и не замечают меня. Но стоило только сделать шаг, на меня метнулись два недовольных взгляда.
– Кадет Арно, куда это вы собрались? – прогремел ректор. – Команды “Свободен” не было. Сядьте обратно.
Мне пришлось подчиниться. Я очень хотела слиться с креслом или стать другим предметом мебели. Таким, который не привлекает к себе столько внимания.
– Кадет, как давно вы практикуете боевые заклинания? И кто был вашим наставником? – положив локти на стол и подавшись ко мне, ректор перешел к самому натуральному допросу.
– У меня не было наставника, – ответила я, стараясь не поднимать глаз на ректора. Слишком уж въедливо он на меня смотрел.
– То есть, вы хотите сказать, что без чьей-либо помощи вы научились формировать огненные шары? – с нажимом уточнил эн Фиорн. – Можете не переживать, я не скажу ему, что узнал это от вас.
«Да чего я мнусь? – подумала я. – Мне нужно гордиться тем, что сама смогла научиться этому всему». Я выпрямила спину, подняла глаза и уверенно ответила:
– В течении трех лет я смогла самостоятельно, тренируясь в помещении мансарды, выучить несколько боевых заклинаний. Огненные шары – одно из них, – выпалила я. И пока не растеряла всей уверенности, продолжила: – И я считаю совершенно несправедливым тот факт, что в разгар боя ангелы, спасая других, не могут защитить себя.
Я выдохнула и чуть приподняла подбородок. Честно говоря, после этой моей тирады, нарушающей субординацию, я была готова к чему угодно. Только не к тому, что произошло.
Ректор долго вглядывался в мои глаза, будто ища там что-то. Потом он хмыкнул и посмотрел на коменданта. Только теперь я заметила, что эн Гордин довольно улыбался. Я бы даже могла подумать, что он гордится тем, что я только что сказала.
Хотя это было вряд ли. Драконам никогда не было дела до ангелов. Точнее не так. Они даже были рады, что ангелов держат подальше от них и от боевых специальностей.
Ректор поднялся, взял со стола бумагу и сказал:
– Что ж, я решил, что с вами делать, кадет Арно, – начал он. – И с вами, эн Гордин, тоже.
Глава 8
Я сидела, затаив дыхание, выпрямившись, как шест для прыжков, и нервно сминала юбку на коленях. Эн Гордин тоже напрягся. Надо же, а мне казалось, что ему чужды человеческие переживания.
– Мой приказ вступит в силу с завтрашнего дня. Так что сегодня у вас есть время подготовиться.
Казалось, ректор специально тянул время, чтобы нас помучить. Хитро прищурившись, он поочерёдно посмотрел на меня и на коменданта.
– Все кадеты целительского факультета будут обучаться основам боевой магии, – сказал эн Фиорн. – Расписание будет пересмотрено с учётом этих нововведений.
Я издала громкий «ох» и закрыла рот ладонью. Святые реки! Это же нарушение всех порядков. Да если родители учеников узнают, то академию и ректора завалят письмами с возмущениями!
– Это решение давно назревало. Будем считать ваш случай показательным, – будто в ответ на мои мысли продолжил эн Фиорн. – Вести занятия будут маги с факультета стихий, поочерёдно, чтобы выяснить предрасположенность всех ангелов к разным видам магии. Драконов привлекать не будем.
Я даже немного расстроилась. Всем в академии было известно, что лучшим преподавателем по огненной магии был именно эн Гордин. Я всегда смотрела издалека на тренировки его учеников и завидовала.
Ректор, к моему удивлению, продолжил:
– Теперь к вам, эн Гордин. Вы наберёте себе группу из пяти студентов выпускного курса целительского факультета, чтобы дополнить ими ночные патрули. Будете тренировать их в индивидуальном порядке. Кадет Арно поможет вам с подбором, она хорошо знает своих однокурсников.
Глаза эна Гордина внезапно вспыхнули оранжевым, а пальцы сжали подлокотники кресла. Мне даже показалось, что они затрещали от нажима.
– И да, эти занятия включить в общее расписание не представляется возможным, поэтому будете заниматься во внеурочное время. Вы меня поняли?
Эн Гордин просто поднялся на ноги, а мне показалось, что он одним махом заполнил сразу половину кабинета.
– Так точно, эн Фиорн.
Я так быстро, как комендант, встать не смогла. Действие настойки уже почти закончилось, и я с ужасом представляла, как поползу до палаты. Тем более окружными путями, чтобы никому не попасться.
Да после такого путешествия никаких усыпляющих пастилок не надо! Просто лягу и отрублюсь. Главное – не сделать это раньше времени.
А сейчас надо держать маску выносливости.
– Так точно, эн Фиорн, – я все-таки встала.
Немного качнувшись. Не совсем по стойке смирно. Но встала же! И даже смогла дважды стукнуть кулаком по сердцу, как это полагалось при получении приказа.
– Эн Гордин, отведите кадета Арно в лазарет, – глядя на мои заторможенные действия, сказал ректор. – Ей надо набраться сил. И негоже по академии в платьях расхаживать, форма есть. Свободны!
Услышав долгожданный приказ, я с облегчением выдохнула и пошла к двери. И тут меня осенило. Ректор меня отчислил! Он уже приказ подписал!
Я тут же остановилась.
– Эн Фиорн, а как же мое отчисление?
– Отчисление? – непонимающе поднял брови ректор. – Мне кажется, или вы не поняли моего приказа?
– Я-а-а… – хотелось уточнить, передумал ли эн Фиорн меня отчислять.
Но эн Гордин, который следовал за мной, одним ловким движением развернул меня и подтолкнул на выход.
– Кадет Арно, по вам соскучился лазарет. Давайте не будем заставлять его долго ждать, – тихо, но очень недовольно прорычал комендант.
Когда я уже почти вышла из двери, услышала звук рвущейся бумаги. Губы сами растянулись в улыбке. Так вот что стало с приказом о моем отчислении. Не зря рисковала.
По спине пробежал холодок: если бы я не пришла самовольно в кабинет ректора (а мне по-хорошему и за это еще должны были выговор сделать), уже завтра бы собирала вещички домой, а через месяц шла под венец.
Ну, нет! Пусть бы хоть тысячу выговоров и дежурств дали, зато я продолжила учиться. И не просто, а еще и боевой магии!
Несмотря на душевный подъем, усталость брала своё. Я смогла доползти до поворота на лестницу, а потом прислонилась к стене. Голова кружилась так, что я не могла сконцентрировать взгляд на одной точке, а вся залитая солнечным светом лестница превращалась в сплошное полотно без ступенек.
– Кадет Арно, – прогремел голос за моей спиной, – вы можете идти дальше?
Эн Гордин молчаливой тенью шел следом. Он ничего не говорил и не делал, но я все время чувствовала на себе его взгляд. Комендант следил за каждым моим шагом. Его глаза так и не вернулись к своему нормальному карему цвету и сверкали из-под нахмуренных бровей двумя угольками.
Очень хотелось огрызнуться, но на это ещё надо было взять силы. А они кончились ещё в кабинете ректора.
– Кадет, повторяю вопрос: вы можете идти дальше?
Я еле заметно кивнула. Сама не поняла, что я этим кивком хотела ответить: да или нет. Эн Гордин долго сомневаться не стал. Он подхватил меня на руки и понес.
Ой-ёй, если нас увидят, потом слухов не оберешься. Проректор, которого и так сватают за всех подряд, второй раз за сутки тащит на руках еле живую студентку.
Я попробовала запротестовать, но мои попытки были как дракона зубочисткой ткнуть. А, ну да. Эн Гордин же и был драконом.
В колыбели сильных рук я вдруг почувствовала себя спокойно. Как будто долго путешествовала и вернулась домой. Странное это было чувство: дома так уютно мне не было.
– Я могла бы дойти и сама, – пробормотала я. – Все же я кадет, а не дева в беде.
– Не смогли бы, – он, как всегда, был краток. И, как всегда, спорить с ним было бесполезно.
Эн Гордин покачал головой и внезапно прошел сквозь стену. Я даже ойкнуть не успела. Мы оказались в темном, освещенном лишь тусклыми кристаллами коридоре.
По академии ходили слухи, что в стенах есть специальные преподавательские коридоры. Но никто из студентов так и не смог их найти.
Меня этот вопрос никогда сильно не занимал: я свои обходные пути неплохо находила. Но, похоже, мне повезло попутешествовать ими. Да ещё на руках самого эна Гордина.
– Вы же не хотите, чтобы эна Фердинанда узнала о вашем самовольном побеге? – в ответ на мой немой вопрос сказал комендант.
Я отчаянно помотала головой. Конечно, не хочу. Эна Фердинанда в гневе бывала страшнее дракона. Нет, попадаться ей сейчас было строго противопоказано!
– Тогда, кадет, не дёргайтесь. Не усложняйте мне задачу.
Комендант нёс мягко, лишь слегка покачивая на каждом шагу. Даже сквозь плотную ткань формы я чувствовала, как тягуче перекатываются его упругие напряженные мышцы. В каждом его движении была плавность языков пламени.
Меня окутал терпкий аромат летнего зноя и высушенных полевых трав.
Не совсем понимая, что делаю, я положила руку на его грудь. Эн Гордин шумно вдохнул воздух и взглянул на меня своим горящим взглядом. Казалось, он стал от этого ещё ярче.
У меня в груди внезапно появилось тепло, которое быстро начало нарастать. Тело окутал жар, стало тяжело дышать. Пальцы начало покалывать от прилива сил, как при формировании огненного заклинания.
Все вокруг покрылось ярко-оранжевым туманом, в ушах начало звенеть, а потом этот звон перешёл в красивую, зовущую мелодию.
– Кадет! – донёсся откуда-то снаружи еле различимый голос. – Не поддавайтесь силе. Дайте ей отпор!
Знакомый голос. Приказ коменданта. И вроде бы мне надо было ему подчиниться. Но огонь звал меня. Этот зов был сильнее.
Глава 9
Я увидела себя перед огромной стеной огня. Тихая, с ласкавшими слух переливами мелодия приглашала коснуться этого пламени, стать его частью. Я уже протянула руку, чтобы дотронуться, когда снова услышала знакомый голос:
– Аниела, ты слышишь меня? – он заглушал мелодию. – Борись. Ты сильная. Ты сможешь.
Я оглянулась. За спиной простиралась сплошная темнота, и среди неё, как огромные маяки, горели два огненно-оранжевых глаза с вертикальными зрачками.
– Иди на мой голос. Аниела, возвращайся ко мне.
Я разрывалась. С одной стороны была стихия, сила и мощь первобытного огня. С другой – что-то близкое, родное.
– Аниела, ты мне нужна. Я тебя только нашёл. Возвращайся ко мне.
Я откуда-то знала, что ему плохо, а я могу помочь. Мне нужно было туда. И я стала удаляться от огненной стены к горящим во мраке глазам, пока темнота не поглотила меня полностью.
Было ощущение, будто я вынырнула из воды: я также шумно судорожно вдохнула и дернулась. Куратор крепко держал за плечи и, нахмурившись, смотрел на меня.
Но единственное, что я в этот момент видела – глаза. Те самые глаза, к которым я шла.
– Что это было? – пытаясь отдышаться, спросила я.
– В вас, кадет, долго спала огненная сила. Теперь она просыпается, – сдержанно сказал комендант и отпустил мои плечи.
Вот так вот просто? Спала она, значит, а теперь проснулась. И мне мерещится всякое.
Осмотревшись, я поняла, что уже сижу на кровати в своей палате. Либо я долго была в отключке, либо кто-то быстро ходит.
– Но я использовала раньше огненную магию, а такого никогда не было, – прошептала я, обнимая себя руками.
Было жутко холодно, хотя за окном явно припекало солнце. Эн Гордин накинул мне на плечи белое больничное одеяло. Я благодарно улыбнулась и кивнула.
