В студенчестве Маруся отплясывала на дискотеках, руками и ногами поочередно перебирая все имеющиеся в ее скудном арсенале примитивные движения. Нет, конечно, порой она импровизировала. Но лучше бы ей было этого не делать, – тогда сумбурность нарастала, Маруся терялась, сбивалась с ритма и чудовищно путалась.
Никакого удовольствия Марусе, как вы понимаете, такие танцы не доставляли. А как до медляков дело доходило, Маруся и вовсе конфузилась. Топтаться на месте с малоподвижным партнером ей не нравилось. Когда же попадался компаньон поживее и начинал Марусю в танце за собой вести, ей почему-то расслабиться не удавалось. Чувствовала она себя при этом скованно и зажато, и никакой гармонии в паре не случалось.
Так и остался бы с Марусей этот ее досадный танцевальный комплекс, если бы не пошла она однажды на прогулку в яблоневый сад.
Случилось это поздним летним вечером. Возвращалась Маруся из гостей одна. Даже провожатого для нее не нашлось. И так тоскливо ей стало, будто выкачали из нее всю силу, – и обыденно-житейскую, и волшебную.
Вспомнила тогда Маруся простую истину о том, что природная энергия окружающей нас растительности – самая живая и здоровая. И что можно ею от деревьев, например, подпитываться. Деревья Марусю разные привлекают: сосны – своим величием, березы – веселым нравом, ивы – романтичностью, клены – элегантностью. Но особенно любит Маруся яблони. За их изысканное обаяние, чувственность и игривость.
Как по заказу, в тот вечер попался на Марусином пути яблоневый сад.
Вошла Маруся под сень деревьев, и сразу у нее на душе полегчало. Уже смеркалось, но Марусе страшно не было. Листва над ней шелестела и успокаивала ее своим ласковым шепотом. Подошла Маруся к одной яблоне, приложила к ней ладонь, но ничего не почувствовала. К другому дереву подошла – не было Марусе ответа. Так передвигалась Маруся от дерева к дереву, пока не дошла до ветвистой яблони с изгибистым стволом и развесистыми кронами. Подняла Маруся голову и увидела над собой наливные яблочки. Захотелось Марусе яблока отведать, протянула она руку, чтобы его сорвать, но не дотянулась до плода и расстроилась. Такая усталость на нее вдруг навалилась, – впору заснуть прямо здесь, в саду под деревом. Опустилась Маруся на траву и прислонилась к стволу спиной. Тут-то и ощутила она жар, идущий от дерева, – словно к печке притронулась. От неожиданности Маруся от дерева отпрянула. А яблоня вдруг встряхнула своими ветками, и посыпались на Марусю яблоки. Маруся не оплошала, ладони подставила и поймала пару яблочек. И так ее это развеселило, что она звонко хохотать начала.
– Спасибо, – говорит, – тебе, Яблонька, за восстановленное настроение!
В ответ дерево вновь тряхнуло ветками. Но ни одного яблока на этот раз с ветвей не уронило.
Разулыбалась Маруся понимающе, подошла к Яблоне, заключила ее ствол в объятия, прислонилась к дереву щекой и приникла всем своим телом. Теперь, когда по телу жар пошел, Маруся не отпрянула, – только еще сильнее к Яблоне прижалась. И только она это сделала, как изошло ознобом все ее тело, а потом онемело. Но не успела Маруся как следует испугаться, как вновь вернулась к ее членам способность чувствовать, – хотя и престранным образом. Ощутила она руки свои как ветви, волосы – как раскидистые кроны, а ноги Марусины будто вместе с яблоневыми корнями в землю ушли.
Тут поднялся в саду сильный ветер, и деревья из стороны в сторону закачались. Гибкий ствол Марусиной яблони ходуном заходил. А Маруся, слившись с деревом воедино, закачалась вместе с ним в стихийном танце.
Поначалу почувствовала себя Маруся невольницей, захваченной в плен какими-нибудь друидами и принесенной в жертву культовому дереву. Однако, вспомнив о том, что она все-таки немножко волшебница, – в непростой такой ситуации, – колдовским усилием воли заставила себя Маруся поверить в добрые Яблоневые намерения и в свою способность от Яблони в любой момент отделиться. И как только она Яблоне доверилась, влилось в Марусино тело столько природной силы, что зазвенела ее плоть от неведомой ей ранее мощи. Не страшась более своего невозвращения, срослась Маруся с Яблоней, и ощутила все движения дерева как свои. И тогда, на ветру вместе с Яблоней раскачиваясь, впервые в своей жизни, каждой клеточкой своего организма прочувствовала Маруся, как полагается танцевать.
С тех самых пор чувствует она свое тело как единый слаженный организм, где каждая крупиночка свое место знает и где все со всем взаимосвязано. И если случается Марусе теперь танцевать, испытывает она при этом несказанное удовольствие. Импровизирует умело, хорошим партнерам полностью доверяется и направлять себя позволяет, а плохих сама направлять не гнушается.
А как одолеет Марусю печаль, идет она в сад и обнимает там свою любимую Яблоню. Гладит ее ладонями и ласково с ней разговаривает. А когда ветрено, и нужный настрой у Маруси имеется, всем телом она с Яблоней сливается, и зажигают они вместе в необыкновенном феерическом танце.
По осени угощает Марусю Яблоня своими сочными яблоками. Никем не доказано, что яблоки те молодильными являются. Но если встретите Марусю в тот день, когда она дары своей знакомой Яблони вкушала, с трудом ее узнаете. Пару часов после этого Маруся в возрастном промежутке от двадцати до двадцати пяти мерцает.
Хотите – верьте, хотите – нет.
Следующая рассказка – волшебно-лингвистическая (хотя поначалу и не скажешь)
Маруся в Польше
Когда-то давно, будучи еще глубоко замужем и носима на руках безмерно любящим мужем, Маруся поинтересовалась у любителей: а каково это – кататься на горных лыжах?
– А всё равно, что на автомобиле. Только без руля, без лобового стекла и без тормозов, – был ей ответ.
Поскольку на тот момент Марусе доводилось управлять автомобилем лишь во сне, такая метафора не вызвала у нее никаких реальных опасений, и она решила попробовать.
И повез ее муж на курорт обучаться горнолыжному ремеслу. И пришлось ему там, на курорте, ради этого благого дела сдать Марусю с рук на руки молодому, но опытному тренеру. Звали его Валентин. Был он белобрыс, белозуб, веснушчат и напоминал Марусе гармониста Колю, в которого она была влюблена в первом классе. Коля тоже был причастен к физкультуре, хотя в гораздо меньшей степени, чем Валентин. Он озвучивал утреннюю зарядку на базе отдыха, где маленькая Маруся отдыхала в окружении семьи. Вся семья пострадала тогда из-за этого Марусиного первого чувства, – пришлось папе, маме и даже бабушке посещать безобразное спортивно-массовое шоу, дабы Маруся могла насладиться общением со своим конопатым кумиром.
Покоренная когда-то Колей, Маруся, приблизительно по Фрейду, без труда целиком и полностью доверилась Валентину. Чем смутила чувства своего законного супруга. Супруг бесконечно контролировал процесс Марусиного тренинга, а Валентин неизменно просил его не мешать, пытаясь отогнать помеху на безопасное расстояние.
В такой нелегкой борьбе за право быть хорошо натренированной Маруся одержала победу и была-таки обучена Валентином азам горнолыжного мастерства. Каталась она тогда на лыжах длинных и узких, управлять которыми было ох как непросто! И так Маруся навострилась на этих лыжах ездить, что, когда пришла пора поменять их на новомодные – короткие и широкие, которые, словно сказочные салазки, сами скользили по снегу как положено, ощутила себя птицей в реющем полете. С тех пор катание на лыжах стало для нее одним сплошным блаженством.
И вот однажды, в новогодние каникулы, в окружении дружной компании заядлых горнолыжников отправилась Маруся в славное государство Польское насладиться своим любимым видом спорта и отдыха.
Для пущего горнолыжного кайфа выбирала Маруся для катания самые крутые горки. Укатывалась она на них до легкого головокружения. А как только усталость наступала, поднималась Маруся на самую вершину, сплошь утыканную кафе и ресторанчиками, покупала себе аппетитные жареные колбаски, а к ним – кружку глинтвейна. Устраивалась она на свежем воздухе за столиком с видом на долину и погружалась в сказочное горное расслабление. Кто был в горах и такое счастье на себе испытывал, поймет Марусю обязательно.
В один из таких прекрасных дней, зарядившись колбасками и глинтвейном, несмотря на некоторую усталость и разморенность, встала Маруся на лыжи и понеслась с горы на лихаческой скорости. Так, что даже в специальных спортивных очках глаза ее от ветра заслезились.
Ветер ли, снег ли, благостно скрипящий под лыжами, или же изрядная порция горячительного напитка придали Марусе спортивного вдохновения, – так или иначе, Маруся расхрабрилась и сделала то, на что никогда ранее не решалась. Да и не думала, что когда-нибудь решится. На полной скорости покатила Маруся прямо на мини-трамплин. А когда раздумала, сворачивать было поздно. Пришлось Марусе на трамплин въезжать и с трамплина прыгать.
В момент отрыва от твердой снежной поверхности взвизгнула Маруся и взлетела над горным склоном. А поскольку способности к полету в любом его качестве, с некоторых пор были в ней кем-то и зачем-то заложены, на взлете вошел Марусин организм во вполне привычное свое состояние. И вместо того, чтобы приземлиться, поднялась Маруся высоко над лесом. Однако, поскольку с лыжами ей до сих пор летать не приходилось, испытала она неудобство крайней степени. Но испугаться как положено Маруся не успела. Ведь через минуту-другую лыжи сами, ловко планируя, приземлили ее на большую лесную поляну, далеко от подъемников и прочей цивилизации.
Отдышалась Маруся и себя укорила.
«Переборщила я, пожалуй, с глинтвейном. Ишь как осмелела. Расплачивайся теперь».
Не успела Маруся над последствиями своего трамплинного взлета как следует поразмыслить, как вдруг всем своим существом ощутила, что за спиной ее кто-то стоит. Обернулась она и увидела молодого Оленя, – рогами поводит и смотрит на нее своими волоокими глазищами. Маруся к нему рукой потянулась, а он – прыг в сторону, головой мотнул и давай копытом по снегу стучать да искры огненные высекать. Хорошо, что Маруся в горнолыжных очках была. Пригляделась она, а это и не огонь вовсе, но что-то вроде прозрачных леденцов всех цветов радуги. Зачарованная ярким зрелищем, не могла Маруся от Оленя глаз оторвать. Но вот Олень поднял копыто высоко-высоко, стукнул им сильнее, чем прежде, замер на мгновение и, подпрыгнув, метнулся в сторону и исчез в кустах.
– Джень добры, пани Маруся, – сказал кто-то совсем рядом.
Оглянувшись, увидела Маруся мальчика отроческого возраста. В полушубке, валенках и шапке-ушанке набекрень, выглядел он совсем не по-европейски. Скорее походил он на подростка из заброшенной русской деревни времен писателя Бажова, которого Маруся мысленно, конечно же, помянула.
– Ой, привет! – обрадовалась живой человеческой душе Маруся. – Слушай, ты по-русски, случайно, не разговариваешь?
– Я – нет. Зато Вы по-польски здорово пшекаете!
– Как так?! – вытаращила глаза Маруся.
Сняла она свои спортивные очки, протерла их изнанкой горнолыжной перчатки и водрузила на место. Словно хорошо протертые стекла могли помочь ей раскрыть глаза на происходящее.
– А вот так, – рассмеялся парень. – Сами себя послушайте.
– Да ладно, поверю тебе на слово, – сказала Маруся, уловив в звучании собственной речи множество совершенно лишних шипяще-шелестящих звуков.
– Может объяснишь мне, что за представление тут было? Вы что же тут, Серебряных Копытцев выращиваете?
– Что-то вроде этого, – разулыбался парень, поправляя свою ушанку, которая была ему не по размеру и все время сползала на лоб. – Только из-под копыт наших оленей необязательно драгоценные камни вылетают.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
