В глазах Лили появились слёзы, она замотала головой:
– Десять лет я вынашивала эти планы. Зная потом уже, что меня не поймают. Десять долгих лет я представляла, как уничтожу его… И вот. Он ушёл так легко. А ведь заслуживал он другого…
Она вдруг легко подпрыгнула и очутилась на узком, но высоком парапете. Внизу несла свои воды быстрая, тёмная река. Игорь и Лика разом охнули.
– Нет, Лиля! – закричала Лика – пожалуйста, не надо!
Девушка, умело балансируя, развернулась лицом к ним. Игорь хотел подбежать к ней, но испугался, что одно его неверное движение, и Лиля полетит вниз.
– А что ты хочешь, сестрёнка! – Лиля вдруг расхохоталась – у меня не осталось цели! Жизнь кончена! Кончена! Мне больше нет, ради чего жить. Сердце сожжено, душа разрушена! Ничего не восстановить! То, к чему я шла десять лет, отнял он – она тыкнула пальцем в небо – разве это справедливо?! Он должен был сдохнуть от моей руки! Но этот ваш бог допустил, как вы думаете, справедливость?! Позволив ему так легко умереть!
– Лиля – Игорь стал осторожно подходить к девушке – твой отчим умер в таких ужасных условиях… Никому не известно, как он при этом мучился…
Но девушка не обращала на него никакого внимания.
– Ликуся! – произнесла она дрожащим голосом – квартира, машина – всё твоё. В сейфе – данные счёта на твоё имя, там очень хорошая сумма, тебе хватит надолго. Я люблю тебя, сестрёнка…
С этими словами Лиля отклонилась вниз и скоро её тело уже летело в пропасть, лицом к ним, с широко открытыми глазами и раскинутыми руками. Её худенькое тело упало в воду и скоро пропало из зоны видимости.
Звериный крик Лики выдернул Игоря из состояния ступора…
Тело Лили искали несколько месяцев и нашли ближе к зиме. Изъеденное рыбами и моллюсками лицо, посеревшие от воды волосы, разбухшая фигура… От прежней красотки не осталось ничего. Бледная Лика на опознании твердила, что это не её сестра, и Игорь всерьёз боялся, что она может сойти с ума. ДНК выделить не смогли, но сомнений в том, что это Лиля, не оставалось ни у кого, кроме её сестры.
Дело закрыли в связи со смертью главной подозреваемой. Лике было предъявлено обвинение в пособничестве, но хороший адвокат и безупречная репутация до этих событий сделали своё дело – девушку осудили условно.
Игорь простил Лику – он жить не мог без неё, а после всего пережитого она стала ему ещё дороже.
Они поженились через год после этих событий, а ещё через год Лика подарила Игорю наследника.
– Ликуся! – Игорь вошёл в комнату.
Лика играла с агукающим малышом, и мужчина с гордостью и любовью посмотрел на эту довольную парочку.
– Лика – повторил он, подходя и целуя жену в шею – тут письмо, на английском, тебе адресовано, только не написано, от кого.
– Интересно – Лика взяла из рук Игоря конверт, усеянный забористым незнакомым почерком. Игорь взял малыша на руки и ходил с ним по комнате.
Девушка распечатала конверт. На колени ей упала открытка.
– Ну и от кого письмо? – крикнул Игорь из дальней комнаты.
– Это…от подруги – ответила Лика – мы учились вместе, она потом в Англию перебралась. Поздравляет с рождением малыша.
– Славно! – крикнул Игорь в ответ.
Сияющая Лика открыла тумбочку и на самое дно, под документы, положила конверт с открыткой. На открытке был изображён грудной ребёнок и несколько маленьких ангелочков с блестящими крылышками. На развороте красовалась подпись: "Любимая сестрёнка! Поздравляю с рождением наследника!"
Договор на измену
Глава 1. Добрый
Она сидела в кресле напротив меня и внимательно рассматривала мою визитку сквозь тёмные стёкла огромных очков.
– Частное детективное агентство "Добрый и Компания" – уголки её ярко накрашенного рта исказила ехидная улыбка – это ваша фамилия – Добрый?
Я кивнул головой, рассматривая её и пока не зная, что ещё сказать. Она была вся какая-то…ненатуральная. Например, её строгое, шоколадного цвета, идеально уложенное «каре». Ну не могли даже при больших усилиях волосы женщины выглядеть, как мех дорогой норки. Соответственно, я сразу подумал, что это просто парик.
Одета она была недорого, но стильно, так, как должны одеваться женщины её возраста. Хотя… Она была из тех, кого можно назвать "женщиной без возраста". Ей могло быть около тридцати, или около пятидесяти, в любом случае, о многом мне сказали бы её глаза, которые я, увы, не видел.
– Ну – я внимательно посмотрел на неё – насколько я понимаю, вас отправил ко мне сам Аркадий Яковлевич? Что же вас привело? Разве у такой женщины могут быть проблемы, требующие вмешательства частного детектива?
– Вы, вероятно, крайне стеснены во времени? – спросила она – простите… Что же…
Она осмотрела кабинет.
– У вас ведётся видеонаблюдение? А как в этом случае вы гарантируете конфиденциальность моей информации?
– Ну, у нас же с вами будет договор заключен, если мы решимся на сотрудничество. В договоре это будет прописано. Учитывайте, пожалуйста – мы серьёзное агентство и за криминал не берёмся.
– А я очень похожа на женщину, которая связана с криминалом? – она расхохоталась и её переливчатый смех колокольчиком разнёсся по кабинету.
– Так в чём же дело? – спросил я.
Она молчала, и я вдруг понял, что она не знает, с чего начать. Чтобы разрядить обстановку, я предложил ей кофе. Она попросила чёрный без сахара и вскоре приятный аромат немного разрядил обстановку между нами.
Она отпила маленький глоток, потом достала пачку сигарет и спросила:
– Можно?
Я кивнул.
– Понимаете – она глубоко затянулась, так, что её скулы запали внутрь – у меня есть сын. Хороший мальчик двадцати двух лет, программист. Так вот этот сын влюблён не в ту женщину. Во-первых, она его старше на три года. Во-вторых, она имеет на него такое влияние – не совсем хорошее, мне это не нравится. Он, общаясь с ней, изменился не в лучшую сторону. В-третьих – до него она успела заиметь двоих детей от двоих разных мужчин. То есть в том возрасте, когда нужно учиться и к чему-то стремиться, она занималась не совсем тем, чем надо, я не буду комментировать чем, но думаю, вы меня поняли.
– Ииии? – протянул я, перебив её речь и разведя руками – чем же я могу помочь? Ваш сын – взрослый, самостоятельный человек, он сам способен принимать решения и волен жить так, как хочет…
– Послушайте – она нетерпеливо замахала рукой, разгоняя струйки дыма – нет-нет, подождите. Скажите, у вас есть дети?
Я не знал, к чему она клонит, а потому ответил:
– Ну да, есть. Тоже сын.
– А теперь представьте, что ваш сын приводит в дом невестку с такими, гм, простите, вводными данными. Как бы вы отреагировали?
Я понял, что она поймала меня на крючок. На крючок моей отцовской любви к сыну.
– Нууу – протянул я, растерявшись – я, конечно, был бы не в восторге от этого.
– Вот видите, значит, вы меня понимаете. Кроме того, она тянет его вниз – все эти пелёнки, распашонки, детские сады – вот то, что он имеет на данный момент. А как было раньше – он учился, работал, занимался хобби – музыкой, много читал, интересовался всем, чем мог, путешествовал! Ничего этого сейчас нет. Ушёл в свободное плаванье, хорошо, хоть учёбу закончил, работает сутки напролёт и ничего не видит вокруг себя! Ну да, поступил на заочное, на «вышку», но всё только для того, чтобы потом так же пахать на благо этой…
– У вас просто материнская ревность.
– Да нет же! Я совершенно не против, чтобы рядом с ним была девушка, но в нашем городе словно бы их – нормальных и порядочных, вообще не стало! Он дружил раньше с девчонками – и они не «тянули» его вниз. А сейчас?! Он зарылся с ней в быту, как крот, и почему-то этим доволен!
– Хорошо, подождите, но может, ему это нравится? Зачем тогда расстраивать эту связь? Вы же именно этого хотите?
– Вы всё верно поняли. Но сначала я вам объясню, в чём дело. Я считаю, что эта девица ищет себе выгодную партию, не более того. И всё время при этом надеется, что мужчины клюнут на её неземную красоту и заберут замуж. Иначе, как объяснить тот факт, что, обжёгшись первый раз, она позволила себе забеременеть второй, и осталась при этом ни с чем? Я думаю, что у этой девицы есть любовник, и хочу, чтобы вы выяснили это.
Я немного подумал, а потом сказал:
– Ну, допустим… А если этого любовника нет? Что тогда?
– Тогда я хочу, чтобы вы отправили к ней кого-либо, кто сможет её соблазнить. От этого мужчины нужно будет только чтобы он затащил её в постель и снял на камеру всю сцену. А потом каким-либо образом сделал так, чтобы эта запись оказалась у моего сына.
Я внимательно посмотрел на неё и встал:
– Я боюсь, вам придётся обратиться в другое агентство. То, что вы предлагаете мне – идёт вразрез с моей совестью.
– Послушайте, ну что вы говорите? Если она действительно его любит и устоит против этой попытки, клянусь, я умою руки. Ну а если нет, значит, она способна на измену и неважно, кто это будет – ваш сотрудник или какой-либо мужик со стороны. Тогда вы априори будете виноваты в том, что не оказали мне сейчас эту услугу.
Я опять сел в кресло. Дела в агентстве и так шли неплохо, и я мог бы отказаться от её предложения. Внимательно, цепким взглядом ещё раз посмотрел на неё: одежда строгая и неброская, но из хороших тканей, видно, что сшита на заказ – брючный костюм чёрного цвета, ярко-красная блузка с расстёгнутой верхней пуговицей, совершенно не попытка соблазнить кого-то, а всего лишь потому, что ей так удобно, дорогая кожаная обувь – на неё я обратил внимание, когда она входила. Идеальный маникюр, стройная фигура, какая-то «пантеристость» и гибкость в каждом движении. Из украшений только золотое колечко на пальце – обручальное. «Должно быть, муж обожает её» – подумал я. Она была вся мягкая, спокойная и деликатная – но это было всего лишь некое прикрытие, оболочка. Этакая кошка на мягких лапах, которая в определённый момент, совершенно неожиданно, может выпустить свои наточенные когти…
Трудно было понять, что у неё на душе и какие эмоции она испытывает. Предельно ясно было только одно – она безумно любит своего взрослого сына, и скорее всего, он у неё единственный. Словно прочитав мои мысли, она заговорила:
– Послушайте, я никогда не была этакой «яжмамашкой», сыну мы с мужем всегда давали чуть больше свободы, чем это нужно было бы. И вот итог… По идее, он должен хорошо разбираться в людях, но это не тот случай, и я не понимаю, что он нашёл в этой девице.
– Но вы пытались как-то отговорить его, запретить? – я понял, что она не уйдёт просто так.
– Да, но любое отрицательное мнение о ней он воспринимает в штыки и распускает иголки в разные стороны, как тот ёж, который живёт у нас в саду в загородном доме. Он считает, что достаточно опытен, чтобы разбираться в людях и, как завзятый максималист, не принимает ничьих мнений, кроме своих. Вероятно, это всё от неправильного воспитания, хотя мы всегда старались воспитывать его, ни в чём не перегибая палку.
Мне нравилось, как она говорит про себя и мужа «Мы». Я понял, что у них достаточно крепкая семья.
– Что же…давайте попробуем – не совсем уверено произнёс я – сами понимаете, что ваше дело крайне необычно, и я не могу гарантировать вам какой-либо положительный исход.
– Я знаю. Мы не слишком богаты, но я привыкла к честности и чёткости, особенно в отношении денег. Поэтому буду платить вам по вашему прейскуранту столько, сколько положено.
– Но у меня есть к вам ещё один щепетильный вопрос – а что если у нас с вами всё получится? И ваш сын получит эту, гм… информацию. Вы не боитесь, что он… ну, что-нибудь предпримет не совсем хорошее по отношению к себе?
Она улыбнулась только уголками губ:
– Он сын своей матери. У него разумная голова, математический склад ума и совсем не романтичный характер. Вряд ли он пойдёт что-то делать с собой из-за какой-то там, простите, шлюхи.
– Что ж, мне нужна в первую очередь информация…
– Да – она достала фотографии из своей чёрной, элегантной сумочки – вот, это она.
Я всмотрелся в фото – типичная современная девушка с длинными нарощенными ресницами, губами-уточками, огромными ореховыми глазами и длинными волосами. Следующее фото было фото сына моей теперь уже клиентки – взгляд ботаника, добрая улыбка на круглом лице, карие глаза, признаки излишнего веса. Ничего особенного – типичная внешность программиста. Интересно, что же эта девчушка нашла в нём? Или? Обычное мнение, что с двумя детьми никому не нужна?
– Сейчас она уехала в соседний городок – клиентка назвала небольшой город в шестидесяти километрах отсюда – там проживает её мать, сейчас она заболела и ей нужна помощь. Опять же, по её словам… Адреса я не знаю, у меня есть только номер сотового этой девицы. Сын живёт один в съёмной квартире, хотя у нас достаточно большая квартира и есть загородный дом. Я подозреваю, что он просто не хочет следить за порядком – там он может работать с едой, разбрасывать вещи, ложиться спать и вставать тогда, когда хочет.
Она предоставила мне всю необходимую информацию, мы подписали договор, она оплатила аванс и сказала звонить в любое время – она всегда возьмёт трубку и ответит мне. Так же она предоставила телефон своего мужа, который знал о её планах.
Когда она ушла, захватив свою красную, с широкими полями, шляпу и сумку, я некоторое время подумал, а потом нажал секретаршу Любовь Лаврентьевну. Да-да, не удивляйтесь, моя секретарша – это не длинноногая красотка в мини, Любовь Лаврентьевна с её прошлым опытом работы заменит двадцать таких!
– Люба – сказал я – отыщите мне Грехова. Срочно.
Она отчеканила, что в течение нескольких минут свяжется с ним, а я откинулся в кресле и стал думать дальше.
Я бы никогда не согласился на это дело. Но много лет назад меня самого обманула жена, которую я безумно любил и которой безоговорочно верил. И если бы не моя мама, которая «вскрыла» этот «нарыв», не моя проницательная и умная мама, я бы так и ходил с ветвистыми рогами на голове.
Я решил, что эта клиентка мне напоминает мою мать, и помнил, как я был тогда благодарен ей. Слава богу, у этого первого брака не сложилось с потомством, моя жена ушла от меня в том, в чём когда-то пришла ко мне.
Поэтому я прекрасно понимал мою клиентку. И ещё – я знавал подобных женщин, интуиция у них работала, как часы…
Глава 2. Лиля
Когда эта… даже не знаю, как её назвать, появилась в жизни нашего сына, я с трудом сдерживала себя, дабы не оттолкнуть Игоря.
Он и так достаточно сильно изменился в последнее время, и по моему мнению – точно не в лучшую сторону. Зря в своё время мы давали ему столько много свободы. А всё Саша, мой муж – "Пусть мужик растёт мужиком", "Мужчина должен быть самостоятельным". Теперь пожинаем плоды этой пресловутой самостоятельности. А ведь всё идёт из наших с Сашей семей – мы с трудом вырвались из-под опеки наших родителей, очень быстро поженились и уехали "пытать счастья" в большой город. За него, как и за меня, в своё время практически всё решали родители. Мы считали это ошибкой и в воспитании сына сделали всё ровно наоборот. И наша ошибка была в том, что мы не нашли золотую середину…
Игорь достался нам очень тяжело. Именно так – «нам», Саша во время беременности носился со мной, как с писаной торбой – моё крепкое здоровье дало трещину, и мы только и мечтали о том, чтобы наш мальчик поскорее появился на свет.
После рождения Игоря мы решили, что детей больше не хотим… Смеясь, называли наш союз "семейкой чайлдфри", и на все вопросы недоумевающих друзей отвечали только одним – что Игорька нам достаточно, мы очень сильно любим его, и детей больше не хотим.
Игорь не доставлял нам никаких хлопот – он был странным ребёнком: не пакостил, не орал в магазинах, если по поводу чего-то слышал твёрдое «нет», в подростковом возрасте не было обычных подростковых проблем, с которыми сталкиваются большинство родителей. Он всерьёз занимался спортом, много читал, любил путешествовать и с его миролюбивым и открытым характером у него было много друзей.
Я очень надеялась – а все родители возлагают на детей какие-либо надежды – что сын пойдёт по стопам отца, Саша к тому моменту хорошо поднялся по карьерной лестнице и вскоре открыл свой небольшой бизнес, но жизнь распорядилась по-другому. Игорь выбрал профессию программиста и теперь все его мысли были заняты только программами, компьютерами, системами и всеми сопутствующими этому "удовольствиями".
Я знала, что он дружил с девчонками, некоторых даже приводил к нам знакомиться, и многие из них пришлись мне очень по душе. У меня нет той материнской ревности, присущей многим современным мамочкам. Я не горю желанием становится бабушкой в ближайшем будущем и мне становится смешно, когда я представляю себя в этой роли. Я – увлекающаяся скалолазанием, до сих пор с мужем посещающая иногда ночные клубы, бегающая по утрам, имеющая разносторонние увлечения, и вдруг – бабушка! Ну уж нет!
Тем страшнее мне стало, когда мы с мужем узнали, что наш тюфяк, а после такого я по-иному и назвать его не могу, связался с этой… Ну вот какое слово тут подберёшь! Порядочного – никакого!
Но наш сын же привык к пониманию! А в его понимании, понимание – это когда родители беспрекословно принимают его точку зрения, и не смеют высказать своё собственное мнение.
Когда я мягко намекнула сыну на то, что это не самая подходящая для него партия, учитывая, чем девочка прозанималась сознательные годы, он ответил, покачав головой, что я совсем её не знаю, чтобы судить об этом. Словно у меня, как у матери, не больше жизненного опыта, чем у него, двадцатидвухлетнего сосунка! Сколько отец ему внушал, что родители знают больше его и лучше его, в силу жизненного опыта, но он, с его максимализмом, не привык слушать никого, кроме себя.
Итак, как только у Игоря появилась возможность – а к тому времени он устроился на работу помимо учёбы – он снял квартиру для себя и этой…и свинтил.
А на майские праздники позвал нас в гости. И мы пошли. Просто интересно было посмотреть, что за фигура настолько завладела мозгами нашего сына, что он не видит никого, кроме неё и программирования своего.
Мой Саша, будучи человеком спокойным и рассудительным, сказал, чтобы я не вспыхивала сразу (это зная мой характер), чтобы присмотрелась к ней спокойно, нашла слабые стороны (а, по моему мнению, у неё одна слабая сторона – …не буду пояснять, какая, думаю, все и так поняли, что она слаба на одно место), а потом уже можно будет что-то предпринимать.
Сказать, что она мне не понравилась от слова совсем – это ничего не сказать. Малообщительная, высокомерная особа, периодически стреляющая глазами в моего Сашку (он только ухмылялся от этого), всеми силами пыталась дать понять, что она безумно обожает Игорька.
Но вот что эта худосочная, высокая, намалёванная девица нашла в моём сыне, который абсолютно ей не подходит – непонятно. Дети её мне тоже показались странными – пятилетняя дочь была слишком дика и пуглива, как лесной зверёк, и всё время пряталась то за неё, то за Игорька, которого – о боги! – называла папой, а двухлетний пацанёнок не слезал с её рук и было ощущение, что она его совсем не кормит, или кормит какой-нибудь современной химической дрянью – слишком он был худой. Как вспомню Игорька в два года – пухленький, ножки и ручки в складочках. Потом, конечно, изросся, но вот в том возрасте – ну прелесть, а не ребёнок!
Когда мы с мужем, уставшие от этого ужина, вернулись домой, Сашка, конечно, сразу спросил у меня:
– Ну и что ты думаешь?
– Я думаю, она выпьет из него все соки, а потом выкинет, когда встретит кого получше и побогаче. А ты?
– А я думаю – сказал Сашка – что она к нему прицепилась, потому что боится остаться одна. Ну сама подумай – перспективный парень, добрый, ну и… Как бы это помягче сказать – ни на кого не смотрит, кроме неё. И она – одна с двумя детьми. Тут на нормальных девок парней не хватает, а тут двое детей в придачу!
– И что делать? – я жалобно посмотрела на Сашку. Сашка старше меня на пять лет, он мудрый и опытный, он обязательно что-нибудь придумает!
Он подошёл ко мне, помог снять джинсовый пиджак, обнял крепко-крепко, стёр выступившую слезинку на моей щеке:
– Лиль, мы хорошо подумаем. Вместе. Во-первых, надо попытаться ещё раз с ним поговорить, но так, чтобы не оттолкнуть от себя, тщательно подбирая слова. Если это не поможет, то будем искать другие варианты. А теперь – он подхватил меня на руки – у меня есть на тебя некоторое планы, а потому я хочу, чтобы ты выбросила всё из своей прелестной головки и занялась более важным делом – своим мужем.
Разговора с Игорем не получилось. Да я особо и не рассчитывала. Когда мы попытались внушить сыну, почему ему не подходит эта девушка, он дал нам понять, что ничего не желает слушать. В конце концов, мы с ним поссорились, и он ушёл, хлопнув дверью.
Потом, правда, позвонил мне и извинился, но попросил больше в его дела не вмешиваться, заметив, что свою жизнь он будет проживать сам, делая свои ошибки.
Что же… нам не оставалось ничего другого, как искать тот самый "выход".
Думала я долго, сомневаясь, взвешивая все «за» и «против», муж тоже искал варианты того, как можно сделать так, чтобы эта…оставила в покое нашего сына.
Появилась мысль предложить ей деньги и попросить уехать в ту дыру, откуда она явилась и где проживала её мать, но мы откинули этот вариант, как достаточно опасный. Узнай об этом Игорь – не простит нам никогда, а с его характером после такого мы можем вообще не увидеть больше нашего сына.
Пока наконец наш общий друг, заметив наше с Сашкой состояние, не спросил, в чём дело. А когда мы поведали Аркадию Яковлевичу ситуацию с Игорем, он предложил шикарный вариант – обратиться к детективу, и даже посоветовал нам агентство.
У Аркаши здесь был свой интерес, так как он и его супруга – крёстные Игоря, и тот любит его, как собственного сына. Они достаточно интеллигентные и обеспеченные люди, для нас с Сашкой как родители – мудрые, опытные, да и старше нас намного, поэтому мы выслушали советы Аркаши и вечером обдумали всю ситуацию.
Так я оказалась в офисе у Доброго. Я рада, что он согласился помочь – он представлялся мне человеком крайне тонкого ума, человеком, который может с помощью хитрых комбинаций получить желаемое и добиться того, чего хочет. Я очень надеялась… Нет, не так – я была уверена, что у него всё получится.
На следующий день он позвонил и сказал мне, что подобрал для работы с моим делом человека, который незамедлительно отправится в город N, чтобы отыскать там девицу сына. Сначала он проследит, чем она вообще там занимается, а потом будет действовать в зависимости от ситуации.
После он прислал мне фото этого Грехова. Да, мужчина был хоть куда! Такой, пожалуй, больше подошёл бы этой силиконовой кукле с надутыми губами. Представительный, лощёный, с благородным лицом, квадратным подбородком с ямочкой, пухлыми, чувственными губами, он походил на модель, сошедшую с обложки какого-нибудь ELLE. К тому же было видно, что он достаточно хорошо физически развит, и, если что, сможет дать отпор. Грехов должен был выехать в N сегодня же вечером, получив от шефа необходимые инструкции. После он обязался связаться с Добрым для первого доклада, и я с нетерпением ждала этого.
На следующий день я была, как на иголках. Муж старался развеселить меня, подтрунивая надо мной, но, если раньше мне это нравилось, теперь просто вызывало раздражение. Я стала ловить себя на мысли, что история с сыном выводит меня из себя и не даёт спокойно жить.
Муж очень меня любит, и все трудности мы всегда преодолевали вместе, пройдя через многое. Сможем ли мы и здесь достойно выйти из ситуации? Надо было в своё время следить, с кем общается сын… Интересно, где он познакомился с этой… Наверняка в каком-нибудь магазине, на большее она не способна.
На работе я постаралась погрузиться в цифры, договора, важные бумаги, и мне даже стало легче, когда муж собрался и поехал на очередную встречу. К вечеру мне позвонил Добрый и сразу перешёл к делу:
– Мой сотрудник сегодня целый день провёл в слежке за объектом, но ничего подозрительного не обнаружил – аптека и магазин, больше она никуда не выходила, к ним тоже никто не приходил. Конечно, в течение одного дня невозможно получить информацию, а она молодая женщина и сидеть вот так в квартире днями не будет, поэтому в течение ещё трёх-четырёх дней мой сотрудник будет вести наблюдение. И всё-таки кое-какая информация у меня для вас имеется. Думаю, что она будет вам важна…
Глава 3. Грехов
Я всегда хотел заниматься чем-то неординарным, вечно тянуло в некую авантюру, да так, чтобы дух захватывало. Все знакомые так и называли меня – авантюрист и искатель острых ощущений. Друзья мои занимались семьёй и работой, а я подался в детективное агентство Доброго, а к ним приходил отдохнуть душой и расслабиться после рабочих будней.
Когда Добрый вызвал меня для того, чтобы проинструктировать по поводу следующего дела, и я узнал его суть, то сначала, честно говоря, удивился.
– Герман – сказал шеф – это дело ну просто создано для тебя…
Он пояснил мне основные моменты, а потом дал в руки фото этой девчушки. Ну что ж, обычная современная девушка, вид немного неприступный и высокомерный, но это нормально для таких, как она. Ухоженная, губки «рабочие» "уточкой", длинные волосы… Девушки сейчас однотипные пошли – ну ничего интересного, никакой изюминки, сплошь и рядом гламурное царство с нарощенными, как у бурёнок, ресницами, и длиннющими наманикюренными ногтями.
В силу моей профессии мне часто приходится сталкиваться с женским полом, но среди них, да и вообще, я ещё не встречал девушку с естественной красотой и тонким, гибким умом. Эх, где их таких искать?! В библиотеках, что ли? Потому до тридцати я и не женился.
На следующий день после получения инструкций от шефа я отправился в город N. Честно говоря, я не понял, зачем Доброму это было нужно, и как эта загадочная дамочка смогла его уговорить взяться за это дело. Мне совсем не хотелось играть мачо, и я втайне надеялся, что у этой девчонки всё-таки кто-то есть. Ну не может девушка с такой внешностью и с таким…гм…поведением влюбиться в такого «ботаника», как сын этой Лилии. Такие девочки, как правило, очень расчётливы и ничего не делают просто так.
Я очень быстро отыскал в этом маленьком сером городишке объект моего наблюдения. Дождался, когда она выйдет из дома, немного последил за ней – ничего необычного, быстро прошла в магазин, по пути "зацепившись языками" с какой-то знакомой, потом вернулась назад, и я смог осторожно проверить, в какой квартире она живёт.
Выглядела она эффектно, сразу было видно, девушка умеет "подать себя". Немного подумав, я вышел из машины и направился к соседнему подъезду, около которого на скамейке мирно грелись бабульки.
Всем давно известно, что бабушки – это очень разговорчивый контингент, а тем более, когда появляется новое лицо, – товарки-то уже давно поднадоели – можно рассказать все новости, что-то обсудить, осторожно задавая вопросы и получить очень много бесценной информации абсолютно бесплатно.
В своей деятельности я не раз пользовался этим приёмом и чаще всего, довольно удачно. Вот и в этот раз я стал приближаться к бабушкам, внимательно следя за их реакцией. Старушки как-то сразу приосанились, приняли подозрительный вид и стали рассматривать меня с нескрываемым интересом. Когда я подошёл ближе, самая бойкая из них, вся какая-то аккуратненькая, словно фарфоровая, старушка, в синем платочке и пушистых тапочках, спросила меня:
– Ково-то ищешь, милок?
– Да – ответил я – я слышал, в этом доме продаётся квартира, хотел бы приобрести. Вы не знаете, кто продаёт?
Бабульки попереглядывались, покачали головами, и тогда я спросил:
– Не двадцатая квартира, случайно?
Бабки дружно замахали руками:
– Не-не-не, да ты чё милок? Чтобы Клавка-алкоголичка продала свою квартиру?! Да она квартплату-то заплатить не может, вся в долгах, тьфу!
Видимо им, аккуратным плательщицам, была противна сама мысль о том, что в их доме живёт та, которая не платит квартплату.
– Так может поэтому и продаёт? – опять спросил я – себе что-то поменьше купит, долги заплатит.
– Да ты что, милок?! Она ж не просыхает! Клавка-то! Вон, дочь с детями приехала, она и то остановиться не может, всё празднует! Как токмо дети-то живут в такой атмосфере!
– А зачем же дочь приехала, если знает, что она пьёт?
– Да у ей тут сердце прихватило – поддержала разговор другая старушка, повезло мне – бабули попались очень словоохотливые – она спужалась, да и вызвонила её. Привёз её сюда какой-то паренёк, Клавка-то потом тут болтала, что муж ейный.
И бабуля при этих словах авторитетно подняла указательный палец.
– Да какой муж?! – пропела другая – муууж! От осинки-то не родятся апельсинки. Клавка нагуляла пятерых, все теперь незнамо где болтаются, все от разных мужьёв, да и эта туда же – сначала с одним потыркалась, он узнал о том, что она брюхата, да и слился, потом со вторым та же история. Муууж!! Если хороший парень – то жалко его, зачем ему такая профурсетка!
И бабули, не обращая на меня внимания, продолжили свою болтовню. Я ещё немного послушал их, приняв во внимание те факты, что Клавдия пьёт давно от своей несложившейся жизни, что дочь её – самая младшая в семье, и что те, от кого она заимела детей, живут в этом же городе. В конце их болтовни одна из бабок сказала:
– Видела я этих голубков на днях, вечером, дня три назад. Стоят вон там, за деревом-то, милуются.
Остальные её собеседницы напряглись и вытянули шеи:
– Да ты што?! И с каким ты её видела, с первым, али со вторым?
– Да с тем, от кого младший, со вторым, значится. Один мужик не успел уехать, второй уж нарисовался. Тьфу, никакой гордости у бабы нет!
При этих словах я почувствовал, что это тот самый случай, который поможет нам быстро завершить дельце – предстояло дождаться, когда она пойдёт на очередное свидание, заснять всё на фотоаппарат и предъявить доказательства этому наивному влюблённому юноше.
Итак, всё было понятно – девчонку взяла ностальгия по отношениям с прежним парнем, отцом ребёнка, тут подвернулась мамаша с её болезнью, и малышка, "ничтоже сумняшись", навострила лыжи в сторону своего серого городка.
Дельце оказалось гораздо легче, чем я предполагал, тем более, уж очень не хотелось играть героя-любовника. В своё время я прошёл курсы актёрского мастерства, и с успехом применял эти знания, но теперь мне совсем не хотелось этого делать. Нет уж, лучше не моими руками!
Я просидел в машине до самого вечера. Хорошо, окна выходили во двор, и я беспрепятственно мог наблюдать за движением силуэтов в этих окнах, которые не знали ни тряпки, ни штор.
Когда я совсем разочаровался было, а на город опустилась тёмная пелена позднего вечера и по улицам стали прохаживаться желающие найти приключения, алкаши и бомжи, где-то мяукали бродячие коты и тявкали собаки, около подъезда вдруг появилась мужская фигура высокого роста в тёмном пиджаке и джинсах.
Вскоре дверь открылась, и из него выпорхнула она. На плечах у неё был лёгкий шарф, но она зябко куталась в него, словно бы мёрзла. Он неловко чмокнул её в щёку, и я успел заснять этот момент, тем более, ракурс был крайне удачным. Она быстро сказала ему: «Привет», и они отошли в тень дерева. Несмотря на это, мне хорошо были видны их тёмные фигуры, а моя техника самого высокого уровня позволяла беспрепятственно делать фото, приближая ракурс настолько, что без труда можно было различить и их жесты, и выражения лиц.
Вот он осторожно проводит рукой по её локону, а она чуть наклоняется, словно хочет щекой прижаться к его ладони. Вот она смотрит на него с таким выражением животной страсти на лице, словно хочет прямо сейчас кинуться в его объятия. Вот он сжимает в руке её хрупкую ладонь с тонкими пальцами и долго не выпускает. Вот около двери подъезда она склоняет голову к его плечу, и они долго стоят так, застыв, не в силах оторваться друг от друга…
Всё, Грехов! Твоя миссия закончена! Это ли не доказательство ранее существовавших и до сих пор неувядших чувств?! Если этот наивный парнишка не поверит этим фото – я сочту его сущим дураком!
Я тут же скинул на почту шефу кратко информацию, которую я выяснил и фотки, сделанные только что. Потом набрал его номер:
– Шеф, глянь почту, у меня для тебя там кое-что интересное – а через несколько минут молчания спросил – я могу возвращаться?
– Нет, Герман, сиди пока там. Посмотрим, как мальчишка среагирует на фото. Скажем так – они могут о чём-то говорить, эти фотографии, но… Это не столь убедительно. Если бы они хотя бы целовались – уже было бы другое дело, а это… Не знаю пока, как среагирует на это сын клиентки. Слушай, купи там симку, дам его номер, отправь ему эти фото, симку потом сразу выкини. Ну всё, как обычно, не мне тебя учить…
Я со вздохом согласился. Что же, Добрый в чём-то прав. Если этот парень влюблён в неё без памяти, он постарается найти сотни тысяч оправданий её свиданию с этим незнакомцем. Тогда потребуются более решительные меры.
А пока… Надо подыскать в этом городишке приличную гостиницу.
Время было уже час ночи, когда я вошёл в небольшой, но уютный номер, стоивший мне, кстати, не так уж дёшево. Я разделся, протопал в душ и голый рухнул на прохладные простыни. Что-то подсказывало мне, что играть героя-любовника всё-таки придётся.
Глава 4. Полина
Мне не повезло с самого начала. Моя так называемая семья – это вечно пьющая мать, её бесконечные и такие же бестолковые сожители, и мои братья.
Именно поэтому я всегда хотела другой жизни. Мать постоянно говорила мне, что я – это досадная случайность, и ничего более. Я не чувствовала от неё ни любви, ни поддержки, ничего. Именно поэтому я всегда страстно хотела иметь семью – нормальную, хорошую семью, полную противоположность моей семьи.
Наверное, именно поэтому я с раннего возраста начала убегать из дома, встречаться с мальчиками и подсознательно искать тех, кто будет меня любить. Любить просто так, только потому, что ты есть.
В девятнадцать я уехала в соседний город, и поселилась там у подруги. Я поступила в колледж и мне удалось найти хорошую подработку, которая позволяла снимать небольшую коммунальную квартирку и более-менее одевать себя и питаться.
Я решила, что сейчас для меня важно закончить учёбу и работать, чтобы потом была возможность поступить в ВУЗ. Работа официанткой в приличном ресторане была довольно тяжёлой, я мало отдыхала, но зарплата радовала, кроме того, постоянно были чаевые от клиентов. Мне нравилась та моя жизнь – я была независима, училась, работала и мечтала только об одном – поскорее окончить колледж и поступить в институт. Пока на моём пути не встретился Роман.
Не сказать, что я его очень сильно любила. Нас сблизило то, что мы были из одного городка и знали друг друга по школе. Он нравился мне своей надежностью, обеспеченностью, кроме того, он был заботливым и внимательным. Мне, которой так не хватало тепла от матери в детстве, это было очень важно.
Мы довольно долго были вместе, но всё закончилось печально – я забеременела, а Рома поставил мне условие – или аборт, или я остаюсь одна с ребёнком.
Я тогда осознала, что ребёнок – это та самая безусловная любовь, на всю жизнь, это тот человечек, который никогда и ни при каких обстоятельствах не предаст тебя. Мне было жалко терять эту кроху и ещё я боялась, что после этого не смогу больше иметь детей. И я решилась на то, чтобы расстаться с Романом.
Как я жила всё это время! Сейчас даже вспоминать удивительно. Уехала к матери, которая, узнав о моей беременности, прогнала меня с криками, что её опыт ничему меня не учит, что она не пустит меня на порог с ребёнком, что я, видимо, хочу повторить её путь…
Я опять уехала к подруге, и там на свет появилась Настя. Так я прожила на детские пособия и случайные подработки два года. Спасибо моей подруге – она помогала мне, чем могла, таких друзей ещё поискать надо. Но конечно, я не могла постоянно пользоваться её добротой, ведь мне нечем было отплатить ей, кроме хорошего отношения и помощи по дому, и я уехала опять к матери.
Увидев Настю, она растаяла и приняла нас. Я помню, что мы долго плакали на кухне тогда вдвоём, уложив Настю спать. Мать как будто отошла, оттаяла душой и даже стала меньше употреблять алкоголь.
Через год я познакомилась с Денисом. Это была настоящая любовь – с первого взгляда. Он полюбил меня и Настю, и мы много времени проводили втроём. Денис был романтиком – не работал, не учился, пел на гитаре в переходе, сочинял песни, и ему нравилась такая жизнь. А я хотела, чтобы у нас с ним была настоящая семья, и потому стала аккуратно подталкивать его к мысли о том, что пора бы ему найти какую-нибудь работу, если он хочет, чтобы мы были вместе.
Но он прервал меня на половине фразы поцелуем, глубоким и крепким, и сказал, что он очень ценит свою свободу, а работа – это не есть свобода, и деньги тоже. И спросил при этом, что ведь я люблю его таким, какой он есть? Я утонула в его глазах и согласилась, что действительно люблю его.
При этом я не переставая думала о том, что жить с ним вот так мы не сможем. Детских пособий хватает только на содержание Насти, и вообще, мужчина должен обеспечивать семью. И я стала думать, как замотивировать его на то, чтобы он начал уже как-то шевелиться.
И придумала – я решила забеременеть от него и родить ему сына. Ведь он так любит меня, что сделает всё ради этой любви и нашего совместного ребёнка – я была в этом просто уверена.
Как же глубоко я ошибалась! Когда я сообщила ему о том, что скоро он станет папой, Денис некоторое время молчал, а потом повторил мне свою фразу про то, что больше всего в жизни он ценит свободу…На меня словно ушат ледяной воды вылили.
Делать аборт было поздно, мать пришла в негодование от моего, как она сказала, «тупизма» и глупости. Я опять уехала с Настей к подруге.
Когда Вовке исполнилось два года, я встретила на своём пути Игоря. Он был младше меня, но несмотря на это, не по возрасту рассудительным и целеустремлённым. Я вдруг поняла, что это то, что надо, даже моя подруга, познакомившись с ним, сказала, что наконец-то мне попался стоящий мужчина в этой жизни.
Я старалась завоевать его сердце любыми способами и мне это удалось. Именно тогда я мысленно поблагодарила ту женщину, которая произвела на свет такого мужчину и воспитала его. Он был из полной нормальной семьи, очень любил рассказывать про мать и отца, и я завидовала ему той самой белой завистью, и понимала, что вот он – мой шанс, обрести рядом надёжного и любящего мужчину.
Кажется, я не очень понравилась его родителям, но я пообещала сама себе, что завоюю их сердца, и в мечтах уже видела себя любимой невесткой этой стильной, утончённой женщины и этого эффектного мужчины. Я видела, как сильно они любят своего сына и очень жалела, что в своё время у меня не было подобной родительской любви…
С Денисом я столкнулась случайно, когда Игорь привёз меня к матери, и я осталась с детьми ухаживать за ней, поскольку она заболела и ей требовалась помощь. Мы встретились в магазине, я хотела уйти, но он перехватил меня у выхода и стал шептать о том, что он очень скучал, и был дураком полнейшим, что тогда отпустил меня…
Я что-то чувствовала к нему ещё до сих пор, но не могла предать Игоря, все мои мечты о нормальной семье и будущем были связаны только с ним. Потому я сказала Денису, что не свободна и поспешила уйти. Но через несколько дней он пришёл ко мне вечером, потом снова, и снова.
Между нами ничего не было – я выходила на улицу ненадолго, и мы сидели на скамейке. Не знаю зачем, но мне тогда нужно было его общество. Наверное, для того, чтобы убедиться, что я к нему больше ничего не чувствую, а зная его сумасбродство, ещё и не хочу иметь с ним ничего общего.
А через несколько дней после нашей последней встречи внезапно приехал Игорь. Он не стал подниматься в квартиру, – один вид моей матери вызывал у него чувство свирепости – он позвонил мне и в голосе чувствовался такой холод, от которого у меня свело между лопаток. Неужели я опять ошиблась, и пока меня не было, Игорь встретил другую девушку? Но ведь он никуда не ходит! Его любовь – это я и программирование! Только вот интересно, кто из нас на первом месте? Почему-то раньше я об этом не задумывалась…
Я с нетерпением спустилась вниз, прямо как была, в домашних шортах и шлёпках на босу ногу, и хотела сразу обнять его, но он вдруг отстранил меня, и просто спросил:
– Поля, вот это что?
Я уставилась на экран телефона, который он сунул мне под нос и увидела фото наши с Денисом. Я сразу поняла, что сняты эти фото очень хорошо и качественно, с расстояния, максимально близкого к тому месту, где мы находились, и конечно, говорить о фотошопе не было никакого смысла, да и врать я никогда не умела. В это время он заговорил, таким же холодным и спокойным голосом, как по телефону. Даже мужчины старше меня никогда не позволяли себе так со мной разговаривать, а его голос делал из меня просто зомби… Он умел так – спокойно, холодно и расчётливо, с программистской точностью подчинять себе:
– Я не из тех, которые устраивают бесполезные мужские истерики, увидев такое. Сначала я бы предпочёл услышать хотя бы какие-то объяснения, а потом я решу – стоит мне им верить, или нет. Хотя бы потому, что я очень не желаю носить огромные ветвистые рога на своей пусть несовершенной, но всё-таки, с наличием мозгов, голове…
Я поняла, что единственно правильный путь – говорить с ним на одной волне, с этой же тональностью. Тем более, я не хотела его потерять, а потому, вздёрнув подбородок, произнесла:
– Я и не собиралась обманывать тебя, и сама бы тебе всё рассказала. Но точно не по телефону, не по видеосвязи, а только глаза в глаза. Это Вовкин отец…
Я сказала ему всё вплоть до того, зачем мне нужно было видеть его – чтобы убедиться в моей любви к нему, Игорю, и в том, что он, Денис, мне совершенно безразличен.
Когда я всё объяснила – прямо и честно – Игорь сказал, что ему нужно всё обдумать, и, передав мне подарки для детей – о, он всегда был очень внимательным к ним! – уехал. А я проплакала всю ночь, думая о том, какая же я дура, если доверилась словам Дениса. Я даже не сомневалась, что это он причастен к тому, что эти фото оказались у Игоря. Наверняка, узнав о том, что я не одна, захотел насолить мне, чтобы я тоже страдала. Я вспомнила, что несколько раз мой телефон был в его руках – он мог запомнить или очень быстро сфотать номер телефона Игоря, уж точно понял, кто это. А потом попросить кого-нибудь из знакомых сделать наши совместные фотографии. А я-то тогда рассиропилась, как дура! Конечно, фотки выглядели так, словно мы с ним вот-вот бросимся друг к другу в объятия, прямо там, под деревом!
Когда я пришла к Денису, и просто высказала всё это, не дав вставить ни слова, он, конечно, состряпал такую физиономию, словно абсолютно ни при чём. Но это ему не помогло, потому что никто, кроме него, не мог быть причастен к тому, как эти фото оказались у Игоря. Кроме того, Игорь обмолвился, что пытался вычислить, откуда были отправлены смс с фото, и ноги всех этих действий растут именно отсюда. И кто тогда может быть к этому причастен, как не Денис?!
Через несколько дней Игорь позвонил мне и сказал, что он всё взвесил, обдумал, и пришёл к выводу, что эти фото – не повод для ревности, и что он готов мне дать шанс.
Я поняла, что больше у меня не будет права на ошибку. Я действительно не встречала таких людей как Игорь – он был благородным, преданным и любил моих детей… Что мне ещё было нужно?
Откуда же я знала тогда, что скоро в моей жизни появятся люди, с помощью которых она перевернётся с ног на голову?!
