Страница 1 из 3
Глава1
– Ты Никуда Не Пойдешь! – голос Вечника Карловича почти дрожал от возмущения. Это было странно, потому что голос господина Кощеева дрожать не умел. От слова «вообще».
– Не имеешь права – ты мне не отец! – Василиса прикусила язык, но было поздно. Слова уже произнеслись. Вечник взглянул на дочь быстрым, пронзительным взглядом и, резко развернувшись, вышел из комнаты. Деревянная дверь, не привыкшая к пинкам, жалобно пискнула.
– Дура, дура! Ну кто тебя за язык-то тянул? – боевой накал мгновенно спал, и Лиса почувствовала усталость и стыд. Как она теперь будет смотреть отцу в глаза? Ну приемная, ну не родной – какая разница!
Василисе было пятнадцать, и все эти годы отец был рядом с ней. Растил, кормил, играл, веселил. Хотя в последнее всё население Лук-у-Морья не поверило бы никогда. Склонности к веселью у Кощеева отродясь не наблюдалось. Главный царский мытник (сборщик налогов и податей) имел нездорово бледный вид, серебристо-белые волосы и тяжелый, пронизывающий взгляд, который никто в княжестве, кроме самой Василисы и ее бабки Ады Ягабовой, выносить не мог. Кощеев не был чудодеем, в том смысле, что он никогда не колдовал, но люди подчинялись его приказам беспрекословно. Молва о нем ходила разная – люди любили придумывать себе страшные сказки. Даже поговаривали, что он и не человек вовсе, что видели его в разных местах одновременно, и что взгляд у него (в этом месте все рассказчики обязательно понижали голос до шёпота и суетливо озирались по сторонам), как есть душегубский. Но все эти россказни были не более, чем слухи.
Кощеев появился в княжестве 15 лет назад. Его обнаружили на берегу моря после сильнейшего шторма. Грудь, в районе сердца, была насквозь пробита золотой стрелой, сам без сознания. Как ему удалось выжить не понимал никто. На удивление лекарей через несколько дней рана сама собой затянулась, оставив после себя еле заметный шрам, но память к Кощееву так и не вернулась. Всё, что он помнил о себе, это имя.
Полуживого Вечника нашла молодая волшебница – Лада Ягабова. Она же и выхаживала его в последующие две недели. Ладе было двадцать. Вечнику что-то около сорока (по крайней мере на вид, потому что его настоящий возраст был не известен даже ему самому). Она была красива, остроумна, легка в общении и могла щебетать днями напролет. Он был высокий, худой, с копной почти седых волос и удивительно синими, просто сапфировыми глазами, говорил мало с жёсткими стальными интонациями в голосе. Что нашли друг в друге эти двое было загадкой. Но им было всегда интересно вместе. Вплоть до того рокового дня, когда Лада погибла, упав со скалы в море. Василисе в тот год исполнилось десять лет. Последующие пять она прожила вместе с отцом в Царьграде. Василисе не на что было жаловаться, Кощеев всегда относился к дочери, как к родной.
«Иногда даже слишком» – Лиса зло посмотрела в зеркало. Сегодняшняя размолвка случилась из-за «бала посвящения», который должен был состояться на следующей неделе. Весь класс будет там. Хотя это всё неважно – главное, что там будет Ванька. Музыка, танцы, небольшое заклинание… Вероятность вероятностей… И, аллилуйя, желание сбывается!..
– Ау?! Очнись и спустись на землю. Вероятность вероятностей… слово-то какое дурное… С отцом шутки плохи. Если сказал, что не пойдёшь, значит, не пойдёшь. Что же делать? Если не пойти, то Корябедова в этот раз уж точно подмешает Царёву в сок приворотное зелье. И неважно, что это запрещено законом. В школе-то магия действует на полную катушку. Пойди потом докажи, что это он не по собственному желанию в Ябеду втюрился.
А если пойти без спроса, то отец разнесёт полкняжества в гневе, уж я-то его знаю. Нет, он конечно не тиран, любит меня, просто обожает, только после смерти мамы он слегка помешался. Всего боится, никуда не пускает и постоянно контролирует.
Василиса глубоко вздохнула и посмотрела в зеркало. Да, она очень похожа на мать. Только волосы у мамы были светлые, а у Василисы темно-каштановые. Такие же немного грустные изумрудные глаза, а в остальном ничего необычного. Нос прямой, губы обыкновенные. До Афродиты ей однозначно далеко… Лиса вспомнила свою одноклассницу. Афродита Ненаглядова была первой красавицей класса, да что там класса, во всём Лук-у-Морье вторую такую ещё поискать. Золотые волосы струились по плечам драгоценными волнами. Глаза цвета бирюзового моря обрамлялись чёрными, как январская ночь, ресницами. На фарфоровой коже играл золотистый румянец. Греческий профиль выдавал породу несчётных поколений аристократических предков. Высокая, стройная, изящная, умная – Афродита знала себе цену. Это было дорого. Очень дорого. Для всех. Потому что никто из ныне живущих представителей мужской половины человечества не соответствовал высоким стандартам Афродитиной мамы. Гера Денисовна мечтала видеть дочку «Первой лук-у-морской красавицей». Поэтому с детства готовила Афродиту к этому трудному пути, попутно внушая, как легко недостойный мужчина своими грязными носками и незакрученными тюбиками с зубной пастой может испортить звездный путь целеустремлённой девушки. Афродита слушала и верила. Ведь мама знала о чём говорит – папа бросил их, когда Дита была еще совсем маленькой. Сама же Гера Денисовна не стала даже «красой Царьграда». Афродите пришлось отдуваться за двоих. Дизайнеры, парикмахеры, косметологи, массажисты, тренеры, диетологи, колдо-кремы, чудо-мази… Арсенал инструментов борьбы за красоту был поистине обширным. В погоне за своей мечтой Гера Денисовна не жалела ничего, даже дочери. У Афродиты никогда не было друзей, кроме Русаллы Водяновой. Бледной, невзрачной девушки, которая училась с Дитой в одном классе. Гера Денисовна посчитала, что ее внешность будет прекрасно оттенять великолепие Афродиты и милостиво разрешила девочкам общаться. Мальчики же запрещались под любым соусом. Поэтому Афродита жила насыщенной и… одинокой жизнью.
«Да… Жалко её даже… – подумала Василиса, – Живи, как сказали, ешь, что дали, носи, что сшили, терпи, сколько влезет… бррр… хотя… вон, все мальчишки, поголовно в Дитку влюблены. Может кто из старшеклассников даже… Она же все-таки красавица. Хорошо, что Ванька не похож ни на хамоватых братьев Чудо-Юдо – Бенечку и Фенечку. У тех при виде Афродиты даже слюни начинают течь. Противно. Ни на Лёшку Попова, который только что на голове не ходит, когда ее видит. Это глупо. Ни на Ясеня Финистова, который принимается вокруг Афродиты бегать с блокнотиком и стихи свои дурацкие вслух декларировать. Ну просто смешно. Нет, Ванька не такой. Он постоянно разные книжки читает. Про приключения, про странствия, про знаменитых путешественников и великих волшебников. Конечно жаль, что Ванька – невед. Если бы он был чудодеем, то они виделись бы намного чаще, ведь у неведов и чудодеев совместно проходят только занятия по общим дисциплинам – математика, физика, химия, биология, история Лук-у-Морья. А колдовские предметы изучают только чудодеи – люди, обладающие волшебными магическими способностями.
Василиса, кстати, ими обладала. Еще бы, когда у тебя в родне сама Ада Филипповна Ягабова – потомственный экстрасенс в бесконечном поколении, профессор затемнённых наук Лук-у-Морского Колдовского Университета, эксперт в области экспериментальной натуропатии и ещё куча всяческих регалий, запомнить которые Лиса была просто не в состоянии. Аду Ягабову знали все. На просторах Светлоземья, что в пределах кольца Черных гор, ее имя упоминали с благоговением и страхом. Невысокого роста, худощавая, с прямой спиной, с белоснежными волосами, убранными в высокую прическу, в дорогих дизайнерских костюмах, сидящих точно по фигуре – ну вылитая балерина на пенсии. На первого встречного она производила такое же впечатление, как синее-синее море в солнечный безветренный полдень. Сплошное ощущение умиротворения и покоя. Но если какой дурак решит, что старушка – «божий одуванчик», то его потом никаким суперклеем назад не склеят. Этот «солнечный цветок» на протяжении 50 лет гордо носила звание бессменного чемпиона Лук-у-Морья по чаробойной магии – всех скрученных заковыристыми узлами бедолаг месяцами выхаживали лучшие лекари, в надежде вернуть несчастным первоначальный вид. Хотя в Светлоземье уже лет сто невозможно применение чёрной магии, на территории колдовской школы, благодаря мечу истины, она работает. Поэтому все чемпионаты по чаробою исстари проводятся только здесь.
Василиса вспомнила тот эпизод из Всеобщей истории, благо проходили его в школе на днях, когда сто лет назад произошла последняя Великая битва чудодеев и неведов-богатырей. Много народу тогда погибло понапрасну. Когда увидели люди, что понатворили, испугались – целый мир оказался на грани исчезновения. Тогда собрались вместе семь великих чудодеев во главе с Велесом Мудровым и наложили заклятие магического расщепления, которое навсегда блокировало любое тёмное колдовство в Светлоземье. Больше чудодеи не могли по своему желанию причинять магический вред неведам. Был установлен строжайший запрет на применение волшебства в обычной жизни. За его соблюдением следила богатырская дружина. И тогда в Светлоземье наступил мир. Чудодеи получали лицензии на использование светлой магии и помогали неведам с её помощью жить лучше.
Но как оказалось из любых правил бывают исключения. Меч истины мог восстанавливать равновесие сил. Этот меч с незапамятных времен был установлен в центральном зале Лук-у-Морской школы чудодейства и общественных наук академика Василия Баюнова. Рассказывали, что далёкий предок академика привёз его из-за Чёрных гор. Вонзил в самую середину большого обломка гранитной скалы, лежащего посреди поля перед крепостной стеной. И приказал высечь на камне фразу «Из камня в камень». Что это значит, никто не знает до сих пор. Но, когда Велес наложил заклятие магического расщепления, вдруг выяснилось, что в радиусе километра от меча любые заклинания работают как раньше. Перенести валун в другое место не смогли, как ни пытались. Поэтому вокруг камня тогдашний правитель Лук-у-Морья приказал заложить школу, чтобы чудодеи могли изучать магию во всех её проявлениях. Вскоре в школе открыли два отделения: чудодейское (с изучением магии) и неведовское (с изучением общественных наук). Общие предметы ученики проходят вместе, специализированные по-отдельности.
Василиса задумалась: если она не пойдет на этот чёртов бал, то Ябеда Корябедова уж точно туда заявится. Причем во всей своей красе!
Ябеда считала себя несравненной красавицей. Она и вправду обладала запоминающейся внешностью. Её глаза были разные – один совершенно чёрный, другой фиалковый. Узкие губы, торчащие уши, вздёрнутый нос, невообразимая россыпь апельсиновых веснушек. В дополнение к столь яркому образу Ябеда почти ежедневно меняла цвет волос. Вчера они были фиолетовыми, сегодня – изумрудно-зелёными, а завтра – огненно-красными. Прибавьте к этому железобетонную самоуверенность и вечно прекрасное настроение. Ябеда себя обожала, ничто не могло поколебать ее веру в собственную неотразимость. Уж если она что захотела, то непременно добивалась. Любыми путями. А сейчас она захотела Ваньку.
– Моего Ваньку, – с тоской подумала Василиса, – ну ладно, не совсем моего. Всё равно, это не дает ей права тянуть к нему свои загребущие ручонки». На бал идти нужно, это было ясно, как белый день. Но как? Отец никогда не меняет своих решений. В последнее время он сам не свой. Стал какой-то нервный и раздражительный. Запрещает Василисе гулять по вечерам. Слишком много запрещает. Тут еще эти слова про «неродного». Спасибо, Лиса, ты как всегда, очень вовремя…
Она узнала об этом недавно. Пару месяцев назад. Бабушка в сердцах проговорилась, потом очень сожалела и просила не говорить Вечнику. Василиса пообещала. Мучилась, психовала, но держала слово. А сегодня… Вот зачем она это ляпнула сейчас?
Девушка посмотрела на часы – полдесятого вечера: «Ладно, я подумаю об этом завтра. С балом придется что-то придумать». Она залезла под одеяло и попыталась свернуться клубком. Магия воплощения ещё никак себя не проявляла. «Интересно, кем я буду, – подумала Лиса, засыпая, – если буду вообще…»
Глава 2
Раннее октябрьское утро выдалось на редкость промозглым. В воздухе висел туман, и пахло морозной сыростью. Припозднившиеся птицы редкими стаями проносились по серому небу, боясь попасть под первый снег. Честно отрабатывая свою трудовую повинность, заливисто зазвонил будильник. Василиса с трудом продрала заспанные глаза. Голова раскалывалась, как церковный колокол после пасхального богослужения. Девушка лежала на спине и смотрела в потолок. Перед глазами плыла какая-то муть. Немного подташнивало. В попытке подняться, она оперлась на зелёную лапу… Стоп! На что?! Какую ещё зелёную лапу, что за бред?! Превозмогая тошноту, Василиса села и попыталась осмотреться. Получилось с третьей попытки. Зелёные перепончатые лапы – две передних и две задних. Это что ещё такое? Спокойно, возьми себя в руки. Скорее всего это воплощение. Весь прошлый год нам рассказывали, как это будет. Но первый раз всегда стресс, как к нему ни готовься. Итак, свершилось. Василисе уже полгода как пятнадцать лет, а воплощения еще ни разу не было. Теперь есть. Волнительно, скажу я вам… интересно в кого? Нужно срочно посмотреть. Зеркало!
Василиса, еще не до конца ясно соображая, спрыгнула с кровати и уставилась в большое стоящее напротив зеркало.
– Неееет! Этого не может быть! Почему со мной? За что?! – шок от увиденного задушил подступившие было рыдания. Василиса молча села и принялась дышать, как учила преподаватель по стратегической магии Елена Мудрова для концентрации внимания при творении волшебства.
– Дыши, дыши спокойно! Это неправда! Это сон! Я просто сплю! Сейчас проснусь и все будет как раньше, – Василиса еще раз посмотрела в зеркало. В нём большая зелёная лягушка сидела на полу в позе лотоса и старательно дышала.
Почему лягушка? Конечно, неведы могут позавидовать даже лягушке, потому что никто из них никогда в жизни ни в кого не воплотится. Можно превращать их самих, хоть в табуретку. Но при условии, что тебе известна истинная суть человека, его подлинная природа. У чудодеев она проявляется сама в пятнадцать лет. Это и называется воплощением. Не все чудодеи владеют магией воплощения. Эта способность передается по наследству. Образ, в который может воплотиться чудодей, обычно один. И происходит это всегда после пятнадцатилетия. В любой момент в течение года. Если до следующего дня рождения ничего не случится, значит, в чудодее нет «магии воплощения». Хочешь превращаться, то сообщай свое второе имя другому чудодею, обладающему способностью к магии воплощения. Только такая информация даст ему огромную власть над тобой. Готов к трудностям – вперед! Поэтому даже лучшие друзья порой не знают вторых имен друг друга. Чудодеям с «живой» магией воплощения проще. Их «скрытая натура» проявляется наглядно, поэтому подвластна только своему обладателю и больше никому.
Трагедия, если по каким-то причинам воплощение произойдет до пятнадцатилетия – оно станет необратимым. Впервые воплотившись, ребенок останется таким навсегда. Хорошо, что подобные случаи крайне редки.
Бррр, навсегда лягушкой… – уж лучше утопиться. Нда, почти каламбур – лягушка утопилась, – с облегчением осознав, что к ней вернулось её обычное чувство юмора, Василиса вздохнула. Естественно, навсегда лягушкой она не останется. Это в первый раз – ужас ужасный – само собой, а потом все воплощения происходят подконтрольно. Не зря же они весь второй курс зубрили заклинания стабилизации и само заклинание воплощения. Отныне становиться зелёной противной зверушкой Василиса будет только по собственному желанию. А его, этого желания, точно не будет никогда. Уж лучше скрыть сам факт воплощения, чем рассказать, в кого она превратилась. Девушка вспомнила, как пару недель назад произошло первое воплощение Мышильды Гофман. Это случилось прямо на уроке, и весь класс просто покатился со смеху, когда Мышильда, вдруг резко пискнув, превратилась в толстую крысу. К несчастью урок был общий, кажется музыка, и неведы тогда развлеклись на славу. Они гоняли Мышильду целых полчаса, пытаясь отловить её между парт. Бедная Гофман, совсем обезумев от ужаса, забилась в половую щель, и вытащить её оттуда удалось только преподавателю магии воплощения Жаре Птицевой. Она произнесла заклинание стабилизации, и на месте крысы, проломив в полу изрядную дыру, появилась Мышильда. После этого она целую неделю не появлялась в школе. А с учениками проводил «воспитательную работу» сам академик Баюнов.
Нет, спасибо, только не это. Решив никому не говорить о случившемся, Василиса приготовилась произнести одно из заклинаний стабилизации. Всего их было три: для животных, для птиц и для рыб. Определив лягушку, как рыбу, девушка твердо и чётко произнесла: «Инрев янем онтарбо». Реакции не последовало, рука всё также оставалась зелёной лапой. «Ладно, пусть ты будешь животным. Инребо оселок могурк». Тот же пасмурный октябрь за окном, та же комната, то же зеркало, та же лягушка. Василиса начала нервничать. Жара Абдурахмановна говорила, что превратить человека, особенно чудодея, без его согласия и знания настоящего образа невозможно. До сегодняшнего утра подлинную суть Лисы не знал никто, даже она сама. «Спокойно. Последнее заклинание – самое верное. Хотя, какая из лягушки птица… Имирп убьдус дазан» Чуда не произошло – из зеркала смотрела зелёная лягушка.
В этот момент Василисе стало по-настоящему страшно. Ей захотелось закричать, зарыдать, застучать ногами, тьфу ты, лапами. Лиса открыла рот и заорала во весь голос, но с удивлением его не услышала. Вернее, голос был. Лягушачий голос. Бодрое такое «Ква!» Приплыли пароходы. Как теперь она сможет рассказать о том, что произошло? Что ей, прикажите, делать дальше? А как же школа, друзья, Ванька? Её, кстати, Ванька. Он же так никогда и не узнает, сколько для неё значит. Теперь наверняка его подцепит эта противная Ябеда, а Василиса будет всю оставшуюся жизнь томиться в каком-нибудь занюханном провинциальном болоте. Ну что за день такой. Рыдать Лиса уже не могла, а хотелось очень. Как же отец, а бабушка? Стоп! Бабушка! Она должна помочь. Бабка всегда знает, что делать.
Ада Филипповна уже много лет жила одна. Сразу за Царьградом вплоть до самого Океанского моря начинался густой, сосновый бор. На одной из прогалин стояла знаменитая избушка на курьих ножках госпожи Ягабовой. Иногда любопытные туристы, наслушавшись рассказов про диковинность здешних мест, по недомыслию захаживали в гости, внося сумятицу и раздражение в привычный жизненный уклад потомственного экстрасенса. Однажды Аде Филипповне порядком надоело выслушивать очередные «ахи-охи» по поводу удивительного устройства её жилища, и она небольшим, но прочным заклинанием обнесла всю поляну трехметровым частоколом с встроенными датчиками невидимости. При приближении очередных «грибников» датчики срабатывали автоматически и переводили всю поляну с находящимися на ней постройками в режим непроницаемости. Зазевавшиеся путники видели перед собой только стену глухой чащи, заросшей буреломом по самую макушку.
Василиса в детстве очень любила бродить по лесу в сопровождении бабушки. Та знала здесь буквально каждый уголок. Всякий местный житель, попадающийся по дороге, отвешивал Аде Филипповне низкий поклон с явным почтением. Старушку в округе любили, уважали и немного побаивались. Потому что при всём своём внешнем спокойствии и доброжелательности, госпожа Ягабова в душе была жёстким тёмным магом, на пути у которого мог встать только полный идиот.
Василиса лихорадочно соображала, как ей попасть к бабке. Для начала она попробовала произнести заклинание перехода. Его проходят только в пятом классе, но, благодаря знаменитой родственнице, Лиса знала гораздо больше, чем обычные ученики третьего класса третьего уровня. Девушка хотела произнести: «Исенереп янем адут», но внезапно осознала, что получилось только «Ква-ква-ква». Естественно, ничего не произошло. По техническим причинам сеанс запланированной магии отменяется. Как говорится, печалька. С колдовством было бы всё гораздо проще.
Только сейчас до Василисы дошло, что заклинания стабилизации не сработали, потому что она произносила их «нечеловеческим голосом», она же просто квакала. А это значит… что это не воплощение. Это превращение. Но такое же в принципе невозможно. Какого уровня должен быть колдун, чтобы выяснить её истинный образ, не зная её второго имени, не имея её согласия на превращение. Василиса попыталась вспомнить всё, что знала об оборачиваниях. Не все чудодеи могут воплощаться, и то – только в один образ, а уж два образа в одном человеке – это единичный случай на миллион вероятностей. Ведь магия воплощения – колдовство высшего порядка. Для её применения нужно огромное количество энергии. А что по сути маг? Всего лишь энергетическая батарейка. Чем выше способности, тем больше возможностей. История сохранила имя лишь одного подобного волшебника – Святогор – какие-то обрывочные древние предания. Говорили, что он мог воплощаться в три образа: коня, медведя и беркута, хотя для любого чудодея эта цифра просто непостижима. При таком количестве энергии, теоретически можно превращать любые предметы во что угодно, даже не выясняя их глубинный смысл, а просто заменяя природную сущность на любую иную.
Но это же немыслимо. Никто из ныне живущих не обладает таким могуществом. А если бы и был, то зачем ему превращать Василису. Она обычная девушка. Да, чудодей. И может быть в будущем будет очень неплохой волшебницей. Но сейчас она всего лишь пятнадцатилетняя ученица третьего класса третьего уровня. Кому понадобилось тратить на неё такую громадную силу.
Окончательно запутавшись, Василиса почему-то успокоилась. С ней всегда так было. Когда ситуация оказывалась тупиковой, на Лису снисходило удивительное спокойствие, даже какое-то безразличие к возможным неприятностям. Голова работала чётко и ясно. Тело не отвлекалось на дополнительные страдания.
Итак, что мы имеем? Меня превратили в лягушку. Я не знаю кто и зачем. И пока не знаю, как всё вернуть обратно. Предполагаю, что помочь мне могут: отец, бабушка и академик Баюнов. Отец с утра уехал на дальнюю заставу за налоговым оброком, раньше завтрашнего дня не вернется. К тому же, он не чудодей. Временно отметаем. Бабушка далеко, заклинание перехода не работает. Как преодолеть 30 километров городских улиц, 7-ми метровые крепостные стены и еще 20 километров глухой тайги до ее избушки – это интеллектуальный квест не для слабонервных. Пока тоже отметаем. Что остаётся – школа? Василису передёрнуло. Даже, если предположить, что она доберётся до школы живой и невредимой, что для обыкновенной лягушки не самый легкодоступный вариант, то как она появится в школе в таком виде? А если Ванька увидит? А остальные? Вот для Корябедовой наступит время тотального веселья. Прям вижу эту картину маслом – «Василиса – кваква из Тефлиса». Ябеда никогда не отличалась поэтическими наклонностями, поэтому дразнилка будет тупой и пошлой, как прошлогодний снег в июле. Что же делать?
Из соседней комнаты послышался характерный «дзинь». Василису осенило – переговорник сработал. Точно. Нужно позвонить. Переговорники в Лук-у-Морье представляли собой – стандартное блюдечко с голубой каёмочкой. В комплект входило наливное яблочко. Если катнуть яблоко по окружности блюдца, три раза постучать в середину тарелки и чётко назвать имя абонента, то переговорник сам «конектился» с собратом по разговорному цеху. Если адресат ответит, то на блюдце появится изображение и звук. Быстро сообразив, что самой ей переговорник не запустить, Василиса что есть силы рванула в гостиную. Именно оттуда раздавался звон. Главное, успеть шлепнуть лапой по середине тарелки. Тогда она автоматически включится. А дальше, как повезёт.
Преодолев, комнату и коридор в три затяжных прыжка, Василиса запрыгнула на стол и ударилась мордой в тарелку. Яблоко остановилось и на блюдечке высветилось, как всегда благодушное, изображение академика Баюнова.
– Василий Алабрысович! – радостно заорала Лиса, – это я!
– Василиса, зачем же так кричать? Я вполне неплохо слышу. Ты не пришла сегодня в школу. Что-то случилось?
– А Вы меня что, видите? И слышите?
– Василиса, полагаю, у тебя сегодня первое воплощение? Очень-очень рад.
– Какое воплощение, если оно не оборачивается?!
– Не оборачивается? – академик поправил очки и внимательно посмотрел на девушку, – Странно, очень странно…
Василий Баюнов взмахнул рукой: «Пожалуйста, теперь скажи что-нибудь». «Ква-ква-ква», – обреченно проквакала лягушка. Для академика это не стало потрясением, ведь за те 100 лет, что он прожил на свете, он повидал много, порой даже слишком много. Но некоторые принципы магии не меняются никогда.
– Правильно ли я понимаю, что утром ты проснулась уже лягушкой, о своей истинной природе до сегодняшнего дня ты даже не подозревала и согласие на превращение никому не давала?
Василиса утвердительно кивнула.
– Любопытно. Ты понимаешь, что это значит?
Василиса кивнула еще раз.
– Есть предположения, кто это может быть?
Лиса отрицательно покачала головой. Какие тут могут быть предположения. Во-первых, волшебника такого уровня в Светлоземье просто нет, а во-вторых, произошедшие события настолько морально опустошили её, что разумно уже не мыслилось.
– Отец дома?
– Нет, он с утра уехал на дальнюю заставу, вернется только к завтрашнему вечеру.
– Хорошо. Я сейчас создам портал перехода напрямую в школу. И сообщу Аде Филипповне. Вместе что-нибудь придумаем. Приготовься. За счет изменения структуры личности в переходе возможны помехи. Дальше школы конечно не улетишь, но точного попадания в мой кабинет не гарантирую. Готова?
Василиса кивнула. Мгновенно перед глазами всё поплыло и закружилось. Разноцветный туннель с миллионом мерцающих огоньков несся ей навстречу. На миг время остановилось, раздался щелчок и… Василиса оказалась в холодной воде. Тело словно огнём обожгло. Она испугалась и закричала. Плавать Лиса не умела, потому что после смерти мамы до жути боялась воды, стараясь без надобности в водоёмы не лезть. «Я сейчас утону», – мелькнула мысль. Но лягушачьи инстинкты сработали безотказно, и через минуту Василиса уже выбиралась из воды на широкий лист водяной кувшинки. Отдышавшись, девушка огляделась. Школьный пруд. Уже прекрасно. Триста метров через парк – и школа. Каких-то пара часов – и я на месте. Есть надежда, что академик пойдет меня искать. Всё не так уж плохо.
Бултых! – что-то неуловимо быстрое просвистело мимо и, порвав лист кувшинки, скрылось в глубине пруда. Василиса едва удержалась на остатке листа, чтобы в очередной раз не оказаться в студеной октябрьской воде.
– Она не утонула! – заорал кто-то рядом, – Давай еще!
Недалеко от берега бегали братья Чудо-Юдо – Бенечка и Фенечка, с упоением собирая валяющиеся камни, чтобы с их помощью сбить Василису в воду. Бултых! – шлепнулось в полуметре от Лисы.
– Мазила! – вопил Бенечка. Бултых! – девушку обожгли ледяные брызги.
– Сам мазила! – кричал Фенечка. Василиса закрыла глаза, чтобы не видеть, как очередной булыжник полетит в её сторону. С треволнениями на сегодня вдруг случился критический перебор.
– Вы что делаете, живодёры! – прозвучал вдруг знакомый голос – Убирайтесь отсюда!
Лиса открыла один глаз – точно, к Бенечке и Фенечке подлетел Иван Царёв и, раскидывая их в разные стороны, попутно вытряс собранные братьями камни. С Иваном трусоватые мальчишки решили не связываться и, пообещав на прощание утопить «эту проклятую лягушку» в следующий раз, ретировались домой.
– Не бойся, я не дам им тебя убить.
– Ква… (Какой же ты, Ванечка, хороший, какой заботливый)
– Давай, я помогу тебе выбраться. Прыгай на руку.
– Ква… (Какие теплые, надежные руки. Если бы ты только знал, как я тебя люблю)
– Знаешь, я отнесу тебя на озеро за город, там тебя никто больше не сможет обидеть.
– Ква! (Ты свихнулся что ли, милый друг?! Какое озеро, какое «за город», мне к академику срочно нужно)
– Ну чего ты вырываешься, я же тебе помочь хочу.
– Ква!! (Хочешь, так помоги. Неси меня быстро в школу!)
– Стой, куда же ты? Пропадешь!
–Ква-ква-ква!!! (практически непереводимая игра слов, означающая что-то типа «с тобой потом поговорю»)
Василиса неслась через парк невообразимыми скачками, уклоняясь от редких спешащих домой учеников, надеясь, что успеет до звонка. Иначе… Триста пар мчащихся галопом детских ног ей уж точно будет не суждено пережить.
– А, Василиса, вот ты где, – раздалось над головой, и девушка впрыгнула на руки к академику Баюнову, – всё в порядке? У тебя запыхавшийся вид.
Ага, запыхаешься тут… Не день, а сплошная карусель развлечений.
В кабинете у Василия Баюнова было светло и уютно. Сплошными рядами от пола до потолка стояли шкафы, доверху набитые всевозможными рукописями, свитками, папирусами, атласами, фолиантами, глиняными дощечками и огромным множеством разнообразных книг. У круглого окна стоял большой письменный стол из чёрного дуба. Поговаривали, что он сделан из обломка Мирового древа, разрушенного во времена Великой битвы. В углу жарко полыхал камин. Огонь весело отплясывал на поленьях, безвозмездно отдавая комнате свет и тепло. В кресле возле очага сидела Ада Филипповна, напряженно о чём-то думая.
– Бабушка! – закричала Василиса, спрыгивая с рук вошедшего академика.
– Василиса?! – голос прозвучал одновременно и удивленно, и встревожено, – Присядь, пожалуйста, дорогая, и поведай мне обо всём по порядку.
Василиса подробно рассказала о том, что произошло с утра, опустив лишь эпизод с Ванькой – ни к чему бабушке знать подробности Василисиной личной жизни. Тем более, что это никак не влияло на причины тех странностей, что приключились с девушкой сегодня.
– Василий, – Ада Филипповна пристально посмотрела на академика, – правильно ли я понимаю, что…
– Да, Ада, всё верно.
Ада Ягабова и Василий Баюнов когда-то учились в одном классе. Многолетняя дружба давала им право некоторой фамильярности в отношениях, за которую другие легко могли не по-детски огрести.
– Василиса, – сказала бабушка, – у меня для тебя две новости: одна хорошая, другая не очень. Как говорится, с какой начать?
– Бабушка, не тяни.
– Хорошо. Новость плохая – только чудодей, наложивший проклятие, может тебя расколдовать. И пока мы не поняли кто он, тебе придётся побыть в шкуре лягушки. Новость хорошая – это также сможет сделать тот, кто тебя очень любит. Помнишь, как в сказках, поцелуй любви и всё такое…
– Бабушка! Где я тебе сейчас найду того, кто меня очень любит?! Ты меня очень любишь. Расколдуешь?!!
– К сожалению, дорогая, здесь нужна любовь иного рода.
– Прекрасно! Лягушачья жизнь до конца времен – это как раз то, о чём я так долго мечтала!
– Не переживай, милая, мы что-нибудь обязательно придумаем! Я извещу твоего отца, – Ада Филипповна была в небольшом замешательстве, но привычка держать эмоции под контролем возобладала, – А ты пока поживешь у меня.
– Ада, подожди, – академик лукаво улыбнулся, – у меня есть идея…
****
Ну прямо не идея – золото, ржу, не могу. Возмущению Василисы не было предела. Отдать её на выходные в терем Царёвых – это просто верх безумства. От Вас, Василий Алабрысович, я такой подлости не ожидала!
Выдав свою загадочную фразу про идею, академик тут же вызвал к себе Несмеяну Царёву и попросил её взять домой Василису (тьфу ты! лягушку) на пару дней. Дескать, школьный зоопарк закрывается на ремонт, и всем детям раздают зверушек под присмотр.
Василиса от всей души протестовала, иногда даже нехорошими словами, но её никто не слушал: Несмеяна не могла, а бабушка с академиком не хотели. Лягушку посадили в банку, накрыли крышкой и вручили Несмеяне.
– Надеюсь, Вася, ты знаешь, что делаешь… – это были последние слова, которые Василиса услышала, когда её выносили из кабинета.
Глава 3
Княжеский терем располагался в самом центре города, недалеко от школы. Когда-то давно весь Царьград состоял только из него и небольшой группы ремесленных пристроек, но постепенно разросся до полноценного мегаполиса с златоглавыми храмами, узорными хоромами, белокаменными палатами, мощеными дорогами и великолепными садами. Старый город был в кольцо обнесен 7-ми метровой крепостной стеной с многочисленными башнями, построенными ещё в доисторические времена.
Через полчаса путешествия в холщовом пакете Василиса уже знала все последние школьные новости, потому что Ябеда напросилась к Царёвым в гости, и девицы трещали без умолку всю дорогу. Через неплотно закрытую банку слышно было плохо, но Василиса всё же разобрала: что братья Чудо-Юдо как всегда безуспешно пытались уговорить Афродиту пойти с ними на концерт новомодного певца Алконоста; что Лешка Попов в очередной раз дразнил Никиту Добрынина, а Муром Ильинский их потом разнимал; что Елена Мудрова нечестно поставила Несмеяне двойку по математике, и что Ябеде больше не нужно ждать бала (в этом месте Василиса напрягла весь свой слух).
– Почему?
– Я все приготовила, нужно только добавить порошок в чай. (Только попробуй, я из тебя потом веревок понаделаю!)
– А он точно не отравится?
– Несмеяна, не говори глупости, от любви не травятся. От нее глупеют. Хотя твоему брату это не помешает. Он чересчур умный. А скоро станет ещё и счастливым. (Ага, как кролик в брюхе удава!)
– Ты уверена? – в голосе Несмеяны скользнула тень сомнения.
– Я, Несмеяночка, не уверена, я убеждена. Ябеда Корябедова – это лучшее, что ему достанется в жизни. Тем более, что я всё уже распланировала. Три года мы будем дружить. Когда там замуж можно? Вот-вот. Потом мы поженимся. Потом мой Ванечка станет князь-мэром, а я, естественно, первой леди Лук-у-Морья. Уже представляю, как все от зависти засохнут, особенно Афродитка. Дети нам ни к чему, мы будем путешествовать. (Куда? В Дракуляндию или Ордынское ханство?Тоже мне, райский уголок.)
– Но, Ябеда, как ты собираешься напоить этим зельем Ваню?
– Несмеяна, иногда я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях – мы же идем к вам в гости на чай с печенюшками. Чем не повод?! Брат, надеюсь, дома? (Фу, пронесло…)
– Да, но тёмная магия действует только в школе, разве твоё снадобье сработает?
– Точно! Я ж совсем забыла, что у меня срочные дела. Обойдемся сегодня без чая. Тем более, что бал через три дня – некуда спешить. Ну пока. Что-то лягушка твоя совсем расквакалась. Гадость-то какая, зачем ты её вообще взяла? – вопрос был риторический, потому что Ябеда, помахав на прощание рукой, уже побежала в обратную сторону.
– Значит, у меня осталось три дня, – подумала Василиса – потом и расколдовываться будет незачем.
Вскоре Несмеяна зашла домой и в бешенстве поставила банку с лягушкой на стол.
– Совсем с ума посходили в этой школе. Сами чокнутые, и нормальных людей такими же делают, – лягушка Несмеяну бесила, но перечить академику девушка не посмела, – ладно, переживем как-нибудь пару дней. Куда же тебя поставить… Ты чего вылупилась?! Кормить не буду!
Несмеяна открыла первый попавшийся кухонный шкаф и раздраженно сунула туда банку. Хлопнула дверца, наступила темнота.
– Всё, подруга, допрыгалась. Хвала мудрости академика, ничего не скажешь, удружил. Томиться в неволе мне в банке пустой пока не полюбит жених молодой… – мрачно продекларировала Василиса, – да, суженый сейчас был бы очень кстати. Пусть даже не Ванька, лишь бы расколдоваться побыстрее. Есть у вас, девушка, на примете влюбленные вьюноши со взором горящим?!. А в ответ тишина, он с утра умотал в Лихолесье…
Василиса попыталась припомнить хоть один заинтересованный взгляд в её сторону, хоть одну непонятную и загадочную фразу, указывающую на возможность увлеченности. Соловьев? Размечталась. У него одна музыка на уме – с утра до вечера бренчит на своей гитаре – до девчонок дела нет. Попов-Добрынин-Ильинский? Это троица – не разлей вода! Им жениться придется на трех сёстрах, иначе иссохнут с тоски друг без друга. Чудо-Юдо? Я вас умоляю, эти любят всех подряд. Уж лучше навсегда лягушкой. А вдруг еще по законам жанра в этого «избранника» потом влюбляться придётся. Не согласная я! Я Ваньку люблю. Вот почему он в меня раньше не влюбился? Тогда всё было бы проще: Любовь – поцелуй – здравствуй счастье – прощай, лягушенция!».
Василиса вспомнила, как в прошлом году она сама влюбилась в Ваньку. Была практика по биологии, и их посадили вместе разглядывать лист под микроскопом. Иван был такой галантный, пропустил Василису на «смотрины» листа вперед. Много интересного рассказывал про цветы и деревья, про животных и птиц, про времена года и движения планет. Василиса тогда даже не заметила, как закончился урок. Зазвенел звонок, ученики сломя голову понеслись к выходу, а Лиса смотрела на Ваньку и понимала, что может слушать его бесконечно. С этого дня Василиса старалась сесть с Иваном всякий раз, как представлялась такая возможность. К сожалению, общих уроков было немного, а практики и того меньше. Но девушка не переживала, ведь, когда это удавалось, она была просто бесконечно счастлива. Но в этом году ситуация вдруг резко изменилась. На первой учебной практике к Ивану без спроса уселась Ябеда, заявив, что теперь она будет сидеть с ним всегда. Ванька не протестовал. Он вообще никогда с девочками не спорил. Василиса закусила губу и промолчала. Ей не хотелось перед всем классом предстать «влюблённой дурочкой», чтобы одноклассники потом её задразнили.
Поэтому Ванька про её любовь ничего не знал. И сам никогда не показывал, что она ему интереснее других. Василиса вздохнула. Отец учил её преодолевать любые препятствия. Ничего не бояться. Но сегодня она впервые в жизни по-настоящему испугалась. Если она не успеет за три дня… Тогда Ванька достанется Ябеде на блюдечке с голубой каёмочкой. И ладно бы Корябедова его любила, Василиса смирилась бы, приняла. Но она же его совершенно не любит. Ей важно лишь, что Царёв – сын мэра и сам в будущем может стать мэром Лук-у-Морья. Ей наплевать, что сам он хочет быть археологом и отправиться в экспедицию, чтобы исследовать историю Светоземья.
Значит, Ябеде – Ваньку, а мне – унылую жизнь в зелёной шкурке?!! Разозлившись, Василиса стала прыгать на стенку банки. Банка шаталась, но стойко переносила удары судьбы. На десятой минуте Василиса начала выдыхаться. Вспомнился некстати всплывший в памяти анекдот: «Две лягушки упали в кувшин со сметаной. Одна решила сдаться и сразу утонула, а вторая так сильно била лапками, что утонула уставшей».
Ну уж нет, не дождетесь! Собрав в кулак последние силы, Василиса стукнулась о стеклянную преграду. Банка наконец, не выдержав неистового натиска, сдалась и перевернулась. Свобода! Пора валить отсюда! Но в этот момент открылась дверца шкафа, и банку с не успевшей окончательно выбраться из нее лягушкой кто-то подхватил на руки. От резкого яркого света Василиса зажмурилась.
– Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? (У вас тут лягушка в банке. Считай, что ядовитая и выкидывай на улицу поскорей!), – в незнакомом голосе присутствовали приятные и отталкивающие нотки одновременно, – Маленькая жаба? (Сами Вы, сударь, жаба! Ничего в лягушках не смыслите – королевская изумрудная не хотите?!). Вот так новость.
Проморгавшись, Лиса увидела человека, который держал её банку – низенький, кругленький мужчина лет 60-ти, его синие-пресиние глаза были знакомые и чужие разом. Где она могла их видеть раньше? На мужчине была лёдмирская парадная пижама из меха пиренейского котика, на абсолютно голом черепе блистала золотая корона. Точно! Это ж наш «в очередной раз избранный» потомственный князь-мэр Афанасий Никитич Царёв собственной персоной.
Лук-у-Морского князя в народе прозвали Царь-Горохом за внешний вид и обаяние. Он это прозвище заслужил в полной мере – катился куда глаза глядят. Сегодня «глаза глядят» в повсеместное внедрение научного прогресса, и князь издает указ, чтобы пахари ставили телегу впереди лошади для оценки её вклада в процесс земледелия. Завтра «глаза глядят» в демократические реформы, и князь отправляет дружину ходить по дворам записывать жалобы всех на всех. А послезавтра – князь прикажет всех жалобщиков обложить «поклёпным» налогом, чтобы впредь неповадно было на соседей кляузы строчить. Весёлый был у Лук-у-Морья правитель.
– Иван! Ты опять очередную пакость в дом притащил?! – Царь-Горох брезгливо отстранил руку с банкой от лица, – Забери немедленно!
В проеме двери показалась знакомая Ванькина физиономия.
– Ух ты, лягушка. Королевская изумрудная. Это же большая редкость. Хотя очень похожую я видел сегодня в школьном пруду. Но что она здесь делает?
– Это я хотел бы у тебя спросить!
– Но я точно не приносил.
– Это я принесла, – раздался по обыкновению кислый голос Несмеяны, – Мне ее Баюнов на хранение выдал. У них там с местным зверинцем какие-то проблемы.
– Можно я себе её возьму, таких вживую не часто встретишь.
– Да хоть насовсем забери, она мне все равно не нравится.
Ванька схватил банку с лягушкой и помчался вверх по лестнице.
Ванькина комната располагалась на втором этаже и представляла собой типичное жилье юного натуралиста предпризывного возраста. Тут и там стояли/висели/валялись стилизованные копии всевозможного вида холодного и стрелкового оружия. Стол был завален множеством рукописных свитков и папирусных пергаментов. На полу аккуратной стопкой лежала Всеобщая Лук-у-Морская энциклопедия в 10 томах, причем в полном собрании. У окна на трех кривых деревянных ногах величественно возвышался большой глобус. А на самом окне стоял телескоп, сильно напоминающий подзорную трубу. Несчетное количество пробирок и склянок с непонятным содержимым, разнообразных амулетов, кристаллов и прочих артефактов старательно захламляло остатки свободного пространства некогда просторной комнаты. В довершение этого первозданного хаоса в самой середине комнаты на одиноко стоящей тумбе покоилась клетка с огромным оранжево-жёлто-синим попугаем.
– Ара, умный! Ара хочет кушать, – скрипучим голосом известил всех присутствующих попугай.
– Арочка, смотри кого я принес – королевская изумрудная лягушка. Правда, красивая? – Ванька водрузил банку на письменный стол, попутно смахнув на пол пару-тройку бумаг.
– Красивая! Ара хочет кушать! – не унималась вредная птица, – Кушать! Кушать!
– Надеюсь лягушки не твоя любимая еда, – подумала Василиса. Иначе совместное проживание в закрытой комнате с жабоедом может обернуться некрасочным финалом её и без того теперь невесёлой жизни. Ладно, нужно перетерпеть два дня, потом её обязательно вернут в школу. А за это время бабка точно что-нибудь придумает. Василиса уже смирилась с тем, что Ванька увидит её лягушкой. Узнать, точно не узнает. Далеко не всем чудодеям дано разглядеть человека в личине превращения, для этого требуется никак не меньше, чем маг высшего уровня. Таких в стране – пальцев руки многовато будет. А Ванька даже не чудодей. Поэтому выдыхаем, «всё не так уж плохо на сегодняшний день», главное не суетиться.
Василиса успокоилась. Терпение, конечно, не её фирменный конек, но за неимением лучшего довольствуемся, как говорится, малым. Будем производить скрытую информ-разведку на чужой территории. Тем более, что никто никогда не узнает об этом, поэтому можно просто расслабиться и провести эти два дня рядом с любимым человеком.
«Любимый человек» в этот исторический для потомков момент как раз запихивал последний из упавших на пол свитков на своё законное стеллажное место. Свитки, естественно, не возражали, хотя чистоты и порядка это комнате не добавило.
Внезапно на лестнице раздался шум и грохот, как будто стадо слонов неслось по пустынным прериям. Дверь с оглушительным стуком настежь распахнулась, и в комнату ввалился, тяжело дыша Сергей Волков – лучший друг Ивана Царева.
– Здорово, Царь. Скучал по мне?! – розовощекая физиономия Волкова дышала поистине богатырским здоровьем, хотя сам мальчик не был ни высок ростом, ни широк в плечах. Крепкий, ладно скроенный паренек с янтарными озорными глазами и темно-русыми вечно взлохмаченными вихрами, был первый школьный заводила на выдумки и проказы. Даже хвастуну и баламуту Лешке Попову, который усиленно, на пределе своих сил и возможностей добивался статуса «любимец публики», до Сереги было далеко. Волков бескорыстно любил всех: себя и жизнь, людей в этой жизни, землю, небо, воду, всех животных. Он наслаждался каждым прожитым днем и старался всем помочь. Без надрыва, без показухи, без ответных обязательств. За это его любил практически весь Царьград, за это его уважали все преподаватели, благодаря чему, хотя учился мальчик без особого усердия, его отметки были в пределах нормы.
– Привет, Серый! Давно не виделись!
–Ага, два часа! Я уже даже пообедать успел! Прелюбопытные новости принес я в твой дом, Иван Афанасьевич!
– О, как официально! Пожалуйте, Сергей Сергеич, просветите, что нынче на белом свете делается!
– Что у них там со светом приключилось, я не знаю, а вот что у тебя под носом происходит, это всегда пожалуйста.
– Серый, утомил со вступительной речью, давай ближе к делу.
– Еще спасибо скажешь, – обиженно буркнул Волков и как ни в чем не бывало весело продолжил, – иду я после школы домой перекусить. И вспомнилось мне, что мама обещала в печи курочку приготовить.
На мгновение глаза у Волкова зажглись ярким оранжевым светом, словно луч прожектора полосонул по темному небу. Сергей совсем недавно стал воплощаться в волка и пока еще плохо контролировал сам процесс.
– Серега, держи себя в руках, мне здесь дикая невоспитанная зверюга ни к чему. Прислуга перепугается, а Несмеяну придется потом полдня с чердака снимать.
– Всё под контролем!!! О чём это я? А, вспомнил. Иду домой, думаю… о вечном. Вдруг слышу голоса за углом – один Ябеды, другой Несмеяны. Дай, думаю, послушаю, любопытно же, – голос Волкова нервно хихикнул.
– Что там может быть интересного? Обычные девчачьи истории про куклы, кольца и помаду. Я таких рассказов от Несмеяны по сто штук на дню слышу.
– Не скажи, иногда встречаются презанимательные пассажи. Ты, кстати, на бал идешь?
Василиса подползла ближе к стенке банки и напрягла слух – эту новость ей не хотелось пропустить.
– Не знаю. Через три дня как раз пояс астероидов будет проходить через созвездие Волхва, должен быть очень сильный звездопад. Если я пойду на бал, то пропущу это уникальное событие, а если не пойду, то не станцую с… – Ванька осекся и подозрительно посмотрел на дверь. Неслышно ступая, он подошел и резким рывком распахнул её. Не встречая на своем пути осязаемых преград, в комнату со звуком реактивного самолета ввалилась Несмеяна. Поцеловав с размаху дубовый паркет, девушка красная, как вареная свекла, кубарем выкатилась вон.
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – крикнул ей Ванька вслед.
– Вот здесь не соглашусь, нос у нашей Варвары очень даже симпатичный! А как она на прошлой неделе Попова за дурацкий комплимент по пояс в землю вогнала – целый час вытащить не могли – сплошное загляденье!
– Вот и скажи ей об этом, – Ванька хитро улыбнулся.
– Ага, чтобы она и меня землёй припорошила?! Я, пожалуй, издали, со зрительских трибун, полюбуюсь, так поспокойнее как-то.
– Серый, но ты же чародей! Чего тебе бояться?! Превратишься в волка и беги, авось не догонит!
– Смеётесь, сударь, над побратимом своим лучшим?! Нехорошо, не по-братски это! – Мальчишки вдруг сцепились в единый клубок и со смехом покатились по полу, расшвыривая в разные стороны, неосторожно попавшиеся им на пути книги полного собрания Лук-у-Морской энциклопедии. Попугай, разумно опасаясь оказаться в эпицентре этого дурдома, с дикими криками метался по клетке, как ошпаренный.
– Всё, сдаюсь, ты победил. Слезь уже с меня наконец, ты мне всю спину отсидел, – первым сдался Волков, – раздавишь лучшего друга, не узнаешь продолжения веселой истории.
– Какой истории? – Иван протянул другу руку, помогая Волкову подняться.
– Той истории, Иоан, в которой тебя оженить планируют, предварительно опоив какой-то черномагической гадостью для разжигания душевной страсти.
– Серый, а попроще можно?!
– Любовным зельем тебя Ябеда напоить желает, а Несмеяна ей в этом усиленно помогает. Почти стихи! Выпьешь, влюбишься, потом женишься и до конца жизни будешь с ней жить. Что тут непонятного?
– Зачем?!
– День что ли сегодня какой-то особенный, может магнитная буря или дыра на солнце? Почему все так тупят?! Затем! Что княгиней ей стать ни с того, ни с сего приспичило. Помнишь, как в сказке – «Уж не хочет быть она дворянкой, хочет быть вольною царицей…» А, чтобы стать царицей, нужен царь. В нашем случае будущий князь-мэр Иван Царёв. Идею ловишь?!
– С трудом. Я же не хочу становиться князь-мэром. Я после школы на археологические раскопки к берендеям поеду, откапывать Аркону. Я об этом всегда мечтал.
– Аркону и без тебя прекрасно откопают. Тебя отец не отпустит. Он желает, чтобы ты в университет на мэра поступил. Как раз, чтобы потом тебе корону передать. И Ябеду в придачу.
– Я не хочу корону и Ябеду не хочу.
У Василисы резко отлегло на душе. Раз Ванька не любит Ябеду, значит, Лиса ни за что не позволит травить его всякой дурно сваренной отравой.
– Не хочешь Ябеду, не ходи на бал. Или ничего там не пей и не ешь. А еще лучше попроси академика наложить на тебя заклятие щита. Тогда никакая тёмная зараза тебе будет не страшна.
– Точно. Слушай, пойдем прямо сейчас, пока Баюнов еще в школе. Кто их знает, этих девчонок – у них такая каша в голове, – и мальчишки с хохотом выбежали из комнаты.
Короткий осенний день склонился к закату. Выцветшее солнце лениво садилось за горизонт, оставляя за собой длинные серые тени, которые неспешно ползли по домам, улицам, скверам и садам Царьграда, возвещая скорое наступление запустения и холодов.
Василиса утомленно растянулась на дне банки. События сегодняшнего дня окончательно измотали её. Даже хорошее настроение от того факта, что Царёв не влюблен в Корябедову, улетучилось от новости, что у мальчика уже есть увлечение. Девочка, с которой он хотел бы потанцевать. Только кто она?! Лиса почувствовала неприятный укол ревности. Ладно, если Ванька любит эту девчонку, значит так тому и быть. Сейчас я слишком устала. Я подумаю об этом завтра…
Глава 4
Выходные пролетели на удивление быстро и однообразно. Банку с Василисой накрыли тёмной тряпкой еще с пятницы, поэтому она по большей части просто пыталась поспать. К воскресению у нее было ощущение, будто она отоспалась лет на десять вперед. Единственным «нездоровым» развлечением в её «беспросветном» существовании оказалось первое столование в царёвском доме. Нездоровым, потому что убиенных насекомых Василиса есть не желала ни при каком раскладе.
Когда в пятницу вечером Ванька вернулся домой, он первым делом решил «осчастливить» зверинец ужином, чему попугай, естественно, был крайне рад. Постоянно орал: «Ара хороший! Ара хочет кушать!». Потом досталось и Василисе. Не успела она опомниться, как к ней в банку со словами «Проголодалась, голубушка, сейчас мы тебя накормим» кинули пять жирных дохлых мух. Хотя у Лисы со вчерашнего вечера во рту даже маковой росинки не было, подобное угощение не вызвало у нее ничего кроме отвращения.
– Ква! (Убери эту дрянь! Приличные девушки засохшими трупами не питаются!)
– Странно, но я же читал, что для королевских изумрудных лягушек мухи «цеце» являются самым вкусным лакомством. Я специально за ними бегал в зоомагазин через весь город.
– Ква!! (Королевские изумрудные лягушки может и обожают подобную мерзость, а благородные особы такое ни с какой голодухи даже нюхать не будут. Убери немедленно!)
– Тогда чем же тебя накормить?
– Ква-ква!!! (Обычно на ужин я предпочитаю «Филе миньон с фуа-гра под соусом из лисичек», ну в крайнем случае «Гратен Дофинуа», а на десерт морковное суфле, но полагаю, что именно сегодня у меня будет веский повод стройнить талию.)
– Слушай, я на чердаке видел паука, хочешь принесу?
– Ква-ква-ква!!! (Если ты посмеешь притащить мне эту гадость, я тебя убью. И не просто убью, а с превеликим удовольствием вначале четвертую и по кусочкам в поле раскидаю. И уж только потом пойду с моста топиться. Но непременно в этой последовательности!)
– Не хочешь паука? Подожди, я придумал, – крикнул Ванька, выбегая из комнаты.
Василиса готова была разрыдаться. Очень жаль, что лягушки не умеют плакать, ибо ей хотелось это сделать неимоверно. Конечно, Ванька не виноват, что хотел накормить её мухами и пауком. Он же думает, что она обычная лягушка. А лягушки только такую еду и едят, ещё с превеликим удовольствием. Но она же не лягушка. Она голодная, несчастная заколдованная девочка, которая хочет только одного – поскорее избавиться от этой ненавистной образины. Вот на кого Лиса по-настоящему злилась, так это на академика Баюнова. Это благодаря его дурацкой «озарённой» идее, она торчит в этой банке одна и в темноте, без единой крошки во рту и надежды на спасение. У бабушки её взаперти бы не держали, как минимум вкусно накормили. Да просто хлеба хоть дали.
В этот момент большие хлебные крошки упали на дно банки. Хлеб был еще совсем тёплый и пах так притягательно, что Василиса, не задумываясь, начала уминать его за обе лягушачьи щеки.
– Ну вот. Хлеб ты ешь, уже хорошо. Значит будет, чем тебя покормить, – Ванька прямо весь светился от радости, – Было бы неправильно уморить тебя в гостях с голоду.
На Василисино счастье порывов накормить ее ни живой, ни мертвой живностью у Ваньки больше не наблюдалось. Три раза в день ей перепадали свежие хлебные крошки. Жить, хоть и безрадостно, всё-таки было можно. Василиса стойко ждала понедельника.
Самого Ваньки дома практически не было. То он с одноклассниками был на тренировке по чаробою, то помогал Родьке Соловьёву настроить звуковую аппаратуру для предстоящего бала, то за городом дрессировал Сергея Волкова в зверином воплощении, прививая последнему хорошие манеры.
****
В воскресение, аккурат в обед, по княжескому терему пронесся с грохотом разбушевавшийся ураган – это истошным криком вопила Несмеяна Царёва:
– Да как они посмели! Я же не успею подготовиться!
По комнатам, лестницам, коридорам мгновенно заметалось множество ног.
Ванька, как раз кормивший попугая, выглянул из-за двери – Несмеяна, ты чего так раскричалась? Пожар что ли какой приключился? Или у тебя опять очередная сумка из моды вышла?
– Они бал перенесли. На сегодняшний вечер. Видите ли, на завтра в школу назначен визит соседнего посла – не до балов им там будет.
– Ну и что, сегодня так сегодня. В чём повод для крика?
– Ты совсем что ли, не догоняешь?! Я собраться не успеваю. А мне там нужно быть во всей красе, у меня на кое-кого большие планы.
– На кого это?
