– Ты же обещал, что на этих выходных уберем картошку, на следующей неделе ведь снег обещают и так дождались холодов, у тебя то друзья, то работа, то дела…
– Задолбала со своей картошкой, – процедил он сквозь зубы, – сама убирай, дурной бабец! Никогда не понимаешь, когда тебе говорят!
– Все ясно, – тяжело и обреченно вздохнула Вероника, – посадить помогал брат, полола и окучивала я сама с Димкой, видимо убирать ее придется тоже самой…
Роман выскочил из дома, хлопнув дверью. А Лариса пораженно уставилась на Вероничку, совсем не узнавая подругу.
Они копали в огороде картошку, они старались, как могли, нужно было успеть убрать ее до холодов. Здесь в степи вроде тепло, только ветер напоминал, что на улице осень и зима совсем рядом подкрадывается. Вероника иногда с тревогой и горечью вглядывалась вдаль, словно надеялась увидеть там мужа. По огороду бегал маленький сынишка, который совсем недавно научился ходить.
– Вер, да не придет он, – устало бросила Лариса. – Давай я попробую воды принести, а? – робко предложила она, зная характер подруги, которая привыкла все тащить на себе, ни на кого не надеясь.
– Сможешь? – криво ухмыльнулась Вероника и с горечью в голосе добавила, – может, подождем? Поди, придет… – с надеждой в голосе проговорила она.
Лариса покачала головой.
– Я пошла, – и, отложив копалку, отряхнув свои руки, вымаранные в земле, пошла в сторону дома.
Её представления о замужестве, почему-то совсем отличались от того, что она видела здесь. И не только здесь. Среди своих сестер, теток, подруг, она как-то наблюдала одно и то же. Поэтому, посмотрев на семейную жизнь подруги, сестер и других женщин, поняла, что замуж не собирается совсем. И так, в самом начале зарождающихся отношений, она дала зарок – никогда не выходить замуж.
С такими мыслями она схватила ведро, плеснув туда несколько ковшей воды, пошла, закачивать колонку.
«Странно, наступил Миллениум, а у них здесь колонка в огороде, в которую нужно заливать воду и быстро-быстро закачивать, пока она не ушла, чтобы помочь другой, новой и свежей подняться из-под земли, а еще огород, хозяйство и туалет на улице…», – невесело селились мысли у Ларисы в голове. После нескольких попыток вода в ведре вся кончилась, а она, вся мокрая от пота несмотря на прохладный вечер, и злая от отсутствия результата, пинала колонку, словно та специально «глотала» воду и никак не хотела давать новой свежей водицы. Так и не закачав воды, истратив принесенную, Лариса отправилась туда, где от нее точно толку будет больше – в огород, копать картошку. И до самого вечера, Лариса, Вероника и ее маленький сын Димка орудовали копалками, ведрами, а потом холодные, голодные, все в мелкой пыли пришли в дом. А там… жуткий холод и совсем нет воды и, лишь, уныло на них глядел со стола электрический чайник.
«А у него красивый дом со всеми удобствами», – почему-то в этот момент Ларисе вспомнился тот молодой человек, который самозабвенно ухаживал за той тоненькой и милой Вероничкой, которую они любили всем курсом, но она выбрала Романа. Она задумалась и перед глазами предстал образ замужней женщины, как рисовали его современные молодые девушки – бигуди, старый рванный халат, кастрюльки, сопливые носы и вечно замученная женщина, Лариса обернулась на Вероничку. – «Рванного халата и бигудей не хватает…».
Глава 4. Разные ситуации
– Лилька, ну чего ты все страдаешь?! – примирительно начала Лариса. – Ты же такая счастливая! С дочкой поиграй! Чего все время на Олега ругаешься, как бабка старая!
– Я-а?! – взвизгнула Лиля, – ты что?! Совсем! – она помотала пальцем у виска, – вот выходи сама замуж и детей роди, и играй себе на здоровье, а я посмотрю, какая ты красавица будешь, счастливая-пресчастливая!!!
Лилия возмущенная вышла из комнаты, бормоча себе под нос всякие ругательства.
– И вообще! – послышался из комнаты враждебный голос, – ты даже замуж не смогла выйти, тебя бросили, а тут ходишь и советы раздаешь, а еще сестра старшая называется, вместо помощи советы раздает! Что? Кандидатскую защитила, так всё? Можешь командовать и советы раздавать?! – Лилия театрально вскинула руки вверх, саркастически ухмыляясь. – Лучше бы помогла, а то подойти боишься к своей племяннице… Ходишь, идеальную из себя строишь, а ты совсем НЕ ИДЕАЛЬНАЯ! Ты как фантик ненастоящей конфетки, который разверни, а он пустой. Потому что твой мир не живой. Даже твои проекты не взяли, потому что в них жизни нет, не настоящие они. Ты хочешь дать то, чего у тебя нет, а так не бывает! ПОНЯЛА?! Не бывает! Мир под тебя не подстроится! НИКОГДА! И твои кумиры, которые считают себя просветленными, на самом деле обычные инфантильные лентяи, которые мечтают грести бабло лопатой ничего не делая!
Лариса почувствовала, как у нее внутри все ухнуло вниз от боли, неожиданности и возмущения.
«А я её еще защищать собиралась!» – сердито подумала она, вспыхивая гневом, чего раньше за ней не замечалось. Но после скандала с Марком и разбитой жизни, Лариса начала меняться.
«К кризису среднего возраста подхожу что ли? Все к 45 подходят, а вот я видимо ранняя, в 31 уже…» – на этом ее мысли прервались, потому что Лиля продолжала ругаться.
И Лариса решила, что все, хватит! И, повернулась, чтобы наговорить всякого, то, что она думает обо всем этом. Как вдруг она увидела открытку, которую держала в руках племяшка и протягивала её Ларисе. Она вспомнила, что эту открытку ей подарила Лилька, когда они летом гуляли по берегу реки.
Она взяла открытку в руки, поблагодарив Дарью, и стала рассматривать её, не обращая внимания на Лилькины ругательства. Там была изображена яркая девчонка, которая стояла вверх ногами, а подпись внутри гласила: «Как хорошо, что на свете есть люди, которые смотрят на этот мир также как и ты!» И что-то теплое стало разливаться в душе Ларисы, и она передумала ругаться и ссориться.
«Ладно, – решила она про себя, – пойду заниматься собой! А ведь Лилька права, я даже прокричаться в безлюдном месте не могу нормально, не то, что замуж…»
Она чмокнула Дарью в щечку и направилась к входной двери и, когда выходила, то сказала на прощание:
– Всего хорошего, Лиля!
А потом добавила:
– Не сердись на меня!
– Я тебя всегда люблю! – прошептала она, подавив комок в горле, и вышла за дверь.
* * *
Попадать во всякие разные ситуации – это было Ларисино кредо. Вернее она не хотела, но всегда их притягивала. И Лилька, обидевшись на Ларису, специально надавила на больные места.
«Только близкие и знают эти больные места» – невеселые мысли посетили Ларису.
«Лилька, конечно, права, меня действительно бросил Марк, меня – мисс Идеальность!» – грустно она думала, вспоминая, как к ней прицепилось это прозвище.
«И с собеседованием права», – вдруг вспомнилось ей, как все было, и красной краской зарделись щеки. Это собеседование было последней каплей на её состояние, после которого она согласилась с Татьяной Васильевной и пошла в группу психотерапевта Камиллы Александровны, преподававшей в университете дисциплину «Семейную психологию и психотерапию».
Она вспомнила, как защитив успешно диссертацию, посвятила себя проекту, создавая квесты, научной направленности, а после защиты она занялась ими вплотную, лишь бы не думать о Марке. Работа над ними началась давно, много лет назад, а вот закончить его удалось совсем недавно.
Когда Лариса поняла (после сессий с Татьяной Васильевной), что Марк ее бросил и уже никогда не вернется, она с головой окунулась в работу, а затем и завершила то, на что у нее никогда не хватало времени.
Затем она нашла самую знаменитую контору организации квестов, увидев, что у них проходит конкурс, записалась на собеседование и отправила туда свой проект.
Направляясь на собеседование в назначенное время, она взяла свой проект, собрав все бумаги в аккуратно сложенную стопку, она еще раз порепетировала перед зеркалом свою речь-выступление и, окинув себя критическим взглядом, направилась к выходу. Волнение было в каждой клеточке, казалось, что ее тело стало деревянным и неповоротливым, а лицо застыло в непробиваемой маске.
«Лара, дыши, все получится. Ты все подготовила идеально! Все с тобой в порядке» – успокаивала она себя, а в голове крутился голос Насти Полевой: «Не бойся, ты смелый, это голоса…»
Когда она зашла в огромный бизнес-центр, то поняла, что голос Насти Полевой уже не в голове, а она сама напевает голосом Насти Полевой, песню «Голоса», а волнение зашкаливало за самые высокие показатели.
Маленькая, в бордовой юбке и черной водолазке, волосы собраны в пучок, подмышкой проект. Так выглядела внешне Лариса, а внутри бушевал океан чувств.
Зайдя она немного растерялась. Но потом, собрав всю свою волю в кулак, она пошла, искать нужный этаж.
* * *
– Войдите!
– Здравствуйте, я – Лариса…, – неуверенно начала она.
– Не продолжайте, проходите, пожалуйста, – прервал ее мужской голос.
«Ну и ладно», – мелькнуло внутренне недовольство, но она промолчала и пошла вглубь офиса, присев на предложенное место – у края огромного стола.
– Валера, я пойду, а ты побеседуй, – сказал один из мужчин.
Лариса вздохнула с облегчением. Защищать проект перед кучей народа было бы трудновато. Она вспомнила, как защищала свою диссертацию, ее передернуло от воспоминаний, и она не заметила, как вслух произнесла:
– Слава Богу!
Услышав ее вздох облегчения и эти слова, мужчина, который собирался уходить, вдруг передумал:
– Пожалуй, я послушаю, – и с этими словами он вернулся обратно, взял близстоящий стул, сел на него и с повышенным вниманием посмотрел на нее.
«Ой-ё, ой-ё…», – пела теперь уже группа Чайф в голове, а Лариса заерзала на стуле. Ей почему-то очень захотелось убежать отсюда или раствориться в воздухе. Она вдруг сделалась еще меньше и вжалась в стул. И в этот момент второй мужчина вежливо отчеканил:
– Мы получили Ваш проект, рассмотрели его и считаем, что для нашей фирмы он не подходит, данное направление будет слишком бесперспективным и непонятным для наших клиентов.
Лариса вскинула брови, волнение как рукой сняло, на лице появилась кривая блуждающая улыбка. Еще бы! Она столько готовилась, а он даже не посмотрел! Лариса была уверена, что он даже не смотрел.
«Не посмотрел! 100% даже не посмотрел!», – роились мысли в голове, отключая слух. Лариса видела, как шевелятся его губы, повторяя дежурные слова, а ей вдруг вспомнился диалог из произведения братьев Стругацких «Сказка о тройке»:
«Я открыл было рот, но тут представил себе, в какие дебри нам придется забираться, как трудно будет объяснить, что такое метафоры, иносказания, гиперболы и просто ругань, и зачем все это нужно, и какую роль здесь играют воспитание, привычки, степень развитости языка, эмоции, вкус к слову, начитанность и общий культурный уровень, чувство юмора, такт, и что такое юмор, и что такое такт, и представив себе все это, я ужаснулся и горячо сказал: – Вы совершенно правы, Федя»3
Лариса посмотрела на другого мужчину и ее вдруг охватила такая сильная злость. Она схватила свой проект и, повернувшись к мужчине, который сидел за столом, совершенно не обращая на того, который говорил, внезапно спросила:
– Дайте ножницы, пожалуйста!
– Что? – переспросил рассуждающий мужчина.
– Я не Вам! – отрезала Лариса. – Продолжайте, пожалуйста, – а сама взяла из рук другого мужчины ножницы и стала разрезать листочки, на которых был ее проект.
Наступила пауза и тишина, а Лариса, воспользовавшись ей, произнесла:
– Вы совершенно правы, Федя!
Изумление на лицах мужчин.
– Я не – Федя!
– Конечно, нет, я просто взяла цитату из «Сказки о тройке» братьев Стругацких, но такие произведения, наверное, не в Вашем вкусе, – затем она встала и пошла к выходу.
Увидев мусорное ведро у двери, она выбросила проект в него и тихо пробормотала:
– Зануды, – и стремительно вылетела из двери, не слыша, как ей вслед летят слова:
– Подождите…
Спускалась, как ужаленная, ничего не слыша и не видя, кроме маячившего выхода.
«Девушкам из высшего общества, трудно избежать одино-о-очества..», – звучал откуда-то голос Валерия Меладзе.
– Подождите, – услышала она, проходя мимо охранника.
Она остановилась.
– Мне приказано Вас задержать…
– К-как? За что?
– Пройдемте, может что-то украли?
Лариса поняла, что еще немного, и она взорвется:
«Десять, девять, восемь, семь…» – считала она про себя.
– Я звоню в полицию, – смотря в глаза опешившему охраннику, она набрала номер.
Полиция приехала на удивление очень быстро.
– Меня обвиняют в воровстве, – начала рассказывать Лариса, – и не выпускает на улицу этот человек…
– По просьбе руководителя фирмы, – он сказал название фирмы и добавил, – вдруг она у них украла что-то…
– Ничего я не крала!!! Обыщите меня!!! – взвизгнула она, как поросенок.
– Нет, украли, – послышался голос за спиной.
Лариса обернулась и обомлела. За ее спиной стоял тот самый мужчина из офиса, который слушал ее перепалку с менеджером проектов.
– Вы точно можете утверждать, что эта дама у Вас что-то украла? – спросил представитель полиции.
«Зря вызвала» – мелькнула мысль у Ларисы.
– Да!
Лариса почувствовала, как земля уходит под ногами, а вокруг уже стали собираться зеваки.
– Она украла мое сердце.
Повисла пауза. И только молодой полицейский заполнял протокол.
– Простите, как Ваше имя, фамилия, отчество? Для протокола, – пояснил он.
– Никитин Михаил Дмитриевич.
– Так, Лариса Владимировна украла у Вас сердце, а куда положила?
Лариса смотрела во все глаза то на одного, то на другого, не веря, что это происходит наяву.
– Ну и цирк! – она покачала головой и пошла к выходу.
– Девушка! Постойте, мы еще не закончили…
– Спросите у него, – она ткнула пальцем в мужчину, – бессердечного! Сердце у него украли! – она покрутила пальцем у виска и вышла на улицу. Теперь ее никто задерживать не стал.
Когда Лариса решилась рассказать об этом собеседовании своей сестре, Лилька хохотала во весь голос, слушая возмущенный Ларисин рассказ. Сгорая от стыда, она пыталась оправдаться под гнетом нахлынувших воспоминаний, но потом, поняв, что ничего не получается, махнула рукой на это гиблое дело. И пошла страдать в одиночестве.
Глава 5. Новая знакомая
Она шла по улице, анализируя свою жизнь:
«Ну, к чему я пришла к своему тридцати одному году?» – невесело подумала она, и в это время, она услышала за спиной:
– Осторожно! – крикнул, выскочивший, откуда ни возьмись, подъезжающий велосипедист. Лариса быстро отскочила и внезапно вспомнила про свой велосипед, оставшийся ей от Марка.
Провожая взглядом стремительно уезжавшего велосипедиста, она, наблюдая за ним, решила тоже сегодня покататься в парке. Воспоминания отошли на второй план, осталась только решимость действия. Она уже представляла, как мчится со скоростью ветра по парку, и легкий летний воздух будет наполнять ее легкие. С такими мыслями Лариса стремительно направилась в сторону дома, желая скорее оказаться в нем и увидеть велосипед.
Она вернулась домой и, заглянув на балкон, окинула взглядом большой и громоздкий велосипед, на котором Марк прокатился, может раза два за все время, а потом, купив автомобиль, вообще, забыл о его существовании и, уходя, даже не вспомнил про него.
«Выкатить его надо сначала, потом закатить обратно, – невесело подумала Лариса, чувствуя, что не очень-то и хочется с ним таскаться.
Она долго взвешивала все «за» и «против», и, поразмышляв, решила:
«Ладно, пойду просто прогуляюсь!», – и, закрыв балконную дверь, развернулась к выходу.
* * *
Гуляя по улице, Лариса много думала о жизни, о себе, как дальше жить, она смотрела на парочки влюбленных, которые раньше ее вводили в состояние неловкости, даже зависти или раздражения. Но сегодня умирать от зависти к другим передумала и, вообще в последнее время, что-то начало меняться. Она еще не поняла что, но что-то происходило, те зароки, которые она давала себе еще в юности, глядя на своих родителей, тетушек, двоюродных сестер переставали действовать.
Тут в какой-то момент ее осенило, что она ведь и сама не поняла, как начала бояться замужества. «И хочется и колется, да мамка не пускает», – мысленно усмехнулась она. Когда же она начала бояться замужества, отношений?
«А ведь это было еще до Марка», – вдруг поняла она. «Что же случилось со мной? Как же так?», – задавала она себе вопросы, гуляя по скверу.
– Девочка, моя! – послышался старческий голос. – Да-да, тебе говорю! – тыкала она пальцем в Ларису. – Подай мне, пожалуйста, мою палку, она упала за скамейку, и нога не дает мне нагнуться за ней.
– Сейчас! – и Лариса метнулась ей на помощь.
Кряхтя, старушка ей поведала, как спешила в столицу к детям, чтоб проведать их, и неудачно упала и сломала ногу. Теперь приходится сновать туда-сюда.
– А много их у Вас? – поинтересовалась Лариса, поддерживая старушку под локоть.
– Трое да взрослые уже, она задумалась на секунду, словно что-то вспоминая, затем повернувшись к Ларисе, выпалила:
– Ой, знаешь какая у меня жизнь богатая и интересная. Троих детей родила, двух мужей похоронила, и в заложницах была, и в секретном отделе работала, а свою маленькую девочку вообще в сорок с лишним родила от большой-большой любви, от своего любовника, он женатый был, и начальник высокопоставленный, понимаешь? А я так хотела девочку, чтоб как он была, и глаза как у него, и ресницы золотые-золотые, так просила, он согласился, сильно меня любил, дочку нашу всегда поддерживал, ни одна живая душа о нас не знала и не знает, в этом плане ему повезло, что я в секретном отделе работала… Конечно, и жениться хотел на мне, но я уже не хотела никаких мужей, устала их хоронить, ему так и сказала. Смеялся он надо мной, а что? А я ему правду всегда в глаза говорила, хватит, уже не двадцать лет, да и не просила ничего, просто хотела девчушку. У меня ее фотография есть, хочешь на мою Катьку посмотреть, она дитя настоящей любви, двадцать восемь будет в этом году, – с этими словами она вытащила огромный клатч, видавший виды, с потертостями по углам. Затем с самым серьезным видом, достала пачку фотографий и стала показывать Ларисе. Девчушка и правда красивая оказалась. Очень.
– Действительно дитя любви, – задумчиво произнесла Лариса.
А старушка тем временем, перебирая фотографии и тут же комментируя, вдруг остановилась на симпатичном мальчугане и как-то грустно замолчала, а потом, вздохнув, промолвила:
– Сынок мой, ювелир, несладкая судьба у него была, сейчас открыл компанию, делает прекрасные украшения, хочешь, покажу? – и, не дожидаясь Ларисиного согласия, полезла в свой клатч.
Долго в нем что-то искала и, наконец, достала оттуда крохотную мышку, у нее глазки рубиновые, а сама в бриллиантах. Лариса, увидев такую красоту, аж замерла от восторга.
Старушка и такая красота, совсем не вязались с ее представлениями, а та между тем, как ни в чем не бывало, продолжила:
– Всех троих люблю, а его жалко, не доглядела за ним, в сложный возраст, как раз первый муж болел сильно, была на работе да за мужем ухаживала, вот и попал он в историю с нехорошей компанией, когда обратила внимание, поздно уже было, упустила время, так ведь, все от нас идет, от родителей, с детьми расслабляться нельзя, школа так…, в помощь, а самое главное мы делаем, родители. Я их всех воспитывала, хвалили их всегда, приглашали на собраниях выступать в школу, да куда уж мне. Я просто любила их и никому не скидывала, как сейчас модно туда-сюда своего выкинуть, все делать за него, я их научить всему старалась, чтобы все умели, как муж заболел, стала переживать, как же они без меня жить-то будут, если вдруг я заболею? Вот и стала потихоньку их учить. Ни о чем не жалею, если бы предложили что-нибудь поменять в жизни – все бы так оставила, даже комнату в коммуналке. Не надо мне квартир, я очень люблю эту комнатку свою, столько всего здесь пережила… А вот подруги мои Галька и Жаннка, живут в своих квартирах отдельных, за семьдесят уже стукнуло, замуж никогда не ходили, детей нет, злющие-презлющие, меня вечно ругают, а потом говорят, что счастливая я. Как раз к ним иду, они тут неподалеку, на стадионе сидят, проводишь меня? – попросила она.
Лариса почувствовала, что от слов «про подружек», ее как током прошибает. А когда услышала предложение прогуляться к ним, то, улыбнувшись про себя, почувствовала, как просыпается интерес к этой старушке.
– Конечно, – согласилась она, а потом спросила, – а чего они замуж-то не вышли?
Старушка пожала плечами:
– Да боялись все чего-то, – просто ответила она. – у Галки мать все пугала, что в подоле принесет и никому ненужная будет, а Жаннка у родителей все принцессой ходила, они ей ничего делать не разрешали, ни по дому, ни на улице играть, считали, что вундеркинд растет, типа мол, пусть учится и все, а потом умерли быстро, а та ничего не умела, да так и не научилась.
– А она?
– А она, – усмехнулась старушка, – а она институт еле-еле кончила, с парнем познакомилась, он все ей помогал, за нее все задания делал и по дому, да умер потом, её одну оставил, так сказать. Вот и осталась Жаннка никому не нужная и ничего не умеющая, да и работать она никогда не любила. В доме, который от родителей достался, такая грязь всегда была. Там и теперь столько грязи и хлама. Родители-то родить родили, а как за собой ухаживать не научили. Так та, и готовить не научилась, теперь ходит в церковь, там еду бесплатную нищим и бездомным раздают, вот она там и питается. А семьдесят два года прожила!
Лариса ничего не ответила на это замечание, у нее тоже многие в окружении не очень стремились, научить детей.
– А Вам-то, сколько лет? – спросила Лариса.
– Семьдесят исполнилось в апреле. Я младше их, и за мной вечно приключения бегали, так они на меня только руками махали, ожидая, когда я угомонюсь, о, здрасьте! – внезапно прервала свою речь старушка, поклонилась она, смешно разводя руками в реверансе.
Перед ними сидели две старушки с орлиными взглядами.
– Опять кого-то привела, карга! – бросила одна из них. – Не можешь ты Галка без приключений! – укоризненно заметила она.
– Это Галька, – шепнула Ларисе новая знакомая. – Я – Галка, а она Галька, я летаю, а она берегу валяется, ходят по ней все кому не лень, – и отвернувшись от Ларисы, Галка повернулась к своим подружкам:
– Ну что, клуши, сидим? Как дела?
И начался разговор, полный поддевок и издевок, только Ларисина знакомая отшучивалась от едких нападок подружек.
* * *
И Лариса вспомнила, как на одной из лекций по возрастной психологии преподаватель рассказывая о периодах жизни, говорила, что в старости, при благоприятном прохождении этого этапа, в положительном полюсе происходит передача опыта и знаний молодому поколению, а в отрицательном – критика, недовольство и вечное брюзжание. Лариса сейчас наблюдала этого вдоволь. Она смотрела на свою новую знакомую и поняла, что та вызывает в ней только восхищение, столько в ней энергии и добра, совсем не такая как их подруги, которые только брюзжали и брюзжали, ругая всех и молодежь, и правительство, и подругу.
«Вот тебе наглядный пример, положительный полюс и отрицательный для сравнения», – заключила она про себя.
– Пойдем отсюда, – вдруг скомандовала новая знакомая, – пусть сидят и брюзжат, – махнула она на них рукой, и повернувшись к ним, бросила – Смотрите, не развалитесь! – и величаво развернувшись, направилась в сторону парка прихрамывая на правую ногу. Лариса последовала за ней, кивнув на прощание старушкам.
– Ну что за люди? – задавала вопросы Галка возмущенно, – сидят и дребезжат, дребезжат!!!
А Лариса шла рядом и молчала, обдумывая свои моменты жизни, свои страхи, накладывая их на будущее, и вдруг ее осенило:
«Это же мое будущее! Мне показали мое будущее! – в мозгу лихорадочно свербела мысль, – Нет! Я так не хочу!», она даже помотала головой, прогоняя назойливые мысли. – «Я так не хочу! Я хочу жить полной жизнью! И замуж хочу! И детей хочу от большой-большой любви! И вообще жить хочу по-настоящему!», – решительно идя за Галкой, думала она, а та, словно в подтверждение мыслей Ларисы, произнесла:
– Так и жизнь пролетела, а они и жить-то не жили, так и растратили жизнь в Никуда.
Ларису как током ударило. И она твердо решила, что с сегодняшнего дня меняется, начинает жить по-настоящему. И внутреннее желание бросить занятия, сэкономить, как рукой сняло.
«Хватит дребезжать!», – решила она.
Глава 6. Занятия продолжаются
– В состоянии Девочки мы берем, мы рождаемся, и нас балуют, нам дают просто так, потому что мы есть. Но со временем, по мере взросления, девочек начинают приучать вести хозяйство, развивая различные умения, готовить, убирать, распределять, воспитывать, уважать старших, мужа… В общем, все уметь, а затем, доставлять удовольствие мужчине, ублажать его.
С этими словами она обратила внимание на диаграмму, на которой были изображены женские и мужские состояния.
– Красной линией отмечены границы женских состояний, а синей мужской, – продолжала она, показывая на рисунке, – и интересно то, что мужские состояния начинают проявляться при переходе женщины из одного состояния в другое.
– Так, начинается личная семейная жизнь, заботы и хлопоты взрослой жизни и состояние беззаботной Девочки (в котором мы наполняемся) – забывается. Остаются состояния, в которых женщина только отдает: любовь, заботу, время и так далее, и, соответственно, со временем накапливается усталость, раздражение, болезни…, – из уст преподавателя лился поток открытий для многих участниц, задевая за живое.
– На меня похоже, – пробормотала одна участница.
– Ага, и на меня, – подтвердила еще одна. – А еще на работе пашешь…
– Но, время шло, – продолжала ведущая, – и в борьбе за равноправие, женщины нашли своего рода отдушину – карьеру. Словно месть, за годы и века насилия, воспитания детей, пользования ею. И получается такая штука – вроде и баланс восстановился, и женщина стала, равноправной, свободной и независимой, и… все чаще не замужней, стали распространяться гражданские браки, люди стали много обесценивать, то, что действительно ценно для человека, особенно для женщины… семью и супружество.
Лариса посмотрела куда-то вдаль, в которой маячили знакомые образы и зазвучали слова из прошлого, Марка слова:
«Зачем жениться? Ты и так мне жена! Мы же уже три года вместе! Меня все устраивает!» – и она тогда сказала, что ее тоже вроде все устраивает.
Почему-то со временем, у Ларисы в мыслях всё чаще всплывали образы невесты, жены… и становилось как-то неуютно… Всё понимая умом, принимая все доводы Марка, перед глазами стояла свадебная церемония и кольцо. Но эти желания жестко подавлялись умом и сознанием, не осознаваясь, а так, иногда проскальзывая.
И как бывший юрист она прекрасно понимала, что свадьба и регистрация – это не просто штамп и формальности. Это ответственность и другой статус. Она смотрела, как менялась Лилия после свадьбы, как светился Олег. «Ты моя жена», – подслушивала она их и, словно защита какая-то исходила от этого статуса.
И втайне от всех она все-таки завидовала, но не позволяла признаться себе в этом, поэтому всегда искала какие-то минусы, сознание фиксировало только отрицательные моменты, о которых она очень любила говорить и отмечать их при каждом удобном случае, иногда сама не замечая этого. Словно задался какой-то отрицательный вектор, который, в скором времени, стал незаметно править мыслями и, так появилось обесценивание многих приятных моментов жизни – ключевых и значимых.
– У обесценивания есть другая сторона – это зависть, – услышала Лариса, словно в подтверждение своих мыслей, которые она прятала от всех, и даже от себя, боясь признаться себе. Но теперь, Марк её бросил, и она поняла, что нет смысла прятаться за этой броней.
– Ну, почему сразу зависть? Может, мне правда всё это не интересно и не нравится, – возмутилась одна из участниц.
– Может, – согласилась Камилла Александровна, – только у меня встречный вопрос, что же тогда Вы делаете на этих занятиях? С какой целью Вы сюда пришли?
– Ну, может, я хочу разобраться в себе…, – начала рассказывать она и остановилась, беспомощно призывая свою фантазию.
– Может, – опять согласилась она, – а потом, посмотрев на всех участниц, сказала, – знаете, есть законы вселенские, которым подчиняемся мы все, без исключения, так как мы системы неравновесные и не можем дать того, чего у нас нет. А есть, придуманные людьми, которые не для всех, которые можно обойти при острой необходимости. Так вот, можно жить исходя из иррациональных установок, получая каждый раз индульгенцию, а можно их выявить, и увидеть где искажения и куда я смотрю сквозь кривое зеркало?
Спор прекратился, сопротивление испарилось и занятие продолжилось, но уже в другом ключе.
* * *
– Замужество и женитьба – это ответственность. И прежде всего за другого человека. Не зря ведь из древности к нам свадебные обряды идут, это организация огромного перехода в другое состояние – инициация. Так, происходит, инициирование супружеских ролей девушек и юношей, которые еще вчера были беззаботны, а сегодня на них накладывается ответственность. И не только за себя теперь приходится отвечать, но и за другого человека. А впоследствии и всех последующих членов семьи, которые приходят к нам в гости, ведь все мы гости на этой земле, материальное воплощение души.
Но эти слова, мало кто обратил внимание, так как все были заняты обсуждением того, что свадьба необходима, как инициация.
– О! А если мы просто зарегистрировали брак, без всяких свадеб? Инициации не произошло? – поинтересовалась одна из участниц.
Камилла Александровна ответила:
– Свадебные обряды – это не только переход в другое состояние, но ещё и знакомство с родственниками, и между собой родственники знакомятся, чтобы знать друг друга. Это еще и адаптация к другим, новым людям. А также предотвращение браков между близкими родственниками.
– Поясните, пожалуйста, – попросила одна из участниц.
– Дело в том, что многие знакомятся на свадьбах и потом, в течение жизни мало пересекаются друг с другом, а дети приходят в этот мир и не знают своих родственных связей, но на интуитивном уровне, если встречаются случайно, не зная друг друга, выбирают именно родственников.
– А как же короли и дворянская знать?
– А где они сейчас? Знаете, генетику, и генные нарушения никто не отменял. Нам нужно знать свою родословную, свой Род.
– О! – удивилась та дама, а Камилла Александровна продолжила:
– Возвращаясь к свадьбам, как инициациям, поясняю, что это ещё и статус соответствующий, который наделяет определенными правами и обязанностями, а также и защита, и принадлежность к Роду, – Камилла Александровна опять обратила внимание на диаграмму.
А Лариса, глянув на презентуемый рисунок, увидела надпись «Род» и вспомнила мультфильм «Князь Владимир», в котором светлый старичок, рассказывает юному мальчику, про то, что «всех нас создал Род, а живем мы все при Роде!», отсюда и слово «природа».
– К Роду? Славянский отец-создатель что ли? – спросила Лариса.
Вокруг послышались беззлобные смешки.
Камилла Александровна и бровью не повела, а только ответила:
– Действительно, есть в славянстве Род – самый главный. Вообще в древнем славянстве много всего интересного: и женские состояния, и мужские, в работах Татьяны Василец эта темы освещается более подробно, кому интересно, можете почитать, изучить…
А Лариса решила, что точно займется этим на досуге.
* * *
– Вот и получается, что вроде бы быт организован, – продолжала Камилла Александровна. – Вроде мужчину ублажаем, питаем, ухаживаем, вроде все гладко, но не хочет жениться или бегает туда-сюда, или проявляет заботу о других, замечали? С чем это связано, как вы думаете? – она внимательно окинула взглядом аудиторию.
Многие просто попрятали глаза или смотрели в пол, а Ларисе вообще хотелось встать и уйти, слишком больное место оказалось, и мысли сердитые посещали её: «Почему-почему?! По кочану! Слабаки потому что, им бы дурочку какую-нибудь слабенькую, которую задавить можно с пол оборота или которая в рот будет заглядывать, когда он сказки рассказывать будет!»
И с этими мыслями нахлынули воспоминания, как Марк бегал и ухаживал за ее давней подругой, которая заехала к ним в гости ненадолго. Она была такой легкой, веселой и беззаботной, словно бабочка! Приехала и порхала, порхала у них в доме. А потом, когда она уехала, Марк частенько спрашивал про нее, а Лариса не знала, куда от ревности деться, но скандалов не устраивала, боялась разрушить отношения, поэтому просто спрятала свои чувства.
А Камилла Александровна, так и не дождалась ответа от участниц.
– Лариса, – внезапно обратилась она к ней, отвлекая от невеселых мыслей, – Вы говорили, что специализировались в области семейных отношений, может, поделитесь своими мыслями? Почему так происходит?
Лариса, растерявшись от неожиданного предложения, наобум предположила:
– Может от страха?
– Что от страха? – недоуменно потянулись участницы к ней.
И она начала жестикулировать, объясняя свои предположения:
– Просто чаще мужчины боятся таких женщин, спокойных, независимых, – горько усмехнулась она, – им бы таких…, – она не могла слово подобрать и смотрела по сторонам, словно где-то сидел суфлер и сейчас даст ей подсказку, и наконец, выдохнула:
– Таких, о которых заботиться можно, – и неуверенно подняла взгляд на Камиллу, чувствуя, что непрошенные слезы подступили, как враг на границе. Она стала бороться с ними, пробовала поднять глаза вверх и ждать, когда они закатятся обратно.
Но тут Камилла Александровна продолжила свою речь, а у Ларисы только промелькнуло: «Нет, не успеют закатиться обратно».
– Со временем мы забываем, что в нас живет та самая маленькая девочка, которая когда-то мечтала, скорее вырасти, нежная, ранимая, искренняя, непосредственная и живая, любящая всем сердцем и открытая миру в своей любви, которая могла беззаботно смеяться, болтать ногами, бегать, плакать ни о чем не думая, та о которой хочется заботиться, обнять, поцеловать, дарить подарки, просто так. В этом состоянии женщина верит и доверяет своему мужчине, – с этими словами Камилла, подняв указательный палец кверху, нежно и мягко, произнесла. – Эту недостающую составляющую хорошо показал Александр Житинский в своей зарисовке «Счастье»4, желаете, чтобы я прочла?
Все согласно закивали головами, а Лариса вспомнила, как она совсем маленькая девочка, сидела на крылечке и горько плакала от обиды. Её совершенно несправедливо наказали, и все ходили мимо нее, не обращая внимания, а ей так хотелось, чтобы кто-нибудь подошел, погладил ласково по голове и прижал к себе крепко-крепко, но этого не было. Ей тогда очень хотелось, чтобы ее просто обняли, а ее ругали и ругали, а еще смеялись, когда она плакала. И в один прекрасный день она решила больше не плакать. Никогда.
