– Тебе принесли, – недовольно произнёс карлик. Просеменив к камину, он швырнул Полозову два кожаных шнурка, на которых что-то болталось. – Пепел, сколько можно просить – не направляй сюда своих оборванцев. Моя лавка – это не твой кабинет, – пробурчал он, закрывая за собой дверь.
– Они не мои, – пожав плечами, ответил Пётр в пустоту.
– Мне абсолютно неинтересен способ, которым ты это сделал, – задумчиво произнёс Туман, внимательно всматриваясь в лежащие на Петиных коленях грубоватые артефактные поделки. – Тем более, что я и так знаю, что ты сегодня коснулся своей силы. Хотя я предупреждал тебя. Что, не терпится почувствовать себя всесильным?
– Да они меня почти достали, – вскинулся было Полозов, но наткнулся на холодный взгляд старика. – Если бы не сила – я бы сейчас здесь не сидел.
– С твоим своеволием я буду разбираться позже, – отрезал старик. – А сейчас расскажи, кто и где на тебя напал, и откуда у них поглотители?
– Стоп, – растерялся Пётр. – Ты сейчас хочешь мне сказать, что не имеешь представления о тех, кто попытался меня перехватить с заказом?
– Да, Петя. Это были не мои люди.
– Просто прелестно, – простонал Полозов. – Этого мне ещё не хватало. Ну вот какого чёрта?
Пересказ занял не больше пяти минут. Старик слушал, прикрыв веки, не задавая никаких уточняющих вопросов, после чего жестом попросил Петю прерваться, когда тот поведал, как умер второй нападавший.
– Довольно, я узнал, что мне требовалось. И вот, что я тебе хочу сказать, мой мальчик, – вздохнул Туман. – Пока я не выясню, кто это был, ты и носа не высовываешь из своего поместья. Понял меня? Если не поступит никаких знаков, через три дня жду тебя здесь.
– Мы же договаривались, – возмутился Пётр.
– Цыц, – Туман повысил голос. – Моё слово нерушимо, ты знаешь. Если сказал, значит так и будет. Но – позже. А пока делай так, как тебе велят. Ты меня понял?
– Понял, – невесело произнёс Полозов, понимая, что следующего заказа ему никто не даст, пока не будет информации о нападавших.
– Вот и славно, – Туман сделал вид, что не заметил удручённого состояния парня. – Теперь по твоему своеволию… Какого хрена, Пётр? Ты что творишь вообще, тупица!? Или ты добровольно решил превратиться в калеку, перечеркнув свои усилия и труды, вместе с тем, что в тебя вкладывал я? Так ты мне скажи просто, я сам тебя грохну.
Перемена в голосе была настолько разительна, что парень непроизвольно отшатнулся.
– Я попросил бы…
– Рот закрой, – почти ласково пропел Туман. – Тупица, как есть. Тебе же ясно сказали – до окончательного формирования каркаса не касаться родовой магии. Что в слове «нельзя» тебе показалось похожим на «немножко можно»? Мальчик мой, если ты не до конца понимаешь глубину задницы, которая тебя начала весело поглощать, я тебе объясню. Первое – приходили именно за тобой. Это ты и сам понял. А второе, – указал он на амулеты, – это то, что они приходили именно за князем Полозовым, который владеет родовым даром в столь юном возрасте. Не за Пеплом, не за Тенью, не за… как ты там ещё себя обзывал, герой? А, неважно. Так вот, пришли они именно за тобой. И мне это категорически не нравится. А самое интересное будет, когда тебя шарахнет откат. Надеюсь, ты это учёл?
– Ты так говоришь, как будто я сам в восторге, – насупился Пётр. – Откат как-нибудь переживу. Не впервой.
– Ну-ну.
– Думаешь, что это аристо?
– Я пока ничего не думаю! И так говорю потому, что хочу понять, где ты умудрился наследить? Значит так, – глубокие морщины пробороздили высокий лоб старика. – Мне нужно время, чтобы понимать, откуда растут ноги, и кому ты мог понадобиться. И я тебя очень прошу – сиди спокойно хотя бы эти три дня, занимайся своими делами. У тебя же, вроде именины? Вот и празднуй спокойно.
Внезапно Петя почувствовал, как его охватил озноб. Судорогой скрутило ноги, а затем волна холода пронеслась по всему телу, заставив парня выгнуться, непроизвольно сползая с кресла.
«Накаркал, пень старый», – мысленно простонал Петя.
Трясло немилосердно, будто его запихнули в ледник на несколько дней, а когда ещё живое тело начало коченеть, обдали кипятком. Сознание помутилось, и слова Тумана стали доноситься, как сквозь толстый слой воды.
– Проклятье, – в сердцах ругнулся старик, завозившись на кресле. – Ты всё-таки не послушал меня!
В угасающем сознании парня ещё промелькнула мысль, что беспокойство, граничащее с паникой, в голосе старика он слышит впервые.
– Клин! – взревел Туман. – Быстро сюда!
Пётр чувствовал, как его подхватили чьи-то сильные руки, затем куда-то начали тащить. Последнее, что он запомнил – отвратно-горькое питьё, которое ему влили в рот без его согласия, и слова Тумана, которые тот повторил несколько раз:
– Запомни! Тебе стало плохо, когда ты попытался применить стихийную магию. Только стихийную магию! Что бы тебе не говорили – стой на своём! Стихийная, и никакая иная!
* * *
– Доставили? – требовательно спросил у Клина старик спустя час.
– В наилучшем виде, – кивнул коротышка. – Парни всё сделали, как нужно. Дождались, когда его обнаружат, и только потом ушли. Мальчик уже дома. Состояние удовлетворительное.
– Вот и славно, – вздохнул старик, продолжая гипнотизировать потрескивающие поленья в арке камина. – Спасибо… Что-то ещё? – выгнул он бровь, заметив, что Клин нерешительно топчется на месте.
– Неправильно это, Туман, – наконец выдохнул коротышка. – Я прекрасно понимаю, что он тебе не чужой, но так нельзя. Вздрагивать от каждого стука в дверь – не то, о чём я мечтал на старости лет. Ты же прекрасно знаешь, что если сюда явятся, ты не сможешь ничего сделать. Может мы…
– Хватит, – перебил его старик. – Я отсюда уже никуда не буду бежать. Осталось совсем немного, нужно просто потерпеть. А с жаждущими встречи я как-нибудь разберусь.
– Туман…
– Я слишком давно тебя знаю, чтобы понимать: твоими устами сейчас говорит не страх. Мы своё давно отбоялись. Тогда что? Что происходит, Клин?
– С жаждущими встречи я как-нибудь разберусь…, – с горечью повторил карлик. – Мы же оба понимаем, что это неправда.
Играя желваками, Туман лишь прикрыл глаза. Когда изо всех углов полутёмной комнаты в центр скользнули тени, Клин вздрогнул. Сколько раз он это видел и то, на что они были способны, но привыкнуть к этому так и не смог.
– Не нужно, – тихо произнёс карлик, с жалостью глядя на старика. – Поберёг бы силы. Кому ты что хочешь доказать?
Вот только старик его не слушал.
Всё в комнате пришло в движение, а потом воспарило в воздух. Плед, небрежно брошенный на колени старика, соскользнул на пол. Да и не прикрывал он ничего, поскольку ноги у Тумана отсутствовали.
И если снять толстые кожаные накладки с обрубков на месте ног, будет заметно, что природа травмы явно была магическая. Даже самый искусный мечник не сможет сделать настолько идеально ровный срез.
– Пусть только попробуют явиться, – прошипел Туман, повернувшись к Клину. Тьма сочилась из глаз старика, тут же растворяясь в тенях. – В порошок сотру! А то, что не доделаю я, доделает за меня Пётр Полозов.
Карлик лишь покачал головой.
Всё это он видел уже десятки раз. Да, Клин слегка преувеличивал, когда говорил, что старик ни на что не годен. Туман и сила, дремлющая в нём, могла доставить столько проблем, что Светлореченск вздрогнет от крови, ужаса и плача. Вот только тогда пути назад уже не будет. Их найдут и уничтожат, словно бешеных псов.
– Ты оставил ему мой подарок?
– Нет, – кивнул карлик. – Хоть ты и приказал, но оставлять его у бессознательного тела – не самая лучшая идея. Сам потом вручишь его Пеплу.
– Не называй его так, – поморщился старик, а тьма из его глаз начала рассеиваться. – Он – истинный Полозов! Хорошо, я выберу момент, когда он ему будет нужен больше всего. Спасибо.
– Боюсь, что от меня это уже не зависит, – криво усмехнулся карлик, открывая дверь. – Кажется, кому-то нужно отдохнуть. А то подохнешь в этом кресле, а у меня потом голова будет болеть за то, куда тебя, старую вонючую развалину, девать.
– Ступай, – отмахнулся старик, плавно опускаясь в кресло. И только когда дверь за Клином закрылась, он позволил себе обессилено откинуть голову.
Проклятый коротышка прав – силы уже не те. Но и тех, которые остались, с лихвой хватит для задуманного.
– С днём рождения, мой мальчик, – еле слышно прошептал Туман спустя несколько минут, когда прогоревший камин начал угасать. – И пусть твоя сила примет тебя, как достойного. Ты сможешь, ибо если не ты, то больше некому.
Глава 4
Пришёл в себя Петя уже в постели. В своей постели в поместье Державиных.
Бросив взгляд на часы, он ещё некоторое время пытался сообразить, как это так получилось, что он ушёл из дому, когда до полудня оставалось четверть часа, а настенный хронограф сейчас показывает три часа дня?
Даже если вычесть время поездки туда, столкновение с душегубами и посещение лавки Клина, включая разговор с Туманом, то время не сходится. В тот момент, когда ему стало плохо, его немедля должны были забрать и доставить домой, что совершенно невозможно. Не сходится по времени никак.
Прислушавшись к своим ощущениям, он растерялся второй раз за день. Ничего нигде не болело, энергетический каркас под завязку был запитан Силой, а о ранениях, полученных в результате схватки, напоминала лишь хорошая память Полозова.
Нет, изредка накатывало что-то похожее на лёгкое головокружение, но на ногах парень держался уверенно и давешнее беспамятство повторять не спешил.
Похоже, выволочки от Демьяна Остаповича и его супруги ему не избежать. Хорошо бы ещё было знать всё то, что произошло с момента, когда он вырубился, до пробуждения в своей комнате, в которую он даже не знал, как попал.
Поднявшись с постели, он по-быстрому впрыгнул в заботливо приготовленный комплект домашней одежды. Маруся постаралась, больше некому.
– Ну что, Петя Захарович, – едко заметил он в зеркало. – Влип? – наскоро пригладив непослушную шевелюру, Петя двинулся к двери.
В голове досадливо проскочила мысль, что его причёска так и не увидела ножниц цирюльника, но Пётр справедливо решил, что сейчас разницы особой уже нет. Заросший ты или пострижен – от неприятного разговора с домочадцами это не спасёт.
Почему он решил, что нагоняй от Демьяна Остаповича обязательно последует?
Да потому, что так было всегда. Дядюшка всегда был сторонником того, что всё, что случается с тобой – твоя и только твоя вина. И только тебе нести ответственность за все последствия. Неважно: рассаженная это коленка и порванные брюки, или сожжённое крыло поместья.
В первую очередь виноват тот, с кем это случилось, а уж потом во внимание берутся сопутствующие обстоятельства. Доля правды в этой жизненной позиции была, но в данный момент Пете было от этого не легче. Меньше всего он сейчас хотел выслушивать морали и укоры в собственном легкомыслии.
– Доброго дня, – нейтрально поприветствовал Пётр мужчин, испытав дежавю. Будто эти двое и не покидали своих кресел.
Прошествовав под внимательными взглядами, он занял своё место в пустующем кресле. Всё, как с утра, вот только сейчас никто не спешил угощать парня чаем. Ну да, сейчас время орехов, на которые ему очень скоро достанется.
– Прошу прощения, за опоздание, господа. Захар Андреевич, – он кивнул родителю. – А вы разве не уехали? Помнится мне, вы очень торопились. Так торопились. Что же заставило вас изменить своё решение?
Лучшая тактика – нападение, вот только сейчас это не сработало.
– Пётр! – моментально осадил парня дядюшка. – Это уже переходит все границы! Мало того, что ты исчезаешь неизвестно куда, неизвестно на сколько, так тебя ещё потом находят в бессознательном состоянии и неприглядном виде, словно ты на помойке ночевал. Позор какой! Я уже молчу о том, что мне пришлось лично отписываться всем приглашённым гостям о переносе торжества в честь твоих именин, о которых, как мне думается, ты вообще забыл! Я ещё могу понять, что ты решил таким образом насолить мне, мстя за что-то, но гости-то в чём виноваты? Ты понимаешь, что своим поступком ты не меня поставил в неловкое положение, а себя. Вот скажи, что за безответственность? Я же просил! И ты мне пообещал!
– Не нужно было переносить, – пожал плечами парень. – До означенного времени ещё два часа. Мы бы всё прекрасно успели. К тому же, дядя, вы заблуждаетесь в том, что мои действия направлены на то, чтобы вам отомстить. У меня к вам только чувство огромной благодарности, так что, Демьян Остапович, прошу больше не говорить мне таких вещей.
– Так… – побагровел Демьян Остапович.
– Погоди, Дёма, – в разговор неожиданно вмешался Полозов-старший. – Наш уважаемый князь, судя по его легкомысленной реплике, совершенно не подозревает, что запас времени, на который он так ссылается, истёк два дня назад.
«В смысле, два дня?», – растерялся Пётр, что отразилось на его лице.
– Вы хотите сказать, что я спал всё это время? Два дня? – осторожно спросил он.
Сердитое сопение Державина не сулило ничего хорошего, но от разноса, как такового, мужчина всё же воздержался, судя по его дальнейшим словам. Интересно, надолго ли?
– Да, Петенька, – голос дядюшки исходил елеем. Опасным елеем. – Когда тебя обнаружили у ворот поместья, а потом перенесли в комнату, мы вызвали целителя, поскольку не знали, что с тобой вообще произошло. Это уже потом мы поняли, что сильнейшее магическое истощение – единственное объяснение твоего состояния. Вот только мы с твоим отцом не можем понять одного.
– Чего же? – тихо спросил парень.
– Куда, и зачем ты ездил? – требовательно спросил Захар Андреевич, заставив Петины брови удивлённо подпрыгнуть. – И как ты умудрился сломать мою трость? Почему ты позволил себе вычерпать весь энергетический каркас до последней капли? Или ты решил, что являешься вне-ранговым? И почему на твоём сюртуке очень занятные порезы, можно поинтересоваться? Мы тебя слушаем очень внимательно!
Полозов-старший, как и Державин, весьма бы удивились, если бы узрели настоящий энергетический каркас парня, который был скрыт за хитрым отводом, выдавая только лишь то, что нужно было показать. Не зря же Петя вместе с Туманом бились над этим шедевром два дня.
А вот вопрос по поводу трости вызвал у Полозова-младшего нервный смешок. Но оно и понятно. Папеньке – плевать, как и было плевать всё это время, на собственного отпрыска, а вот на кусок мёртвого дерева, хоть и инкрустированного серебром – нет. Конечно, трость же важнее.
– По поводу палки этой бесполезной, – парень зевнул, прикрыв рот ладошкой. – Я, конечно, прошу прощения, но ваш аксессуар был настолько хрупким, что не выдержал простейшей нагрузки. Я лишь после выхода из дома заметил, что ошибочно прихватил вашу трость, вместо своей. И только я опёрся на неё при выходе из паро-кэба, она не выдержала, представляете? Дрянное исполнение, если начистоту, очень дрянное. Как и попытка халтурщиков, которые вам её изготовили, выдать дешёвый материал за настоящий морёный дуб. Я бы такое точно не носил почём зря. Так что приношу свои извинения, князь. Готов возместить финансовые неудобства.
– Да что ты себе позволяешь? – князь побагровел. – Это была трость мастеров «Столичного стиля», – прошипел Полозов, прекрасно поняв завуалированное оскорбление сына, прямо заявлявшее о денежной несостоятельности князя. – И ты представить себе даже не можешь её стоимость! Петя! – угрожающий тон не произвёл на парня впечатления, что он тут же подтвердил скучающим зевком. – Не нужно делать из нас идиотов. Трость была перерублена чем-то острым. И я на сто процентов уверен, что это было сделано оружием.
– Я вас с этим поздравляю, Захар Андреевич, – учтиво кивнул парень. – Нет, правда, браво. Ваши дедуктивные способности поражают. Но при всём моём неуважении к вашей персоне, хочу заметить, что уже предложил путь решения возникшего недопонимания. Больше мне добавить нечего.
Поднявшись с кресла, Полозов-младший молча двинулся ко входу, где на специальной подставке около двери ютились зонты и трости. Взяв свою, он так же, не проронив ни слова, вернулся в гостиную под недоуменными взглядами Державина и Полозова-старшего.
– В качестве компенсации, могу предложить свою. Уверяю, она ничуть не хуже того дерь…, простите, господин Полозов, – юноша протянул ему лакированную трость с металлическими накладками. – Точно не хуже вашей. А в чём-то и лучше. Их у меня две, так что пользуйтесь на здоровье, – вальяжно взмахнул он рукой…
Взглядом, брошенным на предложенное парнем, можно было заморозить что угодно, а потом присыпать доброй порцией брезгливости.
– Нет уж, благодарю, – процедил Захар Андреевич, даже не прикоснувшись к трости. – Оставь себе.
– Как знаете, – пожал плечами Пётр, ничуть не расстроившись. В принципе, он на это и рассчитывал. Расположив аксессуар на своих коленях, он едко добавил: – Было бы предложено…
Негромко кашлянув, тем самым привлекая внимание, Демьян Остапович вперил в Петю внимательный взгляд.
– Пётр, я тебя последний раз прошу. Прекрати этот балаган. Если ты считаешь, что то, что с тобой произошло – шутки, то ты ошибаешься. Мы с твоим отцом очень переживали за тебя, к твоему сведению. Целитель сказал, что твой каркас мог выгореть, понимаешь? Что из этого следует, ты и сам, думаю, прекрасно знаешь. И убери эту чёртову трость, пока я её не сломал. Что ты её вертишь, как девку туда-сюда?
После замечания дядюшки, Пётр заметил, что непроизвольно перебирает тонкими пальцами металлическую инкрустацию, будто бы проверяя, насколько хорошо она держится. То, что дядя перешёл на такой тон, свидетельствовало только о том, что он пребывает в ярости.
«Что следует из сказанного целителем, ты и сам, думаю, прекрасно знаешь…».
Конечно парень знал, чем это грозит. Участь выгоревших незавидна. Мало того, что ты становишься изгоем, так ещё и для тебя закрывается множество путей, идя по которым, можно выстроить хорошую карьеру.
Талантливый одарённый стоит дорого. А достигший вершин – вообще бесценен, и подобные являются чуть ли не стратегическим запасом любого государства.
Выгоревшие же постепенно остаются без связей, знакомств, друзей, а потом и без родных.
Так происходит всегда. И это не цинизм, а здравый прагматизм. Зачем тратить силы и ресурсы Рода на призрачную возможность восстановления одарённого, если вероятность таковой составляет меньше одного процента? Гораздо практичнее будет направить ресурсы на перспективное подрастающее поколение, которое в будущем станет опорой и защитой Рода.
Нет, в открытую никто не посмеет изгнать члена Рода, если тот по какой-то причине лишился способности управлять даром, но на деле – всё не так радужно. Выгоревшие всегда остаются одни. Разным бывает только время, которое потребуется им на осознание страшного и безжалостного факта.
Да, случаи, когда бывший одарённый всё-таки находит в себе силы продолжать жить, как обычный человек – нередки, но, как правило, это дорога в один конец. Такова суровая правда жизни в среде аристо: острый ум, иные качества и навыки, всегда будут пасовать перед умением сотворить простенькое плетение исцеления.
Сейчас Петя лихорадочно размышлял, что можно, а что нельзя говорить этой парочке, которые, заметив малейшую несостыковку в его рассказе, вцепятся в него не хуже крокодилов в добычу. Как аргументировать своё нахождение на Второй Базарке, куда в здравом уме не сунется ни один аристо?
Понимая, что всё сказанное им будет потом тщательно проверяться и анализироваться, Петя решил выдать полу-правду. Это самое правильное решение, которое он мог принять в текущей ситуации.
– Я хотел посетить цирюльника, – поморщился он, убрав руки от трости после очередного гневного взгляда дядюшки. – Но у цирюльной лавки меня попытались обокрасть. И куда только городовые смотрят? – возмутился парень.
– Продолжай, – дядюшка прикрыл глаза. – Где это произошло, говоришь?
Родитель Пети предпочёл выступить обычным слушателем, дабы не провоцировать новую перепалку с парнем.
– Вы же прекрасно знаете, что я стригусь только в одном месте. Вот уже несколько лет, дядя, я предпочитаю «Бомондъ». Именно там всё и произошло.
Порционно выдавая информацию, будто ступая по тонкому весеннему льду, Пётр поведал им нейтральную версию о том, как ему встретился подросток, который зацепив его плечом, успел вытащить у него кошель, после чего попытался убежать, затерявшись в узких кварталах Второй Базарки.
После неудачного преследования, Петя оказался в незнакомом месте, где на него напал какой-то мужик с мачете, тоже, видимо, пытаясь ограбить. Вступив в неравную схватку, парень пропустил удар, после чего потерял сознание, очнувшись уже в поместье.
Да, рассказ смердел фантасмагоричностью, но это была лучшая тактика в данном случае. «Шёл, украли, побежал, подрался, не помню, очнулся».
Продолжая стоять на своём, Петя добился того, что поток вопросов к нему почти иссяк, после чего разговор перешёл в русло предположений. Единственное, что парню показалось странным, так это то, что никто из мужчин так не спросил, почему у парня наступило магическое истощение. Будто они старательно огибали эту тему.
Непринуждённый разговор, в результате которого Петя сейчас чувствовал себя, словно выжатый лимон, продолжались ещё битый час, после чего, поняв, что большего, чем сказал парнишка, им не добиться, оставили его в покое. Демьян Остапович, наградив Петю очередным странным взглядом, попросил его пока не покидать территорию поместья, когда парень изъявил желание оставить их, сославшись на слабость.
Полозов-младший был с ним солидарен, поскольку последствия магического истощения снова дали о себе знать. Поднявшись с кресла, Петя покинул гостиную.
– Что думаешь, Дёма? – хмыкнул Захар Андреевич. – Так вышло, что моего сына ты знаешь лучше, нежели я, его родной отец.
– Мальчик что-то недоговаривает, это очевидно, – задумался хозяин поместья. – Всё, вроде, складно, и можно ему доверять, но меня не покидает чувство, что он тщательно скрывает некоторые детали произошедшего. Взять хотя бы этого воришку, за которым он погнался. Тебе это не показалось странным?
– Что ты имеешь в виду?
– Да то и имею, что даже вытащенный кошелёк с наличными не заставить его броситься вслед за похитителем, понимаешь? Это не та сумма, чтобы подвергать себя опасности. Извини, что я тебе это говорю, но парень, для своего возраста, на редкость осторожен. Нет, он не труслив, хотя у него наблюдаются определённые проблемы в колледже, но предпочитает избегать подобных щекотливых ситуаций. Для его возраста – это нормально, все такими были. Да и того довольствия, что я ему выделяю, вполне достаточно, чтобы пренебречь условно украденным кошельком, скажем так. Темнит он что-то.
– Ну мне это не кажется странным, – криво усмехнулся Полозов-старший. – Он и будучи помладше, не отличался особой сообразительностью. Так что броситься за обидчиком без анализа ситуации вполне в его стиле. Хоть что-то остаётся неизменным.
– А вот зря ты так, – грустно улыбнулся Демьян Остапович, немного расстроившись. – Захар, ты его совершенно не знаешь. Иногда мне кажется, что мальчик абсолютно прав, относясь к тебе именно так, как он это демонстрирует. И нужно относиться к нему с пониманием, поскольку правил игры, в которую ты его хочешь вовлечь, он не знает. И никто его не спешит просвещать. Меньше всего мне хочется присутствовать в тот момент, когда ты ему решишь всё рассказать.
Тяжело вздохнув, Державин указал на трость, оставленную парнем прислонённой около кресла.
– Будь добр, подай пожалуйста.
Когда трость оказалась у него в руках, Державин, несколько секунд вертел её, после чего, нащупав какой-то выступ, нажал на него.
Раздался негромкий металлический щелчок, после чего мужчина провернул рукоять и потянул её на себя.
– Какого дьявола? – удивился Полозов, глядя на тёмно-серое четырёх-гранное лезвие, которое до этого момента покоилось во второй части трости, словно в ножнах. – Это что булат?
– Ага, – удовлетворённо кивнул Демьян Остапович. – Это булат. В трости твоего сына. Которого ты до сих пор считаешь ребёнком, Захар. И мой тебе совет: будь осторожен со словами.
– Ты что имеешь в виду, Дёма? Мне что, нужно заискивать перед этим сопляком?
– Этот сопляк, как ты выразился, позавчера перешагнул рубеж первого совершеннолетия. И теперь он может вызвать на дуэль любого владеющего даром, вместо того чтобы получать насмешки. А ещё хочу заметить, что мы так и не знаем, как и где он применил магию. Я точно знаю, что парень пока не умеет формировать ни одного защитного конструкта. Но я не удивлюсь, что после твоих пассажей, он вызовет тебя на дуэль. Ты же не собираешься убивать собственного сына, верно?
Глава 5
Всяческие приёмы Петя не любил.
Не то, чтобы он был затворником или сознательно сторонился подобных мероприятий, но всякие празднества, особенно проводимые с ненужной помпой, считал занятием утомительным.
Вся эта бесконечная вереница гостей, которая уделяет имениннику несколько минут для вручения подарка и традиционной здравицы, а после соблюдения положенного в подобных случаях моциона, разбивается на группы по интересам, начиная решать свои вопросы, всегда вызывала у Петра ироничную усмешку.
На виновника же торжества, с этого момента, обращали внимания не больше, чем на обычную мебель.
Любой приём, если он может быть использован для решения каких-то шкурных вопросов аристократов, обязательно будет для этого использован, будь это день рождения чьего-то внучатого племянника, которому исполнилось шесть лет, или похороны супруги главы Рода.
При этом совершенно неважно, где проходит мероприятие: в императорском дворце или в поместье захудалого дворянского рода где-то на окраине столицы или вообще – империи. Регламент из-за таких мелочей, как географическое местоположение, не меняется.
Приём, по случаю празднования именин Петра Полозова не был похож ни на один из подобных серпентариев, в который обязательно превращается встреча представителей больше, нежели одной семьи. Сегодня были приглашены только самые близкие друзья и родственники. И не потому, что Державины придерживались таких же взглядов, что и Пётр, а только лишь исключительно по просьбе именинника.
Присутствовали, само собой, Державины, как организаторы всего этого действа, два представителя рода Полозовых, один из которых являлся виновником торжества, и супружеская чета Некрасовых, с детьми, примерно его возраста, с которыми у Пети были не совсем хорошие отношения. И если с Александром Некрасовым он хоть как-то ладил, то его сестра Петю на дух не переносила, считая безвольным тюфяком, который не способен выделиться ничем.
И до сегодняшнего дня Полозову было удобно поддерживать её мнение в таком состоянии, как и мнения остальных детей аристократов.
В среде аристо считается нормальным не разделять приёмы на детские и взрослые. Дворянские дети с самого раннего возраста получают соответствующее образование, позволяющее им как можно быстрее влиться в дела Рода и приносить посильную возрасту помощь.
Вы спросите, чем может помочь Роду пятилетний ребёнок, который в полной мере не может оценить все расклады и тонкости взаимоотношений в среде аристо?
Всё очень просто.
Информация.
Вы даже не представляете, что может поведать родителям дитя с цепкой памятью, взахлёб рассказывая, как оно играло с другими детьми, если ему задавать правильные вопросы. А вопросы аристо задавать умели.
Ни один Род не держал нахлебников. Каждый его член обязан был приносить пользу семье. И чем старше становился член Рода, тем больше обязанностей на него возлагалось. Это было вполне нормальной практикой.
– Попрошу минуточку внимания, – зычный голос Демьяна Остаповича заставил зал постепенно замолчать. Через несколько секунд стихли даже шепотки. – Пётр! – он поманил Полозова рукой. – Подойди, пожалуйста сюда.
Огибая гостей, которые с любопытством и предвкушением смотрели на именинника, Пётр направился к дяде.
Приобняв парня за плечо, Державин приосанился, с гордостью смотря на парня.
– Мой дорогой племянник, – он приподнял хрустальный бокал с искристым содержимым. – Этот день, поистине знаменательный. День твоего первого совершеннолетия. – Минуточку, – улыбнулся Демьян Остапович, когда его речь была прервана раздавшимися аплодисментами. – Дайте же договорить, – он шутливо нахмурил брови, но никого не смог обмануть напускной сердитостью.
Пётр слишком хорошо знал своего дядюшку, чтобы понимать: Державин сейчас находился в благостном расположении духа. Как впрочем и всегда, после пары-тройки бокалов игристого.
– С моей стороны, не будет зазорным признать, что я выдержал серьёзный бой, когда грудью отстаивал твой подарок, Пётр, – он покосился на свою супругу – Ольгу Радиславовну Державину, которая старательно сдерживала улыбку. – Ох, как же я дрался! Это была неравная битва! – он сделал большой глоток из фужера. – Но, я всё-таки победил, мой дорогой племянник. Не буду долго тебя мучить… Выпьем, друзья! За здоровье моего племянника! До дна! – одним махом допив содержимое фужера, он по-молодецки грохнул его оземь.
Выудив из кармана что-то блестящее и продолговатое, он решительно вложил это в руку парня.
– Владей, дорогой! Только дай мне слово, что сядешь за руль только завтра!
«За руль!?».
На мгновение Пётр подумал, что ослышался. Нет, это решительно невозможно! Этого просто не может быть!
Вот только тяжёлый металлический брелок с логотипом «Барсъ» ясно давал понять, что ошибки быть не может. Ему подарили то, на что он даже не рассчитывал, а мог только втайне мечтать, пока не достигнет полного совершеннолетия – пароцикл.
– Ну? – дядя был полностью удовлетворён моим ошарашенным видом. – Даёшь слово?
– Да, конечно, – сглотнул Пётр, попытавшись взять себя в руки. Конечно же ему хотелось немедленно сорваться и выбежать во двор, чтобы посмотреть на свой подарок, но каким-то запредельным усилием воли Пётр сдержался, понимая, что, как виновник торжества, он не может наплевать на всех и бежать любоваться «Барсом». – Обещаю, конечно.
– Вот и хорошо! – пророкотал дядя. – С днём рождения!
То, как его поздравляли, практически не отложилось в памяти. Петру жали руки, обнимали, хлопали по спине, желали долгих лет, дарили что-то, но в голове был полный сумбур. Он даже пропустил несколько шпилек от Ирины Некрасовой, чего прежде никогда не случалось.
Все мысли занимал подарок и принятие того факта, что теперь ему не нужно будет отлучаться из дома, чтобы тайком погонять на стареньком пароцикле, который он арендовал у одного дельца за весьма приличные суммы.
Самостоятельно управлять транспортным средством в империи разрешалось только с восемнадцати лет, или как в Петином случае – с шестнадцати, но с письменного разрешения родственников, оформленного и заверенного в канцелярии, как того требовал закон.
Выправить подобные бумаги для Державина было плёвым делом. И практически невозможным – добиться его согласия на это.
Вернее не его, а Ольги Радиславовны, которая всегда предосудительно относилась к пароциклам, как к ненужной опасной забаве, отдавая предпочтение более надёжным видам транспорта – паро-кэбам.
Державин был абсолютно прав в том, что ему пришлось выдержать серьёзную схватку, чтобы продавить это решение. Парень не знал, как он это вообще сделал и чего, в конце-концов, это ему стоило, но факт остаётся фактом.
Петя отныне может совершенно законно ездить по Светлореченску, да и не только по нему, более не скрываясь, что значительно облегчает его дальнейшую жизнь.
– Мои поздравления, сын! – голос Полозова-старшего моментально согнал с Петиного лица мечтательное выражение. – У меня тоже есть для тебя подарок. Не «Барсъ», конечно, тут Демьян с Ольгой даже меня удивили, но что-то не менее важное. То, что поможет тебе! – с этими словами он протянул мне знакомый футляр, обтянутый чёрным бархатом. – Возьми, пожалуйста. От чистого сердца.
Петя уже задумался над тем, чтобы ответить что-то резкое, когда почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. Его рука непроизвольно потянулась к подарку. Лишь усилием воли он её не одёрнул, бережно приняв футляр.
– Что это? – нейтральным тоном поинтересовался парень, цепким взглядом впившись в лицо родителя.
Вот только Петру не нужно было знать, что находится в коробке. Это он и сам прекрасно знал.
Более того, он это сам добыл, а потом отнёс к Туману. В голове парня сложился пазл, а личность заказчика более не была тайной. Гораздо важнее было услышать ответ Полозова-старшего. А потом несколько вопросов нужно будет задать Туману.
– Это шанс, наконец, раскрыть родовой дар, – ответил Захар Андреевич. – Если ты, конечно, рискнёшь этим шансом воспользоваться…
Полозов-старший ещё что-то говорил, но Пётр его уже не слушал. В виски ударила кровь, заглушая все посторонние звуки, и парень только крепче стискивал зубы, чтобы не начать делать глупости, затопив здесь всё волной сырой силы.
Вот теперь всё стало на свои места.
И если моментами Петя даже задумывался над тем, что он, возможно, несправедливо так относится к отцу, что, может, он что-то упускает, а Полозов-старший имел все предпосылки для того, чтобы так поступить, то сейчас всё отошло на задний план.
Те обломки хрустального моста доверия и понимания, которые когда-то висели только с Петиной стороны, рухнули в одночасье. Окончательно.
Нет. Всё правильно. Всё он правильно делал, и всё он правильно относился.
Тому, что Полозов-старший назвал «шансом», больше подходило определение «последняя надежда». И не нужно было открывать футляр, чтобы понять, что там покоилась сущность прорыва, которая сейчас отчаянно резонировала с даром парня, стремясь поскорее раскрыться, дотянувшись до энергетического каркаса.
Штука неимоверно дорогая, штука, которую мог позволить себе далеко не каждый Род. Очень опасная штука, секрета добычи которой не знал ни один Род.
Сущность прорыва имела одну маленькую и милую особенность: она убивала кандидата с пятидесятипроцентной вероятностью. Либо ты в полной мере раскрываешь свой дарованный природой потенциал, закрепляя всё, что удалось удержать в энергетическом каркасе, либо ты сгораешь, не выдержав перенапряжения.
Либо ты усиливаешься, либо умираешь. Очень нехорошо умираешь. Третьего варианта не было.
И сейчас, глядя в глаза своего родителя, Пётр понимал, что Полозов-старший не мог этого не знать. Как и не знать того, что использование сущности прорыва давно уже запрещено высочайшим императорским эдиктом. Тем не менее, на это все закрывали глаза, если использование подобных методов заканчивались положительным результатом. Победителей не судят.
«Кто же ты? Хитрый ублюдок, который ради раскрытия у меня родового дара, готовый хладнокровно сыграть в гусарскую рулетку с собственным сыном? – мрачно подумал парень. – Только рулетка хоть предоставляла шансы один к шести, где на шесть выстрелов лишь один несёт смерть. Туман, в своё время, меня хоть предупредил о возможных последствиях, в отличие от тебя».
– Благодарю, – отстранённо поклонился Пётр, убирая футляр во внутренний карман жилета.
– Я точно не знаю, как это работает, – зачем-то развёл руками Полозов-старший, никак не прокомментировав того, что Пётр не заглянул в футляр. – Как меня заверили, у тебя практически стопроцентный шанс на успех.
«Зато я знаю, – поморщился юноша, но вслух, разумеется, этого не произнёс. – Как и то, что происходит с теми, кому удалось поглотить сущность прорыва».
Парень ещё несколько секунд смотрел в глаза Полозову-старшему, ища там предвкушение, радость или нетерпение, но взгляд Захара Андреевича оставался только лишь слегка виноватым.
Неужели он действительно не понимает, что только что сделал? И случайно ли Захар Андреевич преподнёс свой подарок, когда рядом с ними практически никого не было, или это было сделано намеренно?
– Прошу простить, но мне нужно на воздух, – парень ослабил тугой узел шейного платка, рванувшись к выходу. – Я сам, не нужно меня сопровождать, – поспешил откреститься Петя от компании отца.
– Да, конечно, сын, – раздалось ему в спину равнодушное. – Как скажешь.
Оказавшись на широком крыльце, Пётр несколько раз вдохнул полной грудью холодный воздух, пытаясь успокоиться. Разумеется, он давно должен был привыкнуть к тому, что ради достижения своих целей, аристо готовы практически на всё, вот только до этого момента его это не касалось.
По сути, подарок Полозова-старшего можно было приравнять к бомбе с часовым механизмом, которая обязательно сработает в назначенное время. Ведь сегодня для тебя неприемлемо рисковать подобным образом даже ради обретения долгожданного дара, а завтра, под давлением каких-либо обстоятельств, можно посчитать, что шансы не так уж и малы.
Особенно, когда ключ к обретению желаемого находится у тебя в руках и нужно им только воспользоваться.
Вот только его отец не знал, что это всё применимо лишь в том случае, если дар не раскрыт. Повторное использование сущности гарантировано убьёт реципиента со стопроцентной вероятностью, подарив перед смертью океан Силы и ощущение всемогущества.
А с другой стороны, этот жест Полозова-старшего можно будет использовать в своих целях. Ведь теперь юноше можно будет не предпринимать никаких попыток, аккуратно сославшись на собственное малодушие, что Петра, в общем-то, полностью устраивало. А Полозов-старший просто будет ждать, когда Пётр поддастся соблазну обрести настоящую силу.
«Вот и пускай ждёт! – усмехнулся парень. – Долго придётся ждать. Поживу спокойно эти два года».
Его внимание привлёк хищный силуэт подарка Державина, который даже не смогла замаскировать специальная накидка из плотной ткани. Ослабив завязку, опоясывающую чехол по кругу, Пётр аккуратно отбросил его в сторону, обнажая сначала толстое колесо, затем руль с объемным баком, сидение, а после и весь пароцикл.
На миг он потерял дар речи от того, что предстало его глазам.
Это был не обычный пароцикл, который выпускался за заводе «Барсъ». Судя по размерам движителя, это был тот самый гибрид парового движителя, дополненного магическим преобразователем, которые только-только начинали выпускаться. О таких Пётр как-то читал в одной из газет, но воочию видеть не доводилось.
