Страница 2 из 3
– Ты прав, – вынужден был согласиться с доводами приятеля Нубти-Сет. – Но как убедить нашего царька пойти на это? Я командую войсками, но не самим царем.
– В этом нам сможет помочь его друг князь Янис.
– Янис? Он ненавидит и тебя и меня, Якубхер. Не станет он помогать нам.
– Он жаждет смыть с себя позор.
– Но фараон желает отправить его в Авар! И он прав. Князя стоит убрать с глаз долой. Он напоминает многим о поражении.
– Ты посодействуешь тому, чтобы Янис остался здесь при царе.
– Я?
– Ты, князь. И Янис сам уговорит Хамуду возглавить атаку! На ближайшем военном совете выскажешься в его пользу. А я, позабочусь о том, чтобы Янис лагеря не покинул…
***
В тот же вечер Якубхер убедил князя Яниса остаться при войске. Тот выслушал доводы старого военачальника и согласился с ним. В конце концов, и у больших полководцев случались неудачи. А впереди битвы и он еще сможет показать себя…
***
Нубти-Сет отправил своего доверенного слугу вслед за посланцем Якубхера.
– Гонец моего друга еще долго не должен попасть в Гнездо Азиатов.
– Ты прикажешь его убить, мой господин?
– Кто говорит об убийстве? Я прошу лишь задержать гонца. И не больше. Ссориться с Якубхером я не желаю.
– Но как нам его задержать, господин? Ведь потом он расскажет всем, что его удерживали насильно!
– Но он не будет знать, что удерживали его по моему приказу! Твоя задача найти его.
– Это не столь сложно, мой господин!
– Тогда не медли. Мне не нужно чтобы Сара прибыла сюда. Ты же знаешь, что Якубхер мечтает, чтобы она стала моей женой. И он желает сделать это как можно скорее.
***
Фивы, столица Верхнего Египта.
Гонец с вестью о победе фараона в первой битве с гиксами13 прибыл в Фивы. В городе начались праздники. Милости фараона посыпались на придворных. Часть добычи, отобранная у побежденных, была роздана фиванской знати, что стала превозносить военный гений своего фараона.
Но не все были довольны. Потифер, хранитель сокровищницы Белого Дома, уже узнал об инциденте с номархом города Ханес. Он ожидал чего-то подобного от Камоса и Яхмоса, но не так скоро. Слишком рано они стали показывать зубы.
В его доме снова собрались старые приятели: хранитель каналов чиновник Асенеф и бывший первый писец князя Секененра Тотрес. Эти вельможи были владетелями больших имений, и их волновало будущее Южного Египта.
– Итак, наш фараон побеждает, – осторожно высказался толстяк Асенеф.
– Это верно, – согласился худой писец. – Он смелый и щедрый владыка.
Потифер посмотрел на Тотреса и сказал:
– Не стоит тебе скрывать от нас свои мысли, Тотрес!
– Но я ничего не скрываю!
– А вот и врешь! – перебил его Асенеф. – Врешь! Тебе этот фараон как кость в горле, Тотрес! И мне и Потиферу! Пока его еще можно терпеть, но что будет, если он победит? В кого мы тогда превратимся? Сегодня он унизил номарха, независимого нома! Номарха, на стороне которого древнее право! А что он сделает с нами, когда вернется победителем? У нас нет таких прав как у номархов! Мы не наследные князья! Ему не понравится твой взгляд, и он прикажет бить тебя палками, словно жалкого раба и отобрать все твое достояние и отдать его какому-то проходимцу вроде его новых офицеров!
– Молодец, Асенеф! – похвалил Потифер хранителя каналов. – Молодец. Даже сейчас мы удалили из дома рабов, ибо опасаемся их предательства! Кто знает, может среди них есть человек Большого Уха? Мы дрожим перед фараоном. А что будет дальше?
– Что вы предлагаете? – спросил писец.
– Подрезать крылья нашему соколу! – смело сказал Потифер.
– Это хорошо. Я согласен, но как это сделать?
– Просто! Нам стоит оказать небольшую помощь его врагу.
– Врагу? – переспросил Тотрес. – Ты сказал врагу, почтенный Потифер? Гиксам?
Асенеф поддержал Потифера:
– Нам нужно чтобы ни гиксы, ни наш фараон не одержали решающей победы! Нам больше не нужен такой фараон, что стоит над всеми нами! Пусть он будет первым среди равных! И пусть он не смеет посягать на наше достояние!
Писец стал злиться:
– Я все понял, друзья. Но как мы можем помешать фараону побеждать? Говорите дело!
Потифер изложил свой план:
– Мы направим гонцов к правителям Файюма и иных номов. Они не должны быть сговорчивыми с посланцами Камоса. Это в первую очередь. И заготовишь письма для них ты, Тотрес.
– Я?
– Ты!
– Но если письма попадут в руки фараона? Он прикажет содрать с меня кожу с живого!
– Но ты всего лишь писец. А письма будут не от тебя, а от княгини Яхх! Она станет говорить, а ты лишь записывать её слова на папирус.
Писец успокоился:
– Если так, то я с вами! Но станет ли великая княгиня говорить такое?
– Ты поглупел, Тотрес. Она не станет говорить, ибо она всего лишь женщина. Но ты станешь писать. Ты понял меня?
– Но я стану писать все, сказанное княгиней?
– Она будет уверена, что сама тебе это сказала.
– И как её уверить в этом, Потифер? – спросил писец.
– Об этом стану беспокоиться я, Тотрес. Но это лишь наша первая задача. Может так случиться, что наш фараон все равно станет побеждать и тогда нам стоит решительно стать на его пути!
– Как? – в один голос спросили Асенеф и Тотрес.
– Отправить его в мир Осириса! И подарить корону сыну Яхх принцу Яхмосу!
Тотрес хихикнул в ответ и сказал:
– Взгляды принца не отличаются от взглядов фараона!
– Это пока! – возразил Потифер. – Но он сын своей матери, и княгиня имеет на него влияние. А я имею влияние на княгиню…
***
На следующий день писец Тотрес, как поверенный во многие государственные тайны, был призван в дом княгини Яхх.
Княгиню окружали семь рабынь. Ей делали маску для свежести лица. Первая девушка сняла с лица и шеи Яхх белую массу. Вторая покрыла лоб и щеки знатной женщины белилами. Третья готовила пышный парик. Четвертая держала наготове большое бронзовое полированное зеркало. Остальные готовили украшения.
Когда туалет Яхх был завершен, к ней пустили писца.
– Рад приветствовать прекрасную госпожу, – низко поклонился Тотрес.
– Тотрес, писец и сын писца, – она осмотрела худую фигуру.
– Это я, моя госпожа.
– И ты славишься как составитель хитрых писем?
– Готов услужить моей госпоже, – поклонился писец.
– Мне нужно составить письма номархам пяти номов. И в этих письмах должно быть мое послание, понятное лишь номархам. Ты уже знаешь, о чем я хочу писать и, наверное, уже придумал, как это сделать? Потифер хвалил тебя за острый ум. Думаю, что он не ошибся.
– Можно составить такие письма, моя госпожа. Упомянуть стоит об их наследственных правах. Это в самом начале. Такой слог есть всего лишь дань уважения к номархам. Так писали письма и фараон Секененра II и князь Секененра I и дургие властители фиванского дома. Потому здесь нет ничего, что может быть неверно истолковано.
– Хорошо! Но что дальше?
– Дальше, моя госпожа, следует напомнить, что великий фараон Секененра II, всегда чтил права и вольности номархов и советовал защищать их от любых посягательств. И моя госпожа, как супруга божественного фараона Секененра, чтит его священную волю, и всегда будет заботиться о том, чтобы этой волей не пренебрегал и её сын, принц Яхмос, если богам угодно будет даровать ему когда-нибудь корону Верхнего Египта.
Тотрес рассказал все, что желала слышать княгиня, и обещал, что завтра он принесет папирусы с написанными письмами для запечатывания печатью с перстня великой княгини…
***
Затем княгиню Яхх навестил Потифер.
– Я осталась довольна твоим писцом, Потифер. Он необычайно умен и хитер. Такой может пригодиться.
– Я давно веду знакомство с этим человеком, Яхх. Он не только хитер, но и необычайно богат. И он происходит из хорошего фиванского рода.
– Я также не успела еще поблагодарить тебя за Зару, – тихо сказала Яхх. – Ты выполнил свое обещание. Она родила мертвого ребенка. Теперь нам не грозит этот выродок.
– Желание госпожи – закон.
– И свидетелей не осталось?
– Как ты можешь спрашивать, Яхх, если сама знаешь, что я все делаю чисто.
Потифер врал княгине. Он не прикладывал никаких усилий к родам Зары. Все произошло само собой по воле богов. Но почему не приписать деяния небожителей себе? Княгиня будет ему обязана.
– Я сама начну тебя бояться, Потифер, – усмехнулась Яхх.
– Напрасно, моя госпожа. Я могу быть верным и преданным до конца. Лучшего слуги тебе не найти.
– А я умею платить за преданность, Потифер! Ты, как я знаю, самый богатый человек в Фивах после фараона. Чем могу отблагодарить тебя я, бедная женщина.
Потифер усмехнулся:
– Слово «бедная» совсем не подходит тебе, Яхх
– Но я не так богата как ты. Итак, чем же я могу заплатить тебе, Потифер?
– Разве нужно мне платить за преданность моей госпоже? Госпожа владычица моего сердца.
– Что такое сердце человека, Потифер? Сердце изменчиво.
– Но не такое преданное как мое, госпожа!
– Я заплачу тебе моим покровительством. А оно в будущем может пригодиться тебе.
Потифер склонил голову. Эта женщина умела быть строгой госпожой, когда хотела и только в постели становилась служанкой. При людях же никогда не вспоминала об этом…
Ставка великого гика у стен Хемену. Военный совет.
Военачальники гиксов ждали царя. Сегодня на военном совете он должен объявить свою волю повелителям шасу.
В центре большого шатра стоял Нубти-Сет со свитой как верховный военачальник царя. Рядом с ним был Якубхер со своими командирами. В свите Якубхера появился в прошлом опальный воевода князь Хиан из крепости Гнездо Азиатов.
Когда умер царь Апопи, Хиан надеялся снова приблизиться ко двору. Для этого нужны связи или возможности выдвинуться в битве с египтянами. Но как это сделать, если о тебе никто не вспоминает при дворе? Потому Хиан и согласился стать под знамена Якубхера. Он понимал, что этот военачальник близок к Нубти-Сету, а великий князь имеет большую силу при дворе в Аваре. Его прежний господин принц Тети и после смерти Апопи оставался в немилости. Царь Хамуду не собирался его выдвигать. При таком господине не выйдешь на первые роли в государстве.
– Ты уже присутствуешь на военном совете, князь, – прошептал ему Якубхер. – Как видишь, я слово держу.
– Не забудь, что обещал мне место в бою, Якубхер.
– Ты будешь рядом с царем!
– Правда? – Хиан не мог поверить в такое.
– Мое слово крепко. Но тише. Сейчас выйдет государь!
Царь вышел к своим подданным в роскошных одеждах с золотом и серебром. На его голове была корона великого гика. Это венец царей-завоевателей, и он не имел ничего общего с Красной короной Севера, которую часто носил царь Апопи II.
Рядом с царем скромно держался князь Янис. После поражения он мечтал о реванше и мести египтянам. Потому Янис оделся в доспехи без украшений, и у его пояса был простой солдатский меч. В руке князь держал шлем.
Хамуду сел на трон и провозгласил:
– Наши воины потерпели поражение от египтян! Это случилось по воле богов, ибо они решили послать нашему народу испытания! Что скажут нам жрецы, что видят будущее и беседуют с богами?
Из группы жрецов Апопа вышел один и сказал:
– Я первый заклинатель Великого змея!
– Скажи нам, что поведал тебе Великий змей? – спросил Хамуду.
Заклинатель ответил:
– Боги за тебя! Приметы благоприятствуют тебе, государь! Иди навстречу воинству нечистого царя Камоса и обрати в бегство его отряды! Накинь на его шею аркан победителя и поставь свою ногу на его шею в знак покорности Юга!
– Я ждал от тебя этих слов, жрец! Апоп обещает нам победу, если мы своим мужеством будем её достойны!
Военачальники закричали:
– Да живет вечно царь Хамуду!
– Да покорит он многие страны и возвеличит себя!
– Царь, веди нас на врагов!
– Да славиться имя царя Хамуду!
Хамуду поднял руку, требуя тишины. Военачальники и жрецы замолчали. Царь просил князя Нубти-Сета высказаться первым. Тот поклонился и начал:
– Наши силы, собранные в лагере, государь, велики и хорошо подготовлены к войне! Мы можем выступать, и я уверен в нашей победе!
Военачальники встретили это заявление боевым кличем гиксов. Царь поднял руку.
– Князь Нубти-Сет, у тебя готов план кампании против Камоса?
– Да, государь!
– Мы выступаем всеми силами? – спросил царь.
– Нам нет нужды выступать, мой государь, – ответил князь. – Лазутчики донесли, что египтяне сами выступили в поход и скоро будут здесь.
– Нам ждать? – изумленно произнес великий жрец Апопа. – Мы всегда были атакующей стороной!
Царь посмотрел на Нубти-Сета.
– Так было и так будет! – сказал верховный военачальник. – Но сейчас мы станем ждать египтян здесь у стен древнего города Хемену. А что до атакующей стороны, то все, кто желает идти на врага во славу царя, получат эту возможность!
– Я готов! – вскричал Янис.
– И я готов! – сказал князь Хиан.
– Вот и отлично! – ответил Нубти-Сет. – Несколько сотен лучших воинов на колесницах отправятся в бой сразу же, как только египтяне будут в виду наших войск. Мы атакуем сходу и не дадим им устроить лагерь! И таким образом, мы останемся атакующей стороной!
Царь согласился и горячо заявил:
– Я сам поведу этих солдат в бой!
Нубти-Сет и Якубхер были довольны. Именно этого жеста они и ожидали от Хамуду…
***
Армия фараона в походе.
Египетские войска были уже в одном переходе от Хемену. По приказу великого надсмотрщика над войсками Миноса, всюду были разосланы разведчики.
Минос убеждал фараона, что гиксы готовят им ловушку:
– Я чувствую, что Нубти-Сет что-то задумал. Он не действует так, как он действовать привык. Поражения его кое-чему научили.
– Но наши разведчики не видели ни одного гикса на пути! – возразил принц Яхмос. – Мне донесли вчера, что вся их армия в лагере у крепости Хемену.
– Вот это меня и пугает, принц! Может нам остановить войска на время?
– Снова остановить? Но ты сам, Минос, был сторонником нападения! – горячо стал возражать фараон. – На военном совете ты поддержал требование идти на врага!
– Я и сейчас так думаю, но стоит все выяснить подробнее. Я не могу понять, отчего они не выступили, государь. Гиксы всегда нападающая сторона. В лагере у Хемену их больше, чем нас. И они должны ринуться на нас! Но они стоят! Что это значит?
– Все просто! Они боятся фараона! – гордо заявил принц Яхмос. – Мы легко одолели армию князя Яниса и гиксы теперь считаются нами!
– Не думаю, что Нубти-Сет и Якубхер стали нас боятся. Они подготовили какую-то пакость, и я это чувствую!
– Хорошо! Что предлагаешь ты? Говори! Но останавливать армию я не стану! Про это сразу позабудь, Минос! – сказал фараон.
– Как прикажет мой государь. Но тогда мы можем отправить полк наемника Харати на колесницах вперед, и пойдут они под знаменами фараона и Амона.
– Что? – не понял военачальника Камос.
– Что это значит? – вслед за братом спросил принц Яхмос.
– Я не имею в виду настоящие штандарты. Мы изготовим поддельные и посадим воинов Харати на боевые колесницы. Они станут наступать так, будто там находится государь.
– Но зачем? – не понял фараон.
– Это военная хитрость, государь!
Камосу не нравился этот план военачальника. Он не любил прятаться за спинами своих солдат.
– На моей колеснице сам бог Амон! И мне некого бояться! В это верят все мои солдаты, и потому мы победим! А ты предлагаешь мне прятаться за спинами солдат с поддельными знаменами! Нет, Минос!
– Но, мой государь…
– Нет! Я сказал свое слово и хочу слышать тот ответ, что вы должны произнести!
Все склонили головы и ответили:
– Слово и воля фараона! Внимание и повиновение!
***
Впереди шли копьеносцы и лучники фиванского корпуса Амона. У каждого воина-копьеносца был большой шит, копье и кинжал. У лучников небольшие круглые щиты, луки, колчаны со стрелами и кинжалы.
Над рядами солдат блестели золотые знаки на шестах, вокруг которых были воины с секирами в защитных кожаных рубашках. Это был стража знамен, которая не должна допустить попадания штандартов в руки врага.
Основная армия защитных доспехов не имела. На воинах были полотняные юбки до колен, широкие кожаные пояса, сандалии и кожаные шлемы с полосатыми назатыльниками.
Защитные рубахи имели только военачальники и секироносцы – солдаты с боевыми топорами.
Та армия, что выступила три года назад, вместе с фараоном Секененра, уже не существовала. Часть солдат пала в битвах, часть была разослана в гарнизоны крепостей на юге. Теперь здесь в большинстве солдаты нового набора, еще не принимавшие участия в сражениях.
За корпусом Амона шли солдаты корпуса бога Монту. За ними солдаты корпуса Сехмет. И только потом двигались фараон и его боевые колесницы. На этом настоял Минос. Фараон согласился пока, но он знал, что выведет колесницы вперед, когда они увидят противника…
***
Солдаты полка Харати, шли в стороне от главных сил. Минос возложил на них охрану армии от неожиданных предательских ударов.
Вечером, во время привала, Харати доложил Миносу:
– Со стороны пустыни нет никаких ловушек, господин. Мои люди все осмотрели! А они хорошо знают, что такое засада. Сами были в прошлом разбойниками.
– Значит, нет ничего? Нам нечего бояться?
– Пока нет. Армия может двигаться вперед, как и двигалась.
– А их флот?
– Они не собираются вести активных действий при помощи флота, господин. Не в этой битве.
– Хорошо, Харати! Ты выполнил все как нужно. И сейчас я дам тебе иное поручение. Твои люди желают драться?
– Они жаждут добычи, мой господин! Ведь они воюют не за страну и не за свои дома, которых у них нет, а за плату и за военную добычу.
– Они получат добычу, Харати! Тебе стоит подойти к реке. Полку будет доверен обходной удар.
– Обходной, мой господин? Но если мы не станем сражаться в главной битве, то, что нам достанется при дележе добычи?
– Добычи! – усмехнулся военачальник. – Для начала нужно еще добыть саму победу!
– Господин не уверен в победе?
– Харати, победа в руках богов.
– Но она и в твоих руках, господин! Разве не так?
– В руках фараона, Харати! Хоть я и командую войсками фараона, но фараон командует мной. И потому он поведет армию в этом сражении и его слово будет главным!
–Я выполню все твои приказы, господин! Но могу я спросить?
–Да.
–Когда с нами будет наш командир Эбана? Не пора ли ему вернуться?
–В свое время он присоединится к вам.
–Я знаю, что он не хотел бы пропустить большой битвы, господин! Он мечтал о главном сражении!
–Может быть то сражение, что он сейчас ведет и есть главное. Битвы еще будут…
Поле битвы у крепости Хемену.
Разведчики сообщили Нубти-Сету о приближении армии фараона Камоса.
– В полдень они уже будут здесь. Фараон с колесничими отделился от основной армии и идет сюда!
Нубти-Сет не мог поверить в это. Он посмотрел на Якубхера. Тот усмехнулся и ответил:
– Похоже боги на нашей стороне, князь!
– Не могу поверить, что Камос, атакует нас сам! Неужели он так переоценивает свои силы?
– Так сделали и мы три года назад! Теперь Камос делает ту же ошибку. Спеши, князь, уведомить царя!
– Ты прав! Пусть атакует!
Князь вызвал к себе своих командиров…
***
Камос с лучшими силами своих колесничих решил атаковать врагов сходу. Минос остался командовать пехотой и строил полки для атаки вражеского лагеря.
Он с горечью сказал командирам:
