Перейти к содержанию

Мертвые кости, живая душа

Автор:

Категория
героическое фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

После похорон первого парня на деревне Мойра пошла на кладбище и выкопала его труп - потому что он сам об этом ее попросил. Только вот делать этого было нельзя, и теперь ей придется искупить свой грех, которым она обрекла на проклятье их обоих. В поисках прощения она отправляется в путь по родной стране, где мертвые правят живыми, а земля хранит память надёжнее, чем люди. И с теми, кто умер, здесь может оказаться договориться проще, чем с теми, кто ещё жив.

Читать «Мертвые кости, живая душа» — Ирина Ростова онлайн

Страница 9 из 14

– А ты?

– А я за кражу у Святого. Но я вот раскаялся, и меня не казнили, руку не отрубили, а отправили сюда, замаливать грех.

– Получается, все тут в чем-то каются? – переспросила Мойра, заново оглядывая окружающий ее темный мир. Люди тут были бледными, белыми, едва не прозрачными, а все дома, сложенные из серого камня, наоборот, массивными и плотными.

– Дык, – кивнул мужичок. – Так и есть. Мы тут – Забытый народ.

– Забытый народ, – повторила Мойра одними губами. Это звучало странно похоже на нее, на то, что ей было нужно, на то, к чему ее могли были присудить. Ее забудут, и забудут ее грехи.

– Вона замок Герцога, – мужик махнул вперед. Мойра подняла взгляд на серую громаду и поежилась. Кто-то, кто это строил, наверное, совсем не любил жизнь – но уважал смерть, боль и мрак.

– А герцог?

– Что – герцог?

– Он тоже что-то замаливает?

– Да ты что! Нет. Герцог это герцог! Императору он ближайший сподвижник, помощник. Поставлен за всеми нами, значит, надзирать. Над мертвыми, над забытыми, над проклятыми.

У Мойры голова кругом шла.

Пока что ей стало понятно только то, что она видела своими глазами. Что под Святым Престолом, под землей тоже живут люди, и эти люди попадают сюда, когда их хоронят в ящиках. И живут тут потом сколько-то, не видя солнца, не ходя по траве. Только земля и темнота, и подземный блеклый свет.

– А когда… когда выпускают-то?

– В смысле, выпускают?

– Наружу, обратно.

– Дык никогда. Тут и помираем.

Мойра открыла рот, опасливо посмотрела на скелета, идущего рядом с ней, и промолчала.

Что же, она тут навсегда, что ли? Никогда не вернется, не увидит солнца, родного Пречистого? Деда. Отца, мачеху, братьев-сестер? Она останется здесь.

Прощения не будет – как не будет и всего остального, не будет обычной жизни, которую она была уверена, что проживет.

Не будет семьи. Не будет дома. Пушистого кота и песика во дворе тоже не будет – ей предстоит жизнь в этом сером городе, не знающем света и радости, где она будет покрываться пылью и землей, пока не распадется на части сама.

Замок был совсем пустым, неухоженным. Клубы пыли словно жили в нем своей жизнью, перекатываясь по полу. Мойра даже сначала приняла их за крупных мышей, когда семь или восемь из них, собравшись в ряд, принялись виться вокруг их ног. Только тяжкие шаги скелета немного пугали их – а к живым они почти льнули, прижимались.

– Такая пылища, – негромко сказала девушка, с трудом переступая через них.

– Дык порядка в доме нет. Вот и расплодились крысюки пыльные.

– Они что, живые?

– Ну дак… местами, местами, – важно отозвался мужик, и Мойра внезапно поняла, что он сам и понятия не имеет.

В конце-концов, они дошли до каменных приоткрытых дверей, намертво вросших в пол, покрытых каким-то вялым серым мхом с блестящей мохнатой пыльцой, и тогда мужик, вздохнув, осторожно заглянул в щель меж створок.

– Ваша Светлость! К Вам тут. Сверху. Можно ли?

Как-то не так Мойра себе представляла обиталище Герцога, “первейшего сподвижника” Императора. Здесь было пусто, холодно и одиноко, но ведь и Герцог был Мертвым, так?

Тем временем мужик, видимо, получил знак согласия и полез внутрь, смешно застряв в щели пузом и едва пропихнушись в зал.

Мойра полезла следом – ей места было достаточно, но зато будь здоров как страшновато. А скелет и не попытался забраться внутрь за ними, остался стоять, словно молчаливый страж, заглядывая внутрь своими пустыми глазницами, в глубине которых тревожно плескалось что-то белесое.

Зал был полон все той же пыли, которая собиралась комками в небольшие водовороты, медленно кружа по пустому, в остальном, полу в странных танцах. Мойра только успела увидеть, что кто-то сидит на троне в противоположном конце, как ее спутник дернул ее вниз, вместе с собой, становясь на колени и утыкаясь лицом вниз.

– Вот, Светлость Ваша, привел девку. Сегодня ее закопали. Свеженькая. Молодая. Глядите, вот!

Кто-то мягко сошел со своего трона и приблизился. Рядом с лицом девушки остановились латные узорчатые сапоги, и рука в темной перчатке с засечками подняла ее лицо за подбородок вверх.

Мертвый герцог, почему-то… оказался живым.

Может быть, он был красивым. Может, даже не старым. Мойре трудно было это понять, потому что ей не видно было ничего за ощущением силы и величия, которое он распространял. Это было так, словно он носил маску, скрывающую его с головы до ног, театральную роль.

Ведь когда на подмостки в театре выходит актер, изображающий главного героя, зрителям, на самом деле, все равно какой он на самом деле – они висят блестящие блики, ложный свет, пелену своих собственных грез. Так и сейчас Мойра видела Герцога, и ей было трудно разглядеть за титулом человека – и вообще что-то кроме того странного факта, что он был живым, и сомнений в этом не было.

Он был высоким – это определенно. Очень высоким – люди никогда не вырастали такими огромными, и разве что Святой Гаало был при жизни таким же грандиозным. Он был сильным – иначе не мог бы с такой непринужденной легкостью, как тонкий шелк, носить свои тяжелые латы. А они были великолепны отдельно – черные, с золотыми засечками, они были почти сплошь украшены барельефами с изображениями житий святых. Лишь отдельные места были пусты, словно картинам там только предстояло появиться. Забывшись, можно было, наверное, часами разглядывать картины битв, исцелений, мученических смертей и посмертных воздаяний. Казалось, что целые жизни написаны там, изображены от и до.

– Что же, – сказал Герцог культурным тоном, поворачивая лицо девушки из стороны в сторону и потом отпуская. – Если ждать идеал, можно не дождаться. Придется считать, что она годится.

А еще у него были светлые глаза, прозрачные, словно родниковая вода, и это было, почему-то, ужасно пугающе.

Герцог выпрямился и щелкнул пальцами – мужик сразу же вскочил на ноги, и Мойру за собой поднял.

– Ваш-Светлость, дык можно мне тогда… того? Уходить уже?

– Нет, – Герцог не смотрел на него даже. – Девушка, как твое имя?

– Мойра, – неуверенно ответила она.

-… Ваша Светлость, – подтолкнул ее в бок мужик.

– Мойра, Ваша Светлость.

– Сочтем за хороший знак. Один хороший знак лучше, чем ни одного. Святой Мооро, в честь которого ты святоименована – мой пра-прадед.

– Я в честь Святого Мойро,… Ваша Светлость.

– Нет такого святого. А вот Святой Мооро есть – и я его потомок. Может, тебя удивляет это?

Мойру ничего не удивляло – вернее, ее удивляло настолько много всего, что она не знала, с чего бы начала в первую очередь, и родство Герцога с каким-то из Святых уж точно не вызывало бы самый главный из вопросов.

– Мой род не менее знатен, чем род Императора, старшего брата. Каждый мужчина моей семьи, умирая, через положенный срок встает из Земли как Святой. Но никто из нас не носит имена аристократов. Маркиз или граф, виконт или барон будет Саторий, или Антрий, может, Басилий или Атоний. Простой человек будет, к примеру, Арко, – прицельно сказал он и мужик, провожавший Мойру, но остававшийся для нее безымянным, остро вздрогнул. Видимо, это было его имя, и Герцог специально упомянул его, намекая на свою власть. – А мы, мой род, – он повернулся к стене, на которой, покрытые серым налетом плесени или мха, проступали смутные тени. – Мооро и Кеено, Риидо и Неемо, Кааро и Леето, и другие, уходящие во мрак веков. Таковы имена моей семьи. Ты, если называть тебя верно – Моора. Хорошее имя. Ты знаешь, что оно значит?

– Мойро – значит, вроде, “участь”, – почти испуганно ответила Мойра, которая уцепилась мыслью за одно только – что имя Святого Гаало звучало точно так же, как перечисленные Герцогом имена его Святых предков.

– Мооро, – поправил ее он. – “Доля, судьба”. Все верно. Ты девушка, которую зовут “судьба”. Будем надеяться, что не самая злая … судьба, – равнодушно сказал он и вперился взглядом в обозначенного Арко, да так, что тот затрясся, едва не пригибаясь под весом этого внимания. – Отвечай, грешный. Оскорблял ли ты Моору, причинял ли ей вред?

– Нет! Нет, Ваш-Светлость, нет! Как можно? Я ж знаю, что девок-то сразу к Вам, значит, на просмотр! А щупать можно только после, если вам девка не сгодится.

– Молодец, – отстраненно похвалил его Герцог. – Тогда тебе дело, Арко. Пристроишь Моору в городе, всем обеспечишь, всех предупредишь. Через полгода, – он перевел тяжкий взгляд на Мойру, – через полгода, Моора, я жду тебя здесь. Мы поговорим, и дальше будем решать, как тебе тут жить.

Мойра ровным счетом ничего не поняла – кроме того, что полгода точно пробудет тут, под землей, и что после этого Герцог будет решать, какой ей приговор присудить. Но трогать ее, вроде как, запрещено, и, может, она в безопасности?..

– Ваша Светлость, – она опомнилась и протянула ему свиток, который все это время прижимала к себе. – Мне велено вам передать.

Герцог, не поменявшись в лице, принял записку писца и, не медля, развернул, пробежал глазами по строкам, потом свернул лист обратно и покачал головой, явно теряя всякий интерес к происходящему.

– Интересно, – сказал он. – Но не слишком. Вы меня слышали, оба. Свободны.

Арко, поклонившись Герцогу в ноги, повернулся было на выход, и Мойру жестом за собой позвал, как тот недовольно нахмурился, внезапно обратив, наконец, внимание на еще одного их спутника, который все еще выглядывал из створок дверей.

– А этот что тут делает?

– Дык это ваш? – немного неуверенно сказал мужик. – Я был, значит, с Сокло, а он, супротив, значит, вашей герцогской воли и права, к девке полез. А этот встал со своего места по Вашему повелению и Сарко-то и тогось.

Герцог медленно оглядел скелет и поманил его к себе, но тот остался стоять, где стоял.

– Говоришь, встал, когда на Моору напали? – повторил Герцог в некоторой задумчивости.

– Как есть, дык, как есть, – закивал Арко.

– Моора, – позвал Герцог, и та испуганно вскинула на него взгляд. – Позови его.

Девушка вздрогнула запоздало, обернулась на скелета, с сомнением протянула руку и сказала, очень вежливо:

– Иди сюда, пожалуйста.

Скелет помедлил немного, словно обдумывая и решая, но потом просунул в щель свой верный щит и втащил всего себя, даже ничего не потеряв, и подошел поближе к Мойре, независимо встав поблизости.

Девушка рискнула взглянуть на Герцога – и смогла распознать на его почти мраморно-белом и малоподвижном лице выражение.

Он был, кажется, немного удивлен.

Немного озадачен.

– Но Саторий при этом пишет мне, что “сия означенная – не ведьма, не колдунья ни по одной проверке”, – заметил он задумчиво. – Тогда что же ты, дружочек?

Скелет переступил с ноги на ногу, но ответить он, конечно, никак не мог. Это даже Мойра понимала.

– Ты понимаешь меня? – спросил Герцог, полностью концентрируя свое внимание на скелете и, кажется, вовсе забывая про живых.

Скелет едва заметно кивнул, явно боясь, что скрепленные проволокой позвонки развалятся на ходу.

– Но мне не подчиняешься.

Снова кивок.

– Вот ЭТО в самом деле интересно, – сказал Герцог. В сравнении с появлением Мойры, видимо. – Как можно понять, это вовсе не моя креатура. Но чья же?..

Скелет снова потоптался на месте, издевательски скалясь всеми сохранившимися зубами.

Герцог на секунду полуприкрыл глаза, явно что-то обдумывая, потом обернулся на Арко.

– Принеси пластину, как для Святого. Или что-то другое, достаточно гладкое и блестящее. Быстро.

Арко дергано поклонился и метнулся в щель, на этот раз оставив на ее краях пару кусков ткани со своей одежды – так торопился, что даже не поберег свои вещи.

Мойра было посмотрела с тревогой ему вслед – но тут же успокоилась. Она побаивалась оставаться наедине с Герцогом, но ведь тут с ними был еще ее защитник – скелет, и Герцог сам сказал, что это не его посланник. Значит, у нее были шансы, что ее защитят и тут. Кроме того, а что этот Арко-то мог сделать? Даже если бы захотел. Он, кажется, боялся герцога до паники и истерики, и уж точно ничем не стал бы мешать тому, даже вздумай он отрезать Мойре что-нибудь просто ради развлечения.

– Я понимаю, что это место кажется тебе странным, – внезапно нарушил пустое молчание Мертвый Герцог. – Но так устроен этот мир, и наше место здесь, в основании Святого Престола. Ты хочешь что-то спросить?

Она даже и не знала. Вопросов было столько, что впору свитки записывать с ними, и задавать последовательно следующие пару лун без перерывов.

И из-за того, что их было так много, выбрать какой-то один казалось невозможным.

– А отсюда когда-то кого-то выпускают? – наконец, решилась она, глядя на него снизу вверх и ища хоть какого-то выражения, какой-то реакции на его лице.

– Нет. До тех пор, пока не наступит конец времен.

Нет – она никогда не покинет это сумрачное место. Никогда.

И еще раз.

– Значит, я навсегда останусь тут?

– Ты навсегда останешься тут, Моора.

– Но я не хочу, – беспомощно сказала она. – У меня там – родные. Дедушка. Мне нельзя никогда не возвращаться.

– Отсюда нет выхода даже мне, пока я жив.

Мойра сжала руки в кулаки, пытаясь отогнать напряжение за глазами. Ей только плакать не хватало, после всего, именно сейчас, на глазах у Герцога, из всех живых, да еще и у одного мертвеца.

– Когда я умру, Святой Дааро покинет эту обитель, – тем временем рассказал Герцог, и до Мойры через ее с трудом сдерживаемый ужас едва дошло, что он говорит о себе. Это было его имя, и это было имя Святого, которым он станет. – И мой сын займет мое место как Герцог над Мертвыми, Забытыми и Проклятыми.

– Но почему нельзя выйти? Тут нет выходов наружу? Никаких?

– Постепенно ты все поймешь, – покачал головой Герцог. – Но знай уже сейчас, в том наше служение Святому Престолу и Императору, чтобы пребывать здесь, под землей, и служить надзором и опекой для всего, что мертво.

Она сомневалась, что может понять – все вокруг было настолько чуждым, настолько странным, настолько ненормальным, что вряд ли у нее хватит ума во всем этом разобраться. Она, однако, хотела попытаться – вопросы теснились в голове, и она попыталась задать еще какой-нибудь, пока Герцог расположен отвечать, но из-за приоткрытых створок раздался торопливый топот, и Арко протиснулся обратно вовнутрь, к ним, сжимая в руке отполированную сковороду.

– Вот, Ваш-Светлость, нашел! Блестит, гладкое, прочное! Да и держать удобно!