Стоит двери закрыться, Келлер переводит на меня серьезный взгляд и спрашивает:
– Ты не хочешь здесь находиться?
– Здесь – это где? В твоей комнате? Не хочу. На базе? Хочу.
– За один день твоего пребывания поступило уже две жалобы.
Стоп, что?! Две?
– А вторая от кого?
– Это неважно. Важно то, что ты приносишь с собой хаос. Я задам тебе всего лишь один вопрос, и учти, если ты солжешь, я об этом узнаю.
– Какой вопрос?
– Ты брала очки Хьюго?
– Нет.
– Свободна.
Так просто?
Келлер отворачивается от меня и берет в руку ручку, что-то пишет. Наверное, не стоит его отвлекать, но я должна знать наверняка.
– Ты меня отпускаешь? – тихо спрашиваю я.
– Да, – отвечает он и, повернувшись полубоком, спрашивает: – Мне передумать?
– Нет. Спасибо.
Вылетаю за дверь с бешеной скоростью и возвращаюсь к себе.
Синтии нет, тут только уже известная мне троица и девушка, вроде ее зовут Кения.
– Вылетела? – спрашивает парень с книгой.
– Нет.
С лица рыжего сдувает маску самодовольства.
– Вот черт, об этом я не подумал, – говорит он и прижимает ладонь ко лбу.
– О чем? – спрашиваю я, чувствуя свое превосходство перед вонючей рыжей псиной.
– Я только сейчас понял, почему он не выгнал тебя.
Рыжий снова улыбается, подносит руку к лицу, сжимает пальцы в кулак и имитирует минет.
Кто бы знал, как я хочу оторвать ему голову, но сейчас я себе этого позволить не могу. У меня другие цели, нежели обращать внимание на невоспитанного хама, но немного внимания я все же ему подарю:
– У тебя отлично получается, – говорю я. – Много практикуешься?
– Вот сука!
– Хьюго, не перегибай палку, – говорит парень с книгой.
– Рики, ты что, на ее стороне?
Вот я и узнала имя парня с книгой. Рики отвлекается от чтения и говорит:
– Я на стороне здравого смысла, но им, к сожалению, даже не пахнет.
Мысленно возвращаюсь к тому, как я хотела выцарапать глаза всем троим, и теперь жертвами глазного маньяка в моем лице являются двое. Рики остается с нетронутым зрением.
Хьюго фыркает и, повернувшись ко мне, говорит:
– Это не конец.
– Еще раз выкинешь что-то подобное, и я не буду столь милой.
Забираю список правил, что ранее оставляла на кровати, и ухожу в лабораторию, Док уже ожидает меня. Машу рукой Роберте и подхожу к столу.
– Добрый вечер, я вызвалась работать с вами.
– Почему? – спрашивает Док, поправляя постоянно сползающие очки.
– Хочу приносить пользу, и мне показалось, что у вас не хватает рук.
Мужчина тяжко вздыхает и откидывается на спинку стула.
– И то правда. Хорошо, будешь приходить между приемами пищи, поможешь мне. Тут гора работы.
– Могу и сейчас помочь, – тут же вызываюсь я.
– Это очень вовремя. Мне нужно отойти, а ты пока перебери вот эту папку, мне нужно, чтобы ты рассортировала всех по комнатам. Списки вот тут.
Осматриваюсь по сторонам, но, кроме единственного стола и стула, ничего нет.
– А где бы я могла это сделать? – спрашиваю я.
Док хватается за голову и причитает:
– Ну конечно, я уже отвык с кем-то работать на одной территории. Идем.
Проходим к последней камере, она пуста и открыта. Входим внутрь, Док открывает дверь, но эта не ведет в ванную комнату, она ведет на небольшой склад. – Сооруди себе гнездышко тут, а я пойду. Вернусь минут через тридцать.
– Хорошо.
Док оставляет меня, и я не могу не сдержать ликующей улыбки. Док самолично дал мне то, ради чего я здесь. Смотрю на полки, заставленные лекарствами, и три холодильника в конце помещения.
Сажусь прямо на пол, опускаю папку рядом с собой и не могу совладать со слезами. Весь день обрушивается на меня каменной глыбой. Эмоции сменяются как в калейдоскопе.
За последние двадцать четыре часа я смогла найти законный способ воровать лекарство для Лексы, нажила себе как минимум одного врага и одного неприятеля.
Я считаю, неплохо. Могло быть гораздо хуже.
Глава двенадцатая
Я уже упоминала, что человек гибок и ему легко привыкнуть к новым условиям, даже если эти условия куда хуже предыдущих.
Уже на протяжении недели я являюсь желтым никчемным уровнем нашей общины. И знаете что? Меня это устраивает. К моей скромной персоне минимум просьб и ожиданий. С легкостью сливаюсь с серой массой и ничем не выделяюсь среди других таких же никчемных, как и я. На базе номер восемь существует всего четыре вида браслетов, то есть четыре ступени иерархии.
Самые нижние – красные, это те, кто может быть заражен. И они находятся под присмотром Дока и подобных ему ученых умов.
Следующая ступень – желтые, практически отбросы общества. Так считают те, кто носит черные браслеты. Я же считаю, что желтые своего рода нахлебники, даже несмотря на то, что большинство из них работает. Кто-то на кухне, другие занимаются уборкой, третьи работают с детьми, которых тут достаточно много. Я бы сказала, что их больше, чем мне хотелось бы. Дети, как и их выжившие родители, живут в отсеке, куда поместили выдуманную мной молодую семью.
Третья ступень – белые, доктора, медсестры и весь персонал, который спасает жизни, лечит заболевших и содействует новому проекту «Популяризация человечества».
Четвертая ступень и самая заносчивая – черные. Это военные и добровольцы. Все они носят черные браслеты, черную одежду и недовольную мину. Все с этим смирились, ведь не будь черных, мы бы уже давно были мертвы. Большая часть населения благодарна военным за спасение, остальные их просто боятся.
Но есть и те, кто вообще не носит браслетов. Их не так много, как я подумала, когда Синтия рассказала мне об этом. Во всей базе номер восемь всего тринадцать человек из управления, и они не носят никаких браслетов, что показывает – в нашей иерархии они равны богам. Из тринадцати я видела только четверых. Троих мужчин в кабинете, когда мне предложили участие в новом проекте, и одну до этого, еще на судне, спасшем нас из Дрим Сити. По словам Синтии, полковник Келлер является единственной женщиной в правлении базой номер восемь, и она имеет стальные яйца, которым остальные двенадцать членов правления могут только позавидовать.
Каждый день как близнец похож на предыдущий. Утром я просыпаюсь под горн, переодеваюсь вместе со всеми, выхожу и строюсь в шеренгу, отправляюсь в душ. Душ – это отдельная тема, о которой я предпочитаю не думать. Он общий, и этим все сказано. Следующая точка назначения – столовая, тут за неделю ничего не изменилось, и я по-прежнему ем меньше остальных. Проклятая метка съедает ровно половину порции. После приема пищи отправляюсь к Доку. Пока он меня не подпускает к испытуемым и не доверяет лечение раненых на вылазках. Я все время провожу в каморке, сидя на полу и разгребая бумаги, иногда разговариваю с Робертой, Док не против нашего общения, но единственное условие – я всегда должна быть по другую сторону стекла. Перед очередным приемом пищи я утаскиваю ампулу и шприц. Иду в свой отсек, строюсь и отправляюсь в столовую, после этого иду к маме и сестре. Лари действительно переселили к ним в комнату, и каждый раз, когда я оказываюсь там, то чувствую легкий укол в сердце, они действительно похожи на счастливую семью. У них даже монополия есть. Отдаю Лексе лекарство, но она по-прежнему со мной не разговаривает. И если быть честной, меня это злит. Злит настолько, что я ухожу из их комнаты намного раньше, чем мне того хотелось бы. Снова отправляюсь к Доку, иногда он отправляет меня по мелким поручениям. Отнести какие-то бумаги или же, наоборот, что-то забрать. Вечером снова столовая, потом опять каморка у Дока и сон. В таком ритме прошли семь дней, и я ни разу не нарушила правила, точнее, меня никто не поймал за нарушение одного из них. Десять правил.
Уважительно относиться к проживающим на базе номер восемь.
Следовать распорядку дня.
Выполнять приказы вышестоящих.
Кража, хищение и укрывательство подобных поступков запрещены.
Убийства запрещены.
Нанесение телесных увечий запрещено.
Надлежащий внешний вид, убраны волосы, никакой косметики, украшений, кроме обручальных колец и отличительных знаков религий.
Никогда не запирать двери.
Следовать правилам и никогда их не оспаривать.
В случае совершения или же свидетельства невыполнения правил тут же обратиться к главному в вашем отсеке.
И я следую всем правилам, кроме 4, 9 и 10. Это 33,3 процента нарушения местного порядка. Но у меня нет выбора.
Стараюсь не задерживаться в своей комнате дольше нужного, Хьюго постоянно косится на меня, и дело времени, когда парень предпримет очередную попытку своей мести. Но я настороже. Пусть гаденыш даже не надеется подловить меня.
Сегодня день, когда мне уберут метку позора. Об этой новости я узнала от Синтии, вечером она принесет специальный раствор и сотрет круг. Выходит, что завтра я смогу набить желудок до отвала. Что касается еды, то она однообразна, но вполне съедобна. Кстати, маму, Лексу, Лари и, естественно, Габи кормят по-другому, у них даже фрукты имеются. Вообще в семейном отсеке забота о проживающих на достойном уровне.
Мой отсек меня тоже вполне устраивает, тем более что большую часть дня я нахожусь у Дока на побегушках. С уверенностью могу сказать, что жизнь налаживается, мне все нравится, кроме замечаний Келлера. «Брукс, иди в ногу со всеми».
«Брукс, убери волосы». «Брукс, не опаздывай».
«Брукс! Брукс! Брукс!»
За эту неделю я слышала свою фамилию чаще, чем за всю жизнь. Я не перечу, не спорю и вообще стараюсь быть… адекватной, но с каждым «Брукс» моя чаша наполняется на одну, но достаточно большую каплю яда. Стоит хлипкой посудине заполниться, как она взорвется, и ее содержимое уничтожит всех на своем пути, и первым будет Келлер.
Уже вечер, и я по обычаю иду в логового Дока, люди за стеклом меняются, но с каждым днем их становится все меньше и меньше, но Роберта остается там неизменно. Вхожу в стеклянное царство, сегодня тут всего трое «пленных», два новеньких мужчины и Роберта.
– Алекс, я ждал тебя, – говорит Док, и я напрягаюсь.
Он узнал про воровство?
Стараюсь выглядеть обычной, а не так, что мое сердце вот-вот разорвется от натуги.
– Слушаю.
– Я бы попросил тебя сегодня остаться здесь на ночь. Я не могу, у меня есть срочное дело, а оставлять моих гостей без внимания нельзя.
Фух. Отлично.
– Да, конечно.
– Благодарю. И, кстати, иди сюда.
Подхожу к его столу. Док с торжественной улыбкой снимает с меня желтый браслет и надевает белый.
Вау! Не могу сдержать улыбку. Меньше чем за две недели я побывала обладателем трех ступеней нашей иерархии, осталось только черный примерить. Надеюсь, этого никогда не произойдет.
– Карьерная лестница, – с улыбкой говорю я.
– Да, думаю, ты это заслужила. Ты привела в порядок весь мой бардак. С завтрашнего дня ты будешь допущена до медблока, будешь помогать там днем, а вечерами приходить сюда. Как видишь, моих подопечных стало намного меньше, а вот медикам твоя помощь будет как нельзя кстати.
– Хорошо.
Еще одно место с лекарствами – это хорошо, ведь запасы Дока день ото дня мельчают, и я боюсь, что он может это заметить. Буду таскать по очереди из разных мест. Да и кому вообще в голову придет проверять лекарство для хронически больных, ведь тут таковых быть не должно. Именно так я себя успокаиваю.
Подхожу к кубу, в котором сидит Роберта.
– Привет, – говорит она и прислоняет руку к стеклу.
– Привет, как ты сегодня?
– Так же, как и всегда, – говорит Роберта и замолкает, в ее глазах грусть. Мне ее жаль. – Алекс, как там?
– Где?
