Это ужасно. Так много смертей. После историй Лари мне будет еще сложнее выходить на поверхность.
– Я поняла, что Оливия рассказала тебе кучу ужасов, но при чем здесь я? Как ты узнал, что я теперь… черная.
– При том, что Оливия сообщила, в отряды теперь набирают только мужчин, женщинам запрещено покидать базу, разрешено только тем, кто уже надел черное. Она упомянула, что некая Александрия из крыла Зейна Келлера – последняя девушка, которая надела черный браслет. Об этом знают почти все, но мне ты решила не сообщать. Настолько важные новости я узнаю от совершенно постороннего человека, а не от тебя!
– Я не хотела, чтобы вы волновались.
– Бред!
– Нет!
– Я отказался идти в нашей группе, но уговорю Келлера взять меня в вашу, взамен тебя.
Это глупость, и Келлер на это не пойдет, ведь о моем шантаже никто не знает, кроме меня и самого Келлера.
– Лари, не надо, – молю я друга.
Лари останавливается и оборачивается ко мне.
В его глазах страх и решимость.
– Ты можешь не вернуться, – медленно проговаривает он.
– Я буду не одна.
– Меня там не будет.
Подхожу к Лари еще на один крошечный шажок и обнимаю его. Руки друга сжимают меня так крепко, словно он боится, что я растворюсь в воздухе, и он меня больше не увидит. Я ведь и сама этого боюсь, но я не хочу, чтобы он отвечал за мою ложь.
Меня в этой ситуации даже спрашивать не будут. Келлер просто не позволит, а сердить его еще больше я не буду. Ведь именно от главы нашего крыла будет зависеть моя жизнь. На его месте я бы вообще вывезла назойливого шантажиста с базы и… потеряла. Лари каменеет, и я немного отстраняюсь от него.
– Это он? – спрашивает Лари, смотря поверх моей головы.
Отлепляюсь от друга и оборачиваюсь. По коридору идет Келлер, смотрит четко перед собой и не удосуживается бросить даже крошечный взгляд холодных глаз на нас с Лари. И я было начинаю радоваться этому, но через секунду понимаю – зря.
Стоит Келлеру подойти к нам, он останавливается, одаривает меня брезгливым взглядом и спрашивает:
– Брукс, почему не в черном?
– Переоденусь потом.
– Сейчас.
Поворачиваюсь к Лари, друг с нескрываемой злостью смотрит на Келлера и открывает рот, чтобы что-то сказать. Я знаю, что он начнет отстаивать меня, и, перебив его, говорю:
– Хорошо, сейчас переоденусь.
– Через сутки твой первый выход в свет, – говорит Келлер и шагает дальше.
– Келлер? – окликает его Лари.
– Лари, не надо, – говорю я другу и встаю перед ним. – Пожалуйста.
– Ты что-то хотел, желтый? – спрашивает Келлер у меня за спиной.
Дело дрянь.
– Я хочу занять ее место, – говорит Лари.
Поворачиваюсь к Келлеру и встречаюсь с ледяным взглядом.
– Он ничего не хочет. Это так, Лари не хотел отвлекать тебя от дел.
Зейн переводит взгляд с меня на Лари и обратно. – Брукс, избавь меня от общества твоих ухажеров.
– Я ее друг, – говорит Лари и практически сносит меня с места, наступая на Келлера.
Зейн даже бровью не ведет, но смотрит на нас, как на непослушных детей.
– Как друг, ты мог предупредить ее, что за воровство и еще пару пунктов из правил, которые она нарушила, твоя подруга может вылететь отсюда как пробка. Я же оставил ее. Пусть будет благодарна.
И кажется, что на этом можно прекратить наше унижение и молча наблюдать, как Келлер уходит куда подальше, но Лари не успокаивается.
– Я буду куда более полезным.
– Не думаю.
– Алекс недисциплинированна.
– Это я уже заметил.
– Лари, хватит, – прошу я, продолжая ловить заинтересованные взгляды прохожих.
Зейн разворачивается и уходит. Удерживаю Лари, но он так и прет как танк. Упираюсь в грудь Лари вытянутыми руками, мои ноги скользят по полу.
– Лари, стоп!
Друг останавливается и дышит так, словно пробежал сотню километров.
– Он с тобой так разговаривает… – Это наши с ним проблемы и…
– Я не могу отпустить тебя туда.
– Лари, ты и так уже сделал больше, чем я заслуживаю. Ты помог нам добраться до этого места, спасал меня тысячу раз, врал из-за меня. Не нужно больше за меня заступаться, с этим я справлюсь сама.
Лари отступает на шаг, и я практически падаю. Друг яростно проводит рукой по волосам и, вглядываясь мне в глаза, говорит:
– Ты говоришь так, будто это просто сделать.
– Это проще, чем ты думаешь.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, я ведь… Закрываю ладонью рот Лари, я знаю, что он хочет сказать. Я знаю, что нравлюсь ему и, возможно, он влюблен в меня, но это невозможно. Я, черт возьми, всегда это знала и по глазам друга могу понять, что именно об этом он практически мне сказал.
– Не произноси это вслух, – шепчу я.
Лари убирает мою ладонь и крепко сжимает в своих пальцах.
– Почему?
– Не порти то, что между нами есть.
Лари неприятно это слышать, но я не хочу терять его дружбу. Я не вынесу этого.
– Почему ты решила, что мои слова, которые я должен был уже давно сказать, испортят хоть что-то между нами?
– Дружба и то, о чем ты хочешь сказать… несовместимы. В какой-то момент все пойдет крахом. Я обязательно все испорчу. А тебя я терять не хочу.
Лари, ты важен для меня… – Как друг.
Киваю, Лари прикрывает глаза, и мне больно смотреть на него.
Лари отпускает мою руку, и я моментально ощущаю одиночество. Взгляд друга такой, словно я предала его, вогнала нож в спину. Но это не так. Если бы я позволила чему-то большему появиться между нами, это и было бы ножом. Ведь именно так я его потеряю, подставлю, предам. Да любое дерьмо может случиться.
Наблюдаю, как Лари исчезает за закрывающейся дверью лифта, и только потом возвращаюсь к себе в комнату. Внутри всего двое, но я не обращаю на них внимания, сажусь на сухой участок кровати и подгибаю под себя ноги. Достаю черный браслет и пару мгновений рассматриваю последний браслет, что будет у меня на базе номер восемь. Пока не передумала, надеваю его и защелкиваю. Рассматривая механизм, понимаю: его невозможно снять, только срезать. Кажется, что это черное украшение тяжелее остальных.
В комнате начинают собираться остальные жильцы. Хьюго и Рики входят последними. Первый бросает мне самодовольную ухмылку, а второй подмигивает. Слишком много мужчин вокруг меня, пора проредить эту грядку, как минимум избавиться от назойливого рыжего сорняка.
День уже клонится к своему завершению. Я обещала Лексе поговорить с мамой, но я словно выжитый лимон. Сделаю это завтра, сообщу маме о новом почетном звании «бабушка в апокалипсис» с самого утра.
Встаю с кровати, стаскиваю мокрую простынь, с легкостью переворачиваю тонкий матрас, иду к кровати Хьюго, сдергиваю с него одеяло и укладываюсь в кровать под сопение рыжего. Он возмущается и снова обещает мне месть, в этот раз Рики успокаивает своего друга, и тот, к моему удивлению, не предпринимает попыток отобрать одеяло.
Глава пятнадцатая
– Брукс, подъем!
Не может этого быть. Неужели я только что услышала голос Келлера? Приоткрываю один глаз, в комнате темно, но незапертая входная дверь дарит мне полоску света. И именно в этой полоске стоит Келлер. Черная форма, руки за спиной, осанка до раздражения прямая, лицо – маска недружелюбия.
– Что?
– Вставай.
Оглядываю комнату, ничего не вижу, но слышу шебаршение, а потом Синтию и Хосе, они выходят из комнаты в полном обмундировании. Но не это самое странное, а то, что рыжая псина тоже идет следом за ними, и он облачен в черное.
О, нет! Если Вселенная решила, что мне недостает общества Хьюго, то это не так.
– Куда мы идем?
Келлер не отвечает, разворачивается и, направляясь к двери, бросает:
– У тебя минута.
Чувствую, на ногах что-то лежит, протягиваю руку и нащупываю целлофан. Подношу его к лицу – форма. И она, естественно, черная.
Поднимаюсь с кровати, как можно быстрее переодеваюсь и, споткнувшись о ботинки, натягиваю их и выхожу. В коридоре стоят уже по меньшей мере десять человек, включая Келлера. Завязываю волосы в высокий хвост, которому бы не помешала расческа, но минуты мне хватило только на быстрое переодевание. И да, мне нравится новая форма. Она мне как раз, что не может не радовать, удобная и мягкая внутри. Но кажется, что на брюках слишком много различных карманов. В них бы уместилось куда больше лекарства для Лексы, нежели в больничном халате.
– Дождались опоздавших, – говорит Келлер, проходя мимо нас, – а теперь в зал.
– В зал? – спрашиваю я у Синтии.
– Да. Сегодня получаем задание, завтра подготовка и выход на поверхность.
Шеренгой идем за нашим командиром, а я так и стараюсь подавить непрошеную зевоту.
По лестнице спускаемся на пятый этаж, но там мы не останавливаемся и идем еще ниже. Даже не знала, что тут шесть этажей, и что-то мне подсказывает, их еще больше. Оказываюсь в полутемном коридоре, и вся наша компания полуночников сворачивает налево, входим в первую дверь и оказываемся в широком спортивном зале прямоугольной формы. Но это не обычный спортзал, у самой дальней стены находится ринг. Келлер шагает туда и с кошачьей легкостью оказывается на ринге. Внимательно смотрит на нас и говорит:
– Через шестнадцать часов мы покинем базу, наша задача на этот раз одновременно проста и сложна. Мы едем в Порт-Блэкнокс, на юге города расположена психиатрическая лечебница, нам нужно попасть на седьмой этаж и вытащить оттуда доктора Лейзенберга.
Какой-то парень поднимает руку, и Келлер кивает ему:
– Кит, у тебя вопрос?
– Да, сэр, откуда нам знать, что доктор жив?
Сэр? Ого, теперь я не удивлена, что у Келлера корона больше, чем у всех монархов за историю человечества. Никогда в жизни не назову его сэром, даже язык не повернется.
– Управление базой располагает нужными сведениями, доктор жив, и он нужен здесь.
Синтия поднимает руку.
– Да, Синтия?
– Как я понимаю, мы услышали легкую часть задания, какая сложная?
Это легко? Легко добраться до соседнего города, дойти до психбольницы и вытащить оттуда доктора?
– Сложность состоит в том, что доктор Лейзенберг нужен не только базе номер восемь, но и базе номер девять. В случае столкновения с ними при любом раскладе мы должны вывести Лейзенберга и доставить сюда.
– Чем он так важен? – спрашиваю я.
Келлер переводит на меня взгляд.
– Прежде чем задать вопрос, нужно поднять руку, – шепчет Синтия.
Удивлена, но на этот раз Келлер не тычет меня носом в мою оплошность и нарушение порядка.
– Доктору удалось найти нужную информацию, которую он передаст только тем, кто обеспечит ему защиту и кров.
Пару минут Келлер продолжает рассказывать, как будет проходить наша вылазка. Что касается меня и Хьюго как новичков, эта вылазка для нас не что иное, как учение, мы должны как минимум не потеряться и остаться в живых, как максимум – помочь команде в выполнении задания. Келлер отпускает всех, а меня и Хьюго просит остаться.
