Андресен и все, все, все

9.

Заходили сегодня «Идущие вместе». Извинялись, вернули зажигалку.

Говорят, Толстую я не до конца убил – так, прихлопнул слегка. Говорят, в больнице лежит, идет на поправку. Как на собаке все зажило, выпишут, наверное, скоро.

10.

Звонил Ганс Христиан Андерсен. Рассказал ужасную историю про Татьяну Толстую.

Ее выгнали из больницы. За что не сказал, а лишь сообщил, что она перестала выдумывать свою чушь, а начала писать сказки.

Первая сказка про оловянного солдатика. А сейчас пишет про снежную королеву.

Неудивительно, ведь я ей в голову попал табуреткой, на которой сидел Андерсен.

А если б на ней сидел Юз Алешковский или Иван Барков? Страшно подумать!

А еще Андерсен рассказал, что спит нормально уже три ночи подряд.

Оле Лукойе по пьянке зонтиком разбил витрину магазина, и ему дали десять суток.

– Еще целая неделя без снов! – радовался добрый сказочник.

11.

Пришел друг Серега, занял пятьдесят рублей и снова ушел.

Через полчаса Серега вернулся уже подпитый.

– Слушай, ты не думал, что тебе к доктору нужно обратиться? Что все это весьма странно – Далай-лама, детский датский сказочник Ганс Христиан Андерсен, – спросил он. – Ну не бывает так в жизни. А Ганс Христиан Андерсен вообще умер уже давно.

– И вовсе я не умер, – сказал Ганс Христиан Андерсен. Он сегодня ночевал у меня и слышал наш с Серегой разговор. – Хотя я уже давно ничего не пишу, может, и правда умер.

– А еще, как-то я шел по улице, за пивом или еще куда, по дороге встретил Владимира Дубровского. У него на перекрестке улиц Энгельса с Калужской гопники отобрали цилиндр и часы на золотой цепочке. По-моему это уже перебор. – продолжал друг Серега. – Ну не могут в одной книге присутствовать столько персонажей. Если это не телефонный справочник.

Я задумался. А Андерсен посмотрел на Серегу и спросил:

– А что с Дубровским-то?

– А что с Дубровским? Он достал пистолет и подстрелил одного, – сказал Серега. – А остальные разбежались.

– А милиция?

– А милиция тогда вообще не приехала. Тогда в центре какой-то пьяный чудак с зонтиком магазинные витрины колотил. Вот вся милиция там и была. Так что, с Дубровским все нормально, только вместо цилиндра он теперь в панаме камуфляжной ходит и у прохожих спрашивает: «Который час?»

– Так тебе не стыдно? – продолжал друг Серега. – Может, хватит уже героев? Может, про нас нормально напишешь?

– Да я про всех нормально напишу! – закричал я. – Я же не виноват, что вы все ко мне приходите и звоните! Вот и приходится писать про вас всех. Я, может, как Виталий Бианки или Михаил Пришвин, хотел про природу писать и про зверей всяких, а приходится про вас, про уродов!

В спор вмешался Ганс Христиан Андерсен:

– А я, например, вовсе не против того, что ты пишешь, даже наоборот. Только либеральную сучку Татьяну Толстую ты зря оставил жить. Она теперь мои сказки переписывает, а подпись свою ставит, мразь! А издатели хвалят, говорят, мол, все новое – хорошо забытое старое. Говорят, что читали это где-то, а где именно – никак вспомнить не могут. Пиши про нас и про всех, и про Мальчиша-Кибальчиша тоже.

12.

А Андерсен оказался классным чуваком – пока я лежал с температурой под 40, он и в квартире прибирался, и еду готовил, в магазин ходил.

А еще он где-то украл банку малинового варенья и сказал, чтоб я его пил с чаем.

– Любую простуду, как рукой, снимет!

Сегодня закончились десять суток ареста Оле Лукойе. Он звонил и сказал, что придет за Андерсеном где-то после девяти. Андерсен плакал и просил не пускать Оле в дом.

Оле Лукойе опоздал. Он пришел без пятнадцати минут одиннадцать вместе с пьяным Дубровским. Оба плакали.

– Такой цилиндр был! – сокрушался благородный разбойник. – А часы, часы! Сейчас таких не делают.

– Меня, за какую-то паршивую витрину, волки позорные! – не отставал Оле Лукойе. – Да я все витрины в городе переколочу к чертовой матери!

– А ты чего расселся? – обратился Лукойе к Гансу Христиану. – Быстро собирайся, спать пора!

И веселая троица ушла, а у меня опять поднялась температура.

13.

…А потом с климатом стала случаться какая-то ерунда. То дождь неожиданно пойдет, то снег летом выпадет, то деревья зимой зацветут. И ураганы разные, и метели страшные, вьюги, грозы.

У древних китайцев было поверие, что природа наказывает плохих правителей плохой погодой, резкими ее переменами. Мол, перестанешь заботиться о своем народе – заметет тебя снегом, смоет наводнением или сдует ураганом.

Когда я рассказал Андерсену про древних китайцев, он полчаса смеялся. Говорит:

– Ты что, может, еще и в привидений веришь? Перестань, это всего лишь суеверие. А погода портится из-за циклонов, антициклонов и прочих метеорологических факторов.

А потом Андерсен задумался.

– Фиг его знает, может ты и прав… – сказал он. – Вот новости посмотрю – кажется, да, ты прав. А задумаюсь – ну ведь суеверие, мракобесие чистой воды! Я не знаю…

14.

– Сбежал, падла! Ух, найду – он у меня попляшет!

Оле Лукойе, весь на нервах, бегал по комнате.

– Ух, проклятый сказочник! Ну, попадись ты мне!

– Да что случилось?! Какого черта ты врываешься ко мне домой в полтретьего ночи, будишь, орешь во всю глотку? – спросил я.

Я действительно спал, когда услышал стук в дверь.

– Это я – Оле Лукойе, – раздался голос. – Пусти меня, пожалуйста. Случилось страшное.

Я пустил Оле. После этого он полчаса бегал по комнате, то бубня себе что-то под нос, то громко вопя. При этом он постоянно задевал что-нибудь из мебели и ронял на пол или падал сам.

– Сбежал проклятый гнусный сказочник! – сказал Оле Лукойе. – Перехитрил меня. Сказал, что пошел за табаком и вот – ни табака, ни писателя.

Я начинал понимать. Ганс Христиан уже давно хотел сбежать от своего персонажа, но удалось это только сейчас.

Нельзя сказать, чтобы Андерсен не любил Лукойе. Он любил его, но Оле считал большой несправедливостью то, что он приносит людям сны, а не трудится, например, программистом в американской фирме «Microsoft».

Именно из-за этого у Великого Сказочника и его персонажа постоянно возникали конфликты. Оле Лукойе мстил Андерсену за то, что автор сделал его таким. Каждую ночь Оле Лукойе отбирал самые страшные сны и приносил их писателю.

И вот Андерсен нашел в себе смелость сбежать.

– Это… Если объявится этот бумагомаратель, дай знать, – сказал Оле Лукойе. – А мне пора. Надо сны разносить.

Оле Лукойе ушел.

– Вылезай! – сказал я Гансу Христиану Андерсену, и он вылез из-под кровати.

– Спасибо, что не выдал меня! – сказал Великий Сказочник.

– Ну и куда ты теперь? – спросил я.

– Не знаю. У тебя недельку поживу, а дальше видно будет, – ответил Андерсен. – У тебя хорошо.

– Живи сколько хочешь, только баб не води, а то жена скоро приезжает, – сказал я.

– Шутишь? Какие бабы? Знаешь сколько мне лет?

– Да ладно, ладно, не обижайся.

15.

На улице встретил Далай-ламу. Ругался на меня. Говорит:

– Я сразу догадался, что Андерсен у тебя. Только Оле Лукойе не стал об этом говорить.

– Спасибо.

– Перестань, это тебе за крючки спасибо! Но ты поаккуратнее – знаешь Лукойе какой мстительный?! Узнает – тебе несдобровать.

Потом пошли ко мне. Ганс Христиан Андерсен чайник вскипятил, чайком нас побаловал.

– Ну, мне пора, – сказал Далай-лама. – Рад был вас двоих повидать. Остался бы, но дела. Дела, друзья мои, превыше всего! Удачи вам.

И он ушел.

16.

Обещал про Мальчиша-Кибальчиша написать – получите.

Подходит ко мне как-то раз на улице паренек. Такой скромный и вовсе даже обычный. Только блеск живой в глазах.

Иногда можно трое суток ходить по улицам и не встретить человека с живыми глазами.

А тут сам подходит. Подходит и говорит:

– Здорово! Слушай, ты ведь город лучше всех знаешь?

– Да, – говорю. – Лучше меня только друг Серега знает, но он уже третий месяц пьет беспробудно. Он уже в квартире своей плохо ориентируется.

– Фиг с ним, с Серегой. Ты мне, брат, вот что подскажи – как мне просто, но без палева к американскому посольству пробраться? Имею я на них зуб. Отомстить желаю за батю и братана.

Я-то американцев с детства ненавижу. Поэтому подсказал отважному парню короткую, но беспалевную дорогу до посольства, рассказал как сваливать, если что. Хотел с ним пойти, но Мальчиш твердо сказал:

– Не надо. Очень опасно.

Дал я Мальчишу червонец на автобус и распрощался.

А вечером того же дня включил телевизор и очень сильно удивился.

«Сегодня, около полудня, неизвестными был совершен теракт возле главного входа в американское посольство. Злоумышленники цинично помочились на дверную ручку и на цветочную клумбу с хризантемами. Ответственности на себя никто не взял, но, как нам стало известно, в числе подозреваемых находятся Усама Бен Ладен, Аль Каеда, скинхеды, чеченские сепаратисты, покойный бандит Ахмад Кадыров, анархисты, коммунисты, оптимисты, пессимисты, реваншисты и многие другие. Раскрыть преступление по горячим следам не удалось. Все, кто нужно, выразили соболезнование и принесли извинения по поводу случившегося.»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.