– Ты когда-нибудь слышала о разбойничьих шайках на дорогах? Или о колдунах, которые приносят человеческие жертвы тёмным богам? О диких зверях, наконец.
– Таких, как ты и твои сородичи? – вскинулась она.
Я снова удостоверился в том, что вместе с кровью в жилах принцессы течёт магия. Гнев Айри посылал в пространство невидимые, но ощутимые всплески энергии. Похоже, она не догадывалась об этом и совершенно не умела этим управлять. Ей не нравилось, что я сижу слишком близко, и наверняка её смущал мой обнажённый торс, но в пещере было слишком жарко от костра и совсем не хотелось натягивать одежду или выпускать чешуйчатую броню.
– Аркон Завоеватель отыщет тебя по запаху твоей сладкой крови, а если ты понесла от него ребёнка, то маленький дракон в твоём чреве станет для его отца ярким фонарём во тьме.
– Нет, этого не может быть! – снова побледнела она и схватилась за живот.
– Всё может быть, принцесса. Ты должна быть готова ко всему и не терять сознание от каждой сваливающейся на тебя новости.
Она прикусила губу так, что выступила кровь, и зажмурилась, но я не дал ей погрузиться в отчаяние. Не сейчас. Когда-нибудь, когда мы окажемся в безопасном месте и у неё будет много времени для раздумий, – пусть ревёт сколько влезет. Я потряс её за плечо и жестом приказал вести себя тише, а сам сходил и проверил выход из пещеры.
– Я пить хочу, – после долгого молчания подала голос Айри.
– Здесь нет ни воды, ни еды, но, когда стемнеет, мы отправимся в деревню гарпий. Нам нужно раздобыть для тебя одежду и обувь, чтобы ты перенесла следующий перелёт.
– Перелёт? – удивилась она. – Я думала, ты будешь держать меня здесь, в пещере.
– Драконы хорошо знают Южный утёс и быстро найдут тебя здесь. Я спрячу тебя далеко отсюда, в Великой Пустоши, куда много столетий не ступала нога человека. Аркону не придёт в голову искать тебя там, где нет людей.
– Как же я выживу в безжизненной пустыне?
– Принцесса! – усмехнулся я. – Я ведь сказал только, что в Пустоши нет людей, а не что она необитаема.
– Ты говорил, что я теперь принадлежу тебе! – напомнила она.
От её возгласа в сердце на миг словно вспыхнул живительный огонь. Неужели ей было приятнее знать, что она моя, чем остаться в одиночестве? Ох уж эти юные человеческие девушки!
– Это так, но мне нужно будет отлучаться.
– Зачем?
Любопытная! Я лишь покачал головой, не собираясь озвучивать ей то, что только зрело у меня в мыслях. Найти сильного мага для снятия печатей покорности, навестить союзников алых драконов, недовольных правлением Аркона Разрушителя, встретиться с дикими зелёными сородичами, которых предки владыки изгнали за пределы Скайдора из-за цвета кожи и миролюбивого нрава.
– Ты хочешь собрать собственную армию, Сетарион? – пискнула она. Догадливая крошка.
– Да, и я сделаю это, – ответил я и уставился в прогорающий костёр. – Принесу ещё дров.
Когда снаружи стемнело, а в щели потянуло холодными ночными сквозняками, я заставил Айри подняться и повёл её за собой. До деревни гарпий было недалеко, но путь лежал по узеньким скалистым тропам и ступеням. Принцесса то и дело ойкала, наступая на острые камешки, а я недовольно шипел на неё. Взять её на руки здесь не было возможности, на осыпающиеся карнизы вставала лишь одна нога, неважно, человеческая или драконья.
К счастью, было так темно, что Айри не могла видеть пропасть, лежащую внизу, иначе она снова потеряла бы сознание от страха. Я крепко держал её за руку и был готов обернуться в любой момент, если мы нечаянно сорвёмся с тропы. В деревне горели крохотные желтоватые огоньки, освещая прилепленные к скале гнёзда гарпий. Мы добрались до нужного жилища, и я вежливо кашлянул, прежде чем откинуть полог, закрывающий вход.
Глава 7
Принцесса Айри
Мне никогда не доводилось видеть вблизи гнездо гарпии. Этот дикий птичий народ обладает отвратительным характером и не терпит соседства с другими расами. Гарпии строят свои жилища в местах, куда невозможно добраться, не имея крыльев. Как мы сумели пройти к гнёздам по узким горным тропам, известно было только Сетариону, а мне не оставалось ничего, кроме как на ощупь ползти вслед за ним, прижимаясь к скале, и до онемения стискивать его ладонь.
Когда мы переступили порог плетёной корзинки, висящей над пропастью, первой моей мыслью было: а выдержит ли гнездо троих? Ладно ещё я, худосочная человеческая девчонка, а вот дракон даже в людском обличье был высоким, крупным и весил немало. Сейчас он прикрыл тело чешуёй и выглядел ещё внушительнее, чем в пещере. Впрочем, я сию же минуту забыла о возможной опасности, потому что нам навстречу вышла хозяйка жилища.
– А-а-а, Сетарион! – хрипло прокаркала она и прищурилась. – Да ты никак поссорился с владыкой?!
– Ты, как обычно, всё знаешь наперёд, Гелла, – проворчал дракон.
– Всё или не всё, это мы сейчас поглядим! А ну, что это у тебя там за спиной?
– Это принцесса Теаридии, её зовут Айрианвин.
Дракон чуть отодвинулся, давая знакомой рассмотреть меня. Старая гарпия приблизилась и втянула носом воздух, а я тем временем лихорадочно пыталась вспомнить, что я ещё знаю об этих пернатых бестиях. Плохой характер, отталкивающая внешность, а ещё?
Гелла выглядела устрашающе: спутанные волосы копной обрамляли маленькое жёлтое лицо, глубоко посаженные чёрные глаза цепко изучали меня, словно оценивали – съедобна я или нет, крючковатый нос напоминал загнутый птичий клюв. Старуха была одета в цветастые лохмотья пополам с перьями, а её длинные руки оканчивались изогнутыми когтями. Когда коготь коснулся моей щеки, я невольно отпрянула и чуть не вывалилась наружу!
– Эй, не бойся меня, пташка! – хохотнула гарпия и наконец пригласила нас пройти.
Кажется, учитель рассказывал, что общинами гарпий правят женщины и старшую из них называют матриархом. В их деревнях обязательно живут предсказательницы-шаманки, которые также владеют лекарским искусством. Взрослое население промышляет в лучшем случае охотой, а в худшем – разбоем и грабежами, причём нападают гарпии стаей и только на тех, кто слабее и не сможет дать достойный отпор.
Неудивительно, что они общаются с драконами, с горечью подумала я. Тем тоже нравится обижать слабых! Сетарион отвёл Геллу в сторону и вполголоса рассказывал ей о случившемся, а я, переминаясь с ноги на ногу, продолжала осматриваться. Изнутри гнездо было выстлано тёплым серым пухом – ни один сквознячок не проникал в зазоры между сплетёнными ветвями. Мои израненные острыми камнями ступни блаженствовали в толстой пуховой подстилке.
На скруглённых стенах жилья Геллы не было свободного места – тут вперемешку висела кухонная утварь, костяные ножи и наконечники стрел, разномастные обереги, длинные нити бус и бисера, пустые стеклянные флакончики и осколки зеркал. Я вспомнила ещё одну подробность: гарпиям нравится собирать всяческий хлам. Висящий под потолком фонарик, например, был выполнен из обглоданных костей… Ах да! Ещё этот народ не брезгует мертвечиной.
– Иди-ка сюда, принцесса! – поманила меня старуха. – Ты, наверное, голодна?
– Н-нет, – испуганно замотала головой я, хотя мне до обморока хотелось и пить, и есть.
– Ладно, тогда сначала найдём тебе одежду, – решила Гелла и скрылась за границей оранжевого света.
– Тебе нужно поесть, Айри, – хмуро сказал мне дракон. – Нам предстоит долгая дорога.
– Боишься, что твоя добыча сдохнет от голода?
– Да. Если ты умрёшь, то всё будет напрасно. Ты должна жить.
– Для чего? Всех, кого я любила, убили твои сородичи! А меня… лучше бы меня убили!
Новая волна гнева подступила к горлу и принесла с собой жгучие слёзы. Глазам стало больно, я принялась растирать их сжатыми кулаками. Сетарион смотрел на меня, не отрывая взгляда.
– Несмотря ни на что, ты всё ещё принцесса, – тихо сказал он. – Ты не должна сдаваться.
– Надо же, а я думала, что я твоя бесправная собственность! – ядовито ответила я.
Мне так не хотелось, чтобы проклятый дракон видел мою слабость. Ведь он враг, он тоже принимал участие в нападении на дворец Теара, а то, что в последний момент он передумал и решил предать собственного правителя… так это не делает его моим другом. Это превращает его в беспринципного, растерявшего последние остатки чести врага! В предателя драконов и людей.
Старуха окликнула меня и отдёрнула нитяной полог, за которым была ниша с низкой кроватью и видавшим виды сундуком. Быстро орудуя когтистыми руками, гарпия выуживала из недр сундука предметы одежды и кидала их на покрывало. Судя по внешнему виду, эти рубахи, штаны и сапоги принадлежали бродягам без гроша в кармане. И я не исключала того, что гарпии собирали всё это сомнительное богатство с мёртвых тел, что лежали на дне ущелья.
– Что такое? Не нравится? – сердито спросила Гелла, уперев руки в боки. – Тут тебе не дворец!
– Откуда ты это взяла? – робко спросила я.
– О-о, мы любим меняться друг с дружкой вещами. Вот этот пояс я выменяла у Сариэль, а она – у Талиры. Рубаху с вышивкой моя внучка стащила в одной деревне, смотри, какая красота! Люди любят развешивать барахло на верёвках и оставлять его без присмотра. Кстати, верёвка у меня тоже есть, вот, погляди, суровая!
– Меняться, – задумчиво сказала я. – Послушай, но у меня ведь ничего нет.
Я на всякий случай потрогала мочки ушей – в спешке мама забыла надеть мне праздничные серьги с бриллиантами и изумрудами, успела только расчесать волосы. Все украшения остались в шкатулке во дворце. А мамы больше нет. В глазах резко потемнело.
Гарпия одним прыжком оказалась рядом и усадила меня на кровать.
– Мне сгодится твоё платье, – сказала она, ткнув пальцем в уцелевшие жемчужинки, болтающиеся на разодранном вороте. – А ты выбирай что пожелаешь. Сет понесёт тебя на другой край света – если не оденешься как следует, то околеешь от холода.
Я окинула взглядом предложенную одежду и вздохнула. Что ж, как сказал Сетарион, выбора у меня теперь нет. Если я умудрилась выжить, то придётся жить дальше. Выбрав более-менее целые штаны и неприметную серую рубаху из льна, я неловко стащила изуродованное платье с плеч и позволила ему упасть на пол.
– У тебя есть вода? – с глупой надеждой спросила я старуху, и та на миг исчезла из поля зрения.
Вернулась она с большой кружкой ледяной родниковой воды. Как ни мучила меня жажда, я отпила только половину, а другой смочила найденный в куче барахла платок и кое-как обтёрла тело. Как бы мне хотелось с головой нырнуть в горячую ванну и яростно тереть себя мочалкой, сдирая кожу до крови, только бы оттереть следы лап Аркона Разрушителя, мерзкие воспоминания о его грубых прикосновениях!
Чище я, разумеется, не стала, но, избавившись от платья, почувствовала себя немного лучше. В штанах и просторной рубахе я была похожа на принцессу ничуть не больше, чем старая гарпия. Гелла удовлетворённо хмыкнула и сняла с крючка тёплую куртку, связанную из рыжеватой шерсти.
– Бери, – не терпящим возращения голосом сказала она.
– У тебя такая только одна! Тебе не жалко?
– Ха, за бусины с твоего платья я наменяю себе шерсти на десять таких курток!
Сетарион окинул меня быстрым взглядом и кивнул: ему понравился мой новый наряд. Он сказал:
– Покорми принцессу, Гелла, и мы не будем больше тебя задерживать.
– Конечно, не будете! – возмутилась старуха. – Я не хочу, чтобы из-за вас Аркон спалил всю нашу деревню. В гнёздах полно птенцов, которые только вылупились и ещё не умеют летать. Так что вы должны убраться отсюда до рассвета и больше не возвращаться!
– Знаю, поэтому и прошу поскорее, – отозвался дракон.
Гелла засуетилась у маленького очага, поставила разогревать котелок с мясной похлёбкой – аромат душистых трав заполнил жилище, и у меня закружилась голова. Сетарион натянул на меня тёплую куртку и устроил в единственном кресле. Пахло, конечно, никакой не мертвечиной. Старуха похвасталась, что её внуки поймали днём несколько жирных кроликов.
Когда на моих коленях оказалась миска с обжигающим супом, я решила забыть о предрассудках и заполнить пустоту, сосущую меня изнутри. Дракону перепали зажаренные кроличьи ноги, а Гелла довольствовалась бульоном, в котором размачивала сухарики. Впервые за эти бесконечные сутки я почувствовала себя в безопасности. Еда коварно расслабила моё измученное тело, а разум устал беспрестанно тревожиться. Я сама не заметила, как, отставив пустую миску, соскользнула в сон.
Разбудили меня драконьи крики и укоризненный голос старой гарпии.
– Вы опоздали, Сет! Я говорила тебе убираться вон! Зачем ты позволил девчонке спать?
Глава 8
Сетарион Огненный, генерал драконов
Действовать нужно было молниеносно, иначе в поисках принцессы воины Аркона Разрушителя распотрошат и сожгут все гнёзда гарпий на Южном утёсе. Старая Гелла тоже понимала это – она развернула тёмные с белой проседью крылья, взгляд её вспыхнул страхом и ненавистью. Гарпии никогда не кидаются в открытый бой с драконами, но если на них нападают и пути отступления нет, то они будут сражаться, пуская в ход сильные лапы с острыми когтями.
Я прислушался к крикам. Сородичей было всего трое, и они кружили над скалами, раздумывая, с чего им начать поиск. Наверняка рассчитывали увидеть в одной из пещер костёр, мелькающий во тьме. Перепуганная принцесса сжалась в комочек в кресле и смотрела на меня огромными синими глазами. Стоило мне отойти к выходу из гнезда – она вскочила и повисла на моей руке.
– Улетим отсюда, Сетарион! Нельзя, чтобы из-за нас погибли птенцы.
– Обязательно улетим, – строго сказал я, отрывая от себя её цепкие пальцы. – Но сначала я уведу отсюда драконов Аркона. А ты подождёшь меня здесь!
– Нет, ни за что! Они достанут меня и отнесут твоему владыке! – заплакала Айри.
– Гелла укроет тебя крыльями, – решил я и выразительно посмотрел на старуху. – Запах её перьев не даст тебя почуять. Вы будете сидеть тихо-тихо и ждать моего возвращения!
Однако принцесса совсем не поняла моего замысла и зарыдала в голос:
– Не оставляй меня, я лучше умру, чем снова окажусь в лапах Аркона!
Гарпия ухватила девчонку за плечо и толкнула её обратно в кресло.
– Уймись, глупая, он ведь не сможет драться, если ты будешь сидеть у него на загривке!
Я кивнул, и Айри наконец замолчала, прижав обе ладони к губам. Старуха встала рядом с ней и закрыла принцессу сложенными шалашом крыльями. Пусть так, другого плана у нас всё равно не было. Выбравшись из гнезда, я превратил ноги в драконьи лапы и стал осторожно пробираться между гнёздами, чтобы не привлечь внимания врагов раньше времени. Драконы не должны были понять, что я скрывался в деревне гарпий.
Стояла глубокая ночь, но тут и там раздавался писк птенцов, разбуженных криками моих сородичей. В жилищах мелькали мечущиеся тени, зажигались новые огоньки, слышались тревожные разговоры взрослых. Вцепившись в выщербину скалы, я принюхался к лёгкому ветру: запаха человеческой девушки не чувствовалось. Может быть, всё получится, как я и задумал. Может быть.
После происшествия во дворце Теара я перестал быть предводителем армии и превратился в одиночку, за которым идёт жестокая охота. В таком положении я оказался впервые. Одно дело – принимать решения, зная, что за твоей спиной летят пятьдесят чешуйчатых ящеров, готовых исполнить любой приказ генерала, и совсем другое – когда за тобой прячется хрупкая и беспомощная девчонка. Любая моя ошибка будет стоить Айри жизни, а то и не ей одной.
Я добрался до пустынного склона и выпорхнул из-за утёса, издав протестующий крик. Воины Аркона откликнулись сразу же: они вынырнули из пещер и взвились в воздух багровыми чудовищами, изрыгающими огонь. Я тут же узнал каждого из них. Эти трое были одними из первых носителей печатей покорности. Должно быть, они сами улетели на поиски под покровом ночи, чтобы доказать преданность владыке. Если им удастся убить меня и поймать Айрианвин, их ждёт повышение по службе.
Что ж, пусть сначала попытаются догнать своего бывшего генерала, решил я и, неторопливо работая крыльями, направился в сторону открытого моря. Троица устремилась за мной следом, а я между тем высматривал в небе других драконов. Никого. Самонадеянный Аркон подумал, что за ночь мы далеко не уйдём, и пирует во дворце на костях короля и королевы?
Ни беспокойства, ни тем более страха за собственную шкуру я не испытывал. Более того, с каждым взмахом крыльев я всё больше наполнялся уверенностью, что поступаю правильно. Если бы принцесса не заснула, мы летели бы сейчас над морем вместе. С бесценной добычей – неважно, была бы она зажата в когтях или сидела у меня на спине – я был бы крайне уязвим.
Человеческие девчонки не выживают в испепеляющих струях огня, которые изрыгают драконы. В холодной морской воде они тоже плавают совсем недолго – до первой акулы или до остановки сердца от переохлаждения. Хорошо, что Айри осталась в гнезде, подумал я, и это отозвалось внутри сладкой болью. Я не отдам принцессу, теперь она моя.
Когда берег почти скрылся из вида, я оказался между двумя бескрайними стихиями. Чёрный купол неба сиял надо мной остроконечным месяцем и тысячью рассыпанных звёзд, а под брюхом проносилось такое же сверкающее море. Густые тёмные волны словно противились свету и хотели потопить, затянуть в омуты пляшущие на поверхности серебряные точки звёзд. Погоня не отставала – воины тревожно перекрикивались, готовясь нападать.
Я резко затормозил и развернулся, разевая клыкастую пасть. Двое преследователей пронеслись мимо, а средний пытался отклониться с курса и подставил моим зубам длинную шею, в которую я и вцепился. Бой вышел недолгим – с прокушенным горлом много не навоюет даже дракон. Молодой алый воин попытался разорвать мне брюхо, но его когти соскользнули по бронированной чешуе. Он был в полтора раза меньше меня, и, признаться, было немного радости в его убийстве. Противник, барахтаясь в воздухе, плюхнулся в воду и сразу же пошёл ко дну. В это самое время двое его спутников вернулись и одновременно накрыли меня волнами огня.
Алые драконы не боятся обычного пламени, наша чешуя легко выдерживает температуру костра или факела, но наш собственный огонь особый. Он способен причинить боль и оставить ожоги. Я не стал испытывать судьбу и рывком ушёл вниз, к воде. Взрезал масляные волны вытянутыми лапами – моя раскалённая туша тут же окуталась белым облаком пара, а вода вокруг вскипела.
Один из врагов кинулся сверху, но я успел увернуться и вцепиться зубами в его крыло. Лопнули туго натянутые перепонки, захрустели кости, а дракон истошно заорал, призывая на помощь товарища. В следующие несколько минут мне пришлось несладко: два крупных сородича действовали слаженно, я вынужден был отбиваться в полную силу. Всплыли в памяти их имена – Зеркон и Мистерион. Когда-то я учил их драться, а это значит, что победа не будет лёгкой.
Люди недаром называют нас дикими животными. Чувствуя близость неотвратимой смерти, испытывая сильную боль, дракон перестаёт сражаться как разумное существо. И начинает совершать ошибки. Это и случилось с моими учениками. Первым подставился Мистерион, тот, у которого было разорвано крыло. Он хаотично бросался на меня, стремясь лишить равновесия и опрокинуть в море, а в итоге упал сам – к этому моменту у него было разорвано и второе крыло.
Зеркон, оставшийся с бывшим генералом один на один, решил действовать хитростью. Он отступил и понёсся на восток. Там среди белых гребешков волн темнела каменная груда острова. Я последовал за ним и приземлился на отполированную водой плиту. Воин Аркона был ранен – по камню стекала густая драконья кровь. И тут он сделал то, чего я никак не ожидал. Обернулся человеком.
– Давай, сожри меня, Сет! – заорал он, зажимая рану на боку рукой.
Проще всего было, конечно же, откусить ему голову и улететь назад. К моей принцессе Айри. Вместо этого я тоже сменил ипостась.
– Ты знал, что я не стану тебя жрать, – ответил я, становясь напротив. – Так чего ты хочешь?
– Все хотят знать, почему ты украл принцессу! Ты видел, что Аркон присвоил её, но всё равно украл. Для чего тебе испорченная девица? Она не родит тебе сына, способного завоевать мир.
– Может, дело в том, что мне не нужно порабощать весь мир? – усмехнулся я и призвал себе броню и меч. – Вот только ты уже никому не передашь моих слов.
