Снова стало знобить.
«Нервы ни к черту», – попыталась она себя успокоить.
Между тем ответа ни на один вопрос не было. Что-то толкало Дашку подойти к машине, как будто можно было ответ найти на вопрос: почему муж на работу не поехал. Как будто поломка какая-то очевидна будет, ну или ещё что.
Дашка помедлила ещё несколько секунд и быстро пошла к машине, чтобы не передумать вдруг от испуга. Джимка не отставала. Дашкино сердце стучало так громко, что, казалось, слышно было в такой тишине. Подошла к водительской двери и резко дёрнула ручку, да так что чуть не упала, дверь была не закрыта. Дашка ещё быстрее её захлопнула. И отступила на шаг назад, стукнулась о соседнюю машину, повернулась и в глаза бросился флажок предохранителя, не задумываясь дёрнула дверь соседней машины. Открыта!
Она медленно задом отошла от машин. Почему-то не хватало воздуха… Знобило всё сильнее, казалось, пространство двора стало наваливаться на девушку, густея и сворачиваясь. Всё вокруг стало объёмнее, ярче и как будто задвигалось едва заметно навстречу девушке. Воздух стал тягучим и ощутимым едва ли не на ощупь. Дашка пыталась вздохнуть поглубже, но, казалось, воздух завяз в гортани и душил, а не наполнял лёгкие. Дашка сделала ещё несколько шагов, повернулась и опрометью бросилась к подъезду, как будто дом мог защитить от чего-то, что не клеилось в голове ну ни как.
Солнце заливало двор ярким светом, день обещал быть знойным. Стена дома, к которой Дашка прижалась, в поисках защиты и опоры была горячей и что самое главное прочной и обычной: серой, шершавой, пыльной, но на месте и без нелогичностей всяких. Джимка было подумала, что хозяйка затевает игру в догонялки и весело прыгала рядом, размахивая поднятым хвостом. Но та её не замечала. Всё, что происходило с утра, никак не укладывалось в голове. Слишком много всего и сразу. Всему этому можно было бы найти ну хоть какое-то обоснование, если бы по улице прошёл хоть один человек, проехал хоть один автомобиль. С той самой минуты, как Дашка утром вышла на балкон и до сих пор она не увидела ни одного человека. Ни единого! Ни на машине, ни пешком, ни верхом, ни ползком… Никаких вариантов… Вот что самое нелогичное сегодня! Нет людей! Вот что на самом деле не давало покоя Дашкиному подсознанию, вот что не так! Дома, деревья, машины, всё зашаталось и поплыло, ноги задрожали.
«Нет, нет, нет! Это бред какой-то. Я сплю, это страшный сон. Надо проснуться, проснуться, проснуться немедленно!»
Невыносимо захотелось обратно под одеяло, спрятать голову под подушку, отогнать это бредовое наваждение и снова проснуться, всё на своих местах: муж, отец, отпуск, вода в кране. Домой, домой.
Дашка медленно отошла от стены.
– Джим, домой, – дрожащим голосом скомандовала она.
Собака удивлённо вздёрнула морду и нетерпеливо затопала передними лапами.
Ну, конечно… Воспитанная овчарка никогда не делала свои собачьи дела во дворе, терпела до каких-нибудь зарослей в лесу. Но нет, не сегодня.
«Ни шагу из дома, пока я во всём не разберусь», – решила Дашка.
– Джим, сегодня можно.
Собака едва слышно стала поскуливать. Дашка сделала над собой колоссальное усилие, чтобы отойти хоть ещё на пару шагов от стены дома, взяла собаку за ошейник и повела прямо на газон под окна к соседке бабке Тамаре.
– Господи, хоть бы она была дома! Пожалуйста! Пусть хоть вечно на меня потом орёт, только бы она сейчас высунулась в окно и заорала. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Джимка всё ещё недоумевала от поступка хозяйки, но, видимо, её человек решил поменять правила. Собака подчинилась.
Девушка с тоской смотрела на окна соседки. В них никого не было.
Глава 3.
Дома она закрыла двери на все замки и предохранитель и медленно сползла по двери на пол.
Несмотря на жару, проникавшую в квартиру сквозь окна, Дашку всё ещё знобило. Руки были просто ледяные. Навалилась какая-то слабость, ноги не держали. В голове была такая каша из мыслей, что уловить хоть одну не представлялось возможным.
Сколько она просидела в таком тупом оцепенении, сама не знала и не чувствовал хода времени вообще.
Феню состояние хозяйки совсем не беспокоило. Она выспалась, вылезла из шкафа в прихожей, вытряхнув на пол вещи. И если бы эта куча с грохотом не упала едва ли не перед самым Дашкиным носом, медитация на полу продолжалась бы и дальше.
Коша подошла к хозяйке и стала требовательно орать. Тут же из спальни прибежала было ушедшая спать собака. Видимо, на кошачьем прозвучало заветное слово «еда».
Дашка сфокусировала взгляд на зверях.
– Надо заняться чем-то обычным, тупым и линейным, – сказала она сама себе. – И постараться не думать какое-то время.
Девушка достала из холодильника кастрюлю с собачьей кашей и пакетик кошачьего желе. Феня радостно заорала и даже заходила на задних лапах.
– Ой, хорош изображать, – по привычке сказала хозяйка.
Собаке кашу надо было погреть. И тут Дашку ждало ещё одно потрясение. Газа не было. Утром она так и не довела до реализации идею с кофе, потянув как за нитку спущенного вязания одно приключение за другим.
Оказалось, неприятности ещё не закончились.
Вариантов не было. Дашка поставила миску с холодной кашей на пол. Надо отдать должное собаке, она и не думала отказываться, радостно забулькала едой.
Дашка поняла, что горячий кофе ей не светит, как и любая горячая еда. Да собственно и холодная. По такой жаре без света холодильник будет мучиться не долго.
– Интересно, надолго этот коллапс всё-таки? – спросила она сама себя. – Вся ж еда пропадёт в холодильнике. Обидно, однако.
С деньгами-то проблем не было, но Дашка была рачительной хозяйкой и выбрасывать продукты не любила.
Она намешала-таки холодного кофе в большую чашку. Сахар в холодной воде растворяться не хотел и как-то противно шуршал в устроенном ложкой водовороте.
Никак, ну никак не получалось сосредоточиться. Что же всё-таки случилось? Что? Что делать? С чего начать? Где все? Может куда-то бежать надо срочно? Куда? Ничего не работает. Как узнать, куда бежать? Никакие системы оповещения не работают. Может, была массовая эвакуация, а я проспала? И никто меня будить не стал? Меня так все сильно любят, что предпочли бросить? Не, ну совсем как-то печально. В конце концов, я не таким богатырским сном сплю, чтобы вообще ничего не слышать. Как бы не проходила эвакуация, это должно было быть ну очень шумно: с сиренами, матюгальниками, рёвом машин, криками людей, типа «о боже, я забыла бабушкин фарфоровый чайник» или «мой мальчик, мой милый, он убежал, ловите-ловите, не оттопчите лапки моему пекинесику».
«Ха-ха, – сказал бы муж, – твои внутренние демоны – скептик и саркастик – живее всех живых. Раз с ними всё в порядке, ты тоже в порядке, Дарик».
Боже, как не хватало Костика. Чтобы ни случилось, вдвоём сейчас было бы всё нипочём. Вдвоём и конец света не страшен.
– Костик, где же ты? Только бы ты был жив, только бы с тобой всё в порядке было. Костик бы меня не бросил. Ни за что. А вдруг ему не дали меня разбудить? – резанула внезапная мысль. – Вдруг это со мной что-то не то. Я больна? Вирус?
«Ну всё! Капец! Ты – зомби», – отозвался саркастик.
– Вот сядет солнце и узнаем, – ответила своему внутреннему голосу Дашка. – Всё это, конечно, ужасно смешно, а если это правда? Если к ночи из меня вылезет неизвестно что?
«Ага, и изо всех подворотен тоже вылезет неизвестно что и поест друг друга», – снова сказал саркастик.
– Заткнись, не мешай думать, – огрызнулась Дашка.
«Бла-бла-бла», – обиделся саркастик.
Дашка потрясла головой, пытаясь выбросить из неё этот бред, и ещё раз постаралась сосредоточиться.
– Во-первых, надо понять, что случилось. Возможно, это даст ответ на вопрос номер два: где все?
Собственно на этом можно было бы и остановиться, это решило бы 90% проблем. Всё остальное и вообще непредвиденное – это 10%.
Итак, что случилось, точнее, как узнать, что случилось.
«Из утренних газет», – проснулся саркастик.
– Я тебя ампутирую, если не замолчишь! – ответила Дашка.
Действительно, как узнать? Все средства связи умерли вместе с розетками. Телефон службы спасения тоже по какой-то причине молчит. Хотя, скорее всего, по той же самой.
– Кто его знает, как это всё работает? Я архитектор, а не спасатель.
Дашка зажмурилась, потёрла лицо руками, спряталась в ладони.
– Думай, думай!
Думай – не думай, а из дома выходить придётся. Хотя бы и за свежими газетами. А если серьёзно, то сходить надо за водой. Еда пока в холодильнике не пропала, а вот с водой трабл. Воды нет. И самой пить хочется и зверью надо что-то попить дать.
Она тяжело вздохнула, поднялась и пошла на балкон, переступила порог и остановилась в нерешительности. Глаза сами искали в окнах соседних домов едва заметное движение, чьё-то лицо или силуэт хотя бы. Хоть что-нибудь. Может быть, где-то сидит такой же испуганный одиночка, как она сама: взрослый, ребёнок, старик, – который тоже не понимает, что произошло и ищет глазами ответ, движение, лицо, силуэт, хоть что-нибудь в окне напротив.
Сзади подтолкнула Джимка, просочилась на балкон, залезла на стул и упёрлась носом в закрытое окно. Она про зомби ничего не знала и страхов Дашкиных не ведала, поэтому вела себя как обычно. А обычно она забиралась на стул на балконе, чтобы лучше видеть двор, высовывала язык и часами с интересом наблюдала жизнь вокруг, иногда полаивала сверху. В особо «серьёзных» ситуациях ещё и лапы на подоконник ставила и «разруливала» по-своему, так что эхо между домами многократно усиливало и оглушало собачьим лаем весь двор. Соседи в шутку называли Джимку «замкоменданта», потому что таким же ровно талантом обладала соседка бабка Тамара. Вот только рангом она была повыше – комендант подъезда.
Но сейчас Дашка не была уверена, хочет она, чтобы Джимка на кого-нибудь внезапно залаяла или нет. Всё-таки мысль про зомби была пока самой реалистичной. Во всяком случае, подробности такого конца света были многажды живописаны американским кинематографом. И сейчас было похоже на то. Посему некоторые опасения встречи с другими людьми у Дашки появились пару минут назад на кухне и по дороге до балкона успели изрядно подрасти. Не таким уж и бредом стала казаться эта мысль с учётом того, что людей на улицах уже пару часов нет, а все двери оказались открытыми.
Она тоже подошла к окну, потеснила собаку, раскрыла створки.
Город по-прежнему источал тягучую тишину.
– Тише, чем… – было сделал попытку мозг. – А фиг его знает, чем где. Не помню я такой тишины вообще нигде. Не была я в городе без людей и машин. Во всех остальных местах так тихо не было. Потому что везде была жизнь, тут жизни нет.
Дашка начала постепенно осознавать, что она тупо боится, боится чего-то неизвестного, просто и бесхитростно трусит. И изобретать её мозг особо ничего не хочет, хочет расслабиться и получить готовый ответ хоть на один вопрос. Так вообще проще: просто боишься и всё, и делать вроде как ничего не надо, забиться в угол и не отсвечивать. И определённая логика в этом была: совсем ничего не бояться только идиоты. А когда вообще ничего не понятно, стремительные действия и необдуманные поступки могут лишить возможности исправить их последствия.
Она закурила и всё-таки решила отойти за шторку и наблюдать пока из засады. Так ей было спокойнее. В зоне «собакина» влияния всё будет под контролем и вовремя озвучено. Те, кто сидят по домам, «в засаде», если таковые есть, пока не страшны, не опасны и т.д. Посему Дашка решила прикинуть, что ещё может понадобиться из магазина, кроме воды.
Свечки-спички есть, еда пока есть. Может только кошке паштета и себе свежего хлеба.
«Ой-ли, свежего?» – встрепенулся скептик.
– Действительно. Не факт. Хотя хлеб ночью пекут, вроде. Может, успели завезти.
Дашке почему-то думалось, что весь этот «Чернобыль» наступил утром, как будто солнце взошло и хоп! Апокалипсис. Почему? Как будто природа, как и она, проснулась утром, глаза открыла, а никого нет. А где все? Где люди? Для кого я, солнце, встало?
Дашка с грустью посмотрела на Джимку. Хоть не совсем одна, Джимка да Фенька.
– Компания ещё та, но всё же. Они обо мне не позаботятся, а вот мне ради них придётся пошевелиться. Надо ещё собаке сухого корма взять. Готовить-то кашу не на чем.
– Пойдём, собакен, – позвала она Джимку.
Собака спрыгнула со стула. Дашка закрыла створки окна, задёрнула шторки. И пристально сквозь шторы оглядела двор и всё вокруг. Вдруг на резкий звук оконных петель или скрип бегунков по карнизу отреагирует нечто или некто. Вроде, всё оставалось на своих местах, не двинулось, не издало звуков. Хорошо это или нет, было не ясно.
Дашка достала из шкафа рюкзак, положила в боковой кармашек ключи. Вынула из сумочки кошелёк. Ну в магазин же иду. А вдруг это программа «Розыгрыш» и там меня ждут, наконец-то, люди?
«Ну не такой уж ты известный архитектор, чтобы ради тебя такой «Чернобыль» затевать», – поёрничал скептик.
Кошелёк отправился к ключам. Поводок для собаки она решила не брать. Если что, Джимка сможет убежать.
«Если что «что»? Если за тобой погоняться зомби?» – забеспокоилось второе я.
– А хоть бы и зомби: когда знаешь чего бояться, уже не так страшно.
Глава 4.
Дашка быстро спустилась на первый этаж и выбежала на улицу. Собака бросилась за ней и уже на улице вырвалась далеко вперёд. Затем остановилась и оглянулась на хозяйку, задорно помахивая хвостом и тяжело дыша в преддверии весёлых игр. А как же иначе? Уже второй раз за утро хозяйка зовёт гулять, это же чудесно!
Но та этого оптимизма не разделяла, бежала она в основном от темноты и холода подъезда. В залитом солнцем дворе, где вокруг было довольно много пространства, почему-то казалось надёжнее и безопаснее. Хотя, если подумать, опасность могла таиться за любым углом: за вон той большой грузовой «Газелью» соседа, за джипом с московскими номерами, за гаражами, даже за пластиковым домиком на детской площадке.
Знать бы ещё, чего опасаться. Или кого? И есть ли вообще какая-то угроза? Может быть сейчас дышать опаснее, чем быть съеденным зомби.
«Ох, и дались мне эти зомби, – подумала Дашка. – Прямо вгрызлись в мозг… Фу! «Вгрызлись» – плохое слово в данном контексте».
Она брезгливо повела плечами, встряхнула головой. Да уж, мысли атаковали мозг одна веселее другой.
Джимка, не дождавшись хозяйку, вяло опустила хвост и стала что-то вынюхивать на газоне.
Девушка тяжело вздохнула, собрала волю в кулак и направилась в сторону ближайшего супермаркета. Идти было всего-то метров сто, а Дашка ощущала себя так, как будто ей предстоит кругосветка в одиночку. В пустом городе было странно слышать свои собственные шаги. В кроссовках, сама вся худая и лёгкая, она и не представляла, что в пустом дворе так отчаянно громко топает. Джимка последовала за хозяйкой. Дашка первый раз в жизни обратила внимание на то, как цокает когтями по асфальту её собака. Ни дать, ни взять заправская лошадь. Казалось, в тишине то ли мёртвого, то ли спящего города они вдвоём производили чудовищно много шума. Назойливая мысль, что они могут привлечь чьё-то ненужное внимание сверлила мозг и не давала расслабиться. Она стреляла глазами во все стороны, едва поворачивая голову то влево, то вправо. А вот повернуться боялась. Как в страшной детской сказке, где героине или герою строжайше, под страхом смерти или вечных мук, запрещено поворачиваться назад и оглядываться.
И в то же время вторая половина Дашкиной души просто в голос орала: «Эй, кто-нибудь! Пожалуйста, отзовитесь! Кто-нибудь живой есть, кроме меня! Ну хоть кто-то!»
«Что за раздвоение личности у меня сегодня? – думала Дашка. – Что делать, если навстречу выйдет человек, нормальный, как я, не зомби там какой. Что делать? Броситься ему на шею от счастья, что не одна, или бежать сломя голову и прятаться? А может он тоже бросится ко мне на шею или бросится бежать?»
С этой мыслью она подошла к перекрёстку. Буквально в 10 метрах от неё был супермаркет. Ожидаемо на дороге никого и ничего не было. Такая же давящая тишина. Такая же нереальная пустота.
Дашка поймала себя на мысли, что пустынная улица, её родная, единственная с самого рождения, необычайно красива в своей пустоте. Солнце заливало ярким светом неширокую проезжую часть, воздух струился лёгким маревом. Плитка пешеходных дорожек побелела от жары. Нестриженные с мая газоны утопали в зелени и пестрели поздними одуванчиками. Цвели маленькие рябинки, недавно высаженные вместо спиленных тополей бывшего графского парка. Последние воспоминания о том, что этот старый спальный район был разбит на месте огромного рукотворного леса графьёв Зареченских. Вековечные тополя обрамляли главную аллею, которая вела от самого въезда в имение до дома целый километр. Дашка часто думала об этом, когда гуляла по своей улице. Представляла, как во времена безасфальтья здесь под кронами тополей пролетала какая-нибудь лёгкая двуколка с кучером и дивной красоты молодой графиней непременно в белом кружевном платье, маленькой изящной шляпке и лёгком шарфе. Она придерживала одной рукой шляпку, которая итак никуда бы не делась с её прелестной головки. Ветер играл её темными локонами, а сердце замирало от любви к не менее прекрасному и благородному избраннику.
«Эх, дорого бы я сейчас дала, чтобы на дороге появилась хоть двуколка с графиней. Всё лучше, чем зомби».
Собака нетерпеливо топала лапами точно зная, что переходить дорогу без хозяйки нельзя, но та не торопилась, как будто полотно этой самой дороги было последней чертой, за которой другой мир, и если в этом мире всё окажется таким же, как по эту сторону дороги, то… Что «то» Дашка, конечно, не знала. А потому не решалась сделать этот последний шаг и потерять призрачную надежду на то, что всё произошедшее с утра просто нелепость, что она внезапно и без повода раздула костёр паники и подкидывает в него хорошо просушенные дрова и старые газеты.
«Вот сейчас перейду дорогу, зайду в магазин, а там всё как обычно, всё как надо. Наташка на кассе бездельничает – утром покупателей мало. Гришка развозит товар и раскладывает по полкам. Старший продавец Мега-Ленка, здоровая и толстая бабища 22 лет всего-то, пугает мелких, которые никак не решат, какими разноцветными червяками отравиться сегодня. Все родные и знакомые лица. Ежедневно, ежегодно. Ходишь, как к себе домой. Даже помнят, когда что ты берёшь, и когда у тебя сахар закончится».
– Пожалуйста! – прошептала Дашка, зажмурилась и ступила с бордюра на асфальт проезжей части. Ничего не произошло.
Поставила рядом другую ногу. Постояла ещё. Ну вдруг сейчас раздастся звук приближающегося автомобиля, визг тормозов, нервный сигнал перепуганного водителя. Конечно, нет. Ничего. Открыла глаза.
Всё было так же, как и несколько секунд назад. Жаль, очень жаль. Иногда очень хочется верить в чудо. Особенно, когда от начала безумия прошло всего пару часов.
Она подошла к прозрачным дверям магазина. Двери не открылись.
– Нет света,– сказала Дашка, обращаясь к собаке. Собака уже послушно присела и свесила язык. Приготовилась ждать у двери, как обычно.
– Со мной пойдёшь. Я одна боюсь.
Девушка всматривалась вглубь магазина. Утром зал был залит солнцем через верхние окна над полками. Было очевидно, что ни в зале, ни на кассах никого нет.
«Может кто-то прячется? Надо было с собой хоть ножик взять папкин грибной…» – думала Дашка, пытаясь различить в зале хоть едва заметный намёк на чьё-то присутствие.
«И от кого б ты с ним оборониться смогла, тоже мне, специалист по рукопашному бою», – напомнил о себе скептик.
