Бандит молча поворачивает на меня голову.
– Странно ведь, что «любимая девушка» не знает твоего имени. Будет неловко, если я назову тебя, скажем, Федотом, в то время, как ты какой-нибудь Влас.
Не знаю, откуда приходят в голову эти дурацкие имена. Мне просто хочется задеть его, и задеть как можно больнее.
Мужчина никак не реагирует на мой детский выпад. Но зато отвечает:
– Меня зовут Кир. Кир Дмитриевич Чернов. Повторить? – внимательно смотрит, точно проверяет на вшивость.
– Дана Станиславовна Тихонова, – отзываюсь, называя себя. – Моя фамилия тебе о чем-нибудь говорит?
Конечно, я надеюсь, что он знает отца. Все присутствующие здесь в курсе, кто это такой. И я уверена, бандит в курсе всего. Вот только разгадать его мерзкую игру мне пока не удается.
– Ты ведь не думаешь, что он сможет увезти тебя отсюда? – отвечает вопросом на вопрос, вполне давая ответ на мои предположения.
– Я думаю… – не успеваю ответить, потому что Кир перебивает:
– Я не делюсь своими вещами без надобности, – сообщает он мне. – И максимум, что ему будет позволено – смотреть издалека.
В голове мысленно вспыхивает продолжение фразы в стиле: «На то, как я тебя трахаю», и я поджимаю губы, вспоминая все те видео с моим участием, что бандиту уже удалось заснять.
– Ты больной ублюдок! – щиплю с презрением.
– Чщщщ… – мужчина хватает меня за плечо, грубо притягивая ближе. – Не в твоих интересах устраивать спектакль.
– Я думала, мы и так его устраиваем.
– По моим правилам, – напоминает Кир, и отпускает меня, наглядно демонстрируя, что разговор окончен.
Я же выдыхаю и оглядываюсь. Папы нигде не видно. Но теперь я точно знаю, что он будет здесь.
Правда, тут слишком много народу, чтобы разглядеть отца. Холл огромный, и у меня глаза разбегаются.
– Мне нужно в туалет, – сообщаю. Не особо надеюсь на разрешение, но так у меня будет шанс обойти как можно больше квадратных метров территории.
– Хорошо. Я буду ждать тебя у той стойки, – показывает на один из плакатов неподалеку.
Выгибаю бровь. Мне дико даже думать, что бандит так просто отпустил меня.
– А если я сбегу? – сама не понимаю, зачем спрашиваю это. Бежать бы без оглядки, и вместо туалета метнуться к полицейским. Показать им следы от веревок и попросить защиты.
– Думаешь, я выезжаю в такие места без охраны? – вполне серьезно усмехается мужчина. – Даже не думай, Бельчонок, наказание будет болезненным.
После его слов к горлу подступает ком. Вот так просто, с легкой подачи, ему удается заставить меня поверить. Каждому слову. А я ведь не знаю наверняка о наличии охранников, и могу лишь строить догадки.
– Туалет там, – Кир неопределенно кивает головой в самую дальнюю от нас сторону.
И я, поджав губы, направляюсь туда.
Свободы не чувствую. Уверена возможности сбежать нет. Бандиту как-то удалось мне внушить нерушимость силы его слов. Более того, мне не хочется испытывать боль. Я просто найду папу. И тогда все изменится.
Внимательно разглядываю всех присутствующих. Отца я узнаю даже со спины и, несмотря на то, что многие мужчины тут похожи друг на друга. Да и женщины тоже. Такая официальщина, что аж тошнит.
Я иду медленно, разглядывая каждого участника, но папы не нахожу. Наверное, он находится в другом конце или еще не приехал.
В туалете пью воду прямо из-под крана.
Мне нужно сосредоточиться и унять волнение. Отец точно будет здесь! Мне остается только найти его.
Закрываю глаза на секунду. Выдыхаю.
– Ты что устроила? – неожиданно слышу знакомый голос. Очень недовольный. Даже злой.
Папа. Слава Богу! Он сам нашел меня.
Глава 17
Дана
– Папуля! – бросаюсь к нему. Моей радости нет предела.
Но он делает шаг назад. Мотает головой.
– Что ты устроила? – снова спрашивает.
До меня только теперь доходит, как он зол.
– Ты о чем вообще? – непонимающе смотрю на родного человека.
– Я так и знал, что ты найдешь способ сбежать! – недовольно выплевывает мой отец.
Даже слов подобрать не могу. Мир переворачивается с ног на голову. Забываю от кого и зачем бежала.
– Пап, меня похитили! Он делал… делал ужасные вещи со мной! – воздуха буквально не хватает. Дышать нечем и тошнит.
– Не ври! Я все видел!
Перед глазами вдруг встают кадры моих унижений. Неужели, папа видел этот ужас?
– Впервые вижу, чтобы похитителям так мило улыбались! – рявкает отец. – Не припомню, чтобы жертв привозили на мероприятия, типа этого!
– Все не так! – мой голос почти переходит в истерический рев. Папа из тех людей, кого невозможно переубедить. Сейчас он поверил в сладкую картинку Кира, ведь я действительно отлично отыграла.
– А как? Я старался для тебя! Все, что делал, было для тебя! Мне казалось, из отеля ты должна была выйти другим человеком! Но ты сбежала, как только представилась возможность! Ты ослушалась меня!
– Все не так! – не знаю, как заставить отца поверить. Я не виновата. Я не сбегала. Я, честно, изо всех сил старалась делать, как он говорит: драила полы и унитазы, хотя раньше ни разу не держала в руках тряпку.
Мне пришлось переступить через себя. Наступить себе же на горло так сильно, что легкие налились болью. После того, как вымыла первый номер, не спала всю ночь. Плакала. Нет выла. Скулила в своей каморке в подвале и хотелось задохнуться. С непривычки болели мышцы. И душа ныла.
Потом стало чуть легче, но я не оставляла надежды, что отец с братом заберут меня очень скоро.
– Не утруждайся! Дима рассказал мне все! Как ты сбежала с Черновым, стоило ему появиться в вашем отеле!
– Он выкрал меня, пап! Он меня насиловал! – плачу, потому что это все, что мне остается.
Тяну к папе руки, но он отталкивает меня.
– Если бы Чернов тебя насиловал, ты бы не жалась к нему сегодня, как мартовская кошка! – отец краснеет еще сильнее.
Он зол. Очень. Нет. Его одолевает настоящая жгучая ярость. Папа не верит ни единому моему слову. Зато беспрекословно поверил в историю Дмитрия Владимировича, хозяина отеля, позволившего всему случиться прямо у него под носом.
– Я докажу! – умоляю. – Я могу доказать!
Пытаюсь стянуть браслеты, но пальцы не слушаются. Я буквально не могу управлять ими.
– Твои поступки говорят лучше любых слов! Я хотел помочь тебе, но ты неисправима! Можешь делать, что хочешь! Ты разочаровала меня… Ты… – отец хочет еще что-то сказать, но замолкает. Просто машет на меня рукой, как бы показывая, что я никчемная и за меня ненужно бороться.
Я к тому времени как раз стягиваю один из браслетов.
– Вот, смотри! – кричу, но родной человек уходит.
Он разворачивается, делает шаг к двери и оставляет меня одну.
– Папа! – громко зову его. Отец – последняя надежда. Больше некому заступиться.
Бросаюсь к двери, но вовремя останавливаюсь. Если я все еще хочу вернуться домой, то истерика у всех на виду, на таком важном для папы мероприятии, станет последней каплей. Разорвет единственный оставшийся между нами канатик, что выглядит настолько тонким, что может порваться в любую секунду.
Потому я останавливаюсь перед дверью, спеша восстановить дыхание. Мне важно понять, что делать дальше.
Комок, раздирающий горло такой огромный, что от боли хочется закричать. Но я стою молча и смотрю на дверь, пока на щеках высыхают дорожки слез.
Какая-то женщина заходит в туалет, и мне приходится сделать шаг в сторону. Но я продолжаю смотреть на дверное полотно, как завороженная, точно ловлю медленно исчезающий след папы. Пытаюсь прочитать в нем ответ на самый сложный вопрос. Решение, от которого зависит буквально все.
Внутри все еще теплится надежда, что папа вернется. Сейчас, вот сейчас, он одумается, взвесит все, что услышал и сделает выбор. Выбор в пользу меня.
Но сколько бы я не стояла, как вкопанная, сколько бы не гипнотизировала дверь – он не возвращается.
Окончательно поняв это, обращаюсь к зеркалу. Облокачиваюсь о столешницу и вглядываюсь в свое изображение.
– Разве этого я заслуживаю? – спрашиваю вслух сама у себя.
Раскрасневшееся припухшее лицо.
Все, что я сказала папе было правдой. Но он предпочел поверить в гнусную ложь. Игру, выдуманную Киром ради… Да, хрен знает ради чего!
И я хочу как-то оправдать отца в своих глазах, но у меня ничего не выходит. Где он, мой любимый папочка? Который души во мне не чаял? Который смотрел в рот? Оберегал… Называл меня принцессой.
Обида захлестывает, как сошедшая со снежной горы лавина. Скалюсь, обнажая перед зеркалом зубы.
В моем взгляде столько отчаяния и столько решимости одновременно, что это придает сил.
Ладно, папуля. Думаешь, я готова на все ради бабок? Даже раздвинуть ноги перед кем нужно? Так пусть так и будет.
Умываюсь холодной водой, чтобы уменьшить следы припухлости на лице, а затем уверенно толкаю вперед дверь.
Глава 18
Дана
Выхожу из туалета. Возвращаюсь к Киру. Он ждет меня там, где обещал.
Про встречу с папой не рассказываю, но судя по взгляду бандита, он уже в курсе.
– Как все прошло? – интересуется у меня мужчина, и все, что я желаю в этот момент, расцарапать его нахальную улыбающуюся морду.
– Ты сгоришь в аду! – цежу с ненавистью. – Ты же знал все, правда? С самого начала… Может быть и денег никаких не было?
– Скоро первые выступления. Хочу разместиться в первом ряду, – Кир подставляет мне локоть, и я, сцепив зубы, укладываю на него ладонь.
По пути в зал мой спутник здоровается с некоторыми участниками форума. Меня он представляет, как свою девушку, при этом всякий раз притягивает ближе, и я улыбаюсь. Натягиваю губы так сильно, что скулы сводит.
А после начинается очень скучная и долгая часть «вечеринки». Отец тоже выступает с докладом. Сейчас он выглядит спокойным, и упорно старается не смотреть на меня.
Кир же многозначительно укладывает руку на мою коленку. Именно, когда слово предоставляют папе. Не стремлюсь сбросить ее. Раз уж я такая шлюха в глазах собственного отца, то пусть любуется плодами своего воспитания.
Мне хочется провалиться сквозь землю. Сдохнуть. Думала, что самое плохое позади, но ошиблась. Сейчас настолько тошно, что я с трудом давлю тошноту, то и дело подкатывающую к горлу.
В завершении дня нас приглашают на ужин в честь успешного старта форума. Как я понимаю, такая возможность предоставляется не всем. И Кир входит в число счастливчиков. Как и папа.
Вначале снова звучат пафосные речи, а после мероприятие приобретает более неформальный вид. Играет легкая музыка. Официанты не перестают подливать вино в бокалы гостей.
Горячительная жидкость помогает расслабиться. Ощущаю, как жар от алкоголя оседает на щеках. Кир же почти не притрагивается к своему бокалу. За все время, кажется, этот мужчина сделал максимум пару небольших глотков.
Папа не подходит к нам, хотя отлично видит. Он сидит за столиком среди других политиков, негромко что-то обсуждающих.
Наши взгляды встречаются лишь однажды. Я ждала этого момента весь вечер. Обида так сильно горит внутри, что я готова на все, чтобы причинить отцу точно такую же боль, которую он заставил испытать меня.
Прикладываю пальцы к губам, и посылаю папе воздушный поцелуй. Это привлекает его внимание, и вынуждает задержать на мне хмурый взгляд.
Пальцы трясутся, пока я задираю чуть выше подол своего платья. Смотри, пап, смотри! Я хочу, чтобы ты смотрел. Я хочу, чтобы ты был готов разорвать грудь руками, лишь бы не задохнуться от увиденного.
Трясущимися пальцами подцепляю резинку трусиков. Тяну их вниз, спуская с бедер, и оставляя себя под платьем совсем беззащитной. Раз уж теперь не станет совсем никакой помощи, я спасу себя сама.
Глава 19
Дана
Кир тоже замечает все, что я делаю. Он бросает беглый взгляд на отца, вновь покрасневшего от злости, и на его лице растягивается победная ухмылка.
