дуть на воду и молоко…
Криком кричать
буду позже – потом, одна
в горькой тиши
заточенья домашних стен…
Перемолчать,
выпивая беду до дна:
"Слышишь, пиши
иногда, как ты там, и с кем…"
От боли некуда деться,
жизнь еле теплится в сердце,
пишу "Люблю" и тут же жму на "Delete",
но невозможно навсегда удалить
тебя из памяти тоже –
твой запах въелся под кожу,
и поцелуй твой на губах горчит,
а сердцу больно, и оно кричит…
Какая, к чёрту, разлука?
Мы рождены друг для друга!
Жизнь разделилась ровно пополам –
харам!
Ничего от тебя не ждать – ни тебя самого, ни чуда
Ничего от тебя не ждать –
ни тебя самого, ни чуда.
На двоих застилать кровать –
очень глупо, но всё же – буду.
В доме всё, так как любишь ты:
даже кресло не сдвину с места,
и всегда на столе цветы –
скорбной памяти манифестом.
На двоих сервирую стол –
две тарелки, две чашки к чаю
(на твоей появился скол –
как-то выскользнула)… Скучаю
по тебе миллионы лет,
не мечтая о новой встрече,
и от боли лекарства нет
(время – доктор плохой: не лечит).
Никогда про тебя не петь
никому – ни стихом, ни песней.
Ни-че-го уже не хотеть…
Может, доченьку только, если…
Снова белых ночей началась маета
Снова белых ночей
началась маета –
и ты снова ничей,
а я вдруг – занята,
я теперь не в твоё
утыкаюсь плечо,
мы опять не вдвоём,
и от слёз горячо…
Я отчаянно вру,
как я счастлива, но
умирает к утру
героиня кино,
оживаю за ночь
настоящая я,
воду в ступе толочь,
нашу память храня…
Сколько в ступе воду
не толки – без толку:
я б к тебе – без броду,
если б знала только,
что ты в эту среду
мне навстречу вышел
и ко мне – по следу,
разума не слыша,
не боясь обмана…
Я б к тебе – по небу,
я б к тебе – туманом,
где б сейчас ты не был…
Нам в полёте этом
не помогут крылья,
жили ль мы на свете,
если не любили?
И на максимум – трек
про любовь, как у нас.
Кто из трёх человек
мог быть счастлив сейчас?
Больно всем нам троим –
все мы дышим не в такт,
ни один не любим –
это глупо, но факт.
Крылья в хлам износив,
мы боимся летать,
но, кого ни спроси,
