– Дурная ты у меня, замуж скоро, а ты всё никак не повзрослеешь, – сказала ей Виктория, так звали мать девчушки.
– Ма…
– Ладно-ладно, не буду, сегодня выходной, гуляем доча! А поехали в торговый центр поедим вредного фастфуда. Ну, раз уж мы здесь, не отказываться же, – лукаво подмигнула мать.
– А можно мы поедем в торговый центр «Аркада»? – спросила Катя.
– А что, там какие-то особенные гамбургеры? – пошутила Виктория.
– Вроде да, там вкусно. Пожалуйста-пожалуйста, – девочка не удержалась и стала пританцовывать на пальчиках ног, глядя умоляющим взглядом на маму, прижав свои кулачки к подбородку.
– Ну, невозможно смотреть на тебя без смеха… поехали уже, – Вика посмотрела на дочь с улыбкой.
– Спасибочки, мам, ты лучшая!
– Ну, разумеется…
– А можно я сначала в туалет схожу? – спросила Катя, как только они приехали в торговый центр.
– Кать, ну давай быстрее, я такая голодная, ещё и по бутикам хочу побродить.
Девочка сорвалась с места и отвечала уже на ходу:
– Да-да, ма, я мигом.
Ни в какой туалет Катя вовсе не хотела, соврала, чтобы снова очутиться в том самом месте, где впервые «познакомилась» со своим военным, как она его для себя нарекла. Поэтому так и рвалась именно в «Аркаду».
И вот она здесь, на том самом месте, стоит одна. В глубине души ей хотелось бы вновь увидеть ЕГО! Кате уже не восемь лет, сейчас ей шестнадцать. Приятное тепло разлилось по девичьему телу, сердце билось чуть быстрее обычного… Простояв в пустом помещении минут десять, и только после покинула его…
– Катя-я… что так долго-то? – спросила мать с укором. – Заждалась тебя.
– Очередь была, извини, что заставила ждать, – ответила, пряча глаза.
– Ну ладно, идём, я жутко голодная!
Мы поднялись по эскалатору, на этаж «фудкорта».*
– Вот это выбор! – Восхищалась мама, вызвав у дочери улыбку.
– Ну что ты смеёшься? Сегодня можем позволить себе немного расслабиться, а завтра уж будем о фигуре думать! – пошутила родительница, направившись с дочкой к автоматам самообслуживания».
Взяв по одному комбо гамбургеру, картошку фри и стакану сладкой газировки, разместились за свободным столиком для трапезы.
Наевшись досыта, отправились в уборную.
Девочка вымыла руки, а Виктория подводила свои чувственные губы алой помадой, попутно ведя диалог с дочерью:
– Я бы ещё и порцию сырных палочек с удовольствием съела, но деньги, к великому сожалению, имеют свойства таять… а нам ещё целый месяц жить.
Взяв пример с родительницы, извлекла из своей вязаной сумочки блеск для губ и нанесла его на свои губы.
– Не верю, – сказала Катя.
– Хм… почему это? – спросила мать, щелчком закрыв колпачок губнушки, убрав в сумочку.
– Ну… – играя бровями и разглядывая себя в зеркало, Катя думала:
«До чего же они светлые, практически не видны. Кого такая внешность может привлечь? Да никого. И плевать! Плевать на всех парней, на всех, кроме…».
– Катя, где ты летаешь? – улыбнулась мама.
– Ой!
– Ты что, дочка, влюбилась? – весело засмеялась родительница.
– Нет, с чего ты взяла?
– Вижу.
– В общем, хотела сказать, ты такая стройная в тебя бы вряд ли влезло, – решила увести разговор в сторону.
– Влезло бы. Когда ещё попадём сюда, неизвестно. Эх… был бы твой папка жив… Так, всё, не будем себе настроение портить, – сказала мама, переключившись и поправляя свое каре, напевая себе под нос какой-то мотив.
– Ты у меня такая красивая, мам, – девчушка посмотрела на мать с восхищением.
– Верно, доченька, а ты пошла вся в свою красотку-мать.
– Нет…
– Глупости всё это, просто ты немного стеснительная, всё придёт, когда станешь старше, уверенность и понятие о красоте. Ну всё-всё, хватит болтать, идём.
Взяв дочь за руку, вытянула из уборной, в буквальном смысле этого слова, не замечая за собой излишнюю резкость.
– Куда теперь? – проходя мимо ярких витрин, поинтересовалась девочка.
– А давай зайдём в этот бутик!
– Ма… так это ж брендовый, нам не по карману, мы там будем смотреться как белые вороны.
– И что? Кто нам запретит? За спрос денег не берут. За мной, крошка моя! Раз не можем купить, то хотя бы посмотреть можем…
На обратном пути домой, сидя в автобусе, Катя всё же заметила, как мама сникла.
– Не переживай, это всего лишь одежда. Мы же можем похожую сшить, сами.
– Нет, детка, не можем. Твой отец мне позволял красиво одеваться, баловал, ты не помнишь, совсем малышкой была. Ну что уж теперь об этом говорить, я уже давно успокоилась и отошла от горя. Всю жизнь я не буду горевать по нему. Мне нужен достойный мужчина, который будет содержать, и потакать моим капризам, а капризничать я умею, – в шутку толкнула дочь плечом. Катя напряглась от последних слов матери.
– Достала эта нищета, – полушёпотом сказала Виктория.
Отвернувшись к окну весь обратный путь, Катя изучала мелькающий пейзаж. Весь её день перечеркнул поход в бутик одежды…
Наши дни
Свесив ноги с кровати, нащупала пальцами ног тапки, подтянула, лениво их надев. Встала и побрела в ванную, осторожно ощупывая ладони. Болят, но уже меньше, можно потихоньку работать в бинтах. Посмотрела на коряво сделанную перевязку. Вчера думала, он придёт… Мне хотелось этого, дура, наверное. Вошла в ванную, закрылась на щеколду, раздевшись, взяла щётку с пастой и направилась в душевую.
Меня не покидает чувство, что, когда Хасан рядом, я нахожусь под защитой. Это мысль вызвала во мне бурю эмоций, спустившись горячими волнами к низу живота…
*фудкорт – зона питания в торговом центре.
Глава 15. Хасан/Агата/Катя
Хасан
Хасан шёл с утренней тренировки, завернув на пост к своей охране. Как только он вошёл, парни встав, вытянулись в струну и поздоровались с ним в один голос:
– Доброе утро, Хасан Алиханович.
– Доброе, – махнул рукой. – Где Хабар?
– На месте! – отчитался вошедший Хабаров.
Повернувшись, обратился к нему:
– Паша, ты вчера ездил к Алексеевым?
– Как приказывали, Хасан Алиханович.
– Ну как там дела?
– Я Татьяну практически не вижу, так иногда только, приношу то, что приказано и ставлю у порога. В крайний раз она просила Вам передать, благодарна за всё, что Вы для них сделали, но дальше справится сама. Но если Вы о девочке, то там без изменений.
– Ясно. Ладно, оставь её в покое раз просит.
– Так, к Алексеевой больше не ездить?
– Нет. Без приказа не ездить.
– Понял.
Вышел и пошёл к дому.
«Надо принять душ после зала», – сказал себе мысленно.
– Доброе утро, Хасан Алиханович.
Поднял голову, передо мной стояла моя экономка с напряжённым видом, они и понятно почему. Повернув к лестнице, окинул её хмурым взглядом, продолжив свой путь. Надо было уволить, несмотря ни на что, ну да ладно, надеюсь, станет ей уроком.
– Пусть через тридцать минут подают кофе, поднимаясь, кинул ей через плечо.
– Как прикажете, Хасан Али…
Остановившись, прервал её на полуслове:
– Да, и завтрак на одну персону.
– О-о-о… – воскликнула Агата.
– В чём дело?
– Простите моё удивление, ранее Вы никогда не завтракали.
– А это не для меня. Позови девч… Катю.
– Эм… пригласить к столу?
– Имеются какие-то возражения? – развернувшись всем телом, поинтересовался я.
– Нет конечно… что Вы, как прикажете.
– Ну, тогда иди, исполняй мой приказ, и включите оладьи в рацион, – отдав приказ, продолжил свой путь по лестнице, оставил её стоять со странным выражением на лице.
Агата
Агата стояла, глядя на то, как хозяин поднимается наверх по лестнице. Теперь, когда он на неё не смотрит, она может больше не скрывать своего негодования. Ей понадобилась минута, чтобы принять то, что ей приказано исполнить, медленно развернувшись, пошла вначале на кухню и только после к Кате. «Этим приказом, хотел поставить меня на место, чтобы его шлюху пригласила к столу именно я, тем самым унизил».
– Входите, открыто! – Агата толкнула дверь и вошла внутрь.
– Агата Львовна… – удивилась Катя.
– Кого-то другого ждала?
– Нет… Доброе утро, Вы что-то хотели?
– Вот, пришла посмотреть, как нынче простые горничные живут, – оглядываясь вокруг, словно она впервые в этом доме. Её гложила тихая зависть.
«Я должна была жить в этом доме, а не эта девка!».
– Вы что-то хотели?
– Я лично ничего не хочу. Хозяин зовёт на завтрак.
– На завтрак? Меня?
– А чему ты так радуешься? Не замуж же тебя позвал.
– Я сейчас приду, только переоденусь! – не придав значение колким словам экономки, взметнув белокурыми волосами, девушка побежала в спальную.
Сняв очки, протирая их носовым платком, Агата недовольно бурчала, поджав тонкие губы:
