Мужчина перешагнул через истлевший труп. Помещение напоминало архив, вот почему тут не было окон. Вокруг стояли коробки с бумагами, а в углу прислонился к стене чёрный тубус. В нем, аккуратно свёрнутая лежала карта района. Большими буквами было выведено «Прокопьевский район». В центре стояла жирная точка с подписью «г. Прокопьевск». Судя по расстоянию, по карте, до города было километров сто. Не близко, но учитывая, что других вариантов, где искать одного из тех существ, что управляют смертозомами не было, то надо идти туда, как бы далеко это не было. Внимательно изучив карту, и запомнив маршрут, человек аккуратно свернул её и сложил в рюкзак. Оставалось дождаться ночи и надеяться, что выйти из деревни не замеченным и, что тупое создание было тут без контроля и его не ждали на улице. Страшно хотелось пить. Он вспомнил, что с часовни видел озеро, к которому так рвался лось. Надо терпеть, ночью он дойдёт до него и напьётся.
Глава 8 Котёнок для Светланы
В темноте слышались чавкающие звуки, шелест одежды и переговоры в полголоса. Но темнота не была долгой, пара секунд и вспыхнул разными цветами огромный экран. По нему побежали строчки букв. Сверкнув вспыхнуло название, и начался фильм. Зал был полным, но Вениамин не видел никого вокруг, ему казалось, что здесь только он и она. Ещё неделю назад он представить себе не мог, что окажется в кинотеатре вместе со Светланой. За ней увивался уже чуть ли не весь институт, а в кино она пошла с ним. Он не мог поверить в происходящее. Он думал, что она бы и не обратила внимания на Вениамина, но помог тот случай, два дня назад.
В тот вечер Вениамин задержался на работе, не по своей воле конечно, Викентий Степанович, за пять минут до конца рабочего дня, непристойно ругаясь, ввалился в лабораторию. Он оглядел присутствующих суровым взглядом. Пенсне в глазу поблёскивало, в свете зажжённых ламп освещения, но казалось, что искрами горит глаз начальника. Он явно кого-то искал, и нашёл. Взгляд начальника упёрся в Вениамина.
– Ты – сурово сказал он – подготовить отчёт о работе лаборатории за неделю.
– Хорошо – сказал Вениамин, заканчивая прибираться на столе, Светлана всех приучила убираться перед уходом – С утра займусь.
– Что? – повысив голос, пророкотал Викентий Степанович – я разве сказал завтра? Мне отчёт нужен сегодня.
– Но рабочий день заканчивается – попробовал возразить молодой человек.
– Лично ваш рабочий день, любезный мой Вениамин может вообще не заканчиваться. Вы и так на работе только штаны протираете, толку о вас ноль. Так вот и покажите, что вы нужны институту. Хоть что-то полезное сделайте. Или вам не нравится работать тут, так это я мигом. Эй, Валентина Сергеевна – позвал он секретаря.
– Да, Викентий Степанович – с готовностью откликнулась секретарша.
– Подготовьте приказ на увольнение и положите мне на стол.
– А чью фамилию вписывать? – поинтересовалась Валентина Сергеевна.
– Оставьте пустое место, я сам впишу – и, обращаясь уже к Вениамину, добавил – Что вы там говорили про конец рабочего дня?
– Ничего – пробурчал Вениамин – Сегодня, так сегодня. Я уже начинаю работать над отчётом.
– Ну, вот и славно, жду вас через час в своём кабинете.
– А приказ то готовить или нет? – поинтересовалась секретарша, тоже не желая задерживаться на работе больше положенного, но Викентий Степанович, так на неё взглянул, что она, не дожидаясь ответа, добавила – Ну, готовить, так готовить.
Все сотрудники разошлись домой, а Вениамин остался в лаборатории. Отчёт за неделю, это не так уж и много, к тому же результатов то особо и не было, поэтому он управился быстро, и уже через сорок минут постучал в дверь кабинета начальника. Внутри никого не оказалось, и Вениамин просто оставил отчёт на столе и удалился. Намереваясь отправиться в свою берлогу, где он проводил все свободное время, в свою, и только свою, лабораторию в кладовке, он шёл мимо проходной института. Снаружи слышался какой-то шум, вахтер смотрел в окно и не обратил внимания на молодого учёного. Вениамину тоже стало интересно, что там происходит, и он вышел на улицу. Солнечный свет резанул по глазам. Вениамин редко покидал институт, да и то только если по важному делу. Последний раз он выходил десять дней назад. Причина была веской, у него прохудился туфель, он просто стёр подошву до дыр и ходил, наступая на пол почти голой ступней. Пришлось идти в магазин за новыми туфлями.
На улице собралось несколько человек, они шумно что-то обсуждали, задрав головы и показывая руками вверх. Вениамин тоже поднял голову. На подоконнике пятого этажа сидел котёнок. «Вот проказник, сбежал» – подумал молодой человек. Это был котёнок, которого принёс ему недавно Арнольд Михайлович, для испытания вакцины. Вообще-то в лабораториях обычно используют мышей, но средств на покупку мышей у Вениамина не было, и Арнольд Михайлович таскал ему всё, что попадётся под руку. Но попадалось мало. Иногда это были крысы, иногда обычные домовые мыши, а в это раз вот, котёнок. Вениамин ещё не успел ввести ему препарат, откладывал это уже третий день, говоря самому себе, что надо ещё раз проверить формулу. На самом же деле он просто жалел пушистика. Но как он сбежал? Он же был в клетке. Ладно, с этим он потом разберётся, а сейчас надо как-то его достать.
Окно, на котором сидел котёнок, было самым крайним на этаже. Это был кабинет бухгалтерии. А бухгалтеры обычно, ссылаясь, на то, что уже и так всё сделали, да и детей надо забрать из школы, уходили всегда на час раньше. Можно было даже и не проверять. Кабинет был закрыт. Дворник тоже уже дома, он работает по утрам, а значит и лестницу достать не удастся. Остаётся один вариант, водосточная труба. Здание было старым, а в то время, когда его строили, умели делать крепко, не то что сейчас. И Вениамин, недолго думая, полез вверх. Народ внизу мгновенно затих. Все уставились на смельчака. Очень скоро Вениамин был уже напротив окна. Ему было не страшно, он всё детство провёл на стройке. Он жил с мамой на окраине города, и там ещё с советских времён остался долгострой. Начинали строить клуб, но пришла перестройка, и толи деньги кончились, толи необходимость в клубе пропала, а, может быть, просто забыли про него. Так вот и стояла стройка, люди растаскивали с неё всё что могли, а со временем, когда тащить стало нечего, её даже перестали охранять. Для мальчишек это был рай. Все игры, проходили там. Они перебирались с этажа на этаж, по карнизам, лазили по крышам. Прыгали зимой, с высоты, в сугробы.
Вениамину не составило труда дотянуться до котёнка, он засунул его за пазуху, где тот сразу же начал ласково урчать, и начал спускаться. Труба была очень крепкой, но вот крепление, от времени, а также под воздействием дождей и температуры, подгнило. В очередной раз, опёршись на скобу крепежа, он почувствовал, что она подламывается. Второй ногой он ещё не успел опереться на крепёж ниже. В следующее мгновение, Вениамин почувствовал, что падает. Обе ноги оказались в воздухе, тело ударилось о трубу, но он не разжал ладоней. Но инерция падающего тела и скользкая труба сделали своё дело. Так, держась руками за трубу, и шаря в воздухе ногами, он соскользнул на половину этажа вниз. Снизу послышались ойканье зевак. Он что было силы, не обращая внимания на зазубрины, обдирающие ладони, сжимал пальцы, понимая, что если он разожмёт их, то ойкать толпа внизу будет уже на его похоронах. Холодок пробежал по спине, мысли лихорадочно промчались в голове. За долю секунды он уже успел пожалеть о своей необдуманной выходке и вспомнить о не законченных делах. Вот так бесцельно прожить жизнь, ничего не успев. И тут правая нога во что-то упёрлась, затормозив движение по трубе вниз. Пару секунд он висел, боясь пошевелиться, но затем повернул голову и посмотрел. В стене от старости выкрошился один из кирпичей, и нога Вениамина так удачно попала в эту выбоину. Он завис напротив окна третьего этажа. Это было окно кабинета Викентия Степанович. Труба под Вениамином вздрогнула, и заскрипела. Ещё одно крепление, но уже ниже лопнуло. Труба шевельнулась и начала отходить от стены. По счастливой случайности окно было приоткрыто.
«Вот если бы дотянуться до него и успеть зацепиться, но нужно оттолкнуться от трубы и прыгнуть. Всего полтора метра и спасён» – подумал Вениамин. Он чувствовал, как труба, сначала медленно, затем все быстрее начала отрываться от стены и наклоняться. Вениамин собрал все силы в дрожащих руках и ногах и… И не успел. С громким хрустом, водослив переломился на пол метра выше молодого человека и Вениамин как на шесте, обнимая трубу, начал падать спиной вперёд. Толпа внизу громко вскрикнула и затихла. Он не видел куда падает, да и зачем смотреть, глаза зажмурились.
Сзади больно хлестануло по спине и ногам, что-то захрустело, сломалось. «Наверное, кости» – подумал Вениамин. Спина ударилась обо что-то твёрдое. «Ну, всё, земля» – подумал он и разжал руки. Но как ни странно он не остался лежать, а продолжал падать. Падение сопровождалось громким хрустом. Он открыл глаза и увидел дерево, он на трубе спланировал на дерево и теперь падал вниз, ломая ветки и сучья. Но это то и спасло ему жизнь. Каждая ветка, каждый сучок, тормозил его падение. Вылетев из кроны, он всего метр был в свободном падении и всем телом упал на землю.
Вокруг сгрудились люди, наперебой интересуясь его состоянием и ощупывая его тело. Он пошевелил сначала руками, затем ногами. Всё тело болело, но вроде ничего не сломал. Тут он вспомнил о котёнке и резко сев, запустил руку за пазуху. Нащупав маленький мохнатый комочек, он вытащил и поднёс котёнка к лицу. Котёнок неуверенно мурлыкнул.
– Жив чертяка – прошептал Вениамин.
– Чертяка? Какое-то странное имя для котёнка – голос был сильно знакомым.
Он поднял голову и увидел её. Светлана стояла прямо над ним и протягивала руку, чтобы погладить пушистика.
– Возьми – неожиданно для себя произнёс Вениамин – а имя придумай сама.
– Нет, нет – запротестовала девушка, но руки сами тянулись к котёнку – я не могу, это слишком дорого для меня.
– Ничуть, разве можно продать друга. Возьми и он станет тебе хорошим другом. А мне ничего не надо, главное, чтобы он попал в хорошие руки. А у тебя ведь хорошие руки?
Девушка смутилась, а её щёки залил небольшой румянец.
– Ну, может, тогда я отблагодарю тебя чашечкой кофе и попкорном, в пятницу. Если конечно после сегодняшнего полёта ты ещё сможешь ходить, то жду тебя в кинотеатре в семь.
Светлана подмигнула и, взяв котёнка, повернулась. По асфальтовой дорожке зацокали её каблучки. А Вениамин так и остался сидеть. Он забыл уже про падение и не мог поверить, что Она пригласила его в кино.
Глава 9 Мост
Старый железнодорожный мост перекинулся через глубокий овраг. На дне оврага журчала речушка. В темноте было трудно определить, её ширину и глубину. Человек стоял в зарослях мелкого ивняка и задумчиво потирал макушку. Нужно было попасть на другой берег. И было всего два пути. Один по мосту, другой через овраг и речку. Казалось бы, очевидным было то, что по мосту проще, но человек стоял в нерешительности и думал. Он уже три ночи был в пути, после того как покинул Агеевку. По его расчётам, половина пути до Прокопьевска уже позади. Все эти трое суток он провёл в лесу, днём затаившись в кустах, в буреломе, а по ночам осторожно передвигался, избегая дорог и открытых мест.
И всё-таки нужно было выбрать, как перейти реку. Сейчас была середина ночи, и можно было преодолеть ещё километров пять до рассвета. Перейти по мосту было очень заманчиво, пять минут и уже на том берегу, но ярко светила Луна и мост просматривался очень далеко. Заметить переходящего по нему человека, смертозомы могли за километр, даже ночью. Спуститься в овраг, а потом попытаться переплыть реку, намного трудней, к тому же сейчас уже был сентябрь и вода в реке уже достаточно холодная. А еще не понятно, насколько глубока речка, и, судя по звуку бегущей воды, течение было достаточно сильным.
Через пару минут выбор был сделан и человек шагнул вниз по склону оврага, осторожно перебегая от дерева к дереву. Склон становился всё круче, ноги начали скользить по сырому мху, периодически приходилось хвататься за мелкие кусты, чтобы удержаться и не соскользнуть вниз. Дно оврага всё ещё не просматривалось в темноте, и мужчина уже начинал сомневаться, а есть ли тут спуск, не переломает ли он себе ноги.
«Только бы не упасть» – подумал человек и сделал очередной шаг. Подошва сапога наступила на что-то твёрдое и скользкое. Нога скользнула по камню, он хотел переставить её, но не успел перенести вес тела, и начал падать. Он взмахнул рукой и схватился за торчащий рядом куст, пытаясь удержаться. В ладонь попало несколько веток, и он сжал кулак. Вспышка боли вонзилась в мозг. В кулаке взорвались сотни молний, ладонь пронзили сотни острых игл. Из десятков возможных вариантов за что схватиться, ему выпал самый плохой. Шиповник не прощал прикосновений к нему. На секунду удалось задержать падение, но больше секунды он не выдержал и, рефлекторно разжав кулак, полетел в темноту. Мох сменился гладкими камнями, покрытыми влажной слизью. Вероятно, по камням сочился какой-то ручеёк.
Человек пытался ухватиться руками за края камней и выступы, но руки соскальзывали. Скорость всё увеличивалась, а впереди замаячила пустота. «Обрыв» – промелькнуло в мозгу. Ещё метра три, и он полетит в бездну. Сколько там высоты, он увидеть не мог, но понимал, что до дна ещё далеко. Резким движением он развернулся со спины на живот, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь, зашарил руками. Правая нога попала между корней, торчащих из расщелины, и застряла. Но падение это не остановило, и тело продолжило движение. Человека подбросило в воздух, а затем, со всего маха, ударило спиной о камни. Послышался стон, а затем тишина.
Спустя полчаса сознание вернулось к нему. Все тело болело. Голова налилась свинцом. Он висел над обрывом, вниз головой, на почти отвесной скале. Мужчина поднял голову и осмотрелся. Правая нога застряла между корней, плотно сдавивших её. Кровь плохо циркулировала, и нога затекла так, что он совсем не чувствовал её. Он попробовал подтянуться и ухватиться руками за корни, но не хватило сил. Положение было почти безвыходным. Ухватиться было не за что, единственное, что удерживало человека от падения, была застрявшая нога, которая войдя между корней, согнулась в колене, и теперь как якорь плотно застряла. Вытащить её можно было только вверх, но для этого надо было подтянуться, и всё тело поднять выше корней. От долго висения вверх ногами, голова плохо соображала, силы покидали тело.
Собрав все последние силы в единый кулак, понимая, что если сейчас он не сможет дотянуться, то уже не выберется отсюда никогда, а утром его обессилившего будет рвать на части воронье, он, сжав зубы, и зарычав как зверь, рывком подбросил тело вверх и ухватился за корень. Ещё через какое-то время он сумел закрепиться на корнях и высвободил ногу. Когда онемение начало понемногу отступать, его сменила жгучая боль в лодыжке. Ощупав ногу, мужчина облегчённо вздохнул. Перелома не было. Скорее всего, он при падении вывернул её. Растяжение, конечно, не входило в планы, до Прокопьевска было далеко, но это лучше, чем перелом. По крайней мере, можно было хоть как-то, но идти. Часа полтора он потратил, превозмогая боль, на то чтобы выбраться из оврага. Спускаться, переплывать реку, и снова подниматься с другой стороны оврага теперь было совершенно не возможным. Оставался один путь, через мост. Нога нестерпимо болела, наступать на неё было сплошным мучением. Он подобрал палку и, используя её как костыль, заковылял по лесу, вдоль оврага, к мосту. До рассвета оставалось не так много времени.
Метров за сто до железной дороги, он вышел на маленькую сухую полянку, окружённую зарослями ивняка. Пересекая её, человек не сильно то и смотрел по сторонам. От боли в теле и в ноге сознание мутилось. «Только бы перейти мост, только бы дойти, а там найду укрытие и передохну» – думал он. Но надо ж так было ему везти в этот день, что, сделав шагов десять по поляне, он попал своим костылём в яму и, не удержавшись, упал, упёршись головой в какую-то нору. В нос пахнуло псиной. В глубине норы кто-то заворчал.
– Да твою ж мать, этого только не хватало – выругался человек. Судя по запаху псины, нора была не чем иным, как волчьим логовом, а ворчали там молодые волчата. Значит, где-то рядом должны были быть и их родители. Два взрослых волка против покалеченного и обессилившего человека это перебор. Надо было быстро бежать и надеяться, что волки где-то охотятся и вернутся не скоро.
Бежать, сейчас это был единственный выход. Но бежать с растянутой ногой, на костыле, это громко сказано. Вытащив нож, озираясь по сторонам, человек скорым шагом заковылял, опираясь на костыль, к мосту.
«Только бы успеть, только бы успеть» – одна мысль пульсировала в мозгу. Ранее, на той стороне моста, он заметил брошенный локомотив. Думать о том, зачем он стоит посреди леса, не было времени. Главное, что в нем можно спрятаться, но нужно успеть.
Ещё шаг, ещё. Вот уже началась насыпь моста. Боковым зрением или каким-то чутьём, мужчина заметил движение справа. Он резко остановился, выставив свою палку-костыль как копьё. В другой руке сжимал свой покалеченный нож. Шагах в десяти от него стоял волк. Пасть его была оскалена, шерсть на загривке стояла дыбом. Это был матёрый зверь, скорее всего самец, отец семейства.
Волк не спешил нападать, они стояли друг напротив друга, молча смотря друг другу в глаза. Это продолжалось минуты три. Всё это время человек думал, как ему выпутаться из сложившейся ситуации. Бежать, нет, не выйдет, какой из него сейчас бегун, на ногу не наступить, а на костыле не особо побегаешь. Он начал медленно отступать назад, подворачивая в сторону моста, не отрываясь взглядом от глаз волка. Волк следовал за ним, не изменяя дистанции, но и не нападая. Спустя какое-то время удалось дойти до середины моста. Идти спиной, в темноте, было не просто. Можно было легко зацепиться за шпалу или костыль, торчащий из неё. Если бы он упал, волк бы кинулся и загрыз человека раньше, чем тот бы успел защититься. Внезапно из темноты вынырну второй волк, немного поменьше, и присоединился к первому. Волчица, конечно же, это волчица. Теперь всё семейство в сборе, не хватало только малышей. Но с ними он сможет встретиться, если проиграет в, этой безмолвной пока, схватке. Некоторое время волчица шла рядом с волком, но затем перешла ближе к краю моста и чуть ускорилась. Теперь она была не спереди человека, а по левую сторону. Следить сразу за двумя волками стало труднее, постоянно приходилось вертеть головой и палкой, как бы отгоняя, зверей.
Две трети моста было позади. Мужчина всё так же пятился, а волки шли за ним. Но, кажется, они почувствовали, что человек слабеет и не спешили нападать, ожидая, что скоро добыча станет доступнее. Волчица ускорилась и постепенно стала опережать человека по противоположной стороне моста.
«Да они же меня окружают» – мелькнула догадка – «Нет, так дело не пойдёт, ещё немного и мне не куда будет пятиться». Нужно было что-то сделать. До локомотива было метров двадцать. Он уже видел спасительную дверь. Но волчица уже почти завершила свой манёвр. Он остановился и, медленно нагнувшись, поднял увесистый камень. Волк тоже остановился. До него было шагов пять. Медленно отведя руку с камнем назад, человек резко кинул её вперёд. Волк попытался увернуться и почти успел. Почти. Вот этого почти хватило, чтобы камень попал ему в плечо. От неожиданности волк отпрыгнул и отбежал назад. Тогда мужчина резко развернулся к волчице и, заорав «прочь падла», бросил в неё костыль. В неё он не попал, но хищница отбежала в сторону. Этого должно было хватить, чтобы прорваться, и он воспользовался шансом. Не обращая внимания на боль в ноге, он бежал. Вот она спасительная дверь, он прыгнул одной ногой на ступеньку. Пальцы руки уже коснулись ручки двери.
В тот момент что-то с силой дёрнуло его обратно вниз. Обезумевший от боли и разрушенной надежды на такое близкое спасение человек, рухнул вниз. Что-то держало его за ногу и тянуло прочь от локомотива. Извернувшись, он увидел водка вцепившегося в ботинок, чуть повыше ступни. Не думая он согнулся пополам и нанёс удар ножом. Нож с хрустом вошёл в тело зверя. Понимая, что одного удара может быть мало, человек потянул нож на себя. Но расколотая рукоятка ножа, обмотанная тряпкой, не выдержала. Ручка хрустнула, и в руке осталась только щепка и тряпка. Волк выпустил ногу и отпрыгнул. Человек подскочил, и снова ринулся к двери. Теперь он уже смог дотянуться и дверь распахнулась. Ворвавшись внутрь, он захлопнул её за собой. Рядом с локомотивом замелькали тени раздосадованных волков.
– Ну что, взяли? – злобно прошипел человек.
Теперь находясь в безопасности, он зажёг фонарь и позволил себе осмотреть повреждённую ногу. Вид у неё был не из лучших. Распухшая, посиневшая от гематом, лодыжка выглядела ужасно, к тому же на ней появилось несколько кровоточащих точек от зубов зверя. Старый армейский ботинок был достаточно твёрдым и прочным, но и он не выдержал зубов матерого волка.
«Переживу, ничего страшного» – подумал человек – «Бывало и хуже, главное живой, отлежусь немного, и все пройдёт. Внутри они меня не достанут, а потом придумаю что-то».
Глава 10 Неудачный опыт
– Скальпель.
– Зажим.
Два человека склонились над столом, на первый взгляд похожим на операционный, но только немного меньшим размером.
– Это поразительно, вы только взгляните, Арнольд Михайлович, только взгляните. И это всего за две недели.
– Н-да – Арнольд Михайлович был явно озадачен – а вы точно уверены, что у неё был рак лёгких? Лёгкие выглядят абсолютно здоровыми.
– Да, что же я вам вру, вы так думаете? – Вениамин демонстративно надув губы отвернулся, и, взяв с полки рентгеновский снимок, протянул его своему старшему товарищу.
– Н-да, действительно. Но за две недели, полное исцеление. Да такое не удавалось ещё ни одному доктору. Когда вы сделали вторую инъекцию?
– Три дня назад, как только у неё спала температура.
– Но если она излечилась полностью, то почему же сдохла? – Арнольд Михайлович ткнул зажимом в распластанную на столе крысу.
– Всё дело в иммунитете. Организм борется с вирусом быстрее, чем вирус уничтожает болезнетворные клетки. Смотрите – Вениамин достал блокнот, раскрыл его на нужной странице с записями наблюдений – Вот здесь, видите. Я специально заразил крысу чумой. Так вот, НВЛО полностью уничтожил вирус чумы на шестые сутки. Раковые клетки тоже подверглись изменению, но ещё держались. Все это время держалась высокая температура. На седьмые сутки прекратился иммунный ответ организма. Организм очень ослабел, но справился с вирусом НВЛО, и температура опустилась до нормальных значений. Повторное введение препарата вновь возобновило иммунные процессы, но ослабленный организм уже не смог справиться. Но вот НВЛО выполнил свою функцию. Крыса полностью здорова, хотя из-за своего сопротивления излечивающему вирусу умерла. Самое главное, что препарат работает. Это прорыв, чудо. С его помощью любая болезнь может быть излечена за две недели.
– Вот только трупу все равно, здоров он или нет – глядя на воодушевлённого юношу, задумчиво произнёс Арнольд Михайлович.
– Да – ничуть не смутившись, воскликнул Вениамин – это сейчас, но я работаю над этим, я сейчас же проверю все расчёты. Я найду, обязательно найду способ сроднить вирус и носитель. Ведь если бы организм с ним не боролся, а смирился, и принял вирус как своего друга, то подобный симбиоз дал бы носителю возможность вообще не болеть, никогда. Понимаете? Никогда не болеть. И не нужна была бы вторая инъекция. Всего один укол, и вы здоровы до конца своих дней. Понимаете?
Вениамин быстро распахнул створки шкафа, служившего ему архивом, вытащил кипу журналов, но Арнольд Михайлович остановил его. Взял из его рук журналы, и, положив их обратно, в шкаф, закрыл дверцы.
– Но, что? Что вы делаете? – возмутился молодой человек.
– Хватит, на сегодня хватит, идите лучше к жене. Два часа ночи уже, Светлана, наверное, заждалась уже дома.
– Но результат же есть – пытался протестовать Вениамин – я проверю и пойду.
– Дорогой мой Вениамин, ничего страшного не произойдёт, если вы проверите все завтра. Вы три года бьётесь над этой проблемой, ничего страшного, если вирус подождёт ещё один день.
– Но я же никогда ещё не был так близко – протестовал Вениамин, но Арнольд Михайлович повернул его лицом к выходу и легонько толкнул.
– Идите, я вам говорю, идите. Нельзя заставлять красивую девушку ждать, тем более в её день рождения, вы и так опоздали.
– День рождения? – встрепенулся Вениамин – Сегодня? Но я же …
– Подарок на полке, я позволил себе вам помочь. Не возражаете?
– Нет, совсем нет – смущаясь, пролепетал юноша – Спасибо, я …
– Да долго вы ещё будете тут мямлить? – перебил его Арнольд Михайлович и наморщил лицо, так что шрам покраснел и придал лицу грозное выражение – Светлана ждёт. А я сам просмотрю всё, что вы тут накалякали, если смогу разобрать почерк. Он у вас такой, что нужен дешифровщик.
Вениамин больше не стал возражать, быстро умылся, переоделся и пошёл к выходу. Когда он открыл дверь, и намеревался покинуть помещение, его окликнул Арнольд Михайлович.
– Вениамин, стойте.
– Да, конечно – с готовностью отозвался юноша.
– Вот вы мне, старику скажите, как так получилось, что весь институт, вернее вся его мужская половина, домогалась руки Светланы, а там такие именитые мужи имеются, но замуж она вышла за вас?
– Женская душа загадка – пожал плечами Вениамин и добавил – да я и сам не совсем понимаю, но. Но я безумно счастлив!
Дверь хлопнула, и Арнольд Михайлович остался один, с кипой бумаг и вскрытой крысой на столе.
Глава 11 В локомотиве
Сегодня он почувствовал себя лучше. И даже смог немного поесть. Сколько дней он провёл в кабине локомотива, он не знал. Большую часть времени мужчина провёл в забытьё. В перерывах между потерей сознания его сильно знобило. Его трясло и лихорадило. Всё что он мог сделать, для того, чтобы сбить высокую температуру, так это пить. Запасы воды во фляжке кончились быстро, а спуститься к реке за водой мешал даже не страх перед кружащими вокруг волками, а полное бессилие. Он просто не смог бы дойти до реки. Приходилось довольствоваться протухшей, вонючей, водой, скопившейся от дождей, в углублении на полу. От неё мутило, живот яростно сопротивлялся, поначалу даже рвало. Но умереть от обезвоживания было страшней, и он пил эту грязную, протухшую воду. Сил думать и двигаться не было, человек так и лежал, корчась в судорогах, возле лужи, весь заляпанный грязью и собственной блевотиной.
Трудно было понять, что послужило причиной такого состояния, растяжение или укус волка. Нога жутко опухла, покрылась синими пятнами и загноилась.
Еда, то немногое, что он съел сегодня, не задержалась в организме. Желудок, так долго не принимавший пищи, просто отторг её. Его снова рвало. К вечеру он попробовал снова поесть, но теперь уже удачно. По телу прошла волна приятного тепла, и начало клонить ко сну. К здоровому сну, а не провалам от потери сознания. Слабость все ещё не покидала его, но разум начинал возвращаться. Он нашарил в рюкзаке маленькую жестяную коробочку, открыл её и высыпал в ладонь содержимое. Две таблетки, всё что у него было, таблетки в настоящее время были на вес золота. В Зонах так и не смогли наладить производство даже самых простейших лекарств, а запасы найденных, в вылазках на соседние, брошенные, поселения, быстро таяли. Их выдавали только мужчинам, что стояли на стенах, чтобы не лишиться защитников. Эти две таблетки он нашёл однажды в кармане, разорванного смертозомом, человека недалеко от Зоны-15. Человек не смог дойти до ворот всего шестьсот метров. Его останки, руки, ноги, голова, тело, были разбросаны в радиусе тридцати метров. Но вот карман оказался цел, и в нем была упаковка пенициллина. Две штуки он оставил себе, остальное отдал защитникам. Два года он хранил их, на крайний случай. Возможно, сейчас и был тот самый, крайний случай. Вылечиться двумя таблетками было невозможно, но что ещё он мог сделать, чтобы спасти себя сейчас. Человек положил одну таблетку в рот и проглотил. Вторую бережно спрятал обратно в коробочку. Он решил выпить её завтра. Затем он уснул.
Проснулся человек от того что на голову ему что-то капало. Он с трудом заставил себя отодвинуться в сторону. На улице шёл дождь. Вода, просачиваясь через дырочку в крыше локомотива, капала вниз. Найдя на полу ржавую и помятую банку из-под краски, он подставил её под струю. Впервые за то время, что он провёл внутри локомотива, он смог попить чистой воды.
День был в самом разгаре, но, из-за чёрных дождевых туч, было сумрачно. Его всё ещё знобило, но было уже легче. Опухоль на ноге не спала, но синева начала сменяться розовым цветом, что вселяло надежду на то, что заражения нет. Только сейчас он огляделся и заметил, что лобовое стекло локомотива разбито, а на рычагах управления висит кусок брюк, заканчивающийся ботинком. Мужчине стало интересно, кто и зачем так подставил ботинок к остатку брюк. Человек подполз к рычагам, освободил этот кусок ткани и потянул к себе. Ботинок остался на месте, а из штанины выпала истлевшая до кости человеческая нога. Ботинок был просто обут на кость. Человек отшатнулся от неожиданности.
Кто мог оторвать ногу человеку и оставить висеть тут? Вывод один. Смертозомы напали на едущий к мосту локомотив, ворвались через окно. Тело, которое они тянули через окно, зацепилось штанами за рычаг, и машина остановилась. Но монстры не стали высвобождать застрявшую ногу, а просто оторвали её. Да уж, силы у них были просто чудовищные. Так вот почему посреди леса стояла железнодорожная машина, и даже двери не были заперты изнутри. Человек просто не успел понять, что на него напали. Что-то мелькнуло за окном, в следующее мгновение разбилось стекло. Машинист пытался отступить, но не успел. Ещё секунда и он уже мёртв.
Вот как так могло случиться, что ещё несколько лет назад люди чувствовали себя царями природы, ходили везде, где хотели, делали что хотели, убивали зверей ради забавы. А теперь приходится постоянно прятаться, бояться, чтобы тебя не съели, не разорвали. Всего за несколько лет смертозомы привели, некогда густонаселённую планету, к тому, что люди теперь на ней могут только прятаться за высокими стенами и ежедневно обороняться от натисков существ, которых сами же и создали ради своей обороны. Как могло так случиться, что создания уничтожили создателей. На земле нет теперь ни государств, ни законов, ни городов, ни полиции, ни армии. Всё что делало людей цивилизованным обществом, все то, что люди создавали тысячелетиями утрачено всего за несколько лет. Все что осталось сейчас, это немногочисленные обиталища людей, которых становилось все меньше. И судя по скорости уменьшения представителей человеческого рода, пройдёт всего пара лет и на земле не останется ни одного человека. Уже сейчас приходится бояться не только смертозомов и зомбированных, ещё одного творения людей, но даже обычных зверей, которые никогда ранее не нападали на людей в этих местах, которые всегда избегали встречи с человеком. О нападениях волков на людей никто не слышал лет двадцать до появления смертозомов, а вот теперь человек едва спасся, и это даже не зимой, когда волки собираются в стаю. Раньше человек считал себя царём природы, а теперь природа напоминает людям, что они просто мнили себя властелинами, никогда таковыми не являясь.
Так думал человек, лежащий в кабине брошенного в лесу локомотива, находясь в промежутке между жизнью и смертью, без надежды на помощь и спасение, без уверенности, что его миссия увенчается успехом и он найдёт то самое существо, которое управляет ордами блуждающих теперь по земле смертозомов. Что он сможет взять образец его ДНК, что сможет уйти живым, что сможет вернуться к людям, и что вместе с другими оставшимися в живых учёными сможет выявить то, что позволяет смертозомам общаться. Они смогут придумать, как блокировать этот канал связи, и вот тогда остатки, способных ещё драться, людей поодиночке истребят монстров. И тогда у человечества появится шанс не стать вымирающим видом. Но столько много этих «если» должно сойтись, чтобы всё получилось. Он сам поставил себе такую задачу, его никто не просил, да и никто не поверил бы, что такой план сработает. От него одного сейчас зависит так много, а он лежит тут на железном полу, в старой машине, и ещё не знает, доживёт ли до завтрашнего дня.
Прошло ещё несколько дней. Скудные запасы еды в рюкзаке закончились. Дождей в последние дни не было, вода в банке из-под краски закончилась тоже. Надо было что-то делать, куда-то двигаться, иначе можно просто умереть здесь, от голода и жажды. Нога поджила, и хотя наступать на неё было всё ещё больно, однако ходить уже получалось. Нужно спуститься к реке, набрать воды, а возможно и найти что-то съестное.
Наскоро собрав свои разбросанные по полу пожитки, человек замер перед закрытой дверью кабины железнодорожной машины, которая столько дней служила его убежищем. Там за дверью ждал его страх. Там он в два счета может быть разорван волками или, что ещё хуже, смертозомами, тварями, которых он ненавидел всем сердцем, и в то же время боялся. Но оставаться тут тоже нельзя, да и для чего было проделывать такой долгий путь, в лишениях и одиночестве, чтобы сейчас повернуть назад. Нет, нужно идти вперёд, и будь что будет. Собравшись духом, он нажал на ручку двери. В открытую дверь рванул поток свежего утреннего воздуха и солнечный свет. Только теперь, когда нос вдохнул свежие лесные ароматы, он понял, как же воняет внутри кабины, и как же воняет от него самого. С таким шлейфом ароматов, его любой смертозом на расстоянии нескольких сот метров приметит.
Оглядевшись через проем двери, и не заметив ничего опасного, человек начал спускаться по лесенке вниз, но едва он поставил ногу на вторую ступеньку, как она со скрежетом прогнулась. Проржавевший от времени металл, стоявшего без присмотра локомотива, не выдержал веса человека и проломился. Ослабевший мужчина, не ожидая подобного, не успел ухватиться и рухнул вниз. Хоть падать было не высоко, но от неожиданности и слабости, он не успел сгруппироваться и упал плашмя на спину. С полминуты он приходил в себя, глядя в небо, а когда сумел-таки повернуть голову, то сердце его буквально остановилось. Прямо в глаза ему, с расстояния не больше полуметра, смотрела оскаленная волчья морда. «Это конец» – подумал человек. В таком положении, он распластанный на спине, волк нависает над ним, не было ни одного шанса на спасение. Всего лишь доля секунды отделяла его от того момента, когда челюсти зверя сомкнутся на шее. Но зверь медлил и эти секунды, ожидания смерти, показались вечностью. Прошла минута, казавшаяся годом, постепенно человек начал выходить из оцепенения, разрозненные мысли в голове, начали собираться в кучу. Что-то было не так, зверь не атаковал и не издавал никаких звуков. Ещё минута понадобилась, чтобы понять, что зверь даже не шевелится, а по немигающим глазницам и открытой пасти ползают мухи. Если бы не вонь от самого человека, то он бы почувствовал запах гниющего мяса.
Осторожно, приподняв голову и оглядев всего зверя, мужчина увидел торчащий чуть дальше основания черепа деревянный обломок. Он не сразу понял, что это сломанная ручка его ножа. Только теперь человек позволил себе подняться. Зверь был мёртв. Душа постепенно возвращалась на место. Пересилив отвращение, он выдернул сломанный нож из волка, и, встав в полный рост, направился вниз с насыпи, туда, где слышно было журчание воды в реке. Он даже не пытался скрываться, было ощущение, что сейчас он уже не может бояться, что ему уже все равно что будет, главное добраться до реки.
Немного времени спустя он лежал в воде и жадно глотал её, не в силах перестать пить. Он пил и пил, до тех пор, пока не заполнил желудок, пока уже не смог больше втолкнуть в себя ни одного глотка. Вода в реке была холодная, но он не спешил на берег и выполз, только когда окончательно замёрз. Затем он разделся и выстирал одежду, большое внимание уделив местам, где находил запёкшуюся кровь. Не должно было остаться ни одного пятнышка, чтобы чуткий нос смертозома не смог уловить её запах, запах который манит их как магнит.
Недалеко он приметил небольшую заводь с узким выходом в русло реки, настолько узким, что его можно обхватить руками. В ней вода должна быть теплее. Солнце нагревает стоячую воду сильнее. Там может стоять и греться мелкая рыбёшка. Наломав веток и размашистых лопухов, он осторожно, со стороны реки прокрался к выходу из заводи и сделал запруду, в середине мужчина оставил дыру, куда приладил брюки, предварительно завязав штанины. Затем намутил воду перед ловушкой и прыгнул в заводь. Он хлопал по воде руками, топал ногами, пугая рыбу, которая могла находиться тут, стараясь загнать её в ловушку из брюк. Улов был небольшим, всего то пара небольших окуней, но и это была еда. Забыв об осторожности, он развёл на берегу небольшой костёр и зажарил рыбу в глине. Сегодня был день, когда ему стало плевать на то, что будет, что его могут заметить, он просто наслаждался горячей пищей и грелся у огня. Как же давно он вот так запросто не сидел у костра. Мир, в котором приходилось существовать теперь, не прощал ошибок, жить приходилось, прячась от всего и всех. Если тебя могли заметить, то ты пропал. Но сегодня ему было всё равно. Даже если бы сотня смертозомов вышла сейчас на берег, он бы всё равно доел свою рыбу. Одного окуня он съел сразу, а второго завернул аккуратно в целофан и уложил в железную коробку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
