Страница 3 из 7
И внучки тоже след простыл.
Дом этот потом еще сто раз перепродали, и жили в нем теперь нормальные люди, которым и предъявить-то было нечего.
– Развели блядство кругом, дерьмократы поганые! – сетовал Иваныч. – Вот при Советском Союзе не посмели бы такое сотворить! Да за подобные дела высшая мера им в те времена полагалась! Расстрел пидарасам!.. – злился он, сотрясая кулаком воздух, но потом принимал смиренный вид и, отчаянно махнув рукой да плюнув в сторону, брался за чтение очередной документальной книги про Великую Отечественную Войну – его излюбленная тема. – Такую страну просрали.
Дёмин знал Иваныча с детства. К тому времени тот уже был младшим офицером, после срочки оставшимся служить по контракту в стройбатовской части, расквартированной неподалеку от Воскресенок. Это на службе побратим оттяпал ему три пальца лопатой. Как сам Иваныч невнятно пояснял, произошла у них с товарищем рассинхронизация действий во время строительных работ по возведению дачи генералу. И все-таки Дёмин не понимал, как можно лопатой случайно лишить человека трех пальцев на руке. С ногой если бы такое случилось, Саня бы еще понял – как-то логичнее выглядит, технически не так фантастично и умозрительно не таким уж нелепым представляется… Если он только босиком стоял. Но три сразу?! Видимо, старик хранил какой-то секрет, и Дёмин лишними расспросами его не напрягал, потому что заметил, как тот меняется в лице и начинает заметно нервничать, если затронуть данную тему.
После службы Иваныч женился на приличной девушке, с которой познакомился в городе, когда ходил в увольнение. Родили дочку и все у них было хорошо, пока супруга не слегка от рака. Сгорела за четыре месяца, оставив мужу добрую память и пятилетнюю Ксюху. Растил он ее совершенно один, как и Машку в свое время, потому что сильно любил покойную жену и никого близко не подпускал, хотя желающие были. Не получалось у него начать новую жизнь с другой женщиной. Правильнее сказать, он и не пытался. Какой бы старенький домик не стоял посреди восьми соток, все же был вполне себе аккуратный и вполне себе пригодный для постоянного жилья. Инвалидская пенсия в довесок к частному извозу и вовсе прибавляла хозяину статуса в глазах хитрожопых бабенок, искавших, где бы закинуть свой ржавый якорь под занавес неудавшейся по фантастическому сценарию жизни и захомутать очередного бедолагу, с которого есть чего поиметь. Другой контингент к нему почему-то не подкатывал, да он всей этой ненужной ему романтикой и не загонялся, так что попытки профур оказывались тщетными, отчего тех жутко коробило.
Иваныч Ксюху кормил, одевал, возил в школу на зеленой «Копейке»3, которую еще в перестроечные времена отстоял в очереди по инвалидности, и все в таком роде. Ксюха папу любила и до шестнадцати лет была совершенно обычной девчонкой, не создававшей никаких проблем. Училась хоть и не на одни пятерки, но твердые тройки и четверки приносила домой почти каждый день.
А потом деваху понесло по кочкам так, что карму эту Иваныч до конца своих дней с трудом расхлебывал, вращаясь в хитросплетениях пресловутого колеса беспощадной сансары.
Закончилась средняя школа, и дочка Ксюша пустилась во все тяжкие: мальчики, компании, шатания по сомнительным ночлежкам, подворотня и… стакан. Прямо как начала в свои неполные семнадцать горько пить, так до своей пропажи и не просыхала. Через год родила Машку, которую навещала поначалу раз в неделю, а после уже, дай бог, хорошо если раз в месяц с ней виделась. Уходила всегда второпях, в очередной раз выклянчив у отца деньги и ни разу не обняв на прощание свою единственную дочурку. А Машка, надо сказать, очень этого ждала и расстраивалась… аж до слез. Потом замыкалась в себе и рисовала в альбоме счастливые семейные картинки купленными дедушкой карандашами.
Так и дух Ксюхин постепенно испарился.
Иваныч дочку не искал. Ее пропажа не была ему безразлична, просто старая чуйка подсказывала, что человек она уже пропащий, и ничего с этой жестокой реальностью поделать нельзя. Надо ставить на ноги Машку, не поддаваться жестоким провокациям судьбы и беречь спокойствие, чтобы не слечь от какой-нибудь нервозной болезни или инсульта.
Но внучка, к несчастью деда, в какой-то степени пошла по стопам матери. На стакан или чего похуже Машка не села, но по части нахождения придурков, умело ее использовавших, матери давала фору. Здесь-то Иваныч действительно отчаялся и подломился. Он ведь внучку, как и мать в свое время, вы́ходил несмотря на трудности, отказывая себе почти во всем. А тут такой расклад. Житуха снова безжалостно ударила под дых, отправив старика в долгий нокаут. Иваныч даже гадал, в кого это они такие могли пойти? И он сам и его покойная супруга к спиртному относились холодно. Употребляли «как все»: чуть-чуть и лишь по праздникам. За родственников жены Иваныч только сказать ничего не мог, поскольку та детдомовская была. А вот среди своей родни алкоголиков и антисоциальных персонажей он не наблюдал, и поэтому продолжал недоумевать из-за всего этого беспредела.
Сдал ему в итоге Дёмин за символическую плату гостевой домик на своем участке. Домик – громко сказано. Бытовка обычная, на кирпичах держалась, даже не на сваях. Халупа, одним словом. Иваныч стих про нее как-то в одиночестве сочинил:
На столе помятый томик
в луже чая утонул.
Дверь поломанная стонет,
ветер холодом подул.
Тлеет свечка за портретом,
ускользает тонкий дым.
Скрип затертого паркета,
запах недопитых вин.
Конечно, никакого паркета в ней не было – обычные доски, но звучит красиво. Зато в его домике котел с душем стоял, который дровами нагревался – единственное на тот момент место для купания.
Дёмин брать денег со старика не хотел, но тот настоял. Потом они все-таки договорились, что Иваныч присмотрит за участком в меру своих сил, и этого будет достаточно. Благо служба в стройбате многому его научила по части хозяйства и строительства. Недаром есть анекдот про американского инструктора спецназа, который, напутствуя в учебном классе своих подопечных, переключает слайды с видами советских войск и, остановившись на картинке стройбатовца с лопатой в руках, объясняет: «А это вообще такие звери, что им даже автоматы в руки не дают!»
– Сторож мне не помешает, – отшучивался Дёмин, когда еще жил с семьей в городе и время от времени наведывался в дом детства.
Жена, кстати, в последние два года перестала с ним ездить. Слишком скромные условия для Танюхи были на даче, хотя раньше она не жаловалась. А вот Юлька иногда приезжала и крайне охотно. Закрывалась на втором этаже и читала пропитанные сыростью книги со старых покосившихся полок. Даже на свежий воздух с великом ее было трудно выгнать. Дёмин еще удивлялся, как это странно, что дочка учится плохо и прогуливает, а книжки взахлеб читает. Причем из последних она поглотила «Мертвые души» буквально за пару дней.
Так и помер Иваныч в своем пристанище, которое за пару лет до смерти успел облагородить с помощью Дёмина, превратив халупу в скромное, но уютное жилище со всем необходимым убранством и новенькой печкой.
Умер ночью. Тихо. В постели. Скорее всего, во сне. Говорят, так уходят хорошие люди.
Дёмин обнаружил старика рано утром, когда в очередной раз зашел его проведать. На лице покойника застыла легкая улыбка и хитроватый прищур. Казалось, что «маска смерти» Иваныча даже какое-то облегчение выражала.
Дёмин вызвал участкового, тот произвел осмотр с безучастным, отстраненным видом и выдал необходимую бумажку для соответствующих инстанций.
Глава 6. Из морга
29 августа.
«Газель» двигалась в направлении Воскресенок окольными маршрутами по старым дорогам. Дёмин и Волков решили, что так будет лучше из-за необходимости потянуть время дотемна.
Машина ехала небыстро. Иваныч покоился в гробу, закрепленном прочными тросами в крытом кузове.
Остановившись по нужде на одной из заправок, они заскочили в придорожный фаст-фуд и набрали бургеров на ночь. Кофе купили чуть позже, в другой забегаловке, попросив официанта разлить его в два больших термоса.
Они сделали петлю и выехали за пределы Ступинского района, а когда возвращались с другой стороны, начало смеркаться.
– Уже третья колонна грузовиков с личным составом на юг идет, – заметил Дёмин.
– Тут это дело обычное, – ответил Волков, не отвлекаясь от дороги. – У нас же теперь неспокойная граница. Да и в нашем районе несколько воинских частей дислоцировано. По слухам, даже какая-то засекреченная база в глубине леса с подземной лабораторией имеется, туда на вертолете только попасть можно или пешком несколько километров протопать, если раньше не заблудишься да в грязь не засосет. Но, говорят, по периметру базы стены неприступные с вышками стоят, а на подступах «специальные группы» работают, так что хрен тебя даже на пушечный выстрел подпустят.
– По слухам не по слухам, а я когда за грибами в Матвейковский лес ходил, несколько подозрительных люков там видел. Странные такие, запаянные, на входы в шахты похожи. И кабели из земли в некоторых местах торчат. Еще видел пару заброшенных дотов. Все такое старое, что фиг разберешь, и мхом с плесенью поросло. Наверное, с советских времен еще осталось.
– А эти штуки посерьезнее будут, – сказал Волков, кивнув на левую полосу, по которой им на встречу тянулась колонна машин БТР, гаубиц и прочей военной техники в сопровождении полицейских машин с мигалками.
– Надо радио включить. Вдруг в стране потрясения какие-нибудь происходят, а мы плетемся, словно черепахи на расслабоне, и ничего не подозреваем.
Дёмин потянулся к регулятору громкости на магнитоле и крутанул его по часовой стрелке. Из динамика полилась «Отель Калифорния»4.
– Шедевр всех времен и народов! – Волков принялся дергать головой в такт музыке, расплываясь в довольной улыбке. – Моя любимая! Я эту песню на своей старенькой акустике всеми способами пилить научился. Месяц только одно арпеджио5 оттачивал. Все подушки пальцев стесал. – Волков употребил музыкальный термин, контрастирующий с его типажом и привычной манерой говорить, что показалось Дёмину необычным, но по-своему красивым.
– Соло у них эпохальное! – Он задергал головой синхронно с другом.
Они дослушали до конца финальную гитарную партию легендарной песни и переключились на новостную волну:
– Московское время 21:00, и свежие новости к этому часу. Слухи об экспериментальном распылении неких химических веществ над югом Московской области с целью предотвращения распространения нового штамма коронавируса Омикрон, вполне серьезно обсуждают в телевизионных передачах и политических ток-шоу. Достоверной информации о географии применения этих веществ нет, однако громкие заявления известных людей, влияющих на общественное мнение, настораживают правительство и не остались без внимания администрации Президента. Пресс-секретарь главы государства опроверг данные слухи, заявив, что это очередная истерия антипрививочников и, цитируем дословно:
«Преступная паранойя сумасшедших сторонников теорий заговора, верящих в оккупацию земли рептилоидами, чипирование населения через всеобщую вакцинацию и прочий бред».
Сам Президент никаких развернутых комментариев на этот счет не дал, назвав подобные слухи чушью и провокацией, с помощью которых западные недоброжелатели хотят посеять панику среди наших граждан и дестабилизировать ситуацию в стране, пользуясь непростым для всего мира и человечества временем.
«Сейчас необходимо сплачиваться вокруг общей угрозы и не поддаваться дурным настроениям, а не мутить воду в собственном Отечестве», – буквально заявил Президент.
Другие политические деятели сделали более категоричные заявления, жесткой риторикой призвав раз и навсегда покончить с прозападной пятой колонной, пронизывающей многие жизненно важные сферы государства, в том числе правительственные элиты.
– Враги не дремлют, – хмыкнул Дёмин.
– Бдят, – фыркнул Волков.
– К другим новостям дня. Президент Владимир Лаврентьев поручил соответствующим институтам в кратчайшие сроки модифицировать отечественную вакцину для борьбы с новым, более опасным штаммом ковид Омикрон. Тем временем между США и Россией назревает очередной шпионский скандал, в центре которого снова фигурирует русская красотка… Прошу прощения, нам только что поступила экстренная новость. Все учащиеся и учителя школы №1180 города Саратова полностью эвакуированы. Подросток в охотничьей экипировке и балаклаве, проникший сегодня утром в учебное заведение с оружием, забаррикадировался в холле после блокировки дверей охранником и неудачной попытки подрыва самодельного взрывного устройства. Террорист открыл стрельбу по полицейскому патрулю, который первым прибыл к зданию школы. Ответным огнем малолетний преступник был застрелен. По неуточненным на этот момент данным, других жертв, кроме подростка-убийцы, нет. Мотивы и все этапы подготовки теракта предстоит установить компетентным органам, однако уже сейчас есть сведения, что к расправе над учащимися родной школы подростка могли подтолкнуть издевательства одноклассников и неблагополучная атмосфера в семье. На месте происшествия уже работают сотрудники Следственного комитета, Федеральной службы и представители других ведомств…
Волков оборвал диктора, переключившись обратно на музыкальную волну.
– Послушаешь эти чертовы новости – и сразу жить не хочется. – Ускоряясь, он проехал колонну бронетехники и продолжил вести машину медленнее.
– Прививку-то сделал? – спросил Дёмин.
– Куда ж без нее? Три часа в очереди отстоял.
– Ну и как?
– Че – как?
– Рептилоиды потом не мерещились?
– Чего, блин? – Волков заразительно хохотнул.
– Мужик один на ютубе о них вещает. Утверждает, что королева Англии – рептилия, как и большинство мировых правителей. Так убедительно рассказывает, что я почти поверил.
Волков ехидно улыбнулся.
– Насчет английской королевы не уверен, а вот сосед мой, Кузьмич, – точно долбоящер! Что бы я на своем участке ни делал по хозяйству, тут же его хвост любопытный появляется вместе с большим носом. Нос поверх ограды вылазит, а хвост из-под забора торчит.
Оба рассмеялись.
– Оптимист ты. Шутишь. – Дёмин вдруг загрустил. – А я после всего приуныл немного. Но не сдаюсь.
– Все еще образуется, не переживай.
– Думаешь?
– Обязательно. И подругу хорошую встретишь, и бизнес наладится, и душа твоя успокоится.
– Лишь бы подруга не жабой оказалась.
– Ну, это какую притянешь. У меня, кстати, в самодельном пруду на участке целых две жабы обитают. Уёбищные – просто жуть! Но Галке они почему-то нравятся. Просила их не трогать. И жрать им дает регулярно. Так опекает, что даже любопытно, откуда у них такие отношения с моей супругой.
– Может, это две засланные рептилии. Спящие шпионы. Ждут своего часа, чтобы активизироваться, когда сородичи на тарелках прилетят.
Друзья снова рассмеялись, а Волков даже прослезился.
– Так и сидят там постоянно! – взахлеб продолжал он. – Я даже ни разу не видел, чтобы они хотя бы куда-то прыгали. У Галки с ними какая-то космическая связь. Когда ей пруд надо почистить, она их просто достает руками и ставит рядом на землю, – жабы даже не шелохнутся, – потом обратно их помещает, и те так важно на нее смотрят.
Смеясь до колик в животах, друзья угомонились не сразу.
– Нервы в сорок уже не те – романтическую рулетку крутить. – Дёмин снова задумался о наболевшем.
– Чего?
– Это я про вероятность на жабу наткнуться.
– Сам-то привился? – Волков вернул тему разговора к вакцинации.
– Привился. И Юльку мою в школе тоже укололи. Причем без родительского согласия… Вообще-то, английская королева недавно померла, слышал?..
– Нам-то что с того?..
Вскоре в свете фар замаячил дорожный знак населенного пункта. Черными буквами на помятом белом щите, приваренном к двум металлическим столбцам, значилась надпись:
СТУПИНО
– Сверни вон на той развилке, – попросил Дёмин, когда впереди показался нужный поворот. – Припаркуемся в паре сотен метров от церкви, там есть одно неприметное место. – Он посмотрел на электронные часы на левом запястье. – Время еще только десять.
– А нам сколько надо?
– Думаю, около полуночи точно все стихнет. Надеюсь, батюшка с бабками к тому времени уже спать будет.
– Че? – Волков вжал голову в плечи и приоткрыл рот.
– Я имел в виду, спать не вместе, а по отдельности.
– Да я не об этом. Смотри. – Он ткнул пальцем в лобовое стекло: рассекая небо поперек, длинной вереницей пролетели несколько вертолетов, гулко стрекоча винтами.
– Это же Аллигаторы – ударно-разведывательные вертушки. – Дёмин смог различить в темном небе характерные очертания боевых летательных машин. – Говоришь, тут это обычное дело?
– Только не в таком количестве, и не КА-52, – пожал плечами Волков.
– Последний раз, когда я новости по телевизору смотрел, там западные СМИ вовсю кричали, что мы якобы к военному конфликту готовимся. Показывали какие-то спутниковые снимки из космоса, на которых видна концентрация живой силы и техники у юго-западных границ.
– Это все политические игры. Каждый набивает себе ценник повыше и хочет выторговать более выгодные условия.
– Может, ты и прав. Но для них спровоцировать боевые действия – все равно что игру компьютерную запустить.
– Не дай Бог. – Волков сплюнул три раза через левое плечо. – Войны еще не хватало.
Он знал, о чем говорил. Три года контрактником во Вторую кампанию усеянные трупами дороги протоптал. Насмотрелся такого, что зарекся больше за оружие по собственной воле браться. Сменив автомат на любимую гитару и семейную жизнь, Волков старался лишний раз не вспоминать об армейском прошлом. Под горячительное только иногда солдатские байки травил.
Он свернул на съезд у развилки и повел машину в сторону железнодорожной станции. На том участке дороги, по которому двигался грузовик, дорожные фонари отсутствовали. Только свет от платформы Ситенка освещал некоторое пространство в своих пределах.
Грузовик пересек рельсы на переезде, отчего «газель» слегка тряхнуло, и через пару сотен метров машина вкатилась в полную темноту.
Как только Волков отключил кондиционер, и они с Дёминым открыли окна, в салон ворвался свежий деревенский воздух. Сверчки трещали меньше обычного. Ветер приятно насвистывал, теребя листву, а в небе повис ярко-желтый месяц, на фоне которого проплывали ночные облака.
– Почувствуй разницу. – Дёмин глубоко вдохнул, смакуя приятные ощущения в груди.
– Что верно, то верно.
– Только привкус немного странный.
