– Интересно, за что мне его долюбливать? – я хмыкнула.
– Мне кажется, что это Ханна на него плохо влияет.
Я прыснула от смеха.
– Ты можешь сказать, что он на нее плохо влияет, – мне иногда была непонятна логика Эрин. – Когда-то она была твоей лучшей подругой до средней школы, а Эд всегда был плохим мальчиком, как только начал ходить.
– Но он же мальчик, – пыталась оправдать его подруга. – Тем более Ханна перестала быть моей подругой, как только в ней пробудились стервозные инстинкты, и она начала нравится парням.
Мы дошли до студенческого кафетерия. Я открыла дверь и сказала:
– Ладно, сейчас время обеда, и я не хочу портить аппетит разговорами о Эде Зубовиче и Ханне Нески.
Глава 2
Я раскладывала столовые приборы, собираясь с мыслями, как сказать маме, что скоро к нам на обед нагрянет «Мистер Симпатичный Учитель»? Мать поставила приготовленное блюдо по середине стола.
– Что это? – спросила она, даже не смотря на меня, разрезая хлеб.
– Что? – испуганно спросила я, оглядываясь по сторонам.
– У тебя что-то на уме… – продолжала мать. – Ты как будто хочешь мне что-то сказать, но не решаешься.
Мы сели за стол. Помолились перед едой.
– Ну, если не хочешь говорить, не говори, – бросила на меня подозрительный взгляд она. – Но по твоему лицу видно, что я все равно узнаю.
Я тяжело вздохнула, набираясь смелости.
– Ладно, но сначала я хочу сказать, что я не знаю в чем дело… – я снова вздохнула, а потом продолжила. – Господин Кирилл Мачек хочет прийти к нам на обед или ужин.
Мать прожевала кусок, не выражая никаких эмоций. Я выжидательно смотрела, что она скажет. Она на эмоции вообще непробиваемая женщина.
– Что я могу сказать, – равнодушно начала она. – Надеюсь, он придет ко мне жаловаться на твою учебу, а не спросит разрешения встречаться с тобой.
– Мам, я серьезно! – обиделась я, хотя уже привыкла к хладнокровию своей матери.
– Я правду говорю, – серьезно начала она. – Если мне что-то в нем не понравится, когда он начнет за тобой ухаживать, я непременно устрою ему взбучку!
– Мама!
Потом мы с ней рассмеялись.
*****
– Отец Лукас! Здрасьте! – радостно воскликнула я.
– Здравствуй, Анжелина! Почему ты всегда опаздываешь?! Что мы с тобой не испробовали, а все без толку. Ты же ангел, в конце концов!
– Я – ангел мести, мне простительно, – обижено начала я. – Эрин говорит, что лучше поздно, чем никогда! Тем более вы знаете, что это бесполезно. Я все равно буду опаздывать.
– Ангел-мести, ангел-хранитель, значение не имеет, – потом смягчившись добавил. – По-моему, это и вправду бесполезно… Но я твой наставник и учитель. Как всегда, это мне приходится выслушивать о всех твоих недостатках от Проверяющего. Ты же знаешь какой он зануда и дотошный. И меня поражает, откуда он знает все до мелочей о каждом твоем задании!?
– Черт его знает! – я быстро и виновато прикусила язык, увидев возмущенного преподобного отца.
– Анжелина! Дважды названа ангелом, и в сущности, и именем! Но зато самый непочтительный из всех! Сколько раз тебе говорить не поминай черта, особенно в стенах церкви.
– Простите отец, – виновато забормотала. – Тем более я вам говорила, что я ангел из другого теста.
– В последнее время, ты какая-то рассеянная! Что в колледже вас не гоняют?
– Да, нет, – смутилась, думая рассказать о своем увлечении или нет? – Это, наверное, из-за господина Мачека.
– Он что не хочет ставить тебе хорошую оценку? – не понимал священник моих намеков и интонации, когда я произнесла имя учителя.
Я уже подумала, что не стоит все-таки рассказывать о своем чувстве преподобному отцу. Но поздно, потому что до преподобного отца Лукаса наконец-то дошел смысл сказанного.
– Анжелина! Ты не можешь влюбиться в учителя! Тем более он тебя лет на пятнадцать старше!
– Нет, всего лишь на тринадцать.
– Это не имеет значения!
– Вот видите!
– Анжелина! Я серьезно, он – преподаватель, ты – студентка, это же обычные моральные устои.
– А если бы я не была студенткой?
– Тогда это другой разговор.
– И что мне прикажете, ждать до окончания колледжа?! До тех пор… А вдруг он сможет встретить кого-нибудь и влюбиться, а потом и женится?
– Лучше подумай о Владе Возняке. Он милый симпатичный парень.
– Он заканчивает в этом году колледж. Тем более он не в моем вкусе!
– Зато он звезда баскетбольной команды колледжа.
– Да, к тому же вы забыли, что он еще звезда вечеринок и алкоголя. И я не в его вкусе. Ему нравятся… – тут мне не нужно было договаривать. До моего наставника дошло. – И не смотрите на меня такими круглыми глазами, вы тоже это прекрасно знаете!
– Хорошо закроем тему о молодых людях. Подумаем о твоем новом задании.
– Ок, док, – опять ляпнула не то. Ведь знаю, что отец Лукас ненавидит, когда его так называют. – Простите, святой отец.
Глава 3
Сегодня состоится ужин с Кириллом Мачеком. Эрин мне все уши прожужжала на счет того, как я должна себя вести, чтобы понравится ему. Я делала вид, что не нуждаюсь в этих глупых женских штучках, но сама про себя запоминала отдельные части.
Сейчас мы с матерью накрывали на стол в гостиной.
– Ты что накрасилась? – заметила мать, на ходу раскладывая столовые приборы.
Черт! Я думала, что мать не заметит. Неужели мой «естественный и натуральный» макияж, над котором так долго колдовала Эрин все-таки заметен?
– Просто Эрин решила дать мне уроки визажа, – отшутилась я.
– Да, весьма мило, что ты все-таки причесала и уложила свои буйные локоны.
– Мам, если я буду чувствовать себя неловко на ужине, это ты будешь виновата.
– О, поверь, тебя никто не сможет смутить. Но уж, если будешь чувствовать себя неловко то, это твой «симпатичный учитель» будет виноват.
Раздался звонок в дверь. Мы обе замерли и посмотрели друг на друга.
– Что стоишь? – мать заговорила. – Мне что ли дверь открывать?
Я с легким нервным возбуждением шла по направлении ко входу, и открыла дверь, а там стоял человек, который занимал все мои мысли в последнее время.
– Здравствуйте! – слишком обрадованно воскликнула я, а потом смутилась.
– Добрый вечер! – Кирилл Мачек почему-то то же смущался и сжимал в руках коробку конфет.
– Ты так и будешь держать гостя в дверях? – послышался голос матери.
– Ой, извините! Проходите, – пригласила войти гостя в дом жестом руки.
– Здравствуйте, госпожа Сандейс! – еще больше смутился он, протягивая неловко коробку конфет матери.
– Добрый вечер, проходите. Называйте меня Софией. Спасибо за конфеты! Но, не стоило. Присаживайтесь за стол.
Когда все расселись, наступило неловкое молчание. Тогда София решила взять инициативу в свои руки, спрашивала гостя, что ему налить из напитков, и предлагала еду, так как мужчина сильно стеснялся.
– Думаю, вы пришли на счет Анжелины. Как ее учеба? Часто опаздывает?
– Мам!..
– Нет, нет. Иногда… Но учится хорошо, старается. Все запоминает на ходу, но ленится.
– Я ей, тоже всегда говорю, – кивнула в ответ мать.
Мне было не ловко сидеть за столом, в одной компании с мамой и учителем, которые в основном разговаривали о моей учебе, будто меня здесь вообще нет.
Так прошел вечер в неловком молчании, и вопросах Софии, потому что она как хозяйка считала своим долгом поддерживать разговор, чтобы гостю было уютно. Я же сидела в молчании, каждый раз замирая, что может спросить мать, и каждый раз, когда отвечал Кирилл.
В страхе ожидая весь вечер вопроса матери: «Вам нравится моя дочь? Вы пришли, чтобы просить разрешения встречаться с ней?». А затем как я вытерплю все это, не пытаясь сползти под стол от стыда. Но все обошлось.
В девять тридцать вечера Кирилл попрощался, и поблагодарив за ужин, ушел. Я же была немного разочарована, что он даже не намекнул маме о своей симпатии ко мне.
Потом мы молча убирали со стола. София не стала ничего мне говорить, видя, что я разочарована. Мать сначала хотела меня приободрить или пошутить о веке нерешительных мужчин. Но потом видимо передумала, и решила, что в чувства лучше не лезть.
*****
С того вечера практически ничего не изменилось, мой любимый преподаватель вел себя также как и раньше. Относился хорошо, подмигивал, но этим все знаки внимания ограничивались. Иногда спрашивал, как поживает мама, и просил передавать: «Софие привет!».
Я уже начала сомневаться, что нравлюсь Кириллу Мачеку. Что возможно я все себе сама придумала, а преподаватель лишь проявлял вежливость, посмотрел, как живет студентка, и поговорил с ее матерью в неформальной обстановке.
Еще Эрин постоянно меня утешает, говорит, что ему, наверное, трудно решиться, потому что, если мы начнем встречаться, все об этом узнают. А никто ведь не знает, насколько чувства будут прочны…?
София молчит, ничего не советует. Она ведь не хотела, чтобы ее дочь встречалась с преподавателем, а может вообще с кем-либо. И вообще, почему-то спокойно относится к тому, что у ее дочери уже столько лет до сих пор нет, и не было ухажера. Наверное, думает, что я до сих пор маленькая.
Тем более, думает, что если я ошибусь кому вручить свое сердце, то мне будет также больно, как и маме, когда ушел отец. Хотя судьба – то у всех разная. Не все идут теми же путями, что их родители.
Глава 4
Расправляя крылья, я чувствовала себя сейчас по-настоящему свободной! Трудно выбрать путь… Одной, я чувствую себя счастливой с большим разнообразием в жизни; другой я ощущаю себя полезной, и сама собой.
Ветер обдувает мое лицо, волосы, и нежное прикосновение к каждому пёрышку моих крыльев.
Лететь было не долго, правда я, по-моему, сшибла какую-то бедную птицу. Города мелькали маленькими точками огней, и где-то поблескивала чернотой река, деревья напоминали кучки моха с высоты. Ночь была ясная и звездная.
Похоже, я уже вижу то место, очередной бордель с извращенцами, прикрывшиеся вывеской ночной клуб «Freedom».
Приземлилась в маленьком тупике. Было темно, где-то слегка поскрипывала решетка, шмыгали крысы, и спали пару бомжей. Я сложила-спрятала крылья.
Один бездомный проснулся, притворяясь спящим, он подглядывал одним глазом. Но я не посмотрела даже на него. Он все равно никому не расскажет, а если и расскажет, то никто не поверит. Сейчас в городах всюду камеры, и невозможно появляться и исчезать совершенно незаметно. Бомж толкал локтем своего спящего приятеля и что-то ему говорил. Но приятель отмахнулся, и перевернулся на другой бок, чтобы дальше наблюдать свои сны.
Возле входа толпились люди, куча молодежи. Мне нужно как-то было пробраться внутрь. Через черный вход? Только дурак не охраняет черный вход? И сразу попадусь на глаза охране, и нечего будет придумывать.
Тогда я незаметно подошла к толпе у самого входа, так как была стычка, пару ребят хотели нагло пробраться, потому что секьюрити не захотели их пускать. И пока все возмущались, а бодигарды вышвыривали пинками ребят. Я встала почти вплотную к одному охраннику.
Я знаю, что ангелам нежелательно пользоваться этим приемом, но другого выхода не было, тем более я же не заставляю делать что-то противозаконное и жестокое, может лишь чуточку. Ангелам для гипноза даже не нужно произносить слова вслух, все происходить мысленно. Пока я хотела воспользоваться приемом гипноза, внимание мужчины уже отвлекли.
Девушка, стоявшая через три человека от меня, пробовала заигрывать с охранником, чтобы он ее пропустил.
– Да ладно вам, – улыбалась та девушка, хлопая ресницами, – вам же нужны в заведении красивые девушки?! Пропустите нас с подругами.
Мужчина прыснул, зло усмехнувшись:
– Там без тебя ш*лав хватает, – он презрительно хмыкнул, смерив ее взглядом. – Тем более таких уродок в жизни не видел!
Группа юношей рассмеялась. Девушки выбежали из очереди, громко возмущаясь.
– Ну, все! Это ж, надо! – ругалась девушка. – Урод! Сам посмотри на себя. Ни одна у тебя даже за деньги не возьмет!
Тут охранник стукнул ее по голове. Кто-то крикнул, чтобы вызвали полицию. И туда ринулся другой бодигард. И еще двое, стоявшие возле двери отошли, чтобы помочь своим коллегам, так как толпа разозлилась и ринулась драться с секьюрити.
Вход стал на мгновение свободным. Пока на улице происходила драка, я быстро вошла, и как раз вовремя, потому что другие охранники ринулись к двери посмотреть, что происходит. И уже успела раствориться в танцующей толпе в клубе, и темноте, освещающими прожекторами – цветными лучами, которые делали людей, танцующих в экстазе, похожих на демонов, восстающих из ада.
