Алина Миларут "Дьявольский нимб"

– Ливви, помоги!

Латиша бросилась из комнаты, поскуливая, как раненная волчица. Сомневаюсь, что после этого её тело будет работать. Скорее всего, ей придётся найти новое, а зная её привередливые вкусы, сделать это будет не просто.

Я слышал, как она тушит огонь на кухне и как быстро покидает мой дом, уезжая на подаренной мной машине. Раньше я был снисходительнее к ней, даже позволял некоторые вольности. А сейчас всё изменилось. Не знаю, что она себе там надумает, как воспримет мой порыв поджечь её. Дела мне до неё нет. Жаль только, что утро началось с такой нехорошей ноты.

Вчера я обещал Арозону подъехать ближе к обеду, так что есть ещё время собраться не только самому, но и с мыслями. Постаравшись не думать о Джасмин как о ребёнке, которая практически отнимает у меня Арозона (а вчера перед тем, как лечь в кровать, я вдруг понял, почему так категорически к ней относился), решил воспринимать её, как обычную девочку. Есть она и только она. И мне надо примириться с мыслью, что она не желает моему другу зла.

Во время завтрака я услышал, как к моему дому подъехала машина. И не одна, а целых три. Не удивляясь этому, так как мой дом напоминал мне проходной двор, в нём часто назначались свидания и празднования чьих-либо юбилеев, спокойно допил кофе и только тогда вышел на улицу.

– Ливви!!! – С диким криком на меня налетел Зойя.

Он крепко обнял меня, будто я пообещал ему золотые горы. Не всегда понятно, почему он так относится ко мне, но я уже давно решил, что из-за схожести с ребёнком, Зойя не нуждается в объяснении своих действий.

– Ливви! Привет! – кричал он мне в ухо.

– Привет.

– Ливви! Мы угнали их из-под носа у владельцев! Аха-ха-ха!

Зойя согнулся пополам, указывая рукой на машины. Три "Ламборгини" жёлтого, чёрного и красного цветов в ряд стояли на моей подъездной дорожке. Около чёрной стоял брат Зойи Лука, по привычке скупо кивнув мне и таинственно улыбнувшись.

– Ну, что ещё сказать? – пожал я плечами. – Молодцы. Только… машины три, а вас двое…

– Аха-ха-ха! Ливви! – Всё никак не унимался Зойя, и мне показалось, что он что-то покурил либо выпил. – Мы пока ещё не можем разделяться, как амёбы, или кто там ещё? Грей, выходи, чего засел там?

Дверца красной тачки отошла, и на свет вылез высокий, худой, как ветка парень болезненного вида с впалыми щеками и скудными сероватого цвета волосами. Неуютно засунув руки в карманы дешёвой кожаной куртки, он посмотрел на меня исподлобья ярко-сиреневыми глазами. Я чувствовал в нём огонь, но он был таким слабым и еле заметным, что не обрати я на парня пристального внимания, принял бы за обычного человека.

– Ливви, это Грей! Он мечтал с тобой познакомиться! – громко объявил Зойя.

Грей от этих слов поморщился, изучая землю у себя под ногами. Я отвернулся от него.

– Зачем приехали ко мне?

– Я же говорю, Грей хотел с тобой познакомиться.

– И это всё?

– Он настойчивый парень, – усмехнулся Зойя.

Я снова посмотрел на новоявленного знакомого. Настойчивым он мне не казался. Наоборот, по гуляющему взгляду, неловкой позе растянутого тела было видно, что он хочет уехать отсюда поскорее.

– Может быть, прокатишься? – Зойя бесцеремонно схватил меня за руку и потащил к жёлтой машине. – Умоляю, Ливви! Мы с тобой так давно не виделись!

Он смотрел на меня, как побитая собака, полагая, что расставание сроком в два дня для него считается нечто глобальным, и я невольно согласился. С его радостным вскриком, мы расселись по машинам и завели мотор. Лишь когда Зойя тронулся с места, я удивился сам себе. Если бы меня позвали гонять на угнанных тачках хотя бы три дня назад – я бы согласился? Вопрос поставил меня в тупик.

Я просто откинулся на спинку сидения и решил насладиться моментом.

Лидирующие позиции в нашей колонне занял Лука, почти сразу отрываясь от нас. Грей плёлся позади нас. Я не видел его за чёрной тонировкой стёкол, но чувствовал на себе его взгляд.

– Откуда взялся твой новый приятель? – поинтересовался я.

– Ты про Грея? – почти не глядя на дорогу, а всё больше на меня, уточнил Зойя.

Я кивнул.

– Да он приехал недавно откуда-то с востока. Ты же знаешь, мы не расспрашиваем.

– Потерянный он какой-то.

– Ага! Ты тоже заметил?

– Для этого лупа не понадобилась.

Зойя громко рассмеялся.

– Обожаю тебя, Лив!

Прошло не менее минуты, пока он справился со своим смехом.

– Грей мне бросился в глаза в "Дыши огнём". Все заметили, что он ведёт себя скромненько, по-тихому. Некоторые в штыки приняли, в том числе и Лука, думали, что он что-то вынюхивает или собирает сведения, как какой-то агент супер разведки, но я уговорил брата взять Грея под крыло. Грей, кстати, тачки угонять мастер. Электроника и всё такое. Тут мы сошлись.

Мы выехали на автостраду и прибавили ход. Лука уже исчез из виду, зато новый приятель Зойи висел на хвосте, приближаясь почти вплотную. Он водит хорошо.

Мы гоняли по дорогам не меньше часа. В конце концов, как всегда, Зойе наскучило это занятие, и он пригласил меня вместе с ним избавиться от машины. На этот раз я отказался от приглашения, а только попросил добросить до квартиры Арозона. Утренняя прогулка почти до конца вытеснила инцидент с Латишей, и я был полон энергии для совершения очередного подвига.

Глава 6

Неуверенность

В отличие от меня, Арозон был как на иголках. Зато моему спокойствию он немало обрадовался и даже спросил, как я себе переборол. Я ответил честно, что сам не догадываюсь, хотя причину бы узнал с огромным удовольствием. Это утро стало для меня совершенно новым, живым, не таким, как в последние месяцы.

Джасмин, как и вчера, сидела у себя в комнате. Она только на минутку выглянула поздороваться, а потом снова скрылась в своём "убежище".

– Я вчера поговорил с ней ещё раз, – отведя меня в самый угол гостиной к высокой вазе, прошептал Арозон. – Она сказала, что больше тебя не боится. Так что… думаю, будет легко. То есть… Джасмин почти всегда сидит у себя, я иногда к ней захожу. Но я не знаю, ты… То есть… Смотри сам.

Арозон непривычно волновался. Было странно видеть его таким.

Похлопав меня по плечу, он пробормотал что-то о прощании с девочкой и прошёл к ней в комнату. Я проследил за ним глазами и уселся на диван, напряжённо глядя перед собой. Утреннее спокойствие начало рассеиваться. Я прислушивался к их тихим голосам, но не мог понять ни слова, и это немного раздражало меня.

– Лив! – Арозон появился в гостиной, обшаривая свои карманы. – Я, кажется, оставил бумажник у тебя на работе. Придётся заехать. Линда сегодня есть?

– Суббота, забыл? У неё выходной.

– Ладно, попробую так найти.

А потом мы как-то быстро попрощались, хотя казалось, что он долго что-то говорил перед уходом. И я остался один. То есть один с ребёнком.

Пройдя по гостиной, выглянул в окно, но ничего не увидел, так как мысли мои тянулись к детской комнате. Зашёл на кухню, открыл холодильник, поёжившись от холода, достал первую попавшуюся тарелку и съел высокий бутерброд. Запил всё горячим кофе и снова вернулся в гостиную. Стуча пальцами по подлокотнику, не знал, как поступить дальше. На секунду поднялся с дивана, намереваясь пойти в комнату Джасмин, но потом передумал и сел обратно. Включил телевизор, посмотрел телепередачу, выключил.

Сумасшедший дом какой-то!

Шум в комнате Джасмин заставил меня стрелой полететь к ней. Не стучась, распахнул дверь и увидел всю ту же немного захламлёную комнату и девочку около книжного шкафа. На моё неожиданное появление она вздрогнула всем телом и уронила из рук стеклянную баночку. Грохот повторился.

– Э… – замешкался я. – Всё в порядке?

Джасмин, в шоке глядя на меня, медленно кивнула. Я вздохнул.

– Хорошо. А то я думал, что… Что… Ну, то есть, всё хорошо.

Джасмин снова кивнула, и я позорно вышел из её комнаты, ненавидя сам себя. Вернулся на кухню, где неожиданно загорелась висящая на стене деревянная лопатка.

– Чёрт! – зашипел я, хватаясь рукой за огонь, чтобы потушить его.

Пламя перебралось на мою руку, уцепившись за локоть и следуя дальше на плечо. Я отбросил лопатку в раковину, включил воду и нейтрализовал очаг возгорания. Огонь продолжал гореть на мне. Секунду не шевелясь, я глубоко вдохнул, и вместе с воздухом в мою кожу всосалось оставшееся пламя. Я сразу почувствовал в себе приятное тепло и из-за переизбытка жара в организме, выдохнул облако дыма. Лопатка в раковине чуть-чуть дымила. Надеюсь, Арозон не убьёт меня за порчу имущества.

В гостиной зазвонил телефон. Я не успел взять трубку, как сработал автоответчик, и раздался низкий, чуть хрипловатый голос Дафны:

– Арозон, здравствуй.

Я замер.

– Завтра у нас назначен сбор в полдень, очень хотелось бы, чтобы и ты пришёл. Тема очень важная и ты нам нужен. До скорой встречи.

Она отключилась, а я сел на диван. Так значит, завтра сбор Совета. Должно быть, и мне на телефон пришло почти такое же сообщение.

Тема очень важная… Нас давно не собирали по важным темам. К тому же раньше я не очень заинтересованно относился к Совету и к его работе. И зная мою привередливость в этой сфере, Дафна не всегда оповещала меня об очередных собраниях, только если они не были особо важными.

Но что за тема? Будем надеяться, что ничего серьёзного не приключилось, и это только обычное негодование старшего поколения по поводу бесшабашной жизни молодёжи. Воурт говорил мне, что Совет надеется на меня, как на влиятельную особу, что для меня было сомнительно. Я давно не участвовал в жизни так называемого коллектива, не удивлюсь, если меня забыли в некоторых кругах. За последнее время я сделал многое, чтобы обо мне вообще не вспоминали.

Послышался тихий скрип двери, а затем – громкое шорканье тапочек. Через секунду в гостиную вошла Джасмин. Наверное, она шла к кухне, но увидев меня, замерла. Я поднялся с дивана.

– Привет, – улыбнулся я.

Она в шоке уставилась на меня, а потом чуть ли не бегом направилась к кухне. Поколебавшись, я пошёл за ней, решив, наконец, преодолеть барьер, разделяющий нас. Джасмин подошла к холодильнику и раскрыла его. До меня холод не доносился, но я всё же поёжился. Девочка долго изучала содержимое битком набитых полок, не в силах выбрать что-то одно. Переломив инстинкт самосохранения, я подошёл ближе к Джасмин, и холод тут же дал о себе знать. Кожа покрылась мурашками, а внутри, будто всё обратилось в дым, потушив внутренний огонь.

– Ты хочешь кушать? – спросил я девочку, глядя на висящие часы между шкафчиками.

Время было уже послеобеденное.

Джасмин подняла на меня янтарные глаза и кивнула.

– И что ты любишь? – стараясь не обращать внимания на холод, поинтересовался я.

Она, наконец, закрыла дверцу, но я всё так же чувствовал себя неуютно.

– Арозон сделал мне большой бутерброд, – тихо проговорила она. – Он сказал, что вы не любите готовить.

– Бутерброд?

Тут я вспомнил, как съел его, ни о чём не подозревая.

– Бутерброд, – повторил я уже совсем другим тоном.

Джасмин снова кивнула.

– Э… Боюсь, его больше нет.

– Я так и поняла.

– Тогда, нам надо что-нибудь сделать для тебя ещё раз. Есть предложения?

Она опустила голову в раздумьях, и мне пришлось сильнее наклониться к ней – она тихо говорила.

– Оладьи.

– Оладьи? – снова переспросил я. – Боюсь, я не умею их готовить…

Только сейчас до меня дошло, что я должен сделать из разных продуктов что-то съедобное.

– Может, что-то проще?

– Бутерброд, – пробубнила она, не поднимая головы.

– Э, хорошо. Садись за стол.

Глядя строго себе под ноги, Джасмин прошла к столу со стеклянной столешницей, за которым Арозон чаще всего устраивал праздничные ужины. Я думал, что она сядет за барную стойку, но до меня не сразу дошло, что круглый стул для неё был непомерно высоким. Интересно, для своего возраста, она нормального роста? Или слишком маленькая? А может, наоборот, высокая? В детях я совершенно ничего не понимаю.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я открыл дверцу холодильника, быстро вытаскивая продукты, которые лежали ближе всех. Я не думал, сгодятся ли они для такого лёгкого с виду бутерброда. Мне просто очень хотелось быстрее закрыть эту холодильную камеру, которая легко сведёт в могилу любого.

– Та-ак. – Я разложил целлофановые пакеты и коробочки перед собой.

В них была завёрнута или упакована еда. И зачем так уродоваться? Разве нельзя было сложить всё вместе? О, чёрт, что это? Зачем Арозон завернул каждую мандаринку в отдельный пакетик? И нужны ли мандарины для бутерброда? Если только, Джасмин хочет какой-нибудь экзотики.

Зато я легко узнал ветчину, сыр и веточку салата, которую не надо было резать. Майонез я терпеть не мог, поэтому не стал даже рассматривать его кандидатуру на присутствие в бутерброде. Хлеб… Где же хлеб? Я заметался по кухне, в поисках чего-нибудь мучного, и отыскал в верхнем ящике вместе с пакетиком муки. Мельком глянув на Джасмин, которая скромно сидела за столом, разглядывая свои руки, я достал длинный нож из магнитного хранителя и нарезал несколько ломтиков хлеба. Распаковав ярко-красные помидоры, нарезал и их, и положил по всей поверхности продолговатого куска. Потом ветчина, сыр, снова помидор, веточка салата, снова ветчина и сыр. Глянув со стороны, понял, что чего-то не хватает. Но чего? Я попытался вспомнить бутерброды Арозона. Хм… Хм… Горчицы! Небольшую баночку я нашёл в самом дальнем шкафу спустя целых пять минут. Снова посмотрел на Джасмин, её поза не изменилась.

– Последний штрих, – пробормотал я, укладывая поверх всей конструкции второй ломоть хлеба. – Прошу!

Я поднёс ей результат своей деятельности на тарелке. Надо же! Я приготовил такой шедевр! Даже не смог сдержать самодовольной улыбки. Джасмин, мельком посмотрев на меня, сразу схватила бутерброд, и я заметил ещё один свой промах. Я положил слишком много ингредиентов, и девочка просто не сможет откусить. Она недолго думала, разделила бутерброд на две части и… одну протянула мне.

– Спасибо, – с опозданием поблагодарил я, усаживаясь напротив.