И будет ночи равен день

Стаканчик водки тихо опрокину,
А за окном, год старый зашуршит,
Последний раз прощаясь. В эту зиму.

Я тебя слышу

Сумерки. Снег. Тишина.
Ночь между тенью и светом,
Прячется от фонаря —
И ускользает с рассветом.

И на полгода вперед —
Меридианом, экватором,
Время волною идет,
Лето похитив из кратеров.

Здравствуй, небес синева,
Ангельским хором воспетая!
Я тебя слышу, весна,
Даром надежды согретая.

В краю озерной тишины

В краю озерной синевы,
Где небеса как продолжение,
Воды незримой глубины,
И все – скольжение и движение:

И облаков пушистый ряд,
И шорох крыльев стрекозиных,
И вздохи призрачных наяд,
Грустящих о своих любимых.

Там я запомню навсегда —
Мой день, когда душистый вереск,
Расцвел, и унесла вода,
Печаль под листьев мягкий шелест.

Послушай?

А ты полюбопытствуй и послушай,
Единственной истории багаж —
Бывает поздно страсть сжигает душу,
И за любовь такую все отдашь.

Там, в сумраке ночей осенних,
Запомню долгих поцелуев вкус.
И без тебя я стану тихой тенью,
Которая всегда приносит грусть.

Земля была усыпана листвою,
И все покрыл пушистый первый снег.
Я счастлива, что встретилась с тобою,
И больно мне, что нас с тобою нет.

Вспоминая Босха

Утром в толпе,
Безразличие масок.
Пульсом в тебе
Кончаются сказки.
Руку сожму —
Сердце живое.
Все мы уйдем,
Рай. Иероним.

Этот мир

Этот мир, что построен в моей голове,
Не реально красив, и в высокой траве,
Я искала дорогу, но иду по тропе —
До меня кто-то шёл, может, тоже к тебе,
Только я вот об этом не знаю.

И с одной стороны небосклон в синеве,
А в озёрах русалки, и камни – на дне.
Я боюсь утонуть вместе с ними во сне,
И сердечко стучится в ночной тишине,
А с утра сновидение растает.

Протяни же мне руку! Но где же ты, где?
Одиночество, словно круги на воде,
Всё быстрее подводит меня к той черте,
Где останусь одна, и в своей слепоте,
Я наверно тебя не узнаю.

Ночь

Ночь на улице, за углом – аптека,
Фонари неподвижно в ряд —
Стоят, как тогда, назад полвека,
И в темноте для прохожих горят.

Чьё-то дыхание, губы, объятия,
Шёпот, смятение, движения рук —
Сброшено на пол вечернее платье,
Тут же забыта вся горечь разлук.

Сердце стучит, никого не слышит.
Будет, наверное, так всегда —
Кто-то останется третьим лишним,
Ну а кому-то ответят – Да!

Июль

Июль. Пора дождей. Природа плачет,
Заранее, ещё не потеряв листву,
О том, что жизнь, как сердце старой клячи,
Закончит биться в осень поутру.

И никогда сей круг не остановит
Изменчивого внешне бытия:
Опять зима в свои владения входит,
Покрыв снегами поле без жнивья.

И снова звери будут делать тропы,
В сугробах для сородичей своих,
Чтобы спастись в затерянных окопах,
И ждать весны с любовью на двоих.

Февраль

Налей, февраль, немного солнца,
В бокал вина, стакан воды,
Чтоб излечиться от расстройства,
И зимней избежать хандры.

Добавь, прошу, побольше света,
В мой, утонувший в сером, край —
Где монотонные рассветы,
И по ночам – собачий лай.

Наперекор судьбе шагаю,
Борясь со снегом и со льдом.
Как лемминг из безумной стаи,
Стремясь достичь туманных гор.

Подарок

Мне август яблоки дарил,
Созревшие под летним светом,
И напевал, и говорил —
Чтоб не грустила безответно.

И пахли яблоки травой,
И знойным луговым соцветием,
И зеленеющей листвой,
И вечной тайной долголетия.

Плоды познания и греха,
Доверчиво легли мне в руки.
А снилось – как же высока,
Стать может вдруг цена разлуки?

В короткий век судьбы моей

В короткий век судьбы моей,
Где больше света значат тени,
Бросают на пути коней,
И заменяют плоть на кремень.

Там, где превратности дорог,
Калечат раненые души,
И каждый молча одинок —
Что в океане, что на суше.

И если не убьёт – спасёт,
И Апокалипсис отменит,
Любовь, под знаком рыб придёт,
Чтоб править в атомное время.

И было в начале слово

И было слово в начале,
И слово было в конце,
И в радости, и в печали,
И в рубище, и в венце.

И зимы сменяли вёсны,
И день обращался в ночь,
Сияли и падали звёзды,
Когда я дарила любовь.

Кто знал, что получится завтра,
Куда приведут нас пути?
И ты мне сказал так внезапно:
Ты любишь меня – отпусти!

Что тебе в имени моем?

Что тебе в имени моем?
Оно сорвется с губ чуть слышно.
И в осень улетит, с дождем —
Стучать свое staccato крышам.

Всего лишь сочетание букв,
Сложившихся в простое имя.
И дни, из встреч или разлук,
Когда тобой была любима.