Страница 2 из 2
За окном второй день не переставая лил дождь. Меня это, впрочем, очень мало беспокоило. Последние несколько дней меня вообще мало что беспокоило кроме старой тетради для записей, лежавшей у меня на столе. Листы в ней пожелтели, а записи порядком выцвели за годы, что она без дела лежала в ящике. Но меня это не волновало. Меня занимали лишь мысли о том, что я безумно хочу узнать, чем закончится история, записанная в этой тетради. Я долистала до последней исписанной страницы, которая была заложена рваным листочком с надписью, выведенной тем же немного корявым почерком, каким были сделаны остальные записи: «Начни писать и ты поймешь, что значит жить». В моей руке сама собой оказалась ручка. Ее кончик на секунду задержался над чистым листом бумаги, а через мгновение строчку заполнили чернила, формирующиеся в буквы, слова, предложения…
– То есть я оказалась в книге, которую начала дописывать, – подытожила я. – В твоей книге.
– Это называется «слияние», – задумчиво отозвался отец.
Я все еще не очень понимала.
– Хорошо, допустим. Почему я этого не помнила сразу после того, как здесь оказалась? – задала я самый очевидный вопрос. Отец сел чуть поудобнее и ответил:
– К моменту «слияния» автор настолько поглощен произведением, что для него больше ничего не имеет значения. Мозг блокирует все остальные мысли, желания и воспоминания ближайших дней, а у кого-то и месяцев, чтобы человек больше ни на что не отвлекался, иначе «слияния» не произойдет, а это может закончиться для автора весьма плачевно. Если автор не готов отдать себя произведению полностью, может произойти «раздвоение» – часть автора перенесется в книгу, другая же останется в реальном мире. В таком состоянии никому еще не удавалось закончить ни одно произведение и вернуться к себе. Поэтому очень важно, чтобы человек переносился в историю полностью. Состояние, предшествующее «слиянию» называют «авторским голодом», но мне этот термин никогда не нравился. Вот почему ты ничего не помнила сразу после того, как попала сюда. И даже то воспоминание, которое ты выцепила сейчас крайне обрывочно. Ты помнишь тот день? День до этого?
Я напрягла память, но в голове мелькали лишь размытые образы, не желавшие составляться в осмысленную картинку. Я помотала головой и задала вопрос, крутившийся в голове с момента, как я увидела отца:
– Почему… почему ты стал таким?
Отец грустно мне улыбнулся:
– Я был уверен, что этого не случится. К тому моменту, как я начал работу над этой книгой, несколько моих рассказов уже были опубликованы в крупнейшем городском журнале, и я решил, что пора замахнуться на нечто большее. Я слышал об исчезновениях авторов: кто-то из них прежде был известен, но пик славы давно преодолел; кто-то, как и я рассчитывал в скором будущем эту вершину покорить. Все эти исчезновения значили, что авторы не справились с сюжетом и застряли в собственной книге, не в силах закончить ее. Поговаривали, что в если так пойдет и дальше, то скоро авторы просто «вымрут», как профессия, ведь не останется никого достаточно сильного, чтобы написать нечто достойное. Я решил, что это мой шанс – закончить книгу, доказав всем, что для литературного мира еще не все потеряно. Твоя мать отговаривала меня, но я был непреклонен. Я начал работать над «Лихоборьем», как назвал черновик и с каждым днем погружался в книгу все больше. Вскоре произошло «слияние». Поначалу все было просто прекрасно: я отстроил город и стал его великим князем. Но потом пришел правитель соседнего княжества, Приозерья и затребовал себе мою землю. Я разбил его, но на этом ничего не закончилось. Он собрал объединенное войско вместе с тремя другими князьями, и они пошли на меня войной. У меня просто физически не было сил им противостоять. Я отчаянно пытался придумать выход из ситуации и книга послушалась. В тот день, когда враги должны были подойти к городу, я увидел, что Лихоборье окружает непроходимый лес. Чаща предложила мне уговор: она будет защищать меня от врагов, я же должен буду в будущем отдать ей своих сыновей, и она решит, кому из них быть следующим великим князем. Я согласился. А потом я встретил Варвару, родились Ладимир с Велесом…
– То есть ты нас бросил, – оборвала я его. Отец попытался возразить, но я не дала ему этого сделать. – Ты бросил нас с матерью, а сам остался жить в книге с выдуманной семьей. Ты решил, что этого с тебя хватит, что возвращаться к настоящей семье – ниже твоего достоинства! – прошипела я.
Отец съежился в кресле и почти потерялся в своем клетчатом пледе. Я вдруг вспомнила, что точно такой же плед всегда лежал на кресле в его кабинете там, дома, и меня захлестнула обида и злость на этого человека, который оказался просто трусом.
– Ты заставил маму поверить, что все будет хорошо, а сам просто сбежал! – тут я поняла еще кое-что. – Ты даже сына себе здесь сделал копией меня… Вот, значит, что. Значит, я была ошибкой. Ребенком, который должен был быть мальчиком, а получился девочкой. А в книге вон как все хорошо – захотел и придумал себе вместо дочери сына, да еще и в двойном экземпляре, – горько усмехнулась я.
– Соня, ты же знаешь, это неправда. Я любил и люблю тебя. Да, я жестоко ошибся. Я переоценил свои силы и теперь наказан за это. Я, как и многие, гораздо более опытные авторы до меня, попал в ловушку собственной книги и поплатился за это временем и здоровьем. Каждый прожитый день – это пытка, которую я вынужден терпеть. Книга тянет из меня силы, но не отпускает, не дает закончить себя.
– А может ты просто не хочешь? Ты вообще пытался это сделать? – едко спросила я его.
На мгновение я увидела в сидящем напротив меня старике строгого но справедливого отца, каким он бывал, когда я разочаровывала его. Вот только он в данном случае разочаровал меня куда больше.
– Неужели ты думаешь, что мне охота влачить столь жалкое существование? Думаешь, я не пытался покончить с этим? Я пробовал, и неоднократно. Но я давно утратил контроль над этой книгой, и теперь она полностью завладела мной. Она обрела сознание и волю и теперь боится, что когда я ее закончу, она погибнет. Перестанет быть живой, перестанет иметь значение, – отец снова закашлялся. Приступ был таким долгим, что я уже думала звать Велеса, но кашель постепенно прошел.
– То есть я теперь здесь тоже застряла, – подытожила я. – Что может быть лучше, чем быть похищенной книгой собственного отца-неудачника и напару с ним отбывать книжное заключение!
– Сонь, пожалуйста, давай без этого яда, – отец устало покачал головой. Но я продолжила:
– А что ты предлагаешь? Ой, папочка, а хочешь я быстренько тут все разрулю, а? Подружусь с твоей новой женой, которую ты предпочел моей реальной матери, стану примерной сестричкой для двух братиков, один из которых – вечное напоминание о том, что в реальности ты бы тоже не отказался от сына, но вот незадача, у тебя есть только дочь, которая на беду свою решила повозиться с твоей книжкой и теперь должна разгребать за тебя все то дерьмо, что ты натворил! – снова сорвалась я на крик, несильно заботясь, слышно ли меня из коридора. Пусть знают, что я о них думаю. – Вот будет здорово, да? Зачем я вообще взяла в руки ту тетрадь!
– Потому что тяга к писательству у тебя в крови и тебе этого не изменить, – ответил отец.
– Не говори мне, что у меня есть и чего нет. Я думала, у меня есть отец, но его у меня украла его же собственная фантазия! – вскричала я.
– Теперь это и твоя фантазия тоже, – жестко сказал папа.
– Прекрасно! Я постараюсь разделаться с ней как можно быстрее! – бросила я и направилась к выходу.
– Куда ты? – донеслось мне вслед.
– Обдумывать конец сказки, – отрезала я, дергая ручку двери. Она легко поддалась, и я чуть не влетела в Велеса. Он прошептал: «Башня» и вошел в покои отца. Ладимир, сочувственно посмотрев на меня, последовал за братом. Дверь за ними закрылась, и я осталась одна в широком коридоре.
– Придурки, – пробормотала я и решила попробовать найти выход. Мне нужно было на воздух. И ни в какую башню я идти уж точно не собиралась.
Не особенно заботясь о том, что меня кто-то услышит, я топала по коридору куда глаза глядят, а в голове молотом бухало: «Он меня бросил». Я вспомнила все наши походы за грибами и на рыбалку, когда отец показывал мне, какие грибы съедобны, а какие трогать нельзя или как подсекать рыбу, а потом мы вместе придумывали новый вид грибов или какое-нибудь чудо-юдо; как он сажал меня маленькую себе на плечи и я чувствовала себя королевой этого мира; как он щекотал меня по вечерам перед сном, а я визжала и скатывалась с кровати; все сказки, которые он рассказывал на ночь при свете ночника. Теперь я гадала, какие из них он читал Ладимиру и Велесу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
