– А где же мы?
Он не ответил. Мы вошли в дом, и я снова поразилась переменам.
– Но как же так? Снаружи дом небольшой, а здесь, внутри, столько места!
Действительно, дом поражал огромными просторными комнатами. Не буду сейчас вдаваться в ненужные описания причудливого интерьера, скажу лишь, что такой красоты и изысканности я не видела ни до, ни после моего визита к инопланетному незнакомцу. Он провёл меня в дальнюю комнату и попросил показать ушибы. Взял со стола шкатулку, достал из неё тюбик, очень похожий на губную помаду, повернул его и стал смазывать мои ссадины. Мягкая мазь тихонько шипела, но боли я не ощущала. Обрабатывая локоть на правой руке, он вдруг замер и пристально посмотрел на внутреннюю часть моего предплечья. Что он там нашёл? Обычная белая кожа с россыпью родинок и грязными разводами — но не удивительно после таких приключений. Удивлённо подняв брови, мужчина покачал головой, а потом продолжил возиться с царапинами.
– Ну вот, кажется, и всё. Скоро заживёт.
– А что теперь со мной будет? Я не вернусь домой?
– Вернёшься, но придётся немного подождать.
– Чего?
– Когда время растянется.
Я совершенно ничего не поняла, но переспрашивать не было смысла.
– Как вас зовут? – запоздало поинтересовалась я, вдруг осознав, что нарушила все известные мне запреты и зашла в жилище совершенно незнакомого человека. Хотя, наверное, меня несколько оправдывает тот факт, что незнакомец совсем недавно вытащил меня из воронки-людоеда. Да и, судя по всему, на далёкой планете действуют совершенно другие правила. Например, я чётко уяснила себе — не стоит стучать по всяким огромным каменным стенам.
– Кустов.
– А меня Саша.
– Знаю. Слышал, как тебя допрашивали из Грота.
– Откуда?
– Из Грота.
– Он за забором? Я думала, там завод.
– В общем-то так и есть, твоими словами. Знаешь, – он помолчал, разглядывая меня, – вероятность твоего появления здесь так ничтожно мала, что её практически нет. Не могу понять, как такое произошло? – он снова посмотрел на мою руку и потряс головой, словно отбрасывая какую-то мысль.
Что я могла ему ответить? Восьмилетняя девчонка, игравшая в пиратов со своими друзьями, вдруг споткнулась и рухнула в совершенно другой мир, да ещё и не на своей планете.
Конечно, мне следовало бы задать ему массу вопросов: где их солнце, почему вода не блестит, почему почва каменная и белая, и много-много других. Но я была испуганным ребёнком, пережившим такие события, которые многим не снились даже в самых фантастических кошмарах. Поэтому я просто сидела и ждала, когда «время растянется», не имея ни малейшего представления, что это значит.
Когда стемнело, Кустов подошёл ко мне и сказал:
– Пора.
Моё сердце наполнилось надеждой и радостной тревогой.
– Ты хорошо помнишь то место на Земле, где была в последний раз? Можешь представить себе его так, как будто видишь на самом деле?
– Конечно.
– Отлично. Сейчас я покажу тебе дорогу вечности. Идти тебе придётся одной, и вот это лучше снять, – он убрал у меня с головы зелёный обруч, расправил его, и он снова стал обычной серой палочкой, похожей на железный прутик.
В дверь громко постучали, и послышался крик нескольких раздражённых голосов. Кустов быстро повернулся ко мне и зашептал:
– Саша, слушай внимательно. В Гроте знают, что ты осталась на планете, тебя ищут, поэтому ты должна всё сделать чётко. Проводить я тебя уже не смогу. Смотри, вот окно, вылезай в него, пока я открываю дверь. Сразу пригибайся и проходи под окнами вдоль дома. Обогнёшь его, дойдёшь до блестящей трубы, там начинай идти от дома, прячась в тени. Когда пройдёшь кусты, увидишь пустырь — беги по нему и представляй свою Землю. Когда увидишь её на самом деле, окажешься дома. Всё. – помедлив, он добавил: – До встречи, маленькая отважная Саша.
Он резко развернулся и пошёл по длинному коридору к двери. Свет в комнате погас. Я метнулась к окну и стала ощупывать рамы в попытках его открыть. Наконец я наткнулась на холодный выступ, потянула его, и окно поддалось, створка плавно отъехала в сторону. В лицо повеял прохладный воздух с запахом пыльцы. Я выскользнула на улицу и тут же присела, прислушиваясь к окружающим звукам. Кажется, никого, только из дома доносились шаги и грубые голоса. Надеюсь, у Кустова не будет проблем из-за меня. Я вытянула руку вверх и аккуратно задвинула оконную раму на место. Затем поползла вдоль дома, то и дело натыкаясь на ветки и путаясь ногами в зарослях плюща. Из окон надо мной лился яркий свет, освещая кусты вокруг дома. Я же, прижимаясь к стенкам, оставалась в тени. Наконец я увидела блестящую трубу позади дома. Покидать убежище было страшно, но нужно спешить — кто его знает, сколько тут у них растягивается это время. Набрав в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, я медленно стала продвигаться сквозь заросли, стараясь издавать как можно меньше звуков. Наконец сад закончился. Я стояла и смотрела на равнину, залитую голубоватым свечением. Луны не было, похоже, свет источала сама поверхность камня, днём казавшаяся белой и пыльной, а ночью превращающаяся в прекрасное мерцающее поле. Я медленно шагнула на камень. За спиной осталась зелёная стена буйной растительности и уютный домик с гостеприимным Кустовым. Впереди простирался пустырь из белого камня.
Слева от меня что-то щёлкнуло. Я резко повернулась и, не успев рассмотреть подошедшего, рванулась с места и что было сил помчалась по полю. Хватит любоваться здешними пейзажами, пора возвращаться домой. Я неслась по светящемуся камню и пыталась представить свой двор, но в голове мелькали всякие картинки: то белые развалины дома, то берег реки с тополями Никак не получалось сконцентрироваться. За спиной просвистело, и по ногам ударил упругий кнут, мгновенно обмотавший лодыжки. Ноги взметнулись в воздух, я полетела вниз, стремительно приближаясь лбом к каменистой поверхности враждебной планеты. Предчувствуя удар, я зажмурилась и увидела зелёную поляну, моих друзей, с хохотом бегающих по двору
Шмяк! Тело ударилось о мягкую землю. Я провела руками вокруг себя и нащупала упругие стебельки трав. С упоением я погрузила пальцы в тёплую влажную землю. Ура! Проснулась! Я приподнялась на локтях и обнаружила, что лежу прямо посреди поляны, на которой мы иногда играли в футбол или бадминтон. Вокруг поляны росли кусты рябины и черёмухи, надёжно укрывая спортивную команду от посторонних глаз.
– Сашенька! – подбежавший Лекс был бледный и запыхавшийся. Он помог мне встать и стал осматривать мою изодранную на спине футболку и грязные шорты. Заметив ссадины, он подул на них и спросил: – Больно?
– Нет.
– Саш – начал он что-то говорить, но тут подбежали остальные ребята.
– Сашка, что с тобой случилось?
– Я споткнулась и упала. – сказала я чистую правду.
– А где ты была-то? Мы всё обыскали! Хотели уже бежать к твоей бабушке.
– Что, так долго искали? – я хотела понять, сколько времени я отсутствовала.
– Конечно долго, минут пятнадцать-двадцать.
Долго! Да меня там два раза чуть не убили, я прошла километры по какой-то неизвестной планете, а у них тут прошло всего пятнадцать минут?
– Ну и где ты была? – строго спросил Саня.
– Я к пруду бегала.
– Зачем?
– Ну так, захотелось.
По Сашкиным глазам я видела, что он нисколечко мне не верит, но, как настоящий друг, не стал расспрашивать при всех. Весёлые игры возобновились, но мне уже не хотелось в них участвовать. Сославшись на усталость, я ушла в сторонку, а потом залезла на раскидистый ясень и стала смотреть сквозь зелёную крону дерева на закат. Чем ближе солнце приближалось к вершине виднеющегося холма, тем в большее количество красок окрашивалось небо. Тёмно-синее на востоке, ярко-голубое над моей головой, оно постепенно переливалось в розовый оттенок, сгущающийся к горизонту. Нигде я больше не видела такого волшебства чистых красок. В большом городе никогда не бывает такого неба — там оно вечно закрыто сероватой дымкой. Но здесь, в Михайловске, воздух прозрачен, и ничто не мешает впитывать в себя чудеса природы. Долго побыть одной мне не удалось. Вскоре ко мне на дерево забрался Лекс и расположился на соседней ветке.
– Так и знал, что ты здесь.
Я улыбнулась. Мы могли часами сидеть в этом тайном месте, болтая и открывая друг другу свои детские мечты и секреты.
– Саш, расскажи мне, что случилось? Ты же не к пруду ходила. Я был там, искал тебя.
На мои глаза навернулись слёзы.
– Ты подумаешь, что я сумасшедшая.
– Не парься, я уже давно так думаю. – обрадовал друг.
Врать ему я не любила и не умела. Как-то изначально повелось, что он, будучи старше на два года, взял на себя заботу обо мне. От его внимания не ускользала ни одна мелочь в моём настроении, и он единственный умел правильно подобрать нужные слова в любой ситуации.
На улице заметно стемнело, в нашем надёжном убежище пролегла тень и придала таинственную лёгкость разговору. Я рассказала ему абсолютно всё, что запомнила из своего приключения. Он сурово молчал, насупив брови. Я с надеждой спросила:
– Теперь понимаешь, что это был сон или галлюцинация? Видимо, я ударилась головой, когда споткнулась и упала.
– Тогда где же ты была всё это время? И откуда такие царапины на спине и локтях?
– Не помню! Возможно, я где-то бродила, но в голове у меня был этот бред, и я не понимала, что делаю.
– Саш, – мой лучший друг смотрел на меня глазами, полными боли. – Это был не сон. И не бред. Я бежал за тобой и видел, как ты споткнулась и упала в кусты. Я подбежал через полсекунды. Тебя там уже не было.
После того первого случая происшествия долго не повторялись, и впечатления постепенно сгладились, превратившись в фантастические воспоминания детства. Но спустя лет пять, когда мы были уже тринадцатилетними подростками, меня снова «выбросило» из реальности. Не буду описывать все подробности, скажу лишь, что в тот раз я отсутствовала недолго. «Волна» застигла меня зимой по дороге к учителю математики, к которой я ходила на дополнительные занятия, чтобы подтянуть алгебру. Исчезла я, когда шла в сторону её дома, а появилась снова уже в её подъезде, двумя этажами выше нужной квартиры. Растерявшаяся, не зная, сколько прошло времени, я спустилась по лестнице и позвонила в дверь учителя. Оказалось, что я опоздала всего на пять минут. Извинившись и сославшись на то, что поскользнулась, упала и отряхивалась от снега, я прошла в дом, и мы начали урок. После этого «волны» стали пугать меня с завидной регулярностью. Раз или два в год я оказывалась в неведомых мирах, но Кустова мне встречать больше не довелось. Конечно же, я обо всём рассказывала Сашке, которому даже не приходило в голову, что я фантазирую. Наоборот. Это я убеждала его, да и себя саму, в том, что я страдаю каким-то видом сумасшествия. Даже хотела признаться во всём маме, но друг стал горячо уговаривать меня не делать этого. Должна признать, что со временем случаи стали происходить всё реже и реже, а за последние три года и совсем ни разу не повторились.
Тем не менее я бы предпочла совсем отказаться от подобной практики — кочевать по Вселенной. Сидя в автобусе по дороге в школу либо гуляя по шумным улицам города, я смотрела на спешащих куда-то людей, озадаченных разными проблемами, либо беззаботных и неторопливых прохожих и думала, как же хорошо вот так спокойно ходить по миру и не бояться, что в любой момент ты можешь оказаться на неведомой планете. Как хорошо жить и не знать, что по космосу можно путешествовать без помощи ракет и топлива, без скафандров и надёжных напарников. Я бы предпочла не знать о существовании иных, кроме нашей Земли, обитаемых планет. За что мне эта исключительность?
Морс совершенно не планировал покидать моих коленок. У меня уже затекли ноги, а он только поудобнее укладывался при каждой моей попытке аккуратно поменять позу. Дотянувшись до стола, я взяла кружку и стала пить чай. Я вспоминала все свои «выпады» из реальности и всё больше убеждалась, что сегодня снова столкнулась с волной.
– Саш, подумай, чем сегодняшний случай отличался от прежних? – настаивал на продолжении разговора Лекс.
– Пожалуй, только тем, что я осталась в своём мире.
– Вот именно. Подумай, что ты сама делала не так, как всегда?
Я напрягла мозги, но ничего конкретного вспомнить не могла.
– Честное слово, не знаю. Разве что раньше волны приходили за мной, когда я была одна или с тобой. И ещё: перемещения происходят в момент моего падения, а сегодня волна сама подтолкнула меня. Можно подумать, что я случайно оказалась на её пути, и – я задумалась. – Когда я почувствовала воздействие, я успела подумать.
– О чём ты подумала?
– О том, что сейчас не время выпадать. Только не сейчас.
– Хорошо! Это уже кое-что. Значит, можно предположить, что ты можешь управлять своими исчезновениями с помощью воли.
– Ничего хорошего. Не хочу я ничем управлять. Я хочу ходить по своему городу и знать, что не провалюсь неизвестно куда в следующий момент.
– Желание похвальное, но невыполнимое. Судя по всему, выбора у тебя нет. Послушай, раз уж это снова началось, мы должны начать действовать. Раньше мы были детьми и кроме разговоров ничего не предпринимали.
– И что, интересно, мы можем предпринять сейчас?
– Мир огромный. В нём полно людей, занимающихся изучением необъяснимых явлений. Целые научные институты исследуют возможности человека, пока неизвестные науке.
– Ты хочешь отдать меня на лабораторные опыты? Правильно!
– Не тебя на опыты. Мы сами начнём опыты над «волнами». Я лично не собираюсь ждать, когда одна из них отправит тебя в соседнюю галактику без обратного билета.
Всё предельно ясно. На самом деле мой друг уже давно вооружился необходимой информацией, но держал карту в рукаве, пока меня ничего не беспокоило. Теперь же он полон решимости действовать, и ничто не сможет его остановить. Он стал рассказывать мне о людях, готовых попытаться помочь разобраться в моём случае. Морс мерно сопел у меня на коленках, согревая своим упругим брюшком, и под бормотание Лекса я задремала в мягком глубоком кресле.
Утро началось с запаха кофе, который я почувствовала, ещё не открыв глаза. «Бабуля, что же ты делаешь, сейчас ведь опять всё подгорит. Нужно скорее вставать, пока не запахло испорченным завтраком, и мчаться на кухню выводить оттуда войска, пока конфликт не перерос в вооружённый». За окном было уже светло. Я потянулась и с ужасом обнаружила, что не могу поднять голову. Вообще! Я ощупала своё лицо, погримасничала, проверяя, работают ли мышцы, и изо всех сил напрягла шею, пытаясь оторвать голову от подушки. Результата ноль. И более того — голову пронзила боль, словно тысячи иголок впились в неё. Успев вспомнить симптомы всевозможных страшных заболеваний, я в отчаянии рухнула на место. Ну всё, конец мечтам и планам! Не суждено мне стать известным фотографом, моя жизнь закончилась, не начавшись. И тут я почувствовала, как тяжесть в буквальном смысле слова сползает с моей головы. И перемещается, ступая мягкими лапками вдоль моего тела, залазит на одеяло и взгромождается на грудь в обличие пятнистого шерстяного чуда.
– Морс! – заорала я. – Ты что тут делаешь?
И только сейчас до меня дошло, что я не дома. Оказывается, я уснула у друга. На полу вдоль кровати был расстелен синий надувной матрас — место ночёвки Сашки. Сдвинув кота, я встала и пошлёпала умываться. Ну и вид! Зеркало безжалостно отразило помятое лицо и всклокоченные волосы, из которых Морсик умудрился свить себе гнездо, где благополучно и продрых всю ночь. Умывшись прохладной водой, я как сумела распутала кудри, заколола их на затылке и пошла на кухню. Сашка в серых тренировочных брюках и синей майке хлопотал над сковородой, его русые волосы всё ещё были растрёпаны после сна.
– Тебе помочь? – спросила я друга.
– Лучше не надо, – с шутливой угрозой отказался он. – Знаем мы, как вы готовите, госпожа бабушкин баловень.
Я хихикнула. Сашке прекрасно известны все таланты моей бабули, но, тем не менее, он постоянно подтрунивал над моей несамостоятельностью, дескать, живу с мамой и бабушкой, которые всё за меня делают. Конечно, это совершенно не так. Каждый в нашей семье живёт своей маленькой самостоятельной жизнью, но так уж повернулись обстоятельства, что в силу своей увлечённости фотографией, опять же тянущейся из детства, я реже всех бываю дома.
– Кстати, о бабушке. Я же вчера сказала ей, что скоро приеду, а сама осталась у тебя.
– Не страшно. Что я ценю в двадцать первом веке, так это сотовую связь и интернет. Не волнуйся, я позвонил Анне Георгиевне и сказал, что ты очень утомилась за день и уснула.
Я поморщилась.
– Представляю, что наговорила тебе бабуля.
Сашка захохотал.
– Ничего особенного. Но когда я ей сказал причину твоего отсутствия, она мне выдала, – Саня прокашлялся и, смешно подражая интонации бабули, процитировал: – «Молодой человек, как бы я хотела думать, что вы мне лжёте, а сами собрались заниматься там совсем другими вещами».
Лекс снова рассмеялся, а я закрыла лицо руками. Ну бабуля! Ещё жалуются на молодое поколение, якобы оно дурно воспитано. Но моя бабушка порой выдаёт такие речевые крендели, что даже я впадаю в краску.
Мы позавтракали, и я стала собираться на работу. Проверила, убрала ли вчера в рюкзак карту памяти с материалами, отснятыми днём. Положила пропуск в наружный нагрудный карман ветровки, чтобы легче было его доставать на ресепшене. Потрепала по голове дремавшего на огромной кровати Маэстро, за что получила в ответ грозное шипение — не сметь тревожить сон его величества, царя всея квартиры. Сашка уже стоял в прихожей и вертел в руках ключи от машины. Он твёрдо вознамерился отвезти меня в редакцию, чему я, собственно, не собиралась сопротивляться — не было ни малейшего желания толкаться в автобусе в час пик.
Когда «девятка» невероятного баклажанного цвета остановилась у главного входа, скрипнув тормозами, я подхватила рюкзак и собралась выходить. Но Сашка задержал меня.
– Саша, я сегодня сгоняю к одному человеку, попробую договориться, чтобы он принял нас.
– Ты всё об этом?
– Конечно. Я же сказал тебе вчера — не стану спокойно наблюдать, как ты уплывёшь на гребне очередной волны.
– Может, и не уплыву. – после отдыха мне вчерашнее происшествие уже не казалось таким мистическим.
– Подруга, это не было ни вопросом, ни предложением. Я сообщил тебе факт.
– Хорошо, там посмотрим. Я поскакала сдаваться. А ты чем займёшься?
– Созвонюсь с заказчиком, договорюсь о встрече. Дик уже подсох, можно обменивать на приятные хрустящие бумажки. – Сашка говорил о деревянном хаски, временно обитающем на его лоджии. – Потом свожу Лику в ресторан, а там как пойдёт.
– Ладно, Казанова, удачи. – я чмокнула друга в щёку и побежала в сторону стеклянных дверей.
Естественно, карман куртки снова заело, и я стояла перед девушкой-администратором, бормоча «сейчас, сейчас, секундочку, у меня есть пропуск» и натянуто улыбаясь. Всех сотрудников здания я ещё не знала в лицо и, конечно, не ожидала, что кто-то может знать меня.
– Ты же Саша, новенький фотограф из «Пульса»? – с приветливой улыбкой спросила Жанна. Имя я прочитала на бейджике, прицепленном на голубую рубашку с высоким воротом.
