N. сказала, что со стороны общего пляжа сюда можно добраться только на лодке. Слева и справа лагуну надёжно защищали обрывающиеся скальные стены.
Мы быстро установили компактную палатку N. и расположились возле неё прямо на песке. Я не помню, кто у кого лежал головой на животе. Так и уснули. Проснулись под чей-то неспешный утренний разговор и шум волн. Это подруга N. и ее лохматый парень с ожогами от солнца на красных веснушчатых плечах принесли нам две металлические кружки со свежесваренным кофе.
Горы подражали облакам. Морские волны изображали горы. Всё рифмовалось и множилось. Чайки, голуби, люди, камни. И в этой голограмме множился мой мир. Такой спокойный сегодня и такой тревожный и больной вчера.
—Подними ладошку. Чувствуешь солнце?
Я поднял ладони к небу. Тёплый ветер забирался под шорты и футболку и закидывал порции тепла к животу и ногам. Эти солнечные поглаживания согревали душу и направляли ум в мирное русло.
—Вот так я хочу. Всем телом. Всей душой.
Каждой клеточкой чувствовать. Понимаешь?
Я понимал.. Вернее, мне казалось, что я понимал..
Мы лежали на тёплом песке. В небе медленно летел белоснежный Ангел, похожий на самолет.
Как всегда неожиданно, наступило самое нежное и самое короткое время суток. Солнце уходило на отдых куда-то в глубину моря за горизонт. Небо окрасилось сочными густыми красками и постепенно меняло цвет на все более и более глубокий. В темно-фиолетовом пространстве мирно блестели волны. Дневное активное золото солнца сменилось мягким ночным серебром луны, которая была огромным, ярким зеркальным дискотечным шаром в эту ночь, когда N. сняла шорты, скинула футболку и вошла в воду. В турецком языке есть слово «якамоз», оно переводится как «отражение луны на водной глади» и кратко выражает волшебство блестящей лунной дорожки на подрагивающем море в ночное время суток. Каким словом можно выразить сочетание красоты луны, отраженной в воде, с блестящей бронзовой наготой девичьего тела?
N.поплыла вдоль лунной дорожки и потом начала нырять, как красивый молодой дельфин. Через пару минут к ней присоединились ещё две обнаженные девушки, которых я почему-то не видел днём здесь. Они выскользнули двумя серебристыми в свете луны змейками из своей палатки, держась за руки. И так и вошли в воду вместе. Я чувствовал себя вором, тайно проникнувшим в пещеру с сокровищами.
Когда я проснулся на следующее утро, N. нигде не было. Не было также собак и их хозяйки. — А они уехали, — сказала одна из вчерашних змеек. — У них какие-то срочные дела в городе. Тем же вечером я вернулся во всё так же обесточенный, как и вчерашним утром при заселении, «Дом у моря» и уже в номере понял, что не знаю об N. ничего кроме имени. Я даже не спросил у неё номер телефона.
Глава 5. Мы вышли из бухты. Изгнание из «Эдема»
21 августа 2020
Я вернулся в Питер. И уже почти не вспоминал об N. Был очередной чудесный летний вечер. На улицах города вот уже третий месяц были развернуты декорации райского сада. Эдем лайт. Категория 18+.
Горожанки в обтягивающих футболках, лёгких платьях, шортах, юбках укрепляли во мне чувство прекрасного, и дарили ложные надежды на счастье. Но уже через пару недель этот праздник жизни начнет менять свои декорации и будет, с каждым днём, становится все более закрытым и приватным. До следующего лета.
Мы вышли с моим другом X. из бара «The Hat» на улице Белинского у станции метро Площадь Восстания, выпив там пару бутылок вина, в атмосфере классной живой музыки. Это было довольно милое и уютное, свободно – веселое заведение музыканта Билли Новика. Х. сказал, что здесь обычно выступают студенты училища имени Мусоргского, в котором училась его девушка, и петербургские джазовые музыканты, включая самого Билли. Девушка X. так и не пришла в тот вечер, и мы выдвинулись вдвоем в направлении какого-то нового клуба на ул. Рубинштейна. В этот момент отряд в моем лице заметил потерю бойца. X. лежал, растянувшись лицом на тротуаре. Его остроносые туфли зафиксировались в асфальте. У X. была железка в ноге после операции. И почти во время каждого затяжного винопития его приходилось поднимать с асфальта, как сломанную куклу. Мы вместе с каким-то добрым прохожим оторвали X. от тротуара и направили его остроносые туфли опять в сторону клуба на Рубинштейна.
– Вот Сидхартха, например, – продолжил я прерванный потерей единственного слушателя монолог. – Вырос во дворце. Был огражден от созерцания бед и страданий этого мира. А некоторые ограждены от созерцания радости в детстве. Всем нужно выбраться из дворца. В реальный мир… Я читал где-то про английскую пару, которой было отказано в усыновлении ребенка из-за того, что они были слишком счастливы в браке и не могли создать в семье атмосферу, в которой у ребенка было бы достаточно негативных переживаний для жизни в реальном мире. Представляешь?
– Да, у большинства жизнь почти всегда прекрасна только вчера, когда же наступает сегодня, человек опять стремится получить максимум удовольствий от жизни, – заплетающимся языком не к месту прокомментировал Х.
– Да, и жажда удовольствий приводит к страданиям.
– Значит, живи сегодня, вчера уже прошло, а завтра ещё неизвестно.
Нам пришлось прервать этот странный диалог, так как мы подошли к трехэтажному зданию в подворотне с малозаметной вывеской «Эдем». У клуба стояла небольшая толпа людей.
– Это здесь. – X. дернул дверь. Она не поддавалась. Тогда он решительно забарабанил кулаком. Дверь гостеприимно распахнулась, и из-за нее показался человек в Балаклаве с автоматом наперевес.
– Заходи – рявкнул он.
– О..о..ошибся. Извините. – Проговорил, благоразумно отступая на пару шагов назад X. Дверь захлопнулась. В этот момент из-за угла вынырнуло такси с громкой музыкой, из него вывалилась пьяная компания. Шумно переговариваясь и смеясь, прибывшие направились в сторону клуба.
– Не ст’оит. Там «Маски-шоу», – предупредил я.
– В смыыслеее? – продребезжала тонким гнусавым голосом девушка с перекаченными силиконом губами.
– Ладно, из «Эдема» нас изгнали. Поедем в «Гнездо шлюхи», – сказал Х. – Оно недалеко, здесь за углом.
Тщедушный усатый паренек, похожий на маленького гусара, закричал:
«А поедемте лучше в сауну!»
Подъехало еще несколько машин. В одной из них были две девушки.
Друг гусара направился к ним. Я совсем не слышал, что он говорит девушкам. Но вдруг четко различил голос одной из них и знакомый смех. Это была N. Я подошел к ней сзади, все еще не веря своей внезапной удаче, сказал:
– Привет! Пошли сегодня в кино на места для поцелуев. Она обернулась вполоборота, узнала меня и, улыбнувшись, ответила, как ни в чем не бывало:
– Привет…Думаю, все места для поцелуев субботним поздним вечером уже заняты.
– Тогда приглашай на ужин.
– Хм…Сегодня могу пригласить тебя только на завтрак.
– Согласен.
Когда я уводил N. и ее пухленькую подругу, озадаченное лицо одинокого друга гусара, глядящее нам вслед, выражало что-то вроде: «А что так можно было?»
В клубе, в который мы перебрались, счастливо избежав участия в рейде, было очень шумно. Сюда перекочевали и все остальные счастливчики, встреченные нами у дверей такого притягательного клуба «Эдем».
Мы сидели с N. за стойкой бара и она хотела что-то сказать мне, когда музыка заиграла громче… Было очень шумно, я развернулся к ней всем корпусом и наклонился. Вот тут ее маленькая упругая и твердая, как теннисный мяч, грудь сделала несколько четких движений по моей футболке. Я почувствовал, как мои губы непроизвольно разомкнулись, а глаза закрылись. Находясь под давлением этих сладких ощущений, я почти не слышал, что она говорит. Потом слова стали различимы, но я еще несколько раз делал вид, что не могу расслышать её, чтобы продлить эти легкие касания. Она вся состояла из этих мимолетных эпизодов радости. Ее длинные светлые волосы, красиво и просто уложенные, совершали во время разговора легкие движения, перемещаясь с плеч на спину и обратно. Иногда она откидывала их назад или поднимала одной рукой, открывая красивый покатый лоб. Во мне, кажется, не осталось ни одной умной мысли. Сильное желание обладать ею перекрывало кислород.
Воздух в моих легких заканчивался с бешеной скоростью.
Вдруг резко зазвонил телефон. Где-то в районе моих ягодиц. Хотя это было и странно, пришлось поверить, что это правда. Телефон вибрировал прямо подо мной, истерично подрагивая. N. взяла его в руки и ответила. Мы вышли на веранду клуба, где телефон – потеряшка был благополучно возвращен рассеянной владелице ровно через пятнадцать минут после звонка. Здесь играла тихая лаунж музыка. Мы присели на удобный мягкий диван, чтобы поговорить в комфортной обстановке. N. сейчас была так близко, что мой приступ удушья вернулся с прежней силой. Отчаянно хотелось целоваться, но время и место пока не позволяли осуществить желаемое. Наконец, N. снова заговорила со мной.
– Как жизнь? Сколько вершин покорил, пока меня не было?
– Еще чуть-чуть и я в книге рекордов Гиннеса.
– Я уже горжусь тобой, даже без этого чуть-чуть!
– Если серьёзно…Я, действительно, всё это время думал о тебе. Не знаю почему. Пытался объяснить это себе, много думал и размышлял.
– О чём ты думал?
– Долго объяснять. Я пытался узнать тебя, восстанавливал твой образ и сканировал.
– Бессмысленное занятие, абсолютно. Честно тебе скажу, я гораздо лучше, чем ты можешь себе представить.
– Уверен, что это так и есть. Ты лучше, пугающе лучше, чем можно себе представить.
Я очень рад тебя увидеть снова. Не знаю до конца почему, но я безумно рад тебе.
Классное ощущение по секрету тебе скажу. А ведь я мог бы родиться, к примеру, инфузорией-туфелькой. – Я прервался, так как к нам подошёл официант, чтобы принять заказ и продолжил сразу после его ухода – Словом, уже так как есть устраивает, но ты только представь себе наше объединенное чувство радости. Это же так круто, это как американские горки.
Панорамное остекление позволяло наблюдать ночной город в огнях. На большом экране плазмы, прикрепленной к стене, горел огонь в камине.
– Да, тоже часто об этом думаю. Инфузория – ладно. Она, наверное, в медитации прибывает. Что само по себе может и неплохо. А есть ведь еще столько воплощений человеческих с абсолютным выворотом мозга в неизвестном направлении. А про объединенное чувство радости… Это отдельный разговор.
Наш официант вернулся молниеносно, неся на солидном подносе запотевшую бутылку шампанского в ведре со льдом и два бокала на изящных ножках. На его левой руке отдыхала накрахмаленная белая салфетка.
– Ты не перестаешь меня радовать. Проникновенное отношение к медитативному состоянию туфельки, как минимум впечатляет. А по поводу, как мне показалось, настороженности к вновь создаваемому альянсу радости наводит чуточку грусти.
– Тебе показалось.
– Обычно я редко ошибаюсь, а если уж такое происходит, то нет судьи суровее, чем я сам.
Официант элегантным и привычным движением разлил игривое вино по бокалам и неслышно удалился.
– Этот альянс, к сожалению, мало от нас зависит. Объединенное чувство радости оно снисходит свыше и, причем, само выбирает какой сосуд наполнить.
– Для того чтобы снизошедшее свыше могло заполнить некий сосуд, он должен быть ещё и готовым к этому, как минимум приспособленным.
– Об этом не переживай. Все приспособления имеются, – дерзко, в своём стиле, парировала N.
– Меня только что посетила общевселенская радость, – сказал я, воздев руки к небу.
– Мне для этого надо немного больше времени, но я рада за тебя.
– Моя причина радости не временной фактор. У меня есть куда более серьезный аргумент – это Ты.
Я болтаю без умолку, когда взволнован. И не могу остановиться. N. же только принимает мои подачи.
– Я услышу от тебя сегодня что-нибудь вроде «Я тоже очень скучала по тебе»?
Она внимательно смотрела мне в глаза, перекатывая в пальцах зажигалку, оставленную внезапно исчезнувшем куда-то Х.
– Ну, ты же умеешь заглядывать в будущее. Посмотри – говорю я там такие слова?
Когда я успел ей наболтать и об этом? Вспомнил, у меня же с собой была колода Таро в ту нашу встречу. Какая нелепость. Я просто Ванга из Ютуба. Если начну сейчас объяснять в чем смысл моего увлечения картами Таро, закопаюсь еще больше. Решил прибавить немного мачизма в её глазах. Я взял ее прохладную руку в свою теплую сухую ладонь.
– Ты очень красивая… Думаю, в прошлой жизни ты была из племени Амазонок…Даже в твоей милой улыбке есть опасность.
– Один Папа римский, кажется Григорий IX, однажды так разглядел опасность в глазах кошек и призвал их истреблять, объявив воплощением Сатаны.
– Нет, я не такой… Я люблю кошек…И котов. Кошки прекрасные существа. Это то, что мне нравится в этом мире. Общаться с кошками.
– Еще скажи, что ты любишь кошек и не любишь людей.
– Скажу.
– Кстати, владею боевой техникой котов, – N., положила свою прелестную головку на левую ладонь, чуть задрав подбородок.
– Это как?
– Нападение взглядом. Видел, когда коты стоят друг напротив друга, не отводя глаз, и чуть атакуют звуком? Дрогнувший духом – проиграл. Драться не имеет смысла. Сдавшийся кот просто уходит в сторону, поджав уши и хвост.
И как бы в подтверждение своих слов, N.совершала финт глазами. Она посмотрела вниз на свои правую руку, вертящую тонкую ножку бокала и сразу резко перенаправила взгляд прямо в мои глаза… Признаться, я чуть не поджал уши от теплой волны, которая пробежала по всему моему телу. Но алкоголь в крови помог выдержать эту флюидную атаку. Я взял себя в руки, разжал челюсти и произнес чуть придушенным голосом:
– Сражён, но не сломлен.
– Красиво. Мне понравилось. Это Джек Лондон?
– Я счастлив. Чтобы вырвать у тебя такие слова, нужно свершить не меньше чем Гагарин.
– Меньше, гораздо меньше.
– Ну, на чуть меньшее, думаю, потяну. Но, заглянув в будущее, уверенно скажу тебе – я знаю во всех подробностях, как это будет. – На моей тарелке с золотым ободком театрально лежал эклер и ждал своего выхода. Я примял его вилкой, отправил сладкий кусок себе в рот и запил шампанским.
– Не скучно жить – всё зная наперед?
– Нет, конечно же, нет. Стимул большой.
– Люблю интригу, как и все женщины. Но, к сожалению, все твои тайны напоминают историю одного шпиона из фильма «Правдивая ложь». Хотя, все равно приятно верить.
– Выбор же за тобою! Можешь во всем убедиться, нужно сделать только один маленький шаг и все будет тебе ясно, что это за истории и из какого кинофильма.
– Чего ты ждешь от меня?
– Тебя, конечно! От тебя я жду тебя.
– Нет, это я поняла… Я спросила ЧЕГО ты ждешь ОТ меня?
– Ты прям как на торгах……никакой романтики.
– Ты мне ответил, конечно…Вернее сам себе ответил……Но я же не виновата, что в твоих словах нет романтики?
* * *
Уже почти под утро, я посадил N. на такси и вернулся домой потрясенный и потрясающий. После этой нашей неожиданной встречи я долго не мог прийти в себя. Голова работала как пулемёт Максим. Я все думал, что это было? Как это возможно?
От нервного перевозбуждения я не мог уснуть и сидел на балконе, слушая, как проснувшиеся птицы будят город. Под их щебет я постепенно погрузился в сон.
Из короткого сна меня вырвал звонок. Это был исчезнувший вчера ровно в полночь, как Золушка, X. Я сразу взял трубку.
– Не ложился ещё что ли? Время вставать.
– Время придумал человек для своего удобства.
– Да?
