— Помимо сопровождения, ты будешь исполнять мои поручения. Ничего сложного или смертельно опасного тебе не грозит, можешь не тревожиться на этот счёт. Как только я доберусь до нужного места — туда, куда и лежит наш путь, — я освобожу твоего брата, и ты мне ничего более не должен.
— Я согласен. А теперь ответьте: почему вы не можете отпустить моего брата прямо сейчас? Он не заслужил такого обращения после смерти, а короб этот могу понести я сам.
— Можешь, — хмыкнул Вильгельм. — Только кто тебе доверит его нести?
— А как вы можете доверять тому, кто уже мёртв? — возразил Март.
— Ещё как могу, — улыбнулся маг. — Как самому себе. Мертвецу я доверяю куда больше, чем живому. Живые, знаешь ли, имеют скверную привычку проявлять характер.
— Выходит, в этой коробке хранится нечто важное? А раз так, то зачем же тогда ты просишь идти с тобой, если мне не доверяешь?
— Содержимое этой коробки — не твоего ума дело, — отрезал Вильгельм. — И хватит вопросов. Я позволяю тебе задавать один вопрос в день. На сегодня ты свой предел исчерпал.
— И куда мы идём, я тоже не должен знать? — прищурился Март.
— Я уже сказал: конечная цель пути тебе неведома и останется таковой. Всё, что я могу тебе сообщить сейчас, — нам надобно перебраться на ту сторону хребта, — маг перестал курить, постучал трубкой о пенёк, убедился, что внутри ничего не осталось, и убрал её во внутренний карман полушубка. — А теперь вот тебе и первое поручение. Раз уж ты охотник, раздобудь-ка нам что-нибудь перекусить.
Вильгельм натянул шарф и с явным сожалением поднялся с нагретого места.
— Я думал, тебе не нужна еда, — удивился Март, который и сам ел в последний раз ещё в той проклятой яме и сейчас с радостью не отказался бы от любой еды.
— Как это мне не нужна еда? — услышав такое предположение, маг рассмеялся, и смех его, сухой и резкий, заставил Марта вздрогнуть. — За кого ты меня принимаешь, позволь полюбопытствовать?
— Я просто не знаю, кто ты такой, вот и спросил, — парень не ожидал услышать смех некроманта, и от этого смеха ему стало не жутковато.
— Пусть я уже и не вполне человек, но ничто человеческое мне не чуждо, — ответил Вильгельм, всё ещё улыбаясь. — Так что избавь меня от этого благоговейного ужаса. Он, знаешь ли, немного смущает.
— Хорошо, только я привык охотиться с луком, а его у меня с собой нет.
— Сапожник без сапог, понимаю, — усмехнулся Вильгельм. — Но зверя-то выследить сможешь?
— Смогу, — с готовностью подтвердил юноша.
— Вот и славно. Значит, договоримся так: ты выслеживаешь, я убиваю, а всё остальное — освежевание и приготовление — на тебе.
Март молча кивнул, хотя внутри у него всё противилось этому спокойному, деловому тону, каким маг говорил о вещах самых обыденных, сидя в двух шагах от мертвеца, бывшего когда-то его братом. Впрочем, выбора всё равно у него не было.
Глава 3
Добравшись до подножья горы, путники решили остановиться на ночлег. Два дня они шли без отдыха, продираясь сквозь густой хвойный лес, чьи высокие ели и сосны тянулись к небу, заслоняя скупой зимний свет. Земля под ногами была устлана мягким ковром из высохших иголок, и каждый шаг тонул в всеобъемлющей тишине. Лишь редкий шёпот ветра в кронах нарушал мрачное спокойствие леса, да порой где-то в отдалении трещала ветка, заставляя Марта то и дело озираться.
Лес казался ему живым — каким-то недобрым и будто наблюдающим, за каждым их движением. Призрачные тени скользили между стволами, и парень невольно крепче сжимал рукоять меча. Его спутник, Вильгельм, шёл впереди, ступая почти бесшумно, словно сам был частью этого загадочного и опасного мира. Подле него, не отставая ни на шаг, следовал мёртвый Конрад; короб за его спиной едва заметно покачивался в такт поступи, и Март снова и снова ловил себя на мысли, что именно эта безмолвная, послушная фигура и была причиной его собственного молчаливого напряжения.
На второй день удача наконец им улыбнулась: неподалёку Март заметил следы. Он сразу признал кабана — старый секач, судя по глубине и размеру отпечатков на снегу. Некоторое время они шли по следу, петляя меж вековых стволов. Март двигался первым, низко пригибаясь и всматриваясь в снег, Вильгельм следовал за ним с флегматичной грацией, ничем не выдавая нетерпения.
Вскоре они вышли к небольшой поляне. Там, у замшелого поваленного ствола, стоял кабан. Зверь был огромен, с тёмной, почти чёрной щетиной на загривке и внушительными, загнутыми клыками. Он деловито рыл снег своим пятаком, поддевая клыками замёрзший мох и опавшие листья, и время от времени настороженно вскидывал тяжёлую голову, озираясь и принюхиваясь. Его маленькие глазки грозно поблёскивали в тусклом свете. Вильгельм остановился и едва заметным движением поднял руку, приказывая Марту замереть. Тот застыл, едва дыша. Кабан снова повёл пятаком, что-то почуяв, но затем вновь принялся за своё занятие, смачно похрюкивая.
— Дальше я сам, — очень тихо произнёс маг, не оборачиваясь. Голос его прозвучал не громче шёпота, но Март услышал его достаточно отчётливо, чтобы не переспрашивать.
А затем Вильгельм исчез... Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое, быстро растаявшее облачко тьмы. Март затаил дыхание, вглядываясь в поляну. Ничего не происходило. Кабан всё так же рыл снег, не чуя беды. И вдруг — тёмная фигура возникла у него за спиной, словно вынырнув из ниоткуда. Короткий взмах, блеск чёрного клинка и зверь рухнул без звука, даже не успев понять, как он умер. Март невольно вздрогнул, хотя, казалось, уже должен был привыкнуть к подобным выходкам некроманта.
Этим мясом они и питались последующие дни, запивая талым снегом. Вечером, у подножья горы, разведя небольшой костёр, Март наконец решился задать вопрос, который не давал ему покоя.
— Почему ты просто не убил его на расстоянии? Ты мог бы сделать это намного проще.
Вильгельм отложил в сторону нож, которым он только что нарезал мясо, и на мгновение задумался.
— Я не использую магию больше, чем требуется, — спокойно ответил он. — Моя сила имеет предел, Март. И лучше оставлять её для чего-то действительно важного.
Парень не поверил. Вильгельм скрывал что-то, но продолжать расспросы сейчас казалось бесполезным. Он решил сменить тему:
— И всё-таки, что в этом коробе?
Маг бросил на него мрачный взгляд, но все же ответил:
— Ты узнаешь, когда придёт время.
— А пока тебе лучше об этом не думать. — Добавил маг и отвернулся к огню.
— Когда же придет оно? Это самое время? — продолжал настаивать юноша.
— Ты об этом непременно узнаешь, — усмехнулся некромант, — а теперь иди и насобирай веток для костра.
— Хорошо, — обижено буркнул Март и ушел.
Блуждая по лесу, юноша не мог избавиться от мыслей, которые не давали ему покоя. Слова Вильгельма, брошенные невзначай, застряли у него в голове. Маг утверждал, что не желает применять сильные заклинания для охоты, но насколько это правда? Может быть, всё это лишь уловка, а на деле его силы вовсе не так велики, как он пытался внушить. Март с трудом сдерживал себя, чтобы не рассмеяться — разве перемещение, владение магическим мечом и способность поднимать мёртвых не были достаточными доказательствами его могущества? Даже этот ограниченный арсенал Вильгельма внушал страх.
Однако в глубине души парень сомневался. Возможно, маг переоценивал себя или, наоборот, намеренно скрывал свою слабость за пеленой уверенности и загадочности. Мысли плавно переходили от одной к другой, пока в голове не закралась тревожная идея. А что если Вильгельм действительно не так уж и силён? Может, всё, на что он способен, — это несколько эффектных трюков, которые уже впечатлили Марта. Но хватит ли этого, чтобы защитить себя?
Временами парень чувствовал себя загнанным зверем. Он не доверял некроманту, и находиться рядом с ним становилось всё труднее. Март подолгу уходил в лес, пользуясь каждой возможностью остаться наедине с собой. Хвойные деревья, высокий подлесок и мягкий настил из мха и иголок создавали иллюзию безопасности, но даже здесь, вдали от лагеря, он не чувствовал себя свободным. Март остановился возле кривого, покрытого лишайником дерева. Его пальцы машинально скользнули к рукояти ножа. Может, убить его? — мелькнула мысль, и сердце забилось быстрее. Это было безумием, но мысль упорно возвращалась снова и снова.
Некромант спал как обычный человек, что поражало Марта. Он ожидал чего-то иного: ночного бодрствования, таинственных ритуалов или хотя бы магического барьера, который невозможно было бы преодолеть. Но ничего этого не было. Вильгельм засыпал в тишине, с мирным выражением лица, как будто ничто в мире не могло потревожить его.
— Если я решусь — прошептал Март себе под нос, сжимая рукоять меча ещё крепче. — Если я сделаю это, что тогда? Тело Конрада освободится? Или я просто умру, как и все остальные, кто пытался бросить вызов этому человеку? Но больше всего его мучил вопрос: что если я не смогу? Вильгельм был слишком силён, слишком непредсказуем. Даже в покое, даже без оружия он внушал больше страха, чем любой противник, которого Марту доводилось встречать на охоте.
Парень выдохнул, ощутив, как пальцы невольно разжались. Он отнял руку от ножа и прислонился к дереву. Мысли его всё больше запутывались, превращаясь в клубок из страха, недоверия и горечи. Решение казалось таким близким, но в то же время таким недосягаемым. Март закрыл глаза и попытался отвлечься от наваждения.
Но одно он знал наверняка: рано или поздно этот вопрос потребует ответа.
— Почему в склеп не свалился кто-то, хоть чуточку умнее тебя, — молчавший несколько дней голос, дал о себе знать.
— Ну уж какой есть, — огрызнулся Март, уже не удивляясь разговорам в своей голове с невидимым собеседником. — Ты мог бы остаться там.
— Я тебе с самого начал сказал, что этот человек опасен, я ощущаю его могущество, даже в таком состоянии, а ты обычный оборванец вознамерился его прикончить?
— Да какое тебе дело до моих мыслей и прекрати их подслушивать!
— Сколько ещё раз, я тебе должен сказать, что мы с тобой в одной лодке и не я не хочу опять впасть в небытие, неизвестно на сколько, а ты своими глупостями, можешь легко добиться этого.
— Да что ты все заладил? Если я такой глупый, вот можешь залезть в голову к Вильгельму и досаждать ему, а меня оставь в покое.
— Если бы я и мог, поменять твою голову, на голову кого угодно, то уж точно не выбрал бы этого колдуна, да я бы и не смог, он мне не по зубам.
— Тогда сиди и помалкивай, — Марту уже надоел этот разговор, который ни к чему не приведет, он просто хотел остаться наедине со своими мыслями.
— Я лишь хотел тебе сказать, что могу сделать тебя сильнее, но видимо ты решил справляться сам, поэтому буду сидеть и помалкивать, как ты и просил, — обиделся голос.
— Что значит сильнее? И на сколько сильнее? — тут же оживился Март.
— Не могу сказать точно.
— Я смогу победить Вильгельма?
— И ты на меня злишься, когда я называю тебя глупым? — иронично поддел его голос, почувствовавший, что Март у него на крючке и теперь им можно помыкать.
— Даже не начинай, я просто спросил, — осадил его охотник.
— Быть может и сможешь, только сколько на это потребуется времени — неизвестно.
— Так как ты сможешь сделать меня сильнее? И что вообще ты имеешь ввиду? Как тогда в яме, когда я сдвинул плиту?
— Со временем — да, ты сможешь стать таким же сильным, как в тот миг, но не сейчас.
— Почему тогда я смог стать сильным, а сейчас не могу?
— Ты и сейчас можешь, но лишь на несколько секунд. И в тот раз, даже после столь краткого усиления, твоё тело сильно истощилось, и ты потерял сознание.
— Да, я это запомнил, — проговорил Март, прокручивая в голове тот момент.
Он хорошо помнил эту странную, пугающую лёгкость, а затем — свинцовую тяжесть, навалившуюся на плечи, и тьму, поглотившую его целиком. Собственное тело в те мгновения казалось чужим — быстрым, сильным, но неподвластным, будто его подчинили чужой воле. — Я словно перестал быть собой. А потом провалился в пустоту.
— Потому ты и будешь становиться сильнее лишь постепенно. Телу надобно привыкнуть к той мощи, которую способна дать кровь. Иначе оно просто сгорит.
— Что мне нужно будет для этого делать? И как это вообще возможно — сделать меня сильнее, сидя в моей голове? — парень никак не мог поверить в услышанное.
— Для начала стоит укрепить твоё тело. Тебе придётся начать упражняться, хорошо питаться и спать, хотя последнее в нынешних условиях будет крайне затруднительно. Когда плоть твоя станет выносливее, я смогу усилить твою кровь, а та, в свой черёд, даст мощь и скорость мышцам. Для начала этого будет довольно.
— Чем-то это напоминает силу родства, — Март на мгновение остановился, покрутил головой в поисках сухих веток для костра и, найдя несколько, двинулся дальше.
— Что это за сила родства? — с явным удивлением переспросил голос. — Я о такой не слыхал.
— А ты не знаешь? — усмехнулся молодой охотник, довольный тем, что его надменный собеседник оказался несведущ в столь очевидных вещах. — Ты ещё меня глупым называешь, — продолжал ехидничать Март, но уже без прежней злобы.
— Я об этом правда никогда не слышал, — признался голос, и в его тоне не было обычной язвительности, лишь холодное любопытство. — Расскажи, раз уж начал.
— Есть такая легенда, что все потомки короля Герберта, что жил около тысячи лет назад, получают особую силу, и чем ближе родство к этому королю, тем сила ярче. В основном ею обладают все правящие герцоги и их ближайшая родня, далёким предком которых и является Герберт. Но бывают случаи, когда и в простой крестьянской семье рождается ребёнок, наделённый силой родства. Таких, правда, немного. Честно сказать, я об этом только слышал, но своими глазами никогда не видел.
— Этот король жил тысячу лет назад? — поразился Голос. — И сила его крови передаётся до сих пор? Это невозможно. За тысячу лет любая кровь растворяется без остатка. Здесь что-то иное.
— Так говорят. Он был первым королём, первым, кто владел этой силой, и о его мощи ходит множество легенд. Его сила была несравнима с тем, чем владеют нынешние обладатели. Говорят, даже мощь всех герцогов, вместе взятых, — ничто по сравнению с ним.
Март с удовольствием пересказывал то, что знал сам, ощущая мимолётное превосходство над собеседником и ему нравилось это чувство. Вечно норовивший упрекнуть его в глупости голос теперь слушал, не перебивая.
— Выходит, до него никто не владел этой силой? — уточнил он.
— Говорят, он был первым. Этой легенде тысяча лет, насколько она правдива — я не ведаю.
— Хорошо, а откуда у него тогда взялась эта сила, раз её ни у кого прежде не было? — продолжал допытываться голос.
— Да откуда ж я знаю? — в сердцах бросил Март.
Ему не нравились эти вопросы, потому что ответов на них он не знал, а признаваться в собственном невежестве перед тем, кто только что слушал его с интересом, ему не очень-то и хотелось.
— И куда потом подевался твой король? — не унимался Голос.
— Его свёл с ума колдун, позавидовавший его силе и славе. Обезумев, Герберт спрыгнул с башни собственного замка прямо в море.
Голос замолчал на мгновение, а затем вспылил:
— Это всё наглая ложь! Ежели он был столь могуч, как какой-то жалкий колдун сумел помутить его рассудок? Что тот просто взял и утонул.
— Я же говорю — это легенды. Может, и не утонул, может, и колдуна не было, и тела его, говорят, так и не нашли, — Март уже пожалел, что затеял этот рассказ. — В легендах всегда так, что концы с концами не сходятся.
— Брехня всё это, а не легенды, и у тебя не хватает ума, чтобы это понять!
— Не стану я тебе больше ничего рассказывать, даже не проси, — обиделся парень.
— А ты ничего больше и не знаешь, окромя несусветных небылиц.
— Знаю я, много чего знаю, но тебе рассказывать не стану! — уверенно заявил Март и скрестил руки на груди. — Ты же у нас самый умный, вот и думай теперь сам.
— Лучше займись-ка ты упражнениями, — сменил тему голос, вновь обретая свой привычный наставительный тон. — Можешь начать уже сегодня. И занимайся втайне от Вильгельма.
— Почему втайне? — удивился Март.
— Не стоит ему знать. Пусть для него это станет неожиданностью. Держи свой козырь при себе — так ты будешь чуть менее уязвим.
— Наверное, ты прав, — после недолгого раздумья согласился Март. — Так как мне упражняться?
— Даже обычные силовые нагрузки позволят начать усиливать твою кровь, но не сразу. Быть может, через несколько недель упорных занятий. Ещё тебе бы не помешало поупражняться с мечом, не зря же ты его таскаешь за спиной.
— Так я же не знаю ровным счётом ничего! Как мне упражняться-то?
— Сядь и закрой глаза. Я попробую тебе кое-что показать.
Март оглянулся в сторону, откуда пришёл, и прикинул, что забрался уже достаточно далеко, дабы всё, чем он намерен здесь заниматься, осталось в тайне от мага. Сложив сухие ветви у замшелого валуна, он опустился на корточки и прикрыл глаза. Поначалу не происходило ровным счётом ничего. Тишина, холод, запах хвои — всё оставалось прежним. Он уже было собрался подняться, решив, что ничего не выйдет, но тут в голове его понеслись образы. Сперва смутные, накладывающиеся друг на друга, как отражения в мутной воде, они постепенно обретали ясность, и Март наконец смог разобрать, что именно ему показывает его незримый ментор.
Перед его внутренним взором распахнулся просторный зал. Стены из серого, грубо отёсанного камня были увешаны выцветшими гобеленами; солнечный свет пробивался сквозь узкие, похожие на бойницы оконца и ложился длинными, пыльными полосами на каменный пол. Посреди зала стоял человек. Лицо его оставалось размытым, точно затянутое утренним туманом, но фигура была крепкой, осанистой. В руке он держал меч — простой, без излишних украшений. Человек начал взмахивать клинком, раз за разом повторяя одни и те же движения: плавные, выверенные, доведённые до крайней степени совершенства, когда оружие кажется продолжением руки владельца. Он показывал их медленно, явно предназначив кому-то в обучение. Спустя время он остановился и отступил на шаг. Пришёл черёд того, чьими глазами смотрел Март.
