Он отчётливо понимал: это не он выполняет движения, но вместе с тем чувствовал каждое сокращение мышц, каждое смещение веса с пятки на носок, каждое усилие, с которым клинок рассекал воздух. Тот, другой парень — может быть, даже одного с Мартом возраста, — старательно повторял показанное, и у него получалось. Всякий раз, когда ученик правильно заканчивал связку, Март ощущал это почти физически. Тело в видении слушалось своего хозяина легко и непринуждённо. Учитель подошёл, положил руку на плечо ученику и простоял так около минуты. Должно быть, он сейчас что-то говорит, — догадался Март, но слов не было слышно, только глухое, далёкое эхо, точно звук доносился из-под толщи воды. Затем наставник похлопал парня по спине и удалился. Видение растаяло, но в последний миг Марта затопила странная, необъяснимая теплота, и он невольно улыбнулся — так, будто бы сам побывал на месте того мальчишки.
— БЕГИИИ!!! — взорвалось в голове
— Беги отсюда быстрее, — не унимался голос, продолжая верещать, как никогда раньше.
Март не мог понять, что вдруг такого случилось. Ещё не до конца пришедший в себя, парень открыл глаза, но ничего не заметил и в ту же секунду земля под ногами задрожала, где-то совсем близко раздался грохот и парень увидел как к нему двигались два существа, они походили на человека, но раз в шесть выше, эти великаны не замечали на своем пути мелкие деревца и шли на пролом прямо к Марту.
— Что ты стоишь, как истукан? Убегай идиот!
И Март побежал, почему-то инстинктивно он направился в сторону лагеря, пологая, что если кто и сможет справится с этими гигантами, то только Вильгельм.
*
* *
Удобно расположившись на замшелом валуне, Вильгельм покуривал трубку и обречённо сетовал на Марта: и где только носит этого несносного мальчишку? Из задумчивости его вывел нарастающий шум — тяжёлый топот, треск ломаемых веток и чей-то истошный вопль. Предчувствуя неладное, маг нехотя поднялся со своего места. Из-за деревьев вылетел Март. Он нёсся прямиком к Вильгельму, вопя во всё горло; слов было не разобрать, но смысл их сделался ясен мгновенно, едва вслед за парнем из лесу вывалились два исполина. В руках каждый из них держал, по добротных размеров, дереву, исполняющих роль дубины.
— Волаты, — процедил маг.
Он знал этих существ. Волаты обитали высоко в горах, в самых труднодоступных ущельях Орочьего Хребта, и силой обладали недюжинной, чего никак нельзя было сказать об их уме. Вильгельм видел их лишь однажды, много лет назад, но слышал о них куда больше. Ходили мрачные легенды, будто волаты — не совсем живые существа, а скорее осколки старого мира, одушевлённые камни, что когда-то служили великанам-строителям, возводившим горные твердыни. Когда их хозяева сгинули в незапамятные времена, слуги одичали и расплодились в холодных расщелинах, сохранив лишь инстинкты: крушить всё чуждое и охранять то, что считали своим. Голод, холод и ярость заменили им разум. Потому-то они так редко спускались с вершин — горы были их последним прибежищем, их домом и их же тюрьмой.
«И где этот недотепа отыскал их? — удивлённо подумал Вильгельм. — Похоже, забрёл в одно из таких ущелий, куда не следовало совать нос. Волаты не нападают первыми, если не чуют угрозы, но уж если разозлить их этот мальчишка, видно, умудрился разворошить осиное гнездо».
Март бежал сломя голову. Ему казалось, что земля дрожит под ногами, а дубина вот-вот обрушится сверху, превратив его в кровавое месиво. Никогда прежде он не испытывал столь жгучего желания поскорее оказаться рядом с некромантом. Завидев поднявшегося Вильгельма и замаячившую за его спиной мёртвую фигуру Конрада, он ринулся к ним, как к последнему прибежищу.
— Встань за моей спиной, — сухо и без какой-либо тени тревоги бросил маг.
В ту же секунду, как Март поравнялся с ним, над головой раздался оглушительный грохот. Парень инстинктивно припал к земле, зажмурившись и закрывая голову руками. Грохот повторился вновь. Приподняв голову, Март изумлённо уставился на купол, проявившийся словно из ниоткуда. Он был сложен из полупрозрачных, темно-зелёных, мерцающих блоков и отдалённо походил на панцирь черепахи. Великаны, остановившись перед магом, неистово колотили дубинами по этой призрачной преграде, но купол держал удары без малейших видимых повреждений.
— Говорил же тебе: не отходи далеко, — не без осуждения заметил Вильгельм, даже не оборачиваясь к Марту, всё ещё дрожавшему на земле. — Волаты, конечно, создания тупые, но в своей тупости — упрямы, как горный оползень. Они будут колотить, пока не выдохнутся. А выдыхаются они, знаешь ли, не быстро. Но, если верить легендам, есть у них одна слабость: говорят, когда-то их предки боялись грозы, принимая гром за голос своих давно мёртвых хозяев. Что ж, боюсь, грозы нам не дождаться — он сделал короткую паузу, оценивающе разглядывая ревущих великанов, — но это не значит, что я не смогу их удивить.
— Не переживай, тебе ничего не грозит, — снисходительно добавил маг и Марту показалось, что произнося эти слова, Вильгельм улыбнулся, но ему всего лишь показалось, лицо некроманта было скрыто.
Волаты недоумевающие, почему эти люди до сих пор не раздавлены всмятку, под градом их могучих ударов, принялись колотить ещё быстрее.
— И всё-таки, где ты их нашел? — как ни в чем не бывало, спросил Вильгельм.
— Скорее всего это они нашли меня, — Март продолжал смотреть как дубины великанов, опускались на купол, скрывающий от них его вместе с магом и Конрадом.
— Ну да ладно, а теперь мой черед, — некромант хлопнул в ладош и, из черного тумана, образовавшегося после хлопка вылетел ворон, он взвился ввысь и купол для него вовсе не был преградой, птица набрала высоту, сделав вираж, камнем упала вниз, на головы нечего не подозревавших гигантов.
Ворон стрелой вонзился в спину одного из великанов и пробил его на сквозь. Лес наполнился жутким воем существа, а черная птица тем временем продолжила свою кровавую жатву, вновь и вновь поражая великанов, она пронизывала их тела, не встречая никакого сопротивления, Март был поражен этим зрелищем, он полагал что Вильгельм воспользуется своей магией перемещения и будет наносить удары магическим клинком, при этом оставаясь недосягаемым для гигантов, но немного поразмыслив понял, что маг не может воспользоваться этой магией, ему приходилось поддерживать защитный купол, чтобы Март и тело Конрада не попали под удары этих гигантов.
Скоро все было кончено, распластавшись на снегу лежало два бездыханных, огромных тела.
— Ну вот, теперь нам придётся искать новое место для ночлега, — с напускной горечью проговорил Вильгельм и с искренним сожалением взирая на валун, на котором совсем недавно так уютно курил трубку. Март прекрасно его понимал: ночевать под открытым небом в двух шагах от исполинских трупов, заливших всё вокруг тёмной, густеющей на морозе кровью, — удовольствие так себе.
— Я не знал, что ворон на такое способен, — тихо признался Март, косясь на чёрную птицу, что уже сидела на плече мага и чистила клюв с самым невозмутимым видом.
— Это не совсем обычный ворон, — отозвался Вильгельм. — Да и волаты, по правде сказать, не так уж и опасны, во всяком случае для меня. Жаль, конечно, было их убивать. В них есть некое мрачное достоинство. — Он вздохнул почти печально и шагнул прочь от залитой кровью поляны. — Но делать нечего. Пойдём. Не то к утру от этих туш, запах пойдёт ещё тот.
— А какой магией ты ещё владеешь? — заинтересовался парень, едва поспевая за широким шагом некроманта.
— Что ты вообще знаешь о магии? — не оборачиваясь, спросил Вильгельм.
— Ничего, — честно признался Март и неопределённо пожал плечами.
— Другого ответа я и не ожидал, — усмехнулся маг.
— Почему ты не можешь мне рассказать? Нам всё равно идти неизвестно сколько, — настаивал Март, и в его голосе проскользнула почти детская обида.
— Если мы будем идти несколько дней без остановок, мне не хватит времени даже на то, чтобы перечислить то, чего ты не знаешь, — Вильгельм качнул головой.
— Я же не прошу рассказать мне о всей магии на свете! Расскажи только о своей.
— Ты думаешь, есть какая-то разница? — маг коротко рассмеялся.
Вопросы мальчишки его забавляли.
— Да я ничего и не думаю, потому что не знаю о магии вообще ничего, вот и прошу, чтобы ты мне объяснил, — насупился Март, начиная сердиться.
— Хорошо, так и быть, — смягчился Вильгельм. — Я расскажу. Но прошу не перебивать. Итак, я могу пользоваться, не произнося заклинаний и не проводя долгих ритуалов, несколькими способностями. Чем сильнее маг, тем больше у него таких способностей. Их называют «образами». Каждый образ — это заклинание, которое настолько срослось с волей мага, что для его использования не требуется ни слов, ни жестов, ни иных манипуляций. Оно — часть тебя.
— А сколько у тебя таких заклинаний? — тут же перебил Март, напрочь забыв о просьбе.
Вильгельм вздохнул и закатил глаза под капюшоном.
— Восемь. Но это не значит, что, кроме них, я не могу воспользоваться другими заклинаниями.
— Восемь — это много? — спросил Март.
— Повезёт, если ты на своём веку встретишь мага, способного держать в голове хотя бы три образа.
— Если честно, я до тебя вообще магов не встречал, — буркнул Март.
— Это и немудрено. Ты всю свою жизнь провёл в деревне, до которой никому нет дела, — усмехнулся Вильгельм, но на этот раз в его голосе не было прежней колкости.
— А много в мире созданий, подобных этим великанам? — Март решил пропустить замечание мага мимо ушей и перевёл разговор в более безопасное русло.
— Бесчисленное множество, о котором ты и представить себе не можешь. Мир куда больше и страшнее, чем кажется из твоей деревни.
— Да конечно, куда мне, — проворчал Март, окончательно разобидевшись. — Я же кроме своей деревни, снега да оленей ничего и не видел.
Вильгельм ничего не ответил, но краем глаза заметил, как парень сжал кулаки и ускорил шаг, почти поравнявшись с ним. Маг лишь едва заметно ухмыльнулся в шарф. «Вспыльчивый, глупый, но хотя бы не трус», — подумал он и, странное дело, эта мысль не вызвала у него привычного раздражения. Может, и впрямь из этого деревенского охотника выйдет толк. Если, конечно, он не свернёт себе шею раньше времени.
В итоге решив в этот раз не останавливаться на ночлег, путники шли всю ночь, небо было без облачным и звезды ярко пылали холодным светом освещая два пика Орочьего Хребта, перевал лежал между ними, так за постоянными спорами они шли до утра, маг в этот раз был куда более словоохотлив, чем обычно и не упрекал Марта, за кучу вопросов, что тот со всей яростной любознательностью, обрушил на него.
Путники остановились лишь перед самым восходом. Некромант расположился на ближайшем камне и привычно закурил, а Март привычно отправился на поиски хвороста.
— Эй, — окликнул маг.
— Чего? — уже уходя, обернулся Март.
— Давай в этот раз без приключений.
Март ушёл, не сказав ни слова, оставив Вильгельма одного у затухающего костра. Маг проводил парня взглядом, но не попытался остановить — каждый из них нуждался в этом времени. Тишина леса, нарушаемая лишь треском догорающих веток и шёпотом ветра, обволакивала, словно старый, теплый плед, позволяя мыслям течь свободно. Вильгельм вгляделся в огонь, будто пытаясь найти там ответы на вопросы, которые сам себе не осмеливался задать. Март чем-то напоминал ему самого себя, того, каким он был давным-давно, в жизни, которую теперь можно было назвать не иначе как призраком. Того Вильгельма, который ещё был человеком. Он тоже был наивным, слабым, но упорно стремился доказать обратное. В этом парень и был ему близок — тем пылким огоньком, что горел в сердце, несмотря на весь груз, который свалился на его плечи.
Некромант провёл рукой по шарфу, скрывающему его лицо. Он задумался: почему вообще позволил парню сопровождать его? Разумеется, Март мог пригодиться: ещё один меч, молодая сила, острый взгляд охотника — всё это могло стать полезным. Но правда была иной: в этом не было необходимости. Вильгельм мог путешествовать один, как делал это много раз до сих пор. Он привык полагаться только на себя, и компания была для него скорее обузой, нежели поддержкой.
Возможно, я хотел уберечь его, — мелькнула мысль. Она пронзила сознание, как внезапный порыв ветра, неожиданная и тревожная. Вильгельм нахмурился, глядя в угасающие языки пламени. — Но от чего? От меня самого? От тех ужасов, что могут ждать нас впереди?
Было в этом юноше что-то, вызывающее странное, почти болезненное желание защитить. Как будто маг смотрел не на Марта, а на самого себя, точнее каким он был раньше. Но, возможно, именно поэтому он совершал ошибку. Ведь быть рядом с некромантом — это не спасение, а проклятие. Вильгельм это знал лучше других. Его преследовали многие, и если они всё-таки настигнут его, Марта они не пощадят.
Может, я зря его вовлёк в это путешествие, — пронеслось у него в голове. Эти слова звучали как правда, горькая и неизбежная. Вильгельм откинулся назад, сцепив руки за головой. Небо, скрытое меж густых ветвей деревьев, казалось непроницаемым, словно поглощало всевозможные звуки и свет от костра... И чужие тайны.
— Хотя Он бы сам не отстал, — пробормотал маг вслух, словно пытаясь оправдаться перед самим собой.
Его лицо помрачнело. Март, несомненно, следовал бы за ним, пока он не выполнил бы своё обещание. Пока он не упокоил тело его старшего брата. Эта мысль оставила неприятный привкус. Вильгельм знал, что бремя мести — опасная вещь. Оно толкает на пути, с которых нет возврата. И всё же, может быть, это путешествие — не только шанс для Марта разобраться в себе, но и для него самого. Маг улыбнулся уголками губ, но в этой улыбке, надежно скрытой шарфом, не было и толики радости. Лишь отголосок прошлого, который не даёт покоя.
Глава 4
Отойдя довольно далеко — так, чтобы маг нипочём не мог его услышать, — Март остановился и негромко позвал:
— Ты здесь?
— А куда, по-твоему, я мог бы деться? — раздражённо отозвался голос в его голове.
— Я хотел спросить: с чего мне начинать, если я желаю стать сильнее?
— Тебе уже было сказано, — последовал холодный ответ.
— Я думал, быть может, ты дашь мне хоть какой-нибудь совет, — Март неопределённо передёрнул плечами.
— Всё, что тебе надобно знать, я уже сказал. Ты не спал всю ночь, а без отдыха все твои упражнения — пустая трата времени.
— Но я чувствую себя хорошо и вовсе не хочу спать, — возразил юноша, упрямо задрав подбородок.
— Сперва принеси то, что тебе велено, а после — отдыхай, — отрезал невидимый собеседник. — К этому разговору вернёмся позже.
— Хорошо. Наверное, ты прав, — нехотя признал Март.
— Ну вот и славно.
— Я хотел спросить ещё кое-что
— Что ещё?! — проворчал голос с новой вспышкой нетерпения.
— Я до сих пор не знаю твоего имени. Не мог бы ты назвать его? Если, конечно, у тебя оно есть.
— С чего ты взял, что у меня его может не быть?! Просто я тебе его не говорил, — обиженно буркнул голос.
— Это было всего лишь предположение, — поспешно принялся объяснять Март. — Я ведь ничего о тебе не знаю. Да и о таких, как ты, тоже.
— «О таких, как я»? — в призрачном голосе вскипела ярость, и в нём зазвенела неприкрытая угроза.
— Я не имел в виду ничего дурного! — быстро заговорил Март, пытаясь исправиться. — Просто ты постоянно мне помогаешь, а я даже не знаю, как к тебе обращаться.
— Что верно, то верно, — голос, казалось, немного смягчился. — Можешь звать меня Мефис.
— Какое необычное имя, — искренне удивился Март, ожидая услышать нечто куда более грозное и зловещее.
— Придержи язык! — отрезал Мефис. — Твоя невоспитанность доведёт меня до белого каления. Лучше подумай о собственном имени, болван.
На этом разговор окончился. Сколько Март ни пытался вновь заговорить с Мефисом, тот упорно хранил молчание. Парню ничего не оставалось, как, собрав полную охапку хвороста и направиться обратно к лагерю. Вильгельм встретил его обычной снисходительной усмешкой и велел разводить костёр. Остаток дня прошёл в молчании: Март поел, проверил снаряжение и, едва сгустились сумерки, завалился спать, чувствуя, как усталость наконец берёт своё.
Голос объявился лишь на следующий день. Едва рассвело и маг, ворча, отправил Марта за водой, как в голове у парня снова раздался знакомый сухой тон:
— Вчера ты просил совета. Сегодня я его тебе дам. Отойди подальше, закрой глаза и смотри.
На этот раз видение пришло быстрее: всё тот же просторный зал, учитель с размытым лицом, терпеливо показывающий связки ударов. Но когда всё исчезло и Мефис велел повторить увиденное наяву, взяв в руки найденный в гробнице клинок, Март с досадой ощутил, как тело его двигается скованно и до отвращения неуклюже. Память помнила каждый взмах, но мышцы, ещё не привыкшие к рукояти, слушались через силу. Мефис хранил молчание, и от этого безмолвия Марту делалось ещё горше. Он упрямо сжал зубы и повторял движение, раз за разом.
— Видимо я поспешил, дав тебе обещание, сделать тебя сильнее, — разочарованно проговорил голос.
— Дай мне время, сегодня только первый день, — беззлобно ответил парень и продолжил упражняться.
— Как скажешь, — без энтузиазма проворчал Мефис.
Так, в непрестанных упражнениях, прошли последующие пять дней. Март снова и снова повторял движения, что показал ему Мефис, старался есть досыта и спал не меньше восьми часов кряду. С Вильгельмом они почти не разговаривали: маг лишь изредка бросал короткие, полные ледяного сарказма замечания о чересчур долгих отлучках парня, но не более того. Март же отдавал всего себя тренировкам, не забывая и о телесных нагрузках. К тому же сама дорога была не из лёгких — путь лежал через каменистые осыпи и густые ельники, — и к вечеру, стоило им остановиться на ночлег, он проваливался в сон, едва успев улечься на охапку мха и елового лапника.
К исходу шестого дня они наконец преодолели перевал. За грядой открылся вид, какого Март не мог и вообразить. Перед его взором раскинулись бескрайние, подёрнутые зеленью поля и луга, а снега — вечного, привычного, знакомого с рождения — не было и в помине. Юный охотник, всю свою жизнь проживший среди скал, хвои и сугробов, замер, не в силах отвести взгляд. Ему почудилось, будто он шагнул в другой, неведомый мир.
— Что застыл? — бросил Вильгельм, заметив его замешательство.
— Красиво, — только и сумел вымолвить Март, ибо другие слова были излишни.
— Я не зря тебе говорил: ты ровным счётом ничего не видел, окромя своей деревеньки, — усмехнулся маг, и на сей раз в его голосе проскользнула не насмешка, а скорее снисходительное удовлетворение.
— Мне и в деревне неплохо жилось, — огрызнулся юноша. Ему уже порядком надоели вечные упрёки — будь то от Вильгельма, будь то от Мефиса. «Сами-то вы, небось видели немногим больше моего, — подумал он про себя с неожиданной злостью. — Один сидит в голове, другой прячет лицо под капюшоном. И оба туда же — учить меня жизни».
— Гляди-ка, там какой-то дом, — Вильгельм вытянул руку, указывая в сторону неглубокой ложбины. — Не похоже, чтобы в нём кто-то обитал.
— Вижу, — коротко отозвался Март, не став уточнять, с чего это маг пришёл к такому заключению.
— Доберёмся до него да осмотрим, — предложил некромант.
— Разве у меня есть выбор? — равнодушно бросил парень, справедливо полагая, что Вильгельм всё равно поступит по-своему, вне зависимости от его желания.
Дом был сложен из массивных, потемневших от времени каменных блоков. Его стены, покрытые густым слоем мха, почти сливались с окружающим лесом. Осевшая крыша, едва державшаяся на прогнивших балках, давно утратила способность защищать от дождя и ветра. На первый взгляд жилище выглядело совершенно заброшенным: покосившиеся ставни, выбитые окна и запустение вокруг ясно говорили о том, что сюда давно не ступала нога человека. Однако, приблизившись, путники заметили едва различимую, но всё же протоптанную тропинку, уводившую прямо к порогу. Этот едва уловимый признак выдавал: кто-то, несмотря на внешнее запустение, всё же пользовался этим местом. Вильгельм остановился и с интересом уставился на дверной проём.
