Логарифм обнаружил, что забывает слова из китайского и не может воспроизвести в уме и объяснить уравнение Харди-Вайнберга. Может быть, для других это не имело никакого значения, но для доцента, привыкшего рассчитывать на свою великолепную память и острый ум, такой удар был особенно чувствителен. Логарифм ничего так не боялся в жизни, как слабоумия.
Остапу сложно было сказать, что именно переменилось в нём за последнее время. Но он заметил, что чаще роняет предметы, и, пожалуй, тремор в его правой руке усилился.
Теперь они сидели с Логарифмом на заднем сиденье и обсуждали, точнее спорили, как следует бороться с Её величеством Усталостью. А точнее, следует ли вообще с ней бороться? Логарифм утверждал, что отсутствие борьбы – и есть лучшее лекарство. Не нужно спешить. Стоит чаще делать остановки, и они успешно доберутся до цели.
Остап же, утверждал, что необходимы какие-то простые занятия, которые бы позволили психике оставаться в тонусе, но при этом не перегружаться. Майе, Бэлле и Саблину достаточно было того, что они вели машину. Показатели утомляемости у них были ниже, чем у остальных. Пассажиры же их явно утомлялись быстрее оттого, что сидели без дела.
– Заставишь их вязать или складывать оригами? – иронизировал Логарифм. – Не нужно сходить с ума, парень. Понимаю, эта игра в доктора, ищущего чем болен мир, весьма увлекательна. Но не стоит заигрываться. Давай просто довезём их до цели. Что может случиться за те оставшиеся часы, что мы едем?
Остап помотал головой.
– В том то и дело, что может измениться всё. В нашей группе быстрее всего утомляются те, кто сидит без дела.
Он сунул под нос Логарифму мятый блокнот с криво начерченным графиком.
– Что это за кривые?
– Эти две линии обозначают твои и мои результаты.
– Мы тоже устаём медленнее, чем другие?
– Да. Примерно с той же скоростью, что и наши водители.
– И с чем ты это связываешь?
– С целью. Есть множество исторических примеров, когда люди, имеющие долговременную цель, выживали. В отличие от тех, кто её не имел. Есть данные о больных, которые выздоравливали просто потому, что хотели выздороветь.
Логарифм задумчиво почесал подбородок.
– Я слышал о чём-то подобном. Мне вспомнилась одна полярная экспедиция. Корабль затёрло во льдах до весны. И капитан велел матросам рубить лёд, хотя в этом не было никакого смысла. Каждый день они выходили и понемногу прокладывали себе путь. И выжили, но не потому, что проделали полынью, а потому, что дождались весны.
Остап кивнул. Логарифм посмотрел на молодого человека с любопытством:
– Я как тот капитан: постоянно продумываю маршрут и руковожу действиями группы, – задумчиво проговорил он. – Это занятие требует определённой работы мозга, но сильно не перегружает меня. А чем занят ты?
Остап прищурился, как бы ожидая подобного вопроса.
– Я постоянно слежу за их состоянием. А ещё продолжаю искать способы нас оживить.
Он перелистнул страницу в блокноте и Логарифм увидел короткий список ингредиентов.
– Что это? Волшебное снадобье юного фельдшера? Эликсир Остапа?
– Мне было как-то не до названия.
Логарифм хмыкнул.
– Такой состав поможет поднять даже умирающего. Вот только где ты всё это возьмёшь?
– Мы ещё будем проезжать города.
Они переглянулись. Доцент склонился к уху фельдшера.
– Итак, у нас есть цель и не одна, но мы должны как-то занять наших матросов.
Он указал взглядом на пассажиров. Нелли вяло водила пальцем по запотевшему стеклу. Майя тревожно глядела в окно. Тым храпел.
Внутри салона словно повисло хмурое облако усталости, а воздух, казалось, содержал невидимый летучий яд.
7. Звери
За окном ещё не потемнело, когда Никанор Степанович снова сменил Майю за рулём джипа. После небольшого отдыха и перекуса, ехать стало повеселее. И он поймал себя на том, что уже испытывает некоторое удовольствие от вождения большой машины.
Дорога, ведущая к скоростной трассе, по которой они собирались срезать часть пути, перестала петлять и сделалась прямой, как взлётная полоса. Хвойный лес по сторонам сменился смешанным и заметно поредел.
Работала печка, и по ногам разливалось приятное тепло.
Никанор Степанович зевнул и тряхнул головой. Он не в первый раз ехал за рулём на далёкие расстояния и знал, что такая прямая, как меч, дорога обманчива и на ней легче всего уснуть.
Знал. И всё же на мгновение провалился в сладостную дремоту, но тут же опомнился и покрепче сжал руль. Мелькали деревья, тянулась к горизонту серая полоска асфальта.
Он долго глядел вперёд. Дорога плавно всколыхнулась, как лента, пущенная рукой юной гимнастки. Голые деревья бежали следом за машиной, грациозно, словно чёрные тонконогие жирафы. Они не могли догнать путников и только кивали головами на длинных шеях.
Один из отставших жирафов пронзительно закричал.
Его голос перешёл в резкий настырный гудок.
Саблин раскрыл глаза и повернулся на звук. Поравнявшись с ним и заглядывая в окно, летела на своей коробчонке Бэлла и жала на клаксон. Пассажиры в малолитражке прижались к стёклам и испуганно глядели на Саблина.
Саблин огляделся, и его кинуло в жар – в салоне джипа стояла тишина, все его пассажиры спали. Никто из них не заметил, как задремал водитель.
Бэлла снова привлекла его внимание сигналом клаксона. Никанор Степанович, наконец, догадался посмотреть на дорогу, а не на источник звука.
Нога рефлекторно врезалась в педаль тормоза. Застонали покрышки. Натянулись и тренькнули ремни безопасности, защищая качнувшихся вперёд пассажиров джипа.
Кира, сидевшая рядом с водителем, ударилась о переднюю панель лицом. Девушка скривилась спросонья, а из носа на шерстяной шарф хлынула кровь. Остальным повезло чуть больше. Логарифм и Остап, сидевшие в среднем ряду, ткнулись лбами в спинки сидений. Фима в полудрёме успел вцепиться в поручень, а Тым только кивнул головой да так и остался спать.
Джип чуть занесло при торможении, но остановился он вовремя. За ним остановилась малолитражка Бэллы.
Дорогу, уходящую вдаль, пересекали большие чёрные фигуры.
Они стояли как статуи, ничуть не смутившись появлением автомобилей. Их огромный рост вместе с ветвистыми рогами, их странная неподвижность и царственное величие совершенно сбивали с толку.
Казалось, что перед путешественниками неожиданно возник мираж. Во всяком случае, так подумал Саблин, который несколько секунд назад видел пустую дорогу и вдруг обнаружил на ней тёмные силуэты.
Но вот один сохатый лениво повернул голову, другой – потоптался на месте, а третий, по всей видимости ещё лосёнок, потянул носом, раздувая ноздри. Запах незнакомцев показался ему интересным, но почему-то совсем не испугал.
– Мать честная, сипло проговорил Саблин. – Ведь чуть не въехали.
Поздно и рьяно загавкала Клёпа, выбравшись из-под Кириных ног, где дремала на коврике. Оперлась передними лапками на панель и зарычала на тёмные фигуры на дороге.
– Эх тумбочка… И ты уснула?
Саблин посмотрел в зеркало заднего вида и увидел в отражении цепкие глаза Логарифма.
– Решили отдохнуть, старче?
– Видать, так…
– Странно. Я тоже не заметил, как отключился.
В зеркале показался Остап потирающий ушибленный лоб.
– Все целы? – сонно спросил он.
Никанор Степанович перевёл взгляд на Киру. Девушка занималась тем, что пыталась отыскать салфетки в заваленном хламом бардачке. Глаза её были мокрыми.
– Преграсно, – прогнусавила она, зажимая кровоточащий нос. – Прозто преграсно. Когда всё это закончится, я научусь водить машину сама!
Саблин начал медленно краснеть.
– Простите… Это я виноват. Простите…
– Не корите себя, Никанор Степанович, – Логарифм протиснулся вперёд между сиденьями и внимательно вглядывался вдаль. – Похоже, не вы один нарушили пост. Мы отключились хором, в унисон, единодушно. Причины ещё предстоит выяснить, а пока давайте узнаем, что или вернее кто перегородил нам путь.
Все, кроме Тымнэваката, который продолжал храпеть на заднем сиденье, посмотрели сквозь лобовое стекло на трёх лосей возвышающихся посреди дороги.
– Что тут смотреть? – удручённо проговорил Саблин. – Звери вышли из леса. А учитывая то, что машины вообще теперь не ездят по дорогам, удивительно, что мы не встретили их раньше.
– Вы кое о чём позабыли, – сощурился Логарифм. – Звери в этом мире заснули, как и мы. Во всяком случае, млекопитающие.
– Неужели? – рассеянно ответил Саблин. Он разжал ладони и отпустил руль, его руки тряслись. – Ну значит эти вроде нас. Не уснувших.
– Пойдёмте посмотрим их поближе! – предложил Фима.
– Ну, уж нед, – возразила Кира. – Хватит мне взтречи с бешеной зобакой в аэропорту!
– Мальчик прав, любопытно взглянуть, почему целая семья лосей не уснула?
– Нед! – Кира повернулась так резко, что доцент вынужден был отпрянуть назад. Она отняла руку от окровавленного носа. – Нет и ещё раз нет! Второй раз я твоё болезненное любопытство кормить не буду. Да я и в первый раз не собиралась!
Логарифм расхохотался, откинув голову назад.
– Кира! Послушай! Если ты собралась заниматься наукой, то должна знать, что без риска не бывает стоящих открытий!
– Ничего я не собралась! Мир рухнул, мы…
– Мы можем уехать и продолжать блуждать в потёмках. А можем узнать кое-что ценное. Например, почему в одних случаях фактор избирателен, а в других – оставляет целые группы, целые семьи организмов.
– И что вы сделаете с этими лосями? – разошлась Кира. – Возьмёте помёт? Рассмотрите под микроскопом шерсть? Или вставите в попу градусник?
– Я попрошу Тыма с ними переговорить, – невыразительно ответил Логарифм.
– Вы… Что?! – Кира удивлённо моргнула.
– Мы должны признать, что там, где не действует наука, должны работать другие методы. У нас есть чукча, наделённый даром понимать животных. Почему бы ему не задать им пару вопросов. И, кто-нибудь, разбудите уже его!
Остап протянул руку и потряс Тыма за плечо.
– Что такое? – оленевод потёр кулаками заспанные глаза.
– Твои друзья пришли, – пояснил Логарифм. – Загородили дорогу и хотят пообщаться.
Доцент указал на тёмные фигуры за окном.
– Скажешь им пару слов?
Тымнэвакат, чего с ним раньше никогда не бывало, вежливо замялся:
– Мои друзья олень. Лось – не мои друзья.
Логарифма этот довод совершенно не убедил.
– Давай-ка вылезай и покажи, что умеешь. Или твой узкий профиль направлен только на собак, куриц и оленей?
– Мой узкий профиль тут ни причём! – Тым провёл пальцем по переносице. – И он ни капелька не узкий!
В окно кто-то постучал. Это была Бэлла. Медленно опустилось стекло.
– Кхм, дамы и господа, сеньоры и сеньориты… – начала она с издёвкой, но сбилась, увидев окровавленное лицо Киры. – Кому-то ещё досталось?
– Вроде только мне, – угрюмо ответила Кира.
– Ладненько. И что вы с таким усердием обсуждаете? С какой стороны объехать лосей?
– Скорее, с какой стороны к ним подкатить, – объяснил Логарифм.
– А стоит ли, сладкий? – Бэлла оперлась локтем на дверцу, захрустела её куртка. – Видно же, что звери непростые. Вышли целой группой, не уснули как все остальные, да ещё и появились в тот самый момент, когда наш бравый рулевой уснул.
Логарифм одобрительно покивал.
– Не перестаю удивляться вашей проницательности, мадам. Да, мы в нашей машине параллельно пришли примерно к такому же выводу. Вопрос только в том, почему уснули пассажиры джипа и почему не уснули пассажиры твоей коробчонки?
– Очень просто, – Бэлла дунула на цветную прядь. – Я никогда не сплю, милый. Ты забыл? Как только запахло жареным, я разбудила своих сонь.
Логарифм поджал губы и кивнул.
– Так что? – Бэлла просунула голову в салон и пробежалась по пассажирам взглядом. – Будем точить лясы? Или снова в путь?
