– Ибрагима-Логарифма просит, чтобы я поговорил с лосем! – наставительно поднял палец Тым. – Говорит, очень важный будет разговор.
Бэлла встретилась взглядом с доцентом.
– Что ж, – задумчиво проговорила она. – В этом есть смысл. Может, они расскажут нам почему не спят.
Она уже собралась уходить, как её позвал Остап.
– Бэль!
– У?
– Только вернись в машину и заведи мотор!
– Ладно, котик. Я его и не глушила. Опыт.
* * *
Звери стояли цепью, загораживая проезд. Дорога им явно нравилась. Может быть, широкий обзор на возвышении давал чувство мнимой безопасности. Но почему тогда они в упор не замечали двух машин с включенными фарами?
– Так я пошёл? – выглянул из-за сидений Тым.
– Один момент… – нараспев произнёс Логарифм. – Тут что-то не сходится.
– Что не ходится? – моргнул Тым.
– Лоси часто выходят на дорогу в период гона. Но это самцы-одиночки, которые иногда принимают автомобили за соперников. До брачного периода ещё далеко, тогда что они здесь делают?
– Разве семья лосей не может попросту мигрировать? – поинтересовался Остап. – К примеру, искать пропитание зимой.
– Может, – согласился доцент. – Но вот незадача: перед нами не совсем семья. А лоси как раз держаться семьями.
– Тымнэвакат сразу вам говорил, что – не семья, – кивнул Тымнэвакат. – У лосих нет рог. А у этих есть рог. Даже у маленького.
– Ты ничего подобного не говорил, повернулась к нему Кира. Кровь из её носа уже перестала течь, но нос начал опухать.
– Ну тогда говорю, – пожал плечами Тым.
– И вправду, кто сказал, что это семья? – поглядел на спутников доцент.
– Вообще-то ты, – вздохнула Кира.
– Так этот китаец будет говорить со зверями или нет? – капризно протянул Фима. – Мне уже надоело ждать.
Все обернулись. Мальчик ёрзал на заднем сиденье, облизываясь и вытягивая шею.
– Я «не этот китаец», глупый мальчик! – нахмурился Тым и, выругавшись на незнакомом языке, открыл дверцу.
* * *
Вожак стаи лениво тряхнул головой и посмотрел печальными глазами на человека, вылезшего из машины. Человек его не пугал, он уже прежде видел человека. Люди издают много звуков, порой громких и неприятных и лучше держаться от них подальше. Но люди также медлительны, неповоротливы и от них не пахнет как от хищников.
Люди мелковаты, и тот, что вышел из гремящего чрева не отличался высоким ростом. А для вожака сохатых рост значит всё. Недаром он носит ветвистые крепкие рога, делавшие его выше всех собратьев.
Итак, человек вышел. Зачем? Чутьё подсказывало вожаку, что тот безобиден и не хочет причинить зла. Тогда что ему нужно?
Человек внезапно заговорил. Вожак его понял. Человек любопытен, как и всегда.
Человек хочет узнать, почему его племя не спит?
Не спит, глупый человек, потому что его племя никогда не спит в холода. Спит медведь, спят барсуки и ежи, но не лоси.
Что хочет знать человек? Почему этой зимой спят даже те, кто обычно не спит?
Вожак не понимает. Вожак уже давно ведёт своё племя на юг. Да, им не встречается волков, не встречается лис, и главное – не встречается людей. Им хорошо живётся этой зимой.
* * *
– Эй, малец, ты мог бы не кряхтеть и не ёрзать! – попросил Логарифм Фиму. – Это жутко мешает следить за происходящим.
– Не могу, – простонал Фима. – Болит голова и живот.
Остап выглянул между сиденьями.
– Как болит?
Вместо ответа Фима вжал голову в колени.
* * *
У Тымнэваката на лбу выступили капельки пота. В разговорах с животными он понял одно – с ними невозможно общаться с помощью речи, недостаточно имитировать звуки. Это скорее был язык жестов и поз, а также – язык образов. Тым каким-то новым чутьём мог воспринимать далёкие образы, которые встречал вожак в последнее время. Человек видел его глазами и мог позволить зверю заглянуть в свою память. Между этими несоответствующими образами и возникало что-то вроде вопроса.
Разговор с собакой давался ему гораздо проще, чем с лесным зверем. Возможно, потому, что собаки много тысячелетий были ориентированы на человека, а лось – нет.
Когда Тымнэвакат попробовал задать самый важный вопрос о причинах произошедшего в мире, вожак сохатых вдруг умолк. Между ними будто возникла тёмная пропасть без образов и звуков.
Тым с усилием прервал контакт. И тут же услышал странный звук, как будто вой, в котором слышался визг и треск расстроенных инструментов.
Вожак задрал голову, и его глаза полыхнули лиловым. Тым попятился.
Со всех сторон затрещали ветки, застучали по асфальту копыта. Стук слышался справа, слева и позади него. Тым обернулся и увидел тёмные звериные тени, медленно выходящие из леса.
Их окружали матёрые жилистые лоси. Из чёрных звериных ноздрей вырывался пар. Шерсть на могучих телах местами облезла, на бледной коже слабо светились лиловые сосуды.
Вожак заревел и бросился на человека. Тым вцепился в ручку автомобильной дверцы. Та не поддалась.
* * *
Фима, сжавшись от сильной и одновременно сладостной боли в животе, провалился в темноту. Ему снился сон. Какая-то старая игра, которую он проходил ещё в детстве. Сквозь игру откуда-то издалека его по имени звал голос. Но Фима не хотел просыпаться. И возвращаться не хотел.
– Фима, мать твою! Да нажми на кнопку! – проревел Логарифм.
– Он не слышит! – Остап протиснулся между сиденьями и нажал на кнопку захлопнувшейся двери, которая не давала Тыму попасть в салон. Одновременно с этим Саблин жал на кнопки, открывающие двери. И выходило – они мешают друг другу.
Остап выругался, но всё-таки сумел распахнуть дверь.
Тымнэвакат едва открыл дверь и тут же закрыл, прижавшись к машине, когда здоровенный лось, выставив рога пронёсся всего в сантиметре от его носа.
Оленевод снова взялся за ручку двери, но и на этот раз не смог попасть внутрь машины и закрылся дверью как щитом, спрятался. Жуткий скрежет и хруст свидетельствовали, что от удара что-то сломалось: то ли рог, то ли внутренняя пластиковая панель дверцы.
Он подумал, а не скользнуть ли ему под джип, где звери его не достанут. Но хорошо, что не успел этого сделать – машина резко рванула назад.
* * *
– Сдавай! – заорал Логарифм Саблину в ухо.
Никанор Степанович, только и ждавший команды, перестарался, и всех пассажиров отшвырнуло назад.
Тымнэваката потащило вслед за машиной. Ручку дверцы он так и не отпустил. Он пробежал несколько широких шагов, и когда машина резко затормозила, снова врезался в дверцу и захлопнул её. Услышал пыхтение за спиной, обернулся и увидел направленные прямо в живот рога.
* * *
Пух! Сухой треск выстрела прокатился по воздуху. Рогатое чудовище, лишь отдалённо напоминавшее лося, будто споткнулось на ровном месте. Ровно между лосиных глаз зияло отверстие от пули. Сохатый покачнулся, выдохнул облачко пара и припал на передние ноги, отчего его рога прижали Тыма к корпусу джипа.
Тымнэвакат обернулся и разглядел Бэллу, целящуюся прямо из приоткрытого окна малолитражки.
– Внутрь живо! – скомандовала она.
Тым схватился за рога, оттолкнул от себя отяжелевшую голову лося, раскрыл дверь и влез в джип задом, круто треснувшись затылком.
Снаружи послышался жуткий скрежет. Ещё один зверь врезался рогами в полированный корпус, едва не пробив рогом покрышку.
Саблин дал газу.
– В ноги! – ударил в уши крик Логарифма. – Едь в задние ноги!
Послышался тяжёлый удар, будто на капот бросили мешок с песком, и звон разбитой фары.
Джип вылетел из живой блокады, оставляя на асфальте осколки и пятна лиловой флуоресцентной крови. За ним уже неслась коробчонка Бэллы, у которой в случае тесной встречи с огромными обезумевшими животными точно не было никаких шансов.
Тым развернулся на сиденье, подтянулся за ручку и припал к заднему стеклу.
Он видел, как стадо, словно по команде, повернулось и побежало вслед за автомобилями.
Видел, как с земли, на трясущихся длинных ногах, поднимается вожак, которому прострелили череп.
Звери бежали, мерцая лиловыми светящимися глазами, долго, всё больше и больше отставая. И вдруг огоньки вдали погасли.
Тым не отрываясь смотрел, как вожак остановился, огляделся и величаво пошёл в лес.
8. Вынужденная остановка
– Теперь ты доволен?! – кричала Кира. – Теперь твоё любопытство удовлетворено?!
Логарифм стоял рядом с пустым джипом, держа в руках обломок лосиного рога.
В покрышке осталась дырка, куда можно было легко просунуть палец.
– Скоро стемнеет! У меня разбит нос! Тым чуть не погиб! – снова завелась Кира. – А ты всё играешь! Всё ставишь свои эксперименты! С нами маленький ребёнок, хоть это ты понимаешь?!
– Я уже не ребёнок, – возразила Нелли.
– Речь не про тебя, а про Лизу! – выпалила Кира. Она ходила взад-вперёд, высокая как каланча. Её рыжие волосы разметались по плечам. Это походило на огонь.
Огонь на каланче – вышке для пожарных – незабываемое зрелище.
Все до единого пассажиры вылезли из машин и молча наблюдали разгоравшийся скандал.
Логарифм, вопреки отвратительной привычке задавать уточняющие вопросы разгневанным женщинам, задумчиво молчал.
– И что нам теперь делать? – обратилась к зрителям Кира. – Идти до Эльбруса пешком?
– Мне кажется, ты немного драматизируешь, милая, – попытался успокоить девушку Вешников. – Успокойся, подыши!
– Я подышу, когда мы выберемся из леса!
– У нас есть запаска, не вижу причин так нервничать, – заметил Саблин.
– А пока мы будем менять колесо, за нами придут они! – Кира ткнула пальцем в сторону пустой дороги.
Маленькая Лиза, спряталась за мамой. Майя молча вздохнула.
Кира бросилась к девочке и присела на колено.
– Прости, милая, я не хотела тебя напугать. Конечно, мы всё починим и поедем дальше, – она повернулась к взрослым. – Прямо к горе с огромной штукой, которая хочет убить всё человечество.
По щекам Киры потекли слёзы. Майя присела на корточки и обняла её.
– Ты начала уставать, – подал голос Логарифм. – Хотя раньше фактор на тебя не влиял.
Кира молниеносно вскочила и занесла руку. Доцент её опередил, осторожно, но крепко перехватив запястье.
– Один раз я уже получил этой ладошкой по щеке. Не буду подставлять правую.
Кира открыла рот и хотела разразиться новой тирадой, но Логарифм внезапно прошептал.
– Спи.
Девушка обмякла. Он успел подхватить её и добавил:
