Страница 5 из 7
– Мы закроем жалюзи и шторы. Откровенно говоря, я и сам не люблю выставлять свою жизнь напоказ, и меня раздражает, когда заглядывают в окна.
Пройдясь по всему первому этажу, опускаю жалюзи и закрываю шторы там, где они есть. Возвращаюсь на кухню и протягиваю руку загадочной девушке. Бросив на меня опасливый взгляд, она вкладывает хрупкую руку в мою ладонь и, схватившись за мои пальцы, наконец выбирается из своего убежища.
Обхожу островок и упираюсь в столешницу руками, разглядывая продукты.
– Так, у нас здесь… – по очереди перечисляю названия замороженных блюд, наблюдая за тем, как сглатывает Кьяра, рассматривая разнообразие. – Как давно ты нормально ела? – спрашиваю, впиваясь в нее взглядом.
– М-м-м… – она снова сглатывает и с трудом отрывает взгляд от продуктов. – Давно.
– Понял. Так что будешь?
– Фасоль с мясом и спаржей подойдет. Я могу запечь спаржу.
– Ты, может, в душ пока сходи. А я приготовлю.
– Приготовление пищи – это не мужское дело! – выпаливает она. – Готовить должна женщина, – добавляет тише, когда видит, что я нахмурился.
– Думаю, готовить может любой, независимо от пола, главное, чтобы это занятие нравилось.
– А тебе нравится? – тихо спрашивает Кьяра.
– Под настроение. Иди в душ, – киваю на лестницу.
Она еще какое-то время всматривается в меня, но потом все же поднимается по ступенькам на второй этаж, а я достаю из шкафчика сковородку и ставлю ее на плиту. Пока разогреваю готовые блюда и готовлю спаржу, хмурюсь так, что начинает болеть лоб. Как-то уж слишком знакомо звучит это ее “мужчина не должен готовить”. Я уже слышал эту фразу. Не конкретно ее, но похожие.
Мужчина не должен готовить, это женское занятие.
Мужчина не должен убирать, это обязанность женщины.
Не должен выносить мусор. Присматривать за детьми. Воспитывать девочек. Любить женщину. Ухаживать за женщиной.
Женщина – это инструмент в руках мужчины. Она обязана поклоняться ему. Служить. Любить и окружать заботой.
К горлу подкатывает тошнота, и я проглатываю едкий ком. Запиваю несколькими глотками холодной воды из-под крана. Как же все это мерзко!
Когда-то… в моей прошлой жизни мне вбивали в голову, что мужчина – высшее существо. Все мы часть животного мира, и жить должны по его законам. Так вот в животном мире не существует альфа-самок, только самцы. И не зря. Потому что мужчина по умолчанию сильнее как физически, так и морально. А еще убеждали, что животные инстинкты – самые лучшие мотиваторы наших поступков. Хочешь женщину – возьми, ты имеешь право, потому что ты самец.
Тряхнув головой, сосредотачиваюсь на раскладывании по тарелкам нашего с Кьярой ужина.
Зачем я приехал сюда? На кой черт мне было знакомиться с сестрами и закрывать дурацкий гештальт с матерью? Она столько лет прекрасно жила без меня, как и я – без нее. И все же зачем-то я притащился в сраный Бригэм-Хиллс – насквозь прогнивший и воняющий похлеще помоек в мегаполисах. Уж я-то знаю, о чем говорю.
Услышав скрип ступенек, поднимаю голову. По лестнице тихо спускается Кьяра. Все в том же платье, но волосы теперь заплетены в свободную косу, которая переброшена через плечо. Волосы мокрые, и с кончика косы падает несколько капель. Как завороженный смотрю на то, как эти капли оседают на небольшой груди, пропитывая грубую ткань. Она топорщится от затвердевших сосков, которые острыми пиками врезаются в платье.
Сглотнув, перевожу взгляд на тарелки, которые двигаю по столу, чтобы мы с Кьярой могли сесть и поужинать.
М-да, что-то все же есть в утверждении о том, что мы – часть животного мира, и инстинкты нам не чужды. Потому что мои сейчас активно откачивают кровь из головы и перегоняют в область паха. Это очень плохо, потому что я могу напугать и без того испуганную девушку.
Рассевшись на стульях, мы приступаем к ужину. Едим молча. Я не знаю, что сказать или о чем спросить. Все, что меня интересует – это кто такая Кьяра и почему скрывается от людей. Но она на эти вопросы не ответит, так что мне остается только молча поглощать еду. И игнорировать ее близость. А вот это самое сложное. Потому что Кьяра приятно пахнет каким-то нейтральным гелем для душа. А еще мне кажется, я улавливаю ее собственный тонкий аромат. Вот это совсем хреново.
Черт подери, я ведь не подросток на воздержании! А взрослый мужик, который уже давно научился управлять своими желаниями. Но почему-то рядом с Кьярой мне тяжело себя сдерживать.
Стараюсь не смотреть на то, как она кладет вилку в рот, а потом та скользит наружу между выразительных губ. Не хочу фантазировать о том, как эти губы ощущались бы на моем… теле.
Быстро расправившись с ужином, выбрасываю пластиковую упаковку и стремительным шагом направляюсь к лестнице, даже не взглянув на Кьяру.
– Хочешь, я заварю тебе чай или кофе? – летит мне в спину.
Лучше уж мышьяка. Может, я подохну и перестану хотеть телочку, которую вижу впервые в жизни?
– Спасибо, я сразу после душа пойду спать.
Остановившись у подножия лестницы, бросаю взгляд на оставленную при входе седельную сумку. Там внутри моя куртка с документами. Еще раз смотрю на Кьяру. Точнее, на ее изящную спину, слегка сгорбившуюся, когда она склоняется над тарелкой.
Я не знаю эту девушку. И ее слова могут быть обманом. Так что…
Забрав наверх сумку, запираюсь в ванной комнате. Бросив на пол свое барахло, срываю с себя одежду и замираю, когда взгляд падает на полотенцесушитель. На нем висит маленькое полотенце, из-под края которого торчит кусочек белого трикотажа. Пульс долбит в уши, когда я, аккуратно подцепив полотенце пальцами, приподнимаю его. Кровь начинает бежать быстрее, внезапно ударяет в голову, а потом резко устремляется вниз. На батарее сушатся крохотные целомудренные белые трикотажные трусики. Самые обычные, в них нет ничего сексуального. Но почему-то именно из-за этой банальной детали кровь в висках пульсирует, срывая мне крышу. При мысли о том, что сейчас под скромным платьем Кьяры нет нижнего белья, все становится лишь хуже. Ну пиздец просто!
Встав под теплые струи душа, сжимаю в руке окаменевший член. Я сколько угодно могу притворяться существом разумным, но эти гребаные инстинкты…
Глава 8
Аарон
Выйдя из душа, спускаюсь вниз. Наверху только одна спальня, так что я решаю оставить ее Кьяре. Она суетится на кухне, наводя порядок после ужина. Когда я бросаю сумку возле дивана в гостиной зоне, Кьяра вздрагивает и оборачивается лицом ко мне. Замирает на мгновение, а потом почему-то краснеет и отводит взгляд. Я тут же вспоминаю, что вышел из душа в одном полотенце на бедрах.
– Я… закончила тут… и думала… может… Я на диване, наверное, лягу, – неуверенно произносит она, скользнув по мне взглядом. Но тут же краснеет и снова отворачивается.
– На диване буду спать я, а ты поднимайся в спальню.
– Ладно, – тихо бросает она и торопится к лестнице, а я уже разворачиваю постельное белье, которое взял в шкафу в спальне. Чувствую на себе пылающий взгляд, и полотенце дергается в районе паха. Прикрываюсь простыней и поднимаю взгляд, а Кьяра резко отводит свой. – Доброй ночи, – добавляет еле слышно и взбегает по ступенькам, как будто за ней гонится сам дьявол. Хотя он погнался бы, глазей она на меня еще пару минут.
Растянувшись на диване, укрываюсь одеялом и вытаскиваю из-под него влажное полотенце. Бросаю на пол и зеваю. По большому счету, мне, наверное, стоило вообще спать одетым. Или, как минимум, в трусах. Но я несколько дней сплю где попало и постоянно в одежде. Наконец могу позволить себе отдохнуть.
Мышцы как натянутая струна. Возбуждение, которое я только частично сбросил в душе, возвращается с новой силой. Все тело подрагивает от желания ворваться в женское тело.
Перекатываюсь на живот и с рычанием сжимаю подушку. Несколько раз взбиваю ее и понимаю, что член настойчиво таранит диван. Так я точно не усну. Снова оказываюсь на спине и со вздохом закрываю глаза.
Вот это меня зацепила скромняжка Кьяра! Хотя неудивительно. Невинный взгляд в сочетании с такой внешностью – они кого угодно сведут с ума.
Усталость берет верх, и я плаваю на грани бешеного возбуждения и сна, пока окончательно не сдаюсь Морфею.
Просыпаюсь от негромкого шипения и звона посуды. Моргаю и поворачиваю голову, бросая взгляд на кухню. Кьяра двигается практически неслышно. Над плитой работает тихая вытяжка, а по дому разносится аппетитный аромат жареного бекона.
Лежу, притворяясь спящим, пока не стихает утренний стояк. Потом вытягиваю из седельной сумки свои вещи и под одеялом надеваю боксеры, а потом натягиваю кожаные штаны так быстро, как будто опаздываю куда-то. Обернувшись, ловлю взгляд Кьяры. Покраснев, она отворачивается и начинает активнее махать щипцами над сковородой.
– Доброе утро. – Мой голос громыхает в тишине кухни.
– Доброе, – не поворачиваясь, тихо отзывается Кьяра. – Прости, если разбудила.
Да ты мне всю ночь спать не давала…
– Откуда мука? – спрашиваю, бросив взгляд на сложенные на тарелке стопкой панкейки.
– Нашла в кладовой. Ты против, что я тут покопалась?
– Нет, нормально все, – трясу головой. – Пойду умоюсь.
– Тебе кофе приготовить?
– Да, спасибо, – киваю, но не ухожу. Смотрю на шею Кьяры. Сегодня позволяю себе рассмотреть девушку получше.
Вчера, когда мы только встретились, она выглядела, как замарашка. А сейчас, несмотря на грязное платье, кажется чище многих одетых с иголочки. Ощущение такое, что дотронешься до нее, и можно почувствовать, как скрипит от чистоты ее кожа. Тонкая, практически прозрачная.
Внезапно в голове всплывает воспоминание о трусиках, которые я вчера обнаружил на полотенцесушителе. В голову снова ударяет кровь, и я спешу ретироваться в ванную, чтобы привести в порядок не только себя, но и свои мысли. Только вот схватив зубную щетку, пасту и полотенце, иду почему-то не в маленькую уборную на первом этаже, а тащусь наверх. Да-да, именно туда, где вчера сушились эти злополучные трусики.
Войдя в ванную, делаю все свои дела, стойко игнорируя висящее на батарее маленькое белое полотенце. Не буду туда смотреть! Не буду! Что я, пацан шестнадцатилетний, чтобы надрачивать на трусики девчонки?
Но, сука, инстинкты…
Перед самым выходом легонько дергаю полотенце, под которым не обнаруживаю белье. Внутри даже вспыхивает какое-то разочарование. Это раздражает. Это всего лишь трусики. Обычные, которые носит самая обыкновенная девушка. А я и правда как неандерталец, который никогда не видел женского белья. Ну и бред!
Когда возвращаюсь на кухню, стол уже накрыт к завтраку, и мы с Кьярой, не сговариваясь, молча занимаем свои места.
– Вкусно, – хвалю ее, заталкивая в рот очередную порцию блинчиков, щедро смазанных джемом.
Вчера я даже не предположил, что Кьяра будет готовить блинчики, и взял обычный хлеб, джем и арахисовую пасту, чтобы с утра съесть незамысловатые бутерброды. А лучше бы захватил кленовый сироп.
– Спасибо, – ее щеки розовеют, когда она бросает на меня короткий взгляд. Я мог бы принять эти взгляды за флирт, но в них как будто считываю еще и страх. Пугать Кьяру у меня намерения нет, она и так выглядит достаточно испуганной.
Хочу опять поднять тему с ее появлением в этом доме, но вовремя прикусываю язык. В прямом смысле. Случайно, правда, но воспринимаю это как знак выше. Надо молчать. Раз она сказала, что позже расскажет, надо дать ей возможность и время. Сам-то я тоже не сильно распространяюсь о себе. Кто меня знает, тот знает. А кто не знает, тому, значит, и не нужно.
Доев свою порцию, упираюсь локтем в столешницу и медленно потягиваю свой кофе. Этот пройдоха риэлтор держит тут редкостное дерьмо, но я не начну свой день без бодрящего напитка. По-хорошему мне бы еще немного размяться, но сегодня нет никакого желания.
Кьяра тоже заканчивает со своей едой. Впивается взглядом в раковину и, обняв чашку двумя руками, практически не отрывая губ, цедит свой кофе.
В этот момент раздается негромкий стук во входную дверь, и Кьяра вздрагивает. Ее испуганный взгляд мечется ко мне, а потом на дверь, и снова ко мне. С новым стуком она опять вздрагивает и даже проливает на себя немного кофе. Дрожащими руками ставит чашку на стол и медленно поворачивается на стуле. Взгляд полон мольбы и страха. А еще слез.
– Иди наверх. Спрячься в спальне, – произношу и, спокойно встав, убираю всю нашу посуду в раковину, оставляя на столе только свой кофе.
– Не выдавай меня, – тихонько просит Кьяра, уже стоя на первой ступеньке лестницы.
Я молча качаю головой, а она взбегает по ступенькам. Сделав еще глоток кофе, подхожу к входной двери и распахиваю ее. Впиваюсь хмурым взглядом в чувака в форме полицейского. Он так же внимательно изучает меня. Становлюсь так, что занимаю собой весь дверной проем.
– Чем могу помочь, шериф?
Глава 9
Аарон
Полицейский, слегка прищурившись, окидывает меня взглядом. Да, я открыл дверь, будучи в одних кожаных штанах. Но он сам виноват. Кто ж приходит в такую рань?
– Шериф Спенсер Янг, – представляется он и показывает свой жетон, который я внимательно изучаю, на автомате запоминая цифры.
– Очень приятно. Аарон… – запинаюсь на секунду, не желая пока произносить свою настоящую фамилию. – Блэк.
– Добро пожаловать в Бригэм-Хиллс, мистер Блэк.
– Благодарю. Что-то случилось? Удивительно, что шериф округа делает в таком маленьком городке.
– Полицейский участок временно расформирован, поэтому я решил взять на себя обязанности по поддержанию правопорядка.
– Мне всегда казалось, что в таких городках преступности не бывает.
– Ее не бывает как раз потому, что есть кому следить за этим, – недовольно отзывается Янг, как будто я усомнился в его профессионализме.
– Так чем я могу помочь вам, шериф?
– Я ищу девушку. Среднего роста, брюнетка с длинными волосами и зелено-карими глазами. Слегка раскосые. Была одета в черное платье. Предположительно босиком.
Мои брови на мгновение взлетают. Шериф, наверное, думает, что это реакция на информацию о том, что девушка расхаживает по улицам без обуви. Но на самом деле я удивлен тому, как точно он описал Кьяру.
– Вы видели такую девушку?
– Если честно, я вчера вообще толком никого не видел. Заехал в магазин, там было много людей. Но я никого не запомнил. Слишком устал. Хотя, возможно, босую девушку бы заметил.
– А откуда вы?
– Вообще или откуда еду?
– Откуда едете?
– Из Невады. Там проводился ежегодный рок-фестиваль.
– Мотоцикл ваш? – кивает он за плечо, где у тротуара припаркован мой зверь.
– Мой.
– Мощный.
– Согласен, – киваю.
– Так что насчет девушки? – шериф возвращается к причине своего визита.
– А что насчет нее?
– Видели?
– Повторяю, вчера я был очень уставший, поэтому не заметил никого похожего. А что с ней? Совершила преступление?
