Страница 6 из 7
Он слегка прищуривается, изучающе всматриваясь в мое лицо. Я встречаю его взгляд, не отвожу свой и почти не моргаю.
– Нет, – наконец отвечает шериф. – Вышла из дома и пропала. Родители волнуются.
– Понятно, – чешу затылок. Шериф пытается незаметно заглянуть мне за плечо, и я встаю к нему боком. – Может, хотите кофе? Я только позавтракал, пью утренний кофе. Качество напитка так себе, но для того, чтобы проснуться, нормально.
– Спасибо, – наконец расслабляется Янг и отступает на шаг назад. – Если встретите похожую по описанию девушку, позвоните мне, – он протягивает визитку, которую я тут же сжимаю пальцами.
– Обязательно.
– Долго планируете пробыть в Бригэм-Хиллс?
– Пару дней, потом поеду домой. Я заехал только чтобы отдохнуть.
– Напомните, откуда вы?
– Я не говорил. Ньюэлл, Южная Дакота.
– Что ж, хорошего отдыха в нашем городе, – шериф касается своей бейсболки и, кивнув, возвращается в машину, на которой приехал.
Проводив его взглядом, возвращаюсь в дом и запираю дверь. Убедившись, что его машина уехала, поднимаюсь на второй этаж.
Захожу в спальню, но здесь пусто. Потом проверяю ванную, но Кьяры там тоже нет. Заглядываю в маленькую гостиную сразу за спальней и уже хочу выйти, как замечаю край черной ткани, выглядывающий из-за плюшевого коричневого дивана. Подхожу и наклоняюсь. Кьяра сидит, обняв свои колени. Поднимает голову и буквально убивает меня своим взглядом. В нем отражается такой ужас, что кровь стынет в жилах.
Я несколько секунд смотрю на нее, не понимая, как правильно спросить или что сказать.
– Он уехал? – Кьяра сама нарушает тишину.
– Да. Родители тебя ищут.
– Уверена в этом, – она невесело качает головой и поднимается, схватившись за подлокотник.
Неуверенной походкой обходит диван и садится на него. Глядя на Кьяру кажется, будто она чертовски устала. Интересно, от чего?
– Они тебя обижают?
– Кто?
Я сажусь на другой конец дивана, а Кьяра окидывает меня практически равнодушным взглядом. Вот сейчас я хочу оказаться в футболке сильнее, чем когда разговаривал с шерифом. От чувства неуместности моего внешнего вида становится не по себе. Хотя я люблю свое тело и горжусь тем, что оно у меня в идеальном состоянии.
Но я привык, чтобы женщины смотрели на меня с вожделением или, как минимум, заинтересованно. А этот взгляд, который даже не цепляется ни за рельефный торс, ни за напоминающий стиральную доску пресс, как будто прокалывает острой иглой шарик моего эго.
– Твои родители, – игнорируя неуютное чувство, поясняю я.
Кьяра кусает губу и отводит взгляд, а я не понимаю, как интерпретировать этот жест.
– Слушай, нам правда нужно прояснить пару моментов. Я только что соврал местному шерифу, что не видел тебя. Не могу назвать себя законопослушным гражданином, но и без причины врать властям мне тоже не нравится. Так скажи мне, почему я должен это делать? Кто ты, Кьяра?
Девушка снова отводит взгляд и кусает пухлую нижнюю губу. Но сейчас у меня не то что не встанет, у меня даже мыслей пошленьких не крутится в голове. В эту минуту я весь напряжен из-за того, что не знаю истории, из-за которой эта испуганная девочка скрывается не только от местных жителей, но и от полиции. А ведь это люди, призванные помогать гражданам при возникновении у тех проблем. Понятное дело, что не все представители власти на совесть выполняют свою работу. Но если это опустить, теоретически, если Кьяра нуждается в помощи, она могла бы обратиться к шерифу. Но она скрывается и от него.
– Может, я просто уйду? – спрашивает она дрожащим шепотом.
– И угодишь прямо в руки к шерифу. Потому что, судя по всему, я тоже не сильно ему понравился. Есть вероятность, что он будет за мной присматривать. Так что теперь мы с тобой в одной связке.
– Прости, что втянула тебя в это, – еще тише говорит она и опускает взгляд на свои сплетенные в замок пальцы.
– Во что – это, Кьяра? – давлю я. – Расскажи, кто ты, и что с тобой случилось?
– Пообещай, что не выгонишь до ночи. Если не сможешь выдержать этой ноши, хотя бы дождись темноты. Я сама уйду. Только не выдавай. Иначе меня могут убить.
– Ох, ты ж мать твою, – вздыхаю и провожу рукой по лицу, а потом снова сталкиваюсь взглядом с Кьярой. Напряженно киваю. – Обещаю. Расскажи сначала, кто ты такая.
Глава 10
Аарон
– Меня зовут Кьяра Бейли, мне двадцать лет, – со вздохом начинает она и сцепляет на коленях дрожащие пальцы. Зависает невидящим взглядом в пространстве. – Я выросла в коммуне. Здесь недалеко от Бригэм-Хиллс есть такая.
– Я знаю, – киваю, сжимая челюсти. Если Кьяра родилась там, ни одна женщина ей не позавидует. А учитывая, что девушке уже двадцать, она наверняка через многое прошла.
– В коммуне такие правила… – она кусает губу.
Я знаю эти говенные правила, и внутри меня клокочет ярость. Но я не перебиваю. Кьяре надо выговориться. К тому же, раз уж мы остаемся здесь, она должна доверять мне. А для этого нужно, чтобы она рассказала свою историю.
– Может, тебе воды принести? – предлагаю, когда она облизывает пересохшие губы. Кьяра качает головой и на секунду зажмуривается. Делает глубокий вдох, а потом снова смотрит сквозь пространство.
– В общем, у женщин там нет прав. Только обязанности. Мужчина – царь и бог, и женщины созданы, чтобы ему поклоняться. Все женщины в коммуне служат мужчинам. Я бы даже сказала, обслуживают их. – Она невесело улыбается. – По достижении восемнадцатилетия девушка проходит отбор, – Кьяра тяжело сглатывает. – Ее могут… могут попробовать несколько мужчин, пока один из них не заявит, что готов жениться на ней.
Это я тоже знаю. Много лет назад от таких правил во мне поднималась бессильная ярость. Сейчас я просто воспринимаю это как факт. А, нет, ярость все же клокочет внутри.
– Тебя тоже… пробовали? – спрашиваю тихо.
Она быстро моргает, пытаясь загнать назад слезы, скопившиеся в глазах.
– Пробовали, – отвечает бесцветным голосом. – Но ужасает даже не этот факт, а… В общем, у нас есть правящий совет. В него входят несколько мужчин, которые обладают властью не только в коммуне, но и за ее пределами. Один из них… – она судорожно вздыхает и обнимает себя руками. – Его зовут Лайонел Дженнингс. Урод, – брезгливо кривится. – Старый извращенец с одной ногой. Он любит… насиловать женщин, – после некоторого промедления она с трудом выдавливает из себя слова. – Он был дважды женат, и теперь дважды вдовец. Местный врач говорит, что обе супруги умерли от болезней. Но их хоронили в закрытых гробах. Женщины коммуны – те, что посмелее, – шепчутся между собой. Говорят, он своих жен жестоко избил, и они умерли в результате полученных травм.
– Подонок, – шепчу сдавленно. Чувствую, как в голову ударяет кровь, а по телу растекается адреналин. Все тело вибрирует от потребности прямо сейчас сорваться с места. Поехать в коммуну и проделать с ублюдком все то, что он делает с женщинами.
– Он был третьим. Наверное, это хорошо, – вздыхает Кьяра. – По крайней мере, в свой первый раз я не пережила тех ужасов, которые пережила в третий.
Она прячет лицо в ладонях, и из ее груди вырывается нечеловеческий вой, от которого кровь стынет в жилах. Он перерастает в громкие, надсадные рыдания, которые со временем стихают. Не знаю, сколько времени проходит, пока Кьяра успокаивается. Я не тороплю ее, потому что мне и самому нужно время, чтобы прийти в себя после такого.
– Ты можешь не рассказывать, – тихо произношу я, когда Кьяра успокаивается.
Она качает головой. Вытирает слезы, делает несколько глубоких вдохов и снова смотрит в пространство.
– Я уже начала. Расскажу. В общем, Дженнингс изъявил желание жениться на мне. Парень, который мне нравился… Я думала, он станет моим мужем. Но до него банально не дошла очередь. А когда он заявил, что сам намеревался жениться на мне, вскоре пропал. Уверена, Дженнингс убил его.
– Ты любила его?
– Как можно полюбить того, кого не знаешь? Просто он был единственным, кто был добр ко мне в этом ужасном месте.
– Что было дальше?
– Дальше началась подготовка к свадьбе. Я просила родителей не допускать моего замужества.
– Почему они тебя не защитили, раз знали, что из себя представляет Дженнингс?
– У него слишком много власти в коммуне. К тому же, кто пойдет против правящего совета? Да и правила были придуманы задолго до моего рождения.
– Кто твой отец?
– Владелец местного магазина.
– Так это же практически элита. Он мог бы повлиять на ситуацию, отказаться выдавать тебя замуж.
– У моего отца три семьи и семнадцать детей. Одним больше, одним меньше – плевать. Я и разговаривала-то с ним всего четыре раза в жизни. И каждый из этих разговоров преследовал единственную цель – заставить меня слепо следовать правилам.
– Как ты оказалась в Бригэм-Хиллс?
– Я предпринимала две попытки побега. Каждый раз меня возвращали и… наказывали, – сипло произносит она.
О наказаниях я тоже знаю все, поэтому тяжело сглатываю и сжимаю кулаки до хруста костяшек.
– Поэтому меня переодели в черное платье, чтобы выделить среди девушек моего возраста. И чтобы все знали, что я нарушитель порядка. Все остальные девушки ходят в белых или бежевых одеждах.
– Как же тебе удалось выбраться?
– Отец, сам того не подозревая, помог мне. В коммуну приехала машина с продуктами. Отец потребовал, чтобы я помогала ему в магазине. Давал самую тяжелую работу. Такой вот способ перевоспитания бунтарки-дочери. Я разгружала эту машину. В глубине кузова оставалось несколько мешков с мукой. Водитель вез их в Бригэм-Хиллс. Здесь готовились к ежегодному празднику осени. Я поняла, что это мой единственный шанс. Если бы мне не удалось сбежать, меня бы, скорее всего, не просто стегали плетьми, а забили бы ими до смерти. Но смерть меня не страшила. Тогда она как раз представлялась мне избавлением. Так что я запрыгнула в кузов и притаилась.
– Почему они не нашли тебя?
– В тот день в коммуну приехал пастор Майклс. Для сообщества это всегда огромное событие. Девушки в ужасе прятались, зная, что вечером пастор с остальными членами правящего совета устроят праздник. А это означало, что будет оргия. Мужчины были взбудоражены приближающимся праздником. И так уж получилось, что на пропускном пункте тоже стоял такой ажиотаж, что тщательно машину никто не проверял. Охрана просто окинула взглядом мешки, за которыми я спраталась, и отпустила грузовик.
Кьяра снова застывает в своих мыслях. То хмурится, то ее лицо светлеет. Обнимает себя и слегка покачивается, задумавшись. А потом в какой-то момент ее взгляд проясняется.
– К счастью, в тот день лил дождь. Просто стоял стеной. Небо было настолько затянуто тучами, что в полдень казалось, будто уже наступили сумерки. Когда машина остановилась, я аккуратно выскочила из нее и спряталась между домами в глухом переулке. С приходом ночи пошла искать себе убежище.
– И нашла этот дом.
– Нет, – грустно улыбается Кьяра. – До этого дома где я только не ночевала. И с лошадьми, и на заброшенной мельнице, и с собаками в вольере.
– Сколько ты уже здесь?
– Не знаю. Но предполагаю, примерно четыре-пять месяцев. Дни слились в один.
– Пять месяцев, – качаю головой и пропускаю волосы через пальцы. – И что же ты ела?
– Ты правда хочешь узнать?
– Наверное, нет. Думаю, нам стоит попробовать сдержать меня, чтобы я никого не убил. Что планируешь делать дальше?
– Не знаю. Больше я не смотрю в будущее. Живу одним днем. Наслаждаюсь каждым, даже если в этот день мне не удалось ничего съесть. Потому что я знаю, – она переводит взгляд на меня, и от обреченности в глубине ее глаз по моему телу проходит дрожь, – рано или поздно они найдут меня, и меня ждет самая ужасная, мучительная смерть, которую только может придумать извращенный человеческий мозг.
– Почему ты доверилась мне? – задаю вопрос, который мучит меня последние сутки.
– Потому что с тобой – со всеми твоими устрашающими татуировками и внешне агрессивным видом, – кажется более безопасно, чем с теми вылизанными, с виду приличными мужчинами. По крайней мере, я так чувствую.
Я не знаю, что ей на это ответить. Вряд ли меня можно назвать олицетворением безопасности, но раз она так чувствует…
– Я еду встретиться с сестрой, – поднимаюсь с дивана. – Дай мне размеры одежды, я куплю тебе что-нибудь.
– Спасибо, но… еды достаточно. Не трать на меня деньги, – Кьяра поднимается следом.
– Я все равно куплю. Но если сообщишь размер, облегчишь мне задачу.
Развернувшись, иду на выход, и в спину мне летит тихое “спасибо”. Задержавшись на секунду, коротко киваю и спускаюсь вниз.
Глава 11
Аарон
Рассказ Кьяры никак не идет из головы. Я кружу по Бригэм-Хиллс в поисках магазина одежды. Натыкаюсь на один и, припарковавшись, захожу. Продавец и пара посетительниц тут же впиваются в меня взглядами. Чтобы минимизировать общение с местным населением, быстро выбираю для Кьяры джинсы, пару толстовок, носки, кроссовки и пару футболок.
Дважды обхожу магазин в поисках кожаной куртки, но таких здесь нет. Только тонкие парки. Не годится для езды на мотоцикле, но какой у меня выбор? Так что я закидываю в корзину еще и парку. Иду к кассе, только сейчас осознавая, что взял куртку для Кьяры. Более того, я задумался о том, что ехать на мотоцикле ей будет комфортнее в коже. С чего я вообще, черт побери, решил, что она будет на нем кататься?!
Бросаю взгляд на стойку с нижним бельем. Не хочу его выбирать. Но в чем девочке ходить?
Тело окатывает жаром, когда я представляю, что под одеждой на ней не будет белья. Нет, этого нельзя допустить. Потому что животное внутри меня восстанет. Но после рассказа Кьяры о пережитом рассудок будет заставлять меня притормозить. В итоге вместо того, чтобы мыслить здраво, я буду разрываться и отвлекаться на желания.
Схватив два подходящих по размеру комплекта трикотажного белья, тоже бросаю их в корзину и ставлю на стойку перед продавцом.
– Так быстро в моем магазине еще никто не делал выбор, – улыбается женщина, с интересом рассматривая меня.
Я прекрасно понимаю, что эти слова – попытка завязать диалог. Но я ни с кем не хочу сейчас разговаривать. Даже с сестрой. Но я обещал ей. А этой женщине я ничего не должен, кроме некоторой суммы за покупки.
Коротко хмуро кивнув, жду, пока она пробьет все мои покупки и сложит их в пакет. Расплачиваюсь и молча покидаю магазин.
– Странный какой-то, – тихо летит мне в спину.
– Ой, он вчера был в супермаркете, – подключается второй голос, но продолжение я не слушаю.
Засунув покупки в седельную сумку, еду в центр города, где договорился встретиться с Фионой. Она уже ждет меня возле памятника отцу-основателю Бригэм-Хиллс. Остановившись рядом, киваю ей, чтобы села за моей спиной. Фиона здоровается и запрыгивает на мотоцикл. Передаю ей шлем.
– Мы куда-то едем? – спрашивает она.
– Странный вопрос, учитывая, что ты уже на байке, – отвечаю. – Обними меня.
Она мешкает секунду, а потом прижимается ко мне со спины, положив ладони мне на грудь. Я дергаю их, перемещая на талию и сцепляю там.
