Сны

Оставаться здесь навсегда я не планировала, однако мне требовалось тихое спокойное место, чтобы залечить душевные раны и хорошенько подумать о том, как жить дальше. Для этого я сняла в одном из районов города небольшой кирпичный дом и устроилась в местную школу учительницей истории – стабильный доход был по-прежнему важен, да и отличаться от жителей Адера тоже было не с руки…

***

День королевской свадьбы выдался необыкновенно светлым и погожим. Ветер, докучавший горожанам целую неделю, стих, а солнце было таким ярким, будто на дворе не ноябрь, а середина апреля.

В честь торжества, Адер украсили флагами и пестрыми лентами. Его жители, разодетые в пух и прах, с самого утра спешили на главную торговую площадь, где трактирщики бесплатно наливали вино, а местный любительский театр должен был весь день играть в открытом павильоне короткие спектакли.

У меня не было ни малейшего желания веселиться, поэтому я решила остаться дома и посвятить день хозяйственным хлопотам. Однако ровно в десять часов утра надела теплые чулки и пальто, взяла большую белую булку, купленную у местного пекаря, и отправилась к городскому пруду кормить уток. Грудь и голова ныли от тупой тяжелой боли, а потому подышать свежим воздухом было попросту необходимо.

У пруда, кроме меня и уток, не было ни души. Я кидала в воду хлебный мякиш и изо всех сил старалась ни о чем не думать. Рыдать в голос уже не хотелось, но на душе было так погано, что в какой-то момент подумалось: не нырнуть ли мне в пруд вслед за ароматными белыми комочками?

Я вздохнула, бросила уткам остатки булки, уселась на скамейку и закрыла глаза.

Это все равно должно было однажды случиться – Фредерик должен был найти себе подходящую жену, а я – остаться не у дел. Более того, сейчас мне положено негодовать, топать ногами, грязно ругаться, но только не сидеть в одиночестве, малодушно распустив нюни.

Вот только как это сделать? Как взять саму себя за волосы и убедить, что свадьба Фредерика – это пустяк, не стоящий моего драгоценного внимания?!

– Неужели ты до сих пор его любишь?

Вздрогнула и открыла глаза. Рядом с моей скамейкой стоял Эдвин Деливир.

О! Он ведь обещал зайти в гости, чтобы что-то обсудить. Я совсем об этом забыла…

– Ты меня напугал, – тихо сказала мединцу.

– Неужели тебе не противно? – спросил Деливир, усаживаясь рядом со мной. – Фредерик ведь вышвырнул тебя из дворца, как ненужную вещь, закрыв глаза на все твои заслуги! Благополучно забыл, что никогда бы не стал таким уважаемым и влиятельным монархом, если б за его спиной не стояла ты! Стоит ли страдать из-за такого подлеца, Малена?!

Я медленно выдохнула.

– Ты хотел поговорить со мной о короле, Эдвин?

Он поморщился.

– Нет. Просто мне неприятно видеть, как ты убиваешься из-за человека, который столь мерзко с тобой поступил.

– Мерзко поступил не только он, – криво улыбнулась ему. – Я твердо уверена, что главным инициатором перемен в моей жизни был твой господин. Когда Урр готовил против меня свои козни, тебе тоже было неприятно?

– Я ничего об этом не знал, – мрачно сказал Деливир. – Я провел несколько месяцев в Медине, а в Горилу приехал всего четыре недели назад. И да – Урр мне больше не хозяин. Я покинул королевский двор и собираюсь навсегда вернуться домой.

– Погоди-ка, – я подняла на него удивленный взгляд. – Если ты больше не служишь короне, какой тебе интерес инспектировать горилуйские школы?

– Никакого, – подтвердил Эдвин. – Я приехал в Адер из-за тебя. Инспекцию пришлось выдумать, чтобы мое появление в этом городе ни у кого не вызвало вопросов. Видишь ли, Малена, господин Урр считает, что совершил большую глупость, согласившись сохранить тебе жизнь. Он уверен – рано или поздно ты вернешься в столицу, да не просто так, а подняв какое-нибудь восстание или приготовив грандиозную подлость, чтобы отомстить и королю, и ему самому.

– Старый параноик в своем репертуаре, – усмехнулась в ответ. – Заговоры и интриги ему мерещатся на каждом шагу. Я угадаю, Эд. Урр решил подослать ко мне убийц?

– Да, – кивнул мединец. – Он бы прислал их раньше, но король приказал тебя не трогать. Полгода Урр вел себя тихо, однако теперь его терпение на исходе. Он убедил короля приставить к тебе наблюдателей – им надлежит следить, чтобы госпожа Румм не рассказывала посторонним людям государственные секреты. По факту же эти люди должны стать твоими палачами. Ты умрешь до конца этой недели, Малена – тихо и очень незаметно. Отравишься несвежим пирожком, случайно ударишься головой о дверной косяк или же просто уснешь и не проснешься. Сегодня тебя не тронут – советник не станет омрачать Фредерику светлые впечатления от его свадьбы. Но доживешь ли ты хотя бы до послезавтра? Я в этом не уверен.

Я сглотнула колючий ком, внезапно образовавшийся в моем горле. Как же это отвратительно – чувствовать себя слабой и беспомощной!

– Зачем ты все это рассказываешь, Эд?

– Хочу тебя спасти. Ради этого я сюда и приехал.

– Спасти? Каким образом?

– Я увезу тебя в Медину. А оттуда в Рейн или в Диккерт.

– Ничего не выйдет. Я не смогу выехать за границу. Приказом короля мне запрещено покидать пределы Горилу.

Эдвин улыбнулся.

– Граница закрыта только для госпожи Румм, Малена. А для госпожи Деливир – нет.

Я удивленно моргнула.

– Я предлагаю тебе стать моей женой, – серьезно сказал мединец. – Если мы обвенчаемся прямо сейчас, уже после обеда будут готовы твои новые документы. Менять фамилию по собственному желанию тебе нельзя, зато выходить замуж – можно. Пара часов на сбор багажа, и вечером мы будем в другом государстве.

– Эдвин… ты…

– Ну же, Малена! Думай быстрее, у нас на все про все один неполный день.

– Предложение очень заманчивое. Но я не понимаю, в чем здесь твоя выгода. Зачем тебе меня спасать, да еще таким оригинальным способом?

Пару мгновений он молча смотрел на меня, а потом тихо произнес:

– Затем, что я тебя люблю.

У меня перехватило дыхание.

Деливир бережно взял мою руку и прижал к своей груди.

– Пожалуйста, позволь мне помочь, – все так же серьезно сказал он. – Позволь позаботиться о тебе. Мне невыносима сама мысль о том, что с тобой может случиться беда. Малена, клянусь, мои намерения чисты. Я уже договорился со священником и местными чиновниками. Слово только за тобой.

Я смотрела в его горящие глаза и не знала, как себя вести. Эдвин всегда был моим противником, почти врагом, а потому его неожиданное признание и заманчиво-перспективное предложение буквально выбили из колеи.

– На самом деле идея с фиктивным браком очень хороша, – пробормотала я. – Настолько чудесна, что в ней обязательно должен быть какой-нибудь изъян.

– Изъян в ней действительно есть, – усмехнулся мединец. – Наш брак будет вовсе не фиктивным, а самым что ни на есть настоящим. С супружеской постелью и рождением наследников. Если согласишься стать моей женой, на вольные хлеба я тебя уже не отпущу. Ты будешь моей. Только моей.

Надо же какой честный! И какой замечательный предлагает выбор: смерть или поспешное замужество, чреватое кучей невообразимых последствий. Прекрасный способ отомстить женщине, которая убила половину твоих нервных клеток, не правда ли?

Теперь он смотрит на меня и ждет ответа. А ответ совершенно очевиден.

Глубоко вздохнула и сказала:

– Я согласна.

***

Дальше все завертелось, как в зимнем праздничном хороводе. Спустя двадцать минут мы с Эдом уже стояли у алтаря единственной адерской церкви и клялись друг другу в вечной верности. На предложение священника скрепить наш союз поцелуем, новоиспеченный муж так жарко и страстно припал к моим губам, что пол едва не ушел у меня из-под ног, а все сомнения в искренности чувств Деливира мгновенно испарились.

Затем мы явились в мэрию, где пожилой мужчина в форменном сюртуке без лишних слов принял у нас документы и занялся оформлением новых бумаг прямо у меня на глазах. Сколько Эд заплатил ему за старание и выход на службу в выходной день, осталось тайной, однако, учитывая, что новый паспорт был готов буквально за полчаса, сумма наверняка была очень приличной.

После этого мы наведались в мой маленький коттедж, покидали в чемодан кое-какие вещи («Бери только самое необходимое. Остальное я куплю тебе, когда приедем домой»), уселись в карету Деливира и со всей возможной поспешностью поехали к ближайшему пропускному пункту.

К моему большому удивлению, проблем с проездом через границу у нас не возникло. Командир пограничного отряда мельком взглянул на наши документы (я в это время тихонько сидела в экипаже и делала вид, будто ужасно устала от долгой дороги), поставил на проезжие грамоты нужные печати и с улыбкой пожелал счастливого пути.

Ночь мы провели в дороге. Я категорически отказалась останавливаться на каком-либо постоялом дворе – хотела как можно дальше уехать от Адера и свести к минимуму вероятность погони. Чтобы путешествовать было удобнее, Эдвин закутал меня в теплое одеяло и периодически кормил вкусностями, которые доставал из большой корзины, стоявшей в багажном углу.

Все знаки внимания я принимала легко и с благодарностью, отмечая про себя, что забота Деливира мне хоть и непривычна, но очень приятна.

Подумать только, этот мужчина сам все организовал, обо всем подумал и позаботился! А я просто сижу и позволяю себе быть… слабой? Нет, не так. Позволяю себе быть женщиной – хрупкой и нежной.

Это так… странно. Я привыкла быть сильной. Целеустремленной. Бескомпромиссной. Однако сейчас, закутанная до самого носа в теплое мягкое одеяло, жду, когда сидящий рядом мединец очистит мне апельсин или сделает бутерброд с сыром.

– Эд, куда конкретно мы едем?

– Конкретно сейчас – в ближайшую гостиницу, где сможем нормально поесть и отдохнуть. Потом пару дней проведем в моем родовом поместье. Познакомлю тебя с отцом, покажу наши усадебные озера. Затем отправимся в Рейн. У меня там есть кое-какая недвижимость и неплохие связи. Ты когда-нибудь бывала в Рейне?

– Нет, ни разу.

– Там здорово. Чудесная природа, уютные города, потрясающие художественные галереи. Тебе понравится. К тому же в этой стране мы сможем жить без особой оглядки – ищейки Александра Урра нас не достанут.

Я улыбнулась. Затем вытащила из-под одеяла руку и осторожно коснулась ею ладони мужа.

– Эд, мне нужно попросить у тебя прощения.

– За что?

– Ты знаешь. За гадкие слова, которые я тебе говорила, за каверзы, за красное вино, которое вылила на твои брюки, за девиц, гулявших под твоей дверью, и многое другое, из-за чего мне сейчас очень стыдно.

Он сжал мои пальцы, а потом наклонился и нежно коснулся их губами.

– Я не обижаюсь, Малена. Мне и самому стоит перед тобой извиниться. А список моих провинностей будет гораздо длиннее твоего.

Я сжала его руку в ответ, и несколько минут мы ехали молча.

– Нам придется узнавать друг друга по-новой, – тихо сказала ему. – Мы так долго враждовали, что помним друг о друге только гадости.

– Плохое помнишь только ты, – грустно улыбнулся Деливир. – Я же тебя люблю. Просто люблю. И уже давно.

– Значит, мне придется научиться любить тебя.

– Это было бы неплохо, – улыбнулся Эдвин. – Однако можешь не спешить. Я знаю, что твое сердце занято, и ему нужно время, чтобы освободиться.

– Мое сердце разорвано на куски, – прошептала я. – Оно не занято, его просто нет.

– Я помогу собрать его воедино, – муж привлек меня к себе и крепко обнял. – А еще помогу отомстить Урру и Фредерику за обиду и оскорбление, которые они тебе нанесли. С твоим умом и моими связями это будет не так уж сложно.

Я покачала головой.

– Не надо, Эд. Я не хочу мстить. Бог с ними. Я правда устала от политики и интриг, мне хочется покоя. Хотя бы ненадолго.

– Вот именно – ненадолго, – усмехнулся Деливир. – Я ведь тебя знаю, Малена. Отдохнешь, наберешься сил, залечишь раны и снова отправишься на баррикады.

– Баррикады бывают разные.

– Верно. Поэтому нам придется найти для твоей кипучей энергии мирное русло. Чтобы было кем командовать, не развязывая при этом мировой войны.

Я хихикнула.

Эдвин осторожно провел пальцем по моей щеке.

– Ты так здорово улыбаешься, – тихо сказала он. – Как бы мне хотелось любоваться этой улыбкой каждый день! Но я знаю – если захочешь уйти, тебя не остановит ни одна дверь и ни одна клятва. Поэтому снова прошу: позволь защищать и оберегать тебя. Для меня это очень важно.

Я покачала головой.

– Это ты позволь находиться рядом с тобой. У нас впереди неизвестность, и мне очень хочется, чтобы, встретившись с ней лицом к лицу, я хотя бы раз в жизни была не одна.

Эдвин несколько долгих секунд смотрел мне в глаза, а потом наклонился и нежно коснулся губами моих губ.

На краю земли

На самом деле, лететь в Нортон я была не должна.

Туда вообще никто не должен был лететь. Согласитесь, это глупо и нерационально – нестись на другой конец континента только для того, чтобы подписать четыре бумажки. Особенно сейчас – во времена высоких технологий, когда и печати, и подписи, и почта давно стали электронными. Господи, да наш шеф всегда подписывает контракты, не выходя из офиса, – со всеми своими партнерами!

А вот компания «Дэйрэн Дэн» оказалась особенной: сразу после того, как ее руководство согласилось сотрудничать с нашей фирмой, господину директору было объявлено, что подписи в документе, который скрепит их дружбу, должны быть поставлены только при личной встрече.

– Они сказали, что это их незыблемая традиция, – закатив глаза, сообщила во время обеда Ида, директорская секретарша. – И им плевать, что между нашими городами несколько тысяч километров. Контракт надлежит подписать в присутствии обеих сторон, иначе они вовсе откажутся с нами работать.

– А с какой радости ехать к ним должны именно мы? – удивился Тим, начальник службы охраны. – Пусть бы эти умники явились к нам в гости сами.

– Они не приедут, – вздохнула Ида.

– Почему?

– Потому что нам этот договор нужен гораздо больше. Упускать его из-за такой ерунды, как расстояние, директор не станет. Сотрудничество с «Дэйрэн Дэн» – это очень круто, ребята.

Насколько сильно и горячо наша фирма желает дружить с холдингом из далекого Нортона, я узнала через два дня, когда шеф вызвал меня к себе в кабинет и вручил билеты на самолет.

То, что начальник отправит на другой конец мира своего представителя, было сказано давно – впереди маячили новогодние каникулы, и директор планировал приступить к долгожданному отдыху на несколько дней раньше подчиненных.

Тех, кто имел право представлять его перед деловыми партнерами, было не много. Я же, являясь руководителем нашей пресс-группы, в этом списке занимала почетное третье место, да еще и оказалась самой свободной из всех: мой годовой отчет уже покоился в залежах директорских бумаг, примерный план-график мероприятий следующего года был отправлен на согласование, и даже бухгалтерия не имела ни ко мне, ни к моему отделу никаких претензий.

– Тебе не нужно делать ничего особенного, Алиса, – сказал мне тогда шеф. – Возьмешь мою печать и факсимиле, разрисуешь ими все бумаги, которые тебе дадут наши друзья, пожмешь им руки – и все.

– Обратный билет датирован вечером следующего дня, – заметила я, рассматривая проездные документы. – Что мне делать в Нортоне столько времени?