– Может быть. Рас – множество, добрая половина из них – низкоразумные. Кстати, большинство Двуликих ведет себя более цивилизованно, чем люди. Их, знаешь ли, лучше воспитывают.
– Ага, не откуси лапу ближнему своему, – проворчал Румянцев. – Оно и видно.
– Так вот, возвращаясь к тому инциденту в деревне кицу, раз муж Ригды был охотником, значит, в том месте много диких рас, популяцию которых приходится контролировать очень жесткими способами.
– Как?– поинтересовался Саша
– Отстреливать, – рыкнула она. – Приграничье – особое место. Это самая старая из Земель и самая большая по территории, самая разнообразная в плане климата, обитателей, культуры. Следующий по старшинству – Ар Лессен, где мы сейчас и находимся. Это так называемые Срединные Земли, самые густонаселенные. Столица земель расположена именно здесь. Называется – Рузанна. Тут еще находится резиденция Главы Вечных, Вагабра. Его истинный облик – белый олень.
– Это твоя родина? – спросила Юлька.
– Да. Я родилась и выросла в городке неподалеку отсюда. Там до сих пор живут мои родители.
– Мы к ним идем?
Та лишь покачала головой.
– Мы идем к моим… работодателям. Не волнуйтесь, – поспешила успокоить их Нэсте. – Домен Двуликих состоит не из одних только Двуликих. Это просто самоназвание. Вон тот замок – это главная резиденция домена.
Юлька и не заметила, как за разговорами они прошли дубовую рощу. Теперь дорога вела через поля, разделенные каменными изгородями. Впереди, словно вырастая из холма, над полями возвышался огромный замок; казалось, дорога упирается в непроходимые темно-зеленые заросли. Нэсте и Саша еще о чем-то говорили, Румянцев вставлял ехидные реплики, но Юлька уже не могла оторвать глаз от пепельно-серых гранитных стен, шестистенных башен с зубцами, фигур на стенах и фасадах, едва различимых издалека, залитых яркими солнечными лучами. От одного взгляда на это величественное и мощное сооружение на душе появилась необъяснимая тревога. Только сейчас она ясно осознала – домой им не вернуться, ни в ближайшее, ни в последующее время. И хорошо, если они вообще останутся в живых. Им нечего предложить власть имущим такого похожего и одновременно непохожего на родной мира, кроме грубой неквалифицированной рабочей силы. Даже информация о Старой Земле им скорее всего не нужна – у них есть соглядатаи, умные и хитрые, обаятельные и расчетливые, способные походя, играючи добиваться того, на что у других не хватает смелости или наглости. Зачем Нэсте привела их сюда? Потому что некуда было идти, ответила она сама себе. Может, Саша для нее все-таки что-то значит? Тогда все ее усилия по спасению их жизней объяснялись очень легко: она спасала Сашу, а их с Румянцевым просто прихватила с собой.
Дорога привела их к массивным воротам. Стены замка, украшенные каменной резьбой, увивал дикий виноград, кое-где были высажены розовые кусты. В зарослях вдоль стен скрывались статуи – изящные женские фигурки чередовались с изваяниями животных. Юлька, разглядев чеканку ворот, едва удержалась на ногах: витраж над дверью изображал уже хорошо известную ей рысь, а ручки двери были сделаны в форме изготовившейся к прыжку лесной хищницы. Слева и справа от ворот сидела точно такая же рысь, что и в храме.
– О, какая киска… – хмыкнул Румянцев.
– Повежливее, – посоветовала Нэсте с ехидцей, и в ее ухмылке промелькнуло нечто очень хищное. – Эрлен – Рысь – глава Двуликих. Если ты ей не понравишься, мне тебя не защитить.
– Что, съест?
– Если не съест, то покусает точно, – серьезно заявила Нэсте, решительно потянув на себя ручку ворот.
Глава 7. Истинный облик
Не люблю большие города.
Даже такие древние и красивые, как Рузанна.
Не люблю, и все тут. Меня не покидает ощущение, будто в них нечем дышать. Люди, Двуликие, Крылатые, виммы воздушные и наземные, сутолока, шум… Это совершенно иррационально, это паранойя, тем не менее, каждый раз, бывая здесь по делам, я спешу убраться из столицы подальше – обратно к себе в Приграничье, в океанический Ар Иллим или даже в Ар Хойт, Ледяные Земли. Их просторы действуют на меня очищающе, унимая раздражение, злость и желание сбежать от всей этой суеты как можно дальше.
Рузанна, несмотря на то, что это действительно красивый, старинный город – типичная столица. Большая, шумная, эклектичная. Здесь есть все, от древних, величественных дворцов до крохотных ветхих домиков на окраине, от гигантских помпезных храмов до притонов, где можно покурить запрещенные иллимские травы или найти удовольствие на любой вкус и кошелек.
Я шел пешком через площадь Вечных. Воздушное движение здесь очень напряженное: верхний эшелон, тот, что выше городских крыш, занят сотнями вимм, уровень второго-третьего этажа отдан Крылатым. А еще здесь сотни шеадров, больших и маленьких, древних и прекрасных, и тысячи отдельных шеадари, ведущих во все концы Ар Соль. Место здесь особенное с точки зрения структуры пространства: Рузанна соприкасается гранью со всеми землями сразу, а значит, отсюда легко отрываются Пути в любое место наших миров. Последние 250 лет создавать новые пути здесь запрещено: мастера Путей забили тревогу, опасаясь за стабильность реальности в столице. Слишком много дырок в пространстве, как бы не ухнуться куда-нибудь. Была гипотеза, что если число Путей в столице будет расти, ее разнесет – распылит на мелкие частицы по конечным точкам Путей. Или она исчезнет. Или вообще оторвется от Ар Лессена и станет отдельной землей. Или заместится Мааром. Никто точно не знает, что произойдет с городом, но все уверены в печальном исходе.
Моей сегодняшней целью была резиденция Вагабра. Добровольно я бы туда ни за что не пошел, но меня очень настойчиво пригласили. Я, конечно, хозяин сам себе и своим землям, и волен принимать любое решение, но отказывать Вагабру как-то… не принято. Несолидно это, по-ребячески, в особенности, если нет уважительной причины. Вагабр – это власть, воплощение идеи справедливого управления. Он – реальный правитель Лессена, центральной земли Ар Соль, ему подчиняются все правители остальных земель. Но кроме этого, он еще и старший среди Вечных, управляющий советом Вечных и имеющий над ними власть. Были случаи в богатой интригами и потрясениями истории Ар Соль, когда строптивые полубоги гибли, отказавшись повиноваться Старейшему… Хорошо, что сама божественная сущность тут особенная: выдержка и рассудительность были достоинствами многих Вагабров.
Но, к сожалению, не многих Воронов.
Ни своего домена, ни даже очага в Рузанне у меня нет и не было. И, надеюсь, никогда не будет. Тут и так много Вечных, их интересы постоянно пересекаются, а разрешаются не всегда мирно. Мне достаточно моей Элезии, хотя были времена, когда я думал иначе.
Я сделал несколько шагов по тисовой аллее, ведущей к Эксере – так называлась резиденция Вагабра. Огромный парк в центре столицы окружал это причудливое древнее сооружение. Эксеру невозможно назвать красивой, но она поражает воображение своей монументальностью. Массивные одинаковые прямоугольные строения с куполами-крышами соединены множеством однообразных симметричных аркад, камень зданий охряно-желтый, без каких-либо украшений. Есть кольцо фонтанов вокруг резиденции, но в скульптурных композициях представлены только люди. Перед центральным входом – олень в натуральную величину, выточенный из белоснежного мрамора, простой и естественный, словно живой.
Я толкнул массивные дубовые двери и оказался в холле. Сумрачно. Прохладно. Пять галерей ведут в разные части резиденции, у каждой – два охранника. Охрана Вагабра набирается только из зависимых боевых рас – райзе, нигийцев или рэммов, причем отбирают их в раннем детстве, так, чтобы при посвящении хозяином стал или сам Вагабр, или начальник охраны. Начальниками охраны Вагабра, опять же, становятся только разумные из зависимых боевых рас. Нынешний, к примеру – рэмм. Небольшого ростика, темнокожий и красноглазый, коренастый и мускулистый, на вид – весьма неуклюжее существо, если не знать, на какие чудеса способны эти творения человеческого интеллекта. Рэммы, как и райзе, продукт биологического конструирования, только райзе создали Двуликие, а рэммов – орден Аспида. В этом-то вся и разница. Все, что делали Наги в пору своего расцвета, доводилось до совершенства.
Нынешнего Вагабра до обретения ипостаси звали Ваэлем, он был разумным ассаром Ар Ирнана; на Старой Земле его бы причислили к скандинавам. Вечные не любят рассказывать о своем прошлом до принятия ипостаси, но я знал, что Орден Аспида очень надеялся обрести в нем собственного, давно потерянного покровителя. Было что-то от истинных нагов в этом сдержанном, суховатом человеке. Он был моложе меня как Вечный – всего 151 год, ипостась обрел где-то лет в 35, а значит, на столько и выглядел. Отношений у нас с ним не сложилось никаких, ни деловых, ни дружеских. Мы просто были – он и я, каждый на своем полюсе власти. Я не мешал ему, он не лез в мои дела.
Что же изменилось теперь?
Кабинет, в котором он ждал меня, назывался «зеленой приемной» – белые и яблочно-зеленые тона в интерьере, сложные цветочные композиции, легкая светлая мебель и потоки света, льющиеся сквозь огномные окна, выходившие во внутренний дворик, к рукотворному озерцу, настраивали на миролюбивый, полудомашний лад. Худощавый, высокий и бесцветный человек, щеголевато одетый по последней рузаннской моде, повернулся ко мне от окна и скупо, но искренне улыбнулся.
– Здравствуй, Рессер. Рад тебя видеть. – Вагабр Ваэль жестом указал мне на обтянутое белоснежной кожей кресло. – Кофе?
Я кивнул. Зерна кофе мы вывезли со Старой Земли, здесь этот напиток так же популярен, как и там, только вкус у зерен, выращенных в местных землях, несколько иной – меньше горечи, больше сладости. Реваль успешно торгует со Старой Землей, под какой-то там легендой, привозя в Ар Соль их настоящий кофе, который стоит у нас баснословно дорого. Зато и вкус у него другой. Вкус сопричастности… Естественно, земные поставщики Реваля ничего не знают о конечном пункте назначения их товара. Есть и контрабанда, но Пауки за ней охотятся. Случаются иногда спровоцированные прорывы Грани, и в этом случае отследить и изловить хорошо подготовленных нарушителей гораздо труднее.
Нет, кофе у Вагабра был обыкновенный, местный. Чуть более сладкий, чем нужно. И булочки, пышные, нежные, свежие. Через минуту их не стало – я решил не стесняться.
–Что с разрушенным участком Грани? Случайность или умышленная акция?
– Пока у меня есть только догадки, – коротко ответил я, пряча удивление. Откуда у него подозрения в злом умысле, если даже я сам сомневаюсь в причинах? – Делиться сейчас не стану, доказательств маловато.
– Найдешь – не сочти за труд, пришли весточку.
Я коротко кивнул. Потом скопировал его же вежливо-заинтересованное выражение лица и стал ждать продолжения.
Вагабр Ваэль не спеша допил кофе, поставил чашку на стол, встал, прошелся по комнате. Потом мельком оглянулся на меня. На его узком малоэмоциональном лице появилось слабое подобие неуверенности, тут же скрывшееся за маской вечной сдержанности.
– Древняя Элезия населена большим количеством Двуликих и всеми расами ассаров, но, несмотря на это, живет спокойнее и благополучнее остальных земель, – начал он издалека. – Ни войн, ни конфликтов, ни массовых попыток сорвать Грань. Даже элласарские бренны притихли, а они, как ты знаешь, миролюбием не отличаются. Должен признаться, последние несколько десятилетий я тебе завидую, – он тяжело вздохнул. – Сколки Корта… карма это моя.
Я сочувственно кивнул. Раздоры Корта Лессена, объединяющего глав старейших домов этой земли, не раз становились предметом бурного обсуждения во всех остальных землях Ар Соль.
– Даже Анг Мирт, как я понимаю, затих, – в его голосе послышался слабый вопрос, но я не спешил соглашаться.
–Нэрги никуда не делись. Приходится быть настороже. Хотя да, нападения стали совсем редкими.
– Слышал, вы с Гевором взялись за месторождения под Дымным Кряжем, – продолжил Ваэль.– Раньше это считалось технически невозможным.
– Наука на месте не стоит, – ответил я банальностью. – Копаем потихоньку.
– И как результаты?
–Обнадеживают. Реваль уже трижды подкатывал с деловыми предложениями, одно другого интереснее.
– И? – в глазах Вагабра мелькнул неподдельный интерес.
– Пока подождем.
Тот усмехнулся.
– Хочешь сыграть с Ревалем на его поле?
– Упаси бог, – я вернул ему усмешку. – Просто жду. Куда торопиться-то?
Вагабр кивнул. Опять покружил по комнате. Сел.
– Я хочу обратиться к тебе от имени Совета Вечных.
Он посмотрел на меня с опаской. Я ждал.
– Все мы хотим, чтобы ты вернулся в Совет.
– Кто – мы? – уточнил я с прохладцей.
– Все Вечные, кто воплощен на сегодняшний день. Восемь из нас просят тебя вернуться в Совет и присоединиться к совместным деяниям.
– А девятый? – ехидно осведомился я, зная ответ.
– Даллах воздержался.
Я едва не рассмеялся. Ваэль – один из самых молодых Вечных, ему пока не положено знать, что Даллах, старейший из нас, весьма охоч до сплетен и таскается на общие сходки, балы и приемы, чтобы быть в курсе событий. Ширин не чужда интриг, так, совсем чуть-чуть, ради игры и острых ощущений. Гевор все еще ответственно относится к своим обязанностям. Лани и Кинэн никак не наиграются во власть, Эрлен амбициозна, Реваль хладнокровно гнет свою линию, Альсар откровенно развлекается…Я единственный когда-то демонстративно и бесповоротно послал к демонам Маара всю эту сварливую семейку.
– Видимо, он знал заранее мою реакцию, – сказал я. – Не вижу смысла возвращаться.
Ваэль вздохнул.
– Ты забыл, что ты – часть системы. Есть вещи, которые мы можем сделать только вместе.
Я покачал головой. Вместе мы можем многое. Например, создать новые земли, как когда-то создали Анг Мирт. Чем это кончилось, знает теперь каждый школьник. Анг Мирт создали Вечные около трех тысячелетий назад, пытаясь воплотить мечту о рае. У них получилось – возникла новая, невероятно прекрасная земля. К сожалению, они не смогли этот рай сохранить, передравшись за территории и сферы влияния: разрушительная война превратила этот рай в ад. Какое-то время его бросили на произвол судьбы, уничтожив большинство ведущих туда шеадров, а через несколько столетий обнаружилось, что жизнь там все еще теплится и продолжает развиваться по своим странным законам, принимая удивительные, подчас уродливые формы. Когда угроза Солнечным Землям стала реальной, Вечные собрались вместе, чтобы уничтожить Райские земли, и потерпели поражение – для достижения цели им не хватило единства.
Еще общими усилиями можно создать или уничтожить Вечного. Не человека в облике, а саму силу. Так, например, когда-то создали Кинэна Горностая, воплощение пытливого ума и исследовательской мысли. Его последователи, называющие себя Коллегиумом Изысканий, подарили мирам немало интереснейших научных открытий.
–Новых миров нам уже не создать, – парировал я. – У нас нет Нигейра, Наджара и Элианны.
– Существует множество полезных вещей, которые можно сделать и неполным кругом, – продолжил Вагабр, и в голосе его прорезались горячечные нотки.
– Влиять на будущее, например, – хмыкнул я. – При условии полного совпадения желаемого будущего у всех участников ритуала. И чтоб никто не смел во время ритуала подпустить в голову любую шальную мыслишку, поскольку исход в таком случае непредсказуем, – я сделал паузу, глядя, как меняется его лицо. – А такое вообще возможно?
Ваэль молчал. Глаза его, светло-серые, с тяжелыми веками, сделались печальными.
– Или увидеть это будущее, – продолжал я, неожиданно ощутив себя старым, сварливым и жестоким. – Для этого нужно всего четверо. Или узнать скрытое прошлое – тоже четверо. Или отыскать кого-нибудь – двое – трое. Найти потерянное – трое. И множество других, не менее полезных дел, – завершил я ехидно.
Ваэль молчал.
– Не хочу, – отрезал я. – Мне достаточно Элезии и собственных обязанностей.
Вагабр встал, прошелся по комнате и остановился напротив меня.
– Ты нам очень нужен, – сказал он вымученно. – Я… понимаю твое нежелание. Я помню о причине. Я… знаешь, я недавно женился.
Я старательно скрыл удивление. Прошлый Вагабр отличался особо беспорядочной личной жизнью, о его любовных подвигах и о войнах его фавориток ходили легенды, часть из них стала за его почти 700 лет жизни художественной литературой. Личная жизнь нынешнего Вагабра Ваэля до сих пор благополучно оставалась в тени. Вообще, личная жизнь Вечных – та еще тема… Мы можем продлить жизнь самим себе, но вот продлить ее нашим близким мы не в состоянии. Кроме того, все они – заложники в играх, в которые постоянно играют Вечные и их дома, и нет ничего страшнее, чем обнаружить в один прекрасный день, что принятое тобой решение стоило жизни кому-нибудь из них. Я, к сожалению, знаю об этом не понаслышке.
– Я держу это в тайне. Знают очень немногие, только самые близкие мне люди. По-настоящему близкие, – продолжил он медленно, с трудом выдавливая слова. – Я боюсь. Я слишком много всего… знаю. О других и о себе… тоже. И поэтому сделаю все, чтобы она не…
Он оборвал мысль, словно собираясь с силами, а я кивнул, чтобы прервать эту тягостную для него исповедь. Лучше и правда не знать. Чтобы не навредить, если что. Я ведь тоже могу оказаться заложником в чьих-либо безжалостных и безумных руках. Я, конечно, сильнее многих, но если речь пойдет о ком-то, кто мне дорог, я за себя не поручусь.
– Дело не только в этом, – ответил я мягко. – Я не вижу необходимости в подобных действиях. Никогда еще целенаправленное вмешательство объединенных Вечных сил не приносило пользы землям Ар Соль.
Вагабр покачал головой.
–Многие считают такое положение вещей застоем. Старая Земля наращивает научный и технический потенциал, догоняя нас, а в чем-то и перегоняя. Разрушать и убивать они умеют лучше нас. Кому, как тебе, знать, как влияют на наш мир их чудовищные эксперименты с атомом. Вспомни Бежен и Берек.
Бежен и Берек. Да… Два мертвых города в Приграничье. Стражи с Горностаями до сих пор не могут понять механизм взаимовлияния информационно-энергетических полей и механизмов проникновения Некроса за Грань в тех местах, где на Старой Земле были взорваны атомные бомбы.
Мы неразрывно связаны, Старая Земля, Земля-Основа, и Ар Соль, Земля-Осколок. Когда-то мы были единым целым. Связь четырех базовых сфер – витасферы, ментасферы, эмосферы и некросферы до сих пор сохраняется, хотя и не полностью. Очень часто события, происходящие на Старой Земле, имеют здесь свой, своеобразный и необычно острый резонанс.
–Кинэн считает, что им немного осталось до открытия структуры пространства. В один прекрасный день они научатся пересекать Грань, и тогда нам конец. Когда они придут сюда, нам нечего будет им противопоставить.
– Быстро же ты списал меня со счетов, – хмыкнул я. – Они придут сюда только через мой труп. По крайней мере, с оружием в руках. Кстати, что-то подобное я уже слышал от Эрлен с Ревалем. Причем неоднократно. Они тебя убедили?
– Скажем так, я наконец прислушался к их аргументам. И не только их.
Я вздохнул, поболтал пустым кофейником, поскреб гущу в кофейной чашке. Все равно не хочу. И спорить на эту тему не хочу, хотя есть в его словах немалая доля истины.
– Мы тебя очень просим, Ворон, – теперь взгляд Вагабра был спокоен и тверд. – Подумай о возвращении. Я не хочу торопить тебя или заставлять силой, ничего хорошего это не принесет. Я надеюсь, что ты прислушаешься к моим словам, поговоришь с остальными и все-таки вернешься. Времена меняются, Хэйген Рессер. И к сожалению, не в лучшую сторону.
****
Несмотря на солнечный день, в Оленьем парке было тихо и прохладно. По аллеям прогуливались мамочки с малышами, элегантные старушки оккупировали парковые скамейки, на травке валялись влюбленные парочки. Шастали белки, вызывая восторг у гуляющей публики, вальяжно и неторопливо, как хозяева, бродили павлины, гордость и головная боль местных парковых сторожей.
На чисто выметенные дорожки опустились первые пожухлые листья. Верхушки дубов и вязов уже запятнало желтизной – осень незаметно подкрадывалась к столице.
Я давно вышел из резиденции и, побродив по парку, тоже присел на скамейку, задумчиво наблюдая за гуляющим народом. Горожане, облюбовавшие парк для отдыха, даже не подозревали, сколько здесь разного рода следящих устройств и охраны. Впрочем, лучше им этого и не знать, пусть себе отдыхают.
Состоявшийся разговор с Вагабром изрядно меня встревожил. Во что меня опять пытаются втянуть? И не безопаснее ли принять его предложение, хотя бы для того, чтобы понимать, что они в очередной раз затевают…
Возвращаться в их круг не хотелось – это вынудило бы меня участвовать в повседневном круговороте склок, скандалов и интриг, обещать поддержку одним, угрожать другим, игнорировать третьих. Мне нравилось быть одиночкой. Когда-то, в самом начале, увлекательная игра среди равных затянула меня с головой. Когда-то я был молод, полон честолюбивых планов, верил в свое могущество, считал себя умнее и хитрее других. Позже я убедился, что это не так.
Нет ничего хуже, чем зависеть в вопросах выживания от хитрых и лживых соратников. К сожалению, мне пришлось потерять больше, чем я готов был даже представить.
– Ну и как оно? Убедил тебя наш дорогой вождь?
Я вздрогнул и обернулся. Рядом со мной на другом конце скамейки сидел хорошо знакомый шаам. Давненько же мы не виделись воочию… Плотная фигура, черные с проседью волосы, короткая акуратная черная бородка, прищур карих глаз, неторопливые ленивые движения, бархатный темно-синий с золотом жакет, мягкие брюки, белоснежная рубашка, руки в дорогих кольцах. Я не ожидал увидеть его здесь, и не хотел особо распространяться о визите, однако он, скорее всего, знал и без моих рассказов.
Реваль-Саламандра, глава Золотой Гильдии, собственной персоной.
– Он был очень убедителен, – сказал я. – Но недостаточно. Для меня.
– Жаль, – мой неожиданный собеседник тонко улыбнулся. – Жаль. Не хотелось бы в один момент оказаться в противостоянии с Элезией… когда события пойдут быстрее.
– Чушь, – завелся я. – Я никому из вас не препятствую, о каком противостоянии может идти речь?
