Серафима В. "Пути тьмы"

– Она живая? – тут же отходя подальше от края моста полюбопытствовала девочка.

– Можно и так сказать, – что-то прикинув у себя в голове, напряжённо кивнул колдун.

– У неё есть имя?

– Мы называем её Смородина, – Хелль краем глаза заметил нахмуренные брови спутницы и пояснил: – Ты чувствуешь запах? Река источает тот же аромат, что и ягодные кусты по кайме её русла, а ещё они одного оттенка. С виду Смородина хоть и кажется спокойной, но внутри у неё сильное подводное течение. Или нет. На самом деле мы не знаем, что с ней не так, но заходящие в неё люди пропадают и тут не обитает ни одного водяного или любого другого духа.

– Поняла, к воде не подходить, ягоды эти не есть?

– Правильно мыслишь, – кивнул Хелль с лёгкой улыбкой, диву даваясь тому, как Кенна, не сильно будет сказано, выдрессировала дочь на послушание.

Когда путешественники перешли мост и прошли последние древесные стволы, Ферат ошарашено замерла, ещё стоя у самой кромки леса. Перед ней открылась большая поляна, заканчивающаяся у двух огромных скал. Точнее, это была одна целая скала, просто в самом её центре был высечен целый замок. Он действительно находился в горе и был сделан из её камня. Острые пики крыш сливались с острыми верхушками скалы, вимперги – стрельчатые декоративные фронтоны, украшенные ажурной резьбой, завершали каждое из окон, внутри которых были цветные витражные стёкла, и два входа – западный и восточный, центральный же венчался тимпаном – аркой с внутренними полями, углублением в стене, в котором выделялся большой высеченный герб в виде широколистного цветка с двумя пересекающимися противоположно направленными эллипсами внутри и большим, источающим мистическое свечение аметистом в центре, который опоясывала змея. Также, центральный вход был обрамлён архивольтом, выделяющим дугу арки из плоской стены. К каждой грани замка, которая была отделена от скалы и как бы выпирала из неё, тянулась каменная струна от общего массива горы, явно для укрепления постройки, но благодаря этому, казалось, словно это величественное строение кто-то невидимый и огромный вытаскивает из густого топлённого молочного шоколада, ибо цвет каменной породы был именно таким, и сейчас за замком ещё влекутся его сладкие вязкие нити. На полукруглой центральной крыше, которая также лишь наполовину выступала из скалы, стояло изваяние Королевы Хаоса, в правой руке сжимающей свои халади – кинжалы средних размеров, с чуть изогнутыми лезвиями с двух сторон и рукоятью по центру, а левую, которую тоже обвивала змея, вытягивала вперёд в повелительном жесте, словно что-то указывая своим людям – множествам статуй колдунов и ведьм, выстроившихся в линию с двух сторон от главной дороги и держащим в руках настоящий огонь, что освещал путь в этот пасмурный день, создавая светлый коридор точно до ворот замка.

– Ну как? – спросил Ферат вставший рядом Хелль, с горделивой улыбкой осматривая здание, будто сам его возвёл.

– Под впечатлением, – протянула девочка. Мужчина рассмеялся и двинулся вперёд, кинув:

– Идём внутрь.

Внутри замок оказался как замок. Каменные коридоры, комнаты, кабинеты, сплошные повороты и переплетения, благодаря которым Ферат смекнула, что одна она бы точно заблудилась. Хелль привёл её на самый верхний этаж, который был сделан под большой зал с круглым столом в центре, на десять человек. Стена напротив красиво переливалась витражами окон, которые расположились через каждые полтора метра друг от друга и было их около пятнадцати. На тот момент Ферат не волновали десять пар глаз, уставившихся на неё, внимание девочки не привлекала ни большая каменная гаргулья, свесившаяся с потолка, прямо над столом, из чьей клыкастой пасти вырывался трепещущий огонь, ни пара заинтересованных в ней живых воронов, даже на привидение какого-то паренька, что в наглую вальяжно прошёлся перед ней и заглянул прямо в лицо она не обратила никакого внимания. Её целиком и полностью увлекли цветные пятна на полу и стенах, спроецированные теми самыми оконными витражами, на которые попал случайно вырвавшийся из плена туч лучик солнца. Затейливые узоры и рисунки размытыми образами отразились на каждой поверхности и создали своеобразный театр теней. Только когда Хелль отошёл от неё и сел на своё место за столом, Ферат заволновалась.

– Не переживай, – улыбнулся ей мужчина. – С тобой только поговорят, теперь ты среди друзей, – он, конечно, сказал чистую правду, однако взгляды собравшихся так ненавязчиво намекали на обратное.

– Значит, о ней ты писал? – произнесла женщина, умудрившаяся занять центральное место за круглым столом. Вроде бы все его грани были одинаковы, образуя собой идеальную окружность, но именно со стороны говорившей чувствовалось какое-то сосредоточение централизованности. У неё были блестящие огненно-рыжие волосы, собранные в высокий опрятный пучок и серебряные, отливающие сталью глаза. Аккуратно очерченный контур розовых губ то задумчиво сжимался в линию, то принимал прежнее положение, а скулы и нос усыпали еле заметные веснушки. – Младше, чем я думала.

– Евита, – Хелль перевёл на женщину красноречивый взгляд. – Я же человеческим языком написал: восемь лет. Но ты не смотри на возраст, она способная, очень способная.

– Госпожа Евита с возрастом стала слаба памятью и вниманием, – съязвило приведение, всплывшее рядом с женщиной. – Как ни как триста восемьдесят восьмой год.

– Зенон! – прорычала та. – Проваливай, тебя никто сюда не звал. Не испытывай моё терпение, – затем ведьма шумно выдохнула и опять обратилась к Хеллю: – То, что она очень способная ты понял в пути?

– Да, было пару моментов, когда я ощущал её энергию, ты что, мне не доверяешь? – удивился мужчина.

В это время призрак парня медленно стал прохаживаться по столу, окидывая присутствующих, которые никак не могли его нормально игнорировать, насмешливым взором, вызывая у них раздражение и негодование.

– Может кто-нибудь найдёт уже управу на это наглое приведение?! – возмутилась ещё одна ведьма по правую руку от Евиты, и все согласно загалдели.

– Конечно, Эва, мы когда-нибудь найдём на него управу, если все постараемся и отыщем уже наконец тот предмет, к которому его привязал Верховный колдун Оден, – на грани собственного терпения процедила рыжая ведьма, вновь оторванная от важного вопроса. Видимо данным делом с поиском эта компания занималась уже давно и безрезультатно. Заметив непонимающий взгляд Ферат, Хелль ей учтиво пояснил:

– Зенон – дух, которого предыдущий Верховный колдун пожелал заключить в замке Ковена на века за то, что тот своим болтливым языком за пару ночей умудрялся сводить путников в лесу Потерянных с ума, в основном выбирая своими жертвами трусливых людей, которые и так каждого шороха как огня боялись. Это приведение оказалось настолько зловредным, что даже Верховный колдун не смог изгнать его в мир иной. Всё, что получилось сделать – заключить его частичку в какую-то вещь, а какую, никто не знает. Единственное, что нам известно, так это то, что она где-то в замке и пока она здесь, Зенон не может уйти. Пока был жив Оден, он находил способ утихомирить призрака, контролируя предмет, а мы просто на стену теперь лезем.

– Это было опрометчивым поступком, – проворчала та же ведьма, которую назвали Эвой, по правую руку от Евиты.

– Зачем ты всё это ей объяснил, толку то, что теперь она знает, – не то безразличным, не то скучающим тоном протянул моложавый колдун с волосами цвета ржаной пшеницы и с виду, на ощупь, словно тоже ржаная пшеница. Его зелёные глаза с вертикальными зрачками замерли на толстом рыжем в тёмно-рыжую полоску коте, сидящем у его ног с точно такими же зелёными глазами, как у хозяина.

– Ох дитя, дитя, вольная душа, – на распев протянул Зенон, спрыгивая со стола так же легко, как слетевший со стебля пух одуванчика. – Тёмная душа, – он подошёл к девочке и ткнул пальцем ей в щёку, наблюдая как тот проходит насквозь. – Смотри, чтобы сила твоя тебя не погубила, – приведение ещё раз ткнуло в неё пальцем, насмехаясь. – Или они, – он кинул беглый взгляд на магов. – Не погубили твою силу, – Зенон собирался назойливо проделать то же самое и в третий раз, как вдруг Ферат наотмашь ударила его по руке, раздался громкий шлепок, и все удивлённо уставились на юную ведьму и приведение. Последний же пялился на свою кисть недоумевая. До этого всё и все проходили сквозь него, если он не желал с чем-то соприкасаться, а сейчас его ударили.

– Отвали от меня, – негромко и вкрадчиво сказала Ферат, награждая Зенона тяжёлым взглядом. Девочка терпеть не могла, когда к ней лезли, тем более к её лицу. В том месте, где она жила с семьёй, она считалась самой красивой из сверстниц, да и вообще девушек, а всё из-за ведьмовских корней, но люди то этого не знали и частенько какой-нибудь любопытный ребёнок норовил потрогать её смольно-чёрные волосы или коснуться бархатной нежной кожи. Раньше Ферат была доброй и терпела всё это, но теперь она не обязана.

– Ну ты и злыдня, – бросил напоследок Зенон и обиженно ушёл сквозь стену. Колдун с рыжим котом невыразительно посмотрел на Хелля и склонив голову на бок выдал:

– И чего ты её раньше не привёл.

– Любопытно, – протянула Евита, сложив руки у рта и уперевшись в них носом. Хелль лишь наградил колдуна с котом прожигающим взглядом раздражения (только этот колдун, единственный в мире, мог вывести спокойного и добродушного Хелля на такие эмоции), а затем сжал губы и выдохнул для успокоения.

– У тебя есть родственники, кроме убитой семьи?

– Тётушка, двоюродный брат и… Папа. Но я не знаю где они.

– Понятно, – Евита встретилась взглядом с мужчиной, что привёл Ферат в Ковен и усмехнулась своим мыслям. Как позже выяснилось, эта рыжая девушка нынешняя Верховная ведьма и все важные дела решает она, естественно советуясь с той девяткой, что была в зале собраний вместе с ней, они считаются самыми могущественными магами. Поразмыслив несколько секунд, Евита провела указательным пальцем по стеклянному шару, что стоял перед ней на столе, нашла в нём нужного ей ребёнка на втором этаже замка и произнесла своим властным голосом, что подобно грому разнёсся по всему этажу:

– Несса, зайди в зал собраний…

– Ну вот, как-то так, – заключила Ферат, выводя Сакари из глубокой задумчивости, в которой он слушал её историю.

– А жаль, я уж было хотел узнать какие были взаимоотношения между тобой и этой зловредной ведьмой, что не хотела есть мою восхитительную еду сегодня, – признался ангел, затем шумно втянул носом свежий воздух ночного леса и мокрой древесины с оттенком запаха сырой земли, и нахмурившись произнёс: – Почему твои родители выбрали местом жительства самый подходящий для магов город на земле – Вейтевин?

– Знаешь, у этого выбора была обоснованная, но, как мне кажется, глупая причина, – Ферат скривилась так, что любому бы стало понятно, как она более, чем не согласна с их решением. – Моя мать была лекарем, очень хорошим лекарем, а королева людей в то время страдала от наследственного недуга, ей грозило медленное угасание, два-три года мучений. Правитель впал в отчаяние, и тогда молодой звездочёт осторожно намекнул, что он может найти человека, который поможет Её Величеству, но есть одно «но» – возможный спаситель ведьма. Храня эту тайну, моя мать была все восемь лет лекарем королевской семьи, госпожу она излечила быстро, но король пообещал ей безопасность, если она останется работать на них и поможет потомкам, которым может передаться генетическое заболевание. Доверилась мать королю зря, не знаю как, но Альянс узнал об истинных истоках силы придворного лекаря и тогда они пришли за ответом к государю, а у того не хватило смелости признать, что просил помощи у ведьмы. Подставил не только маму, но и своего звездочёта, который их познакомил, свалив всю вину на него. Ведьмоловы потом и к этому несчастному козлу отпущения заглянули, хотели осудить за связь с «нечистой», но кое-кто их опередил. Ангел смерти поглотил того звездочёта и его семью. К слову, он был женат на маминой сестре, она тоже ведьма и сын у них был маленький. Мой брат двоюродный, Калисто звали, но его тело не нашли, в отличие от его родителей, не знаю, может сбежал. От ангела смерти вообще можно сбежать?

– Если отпускает, то можно, – кивнул Сакари с таким выражением лица, что стало понятно, как на самом деле серьёзно он отнёсся к этому вопросу.

– М-да, хоть как-то, – закатив глаза буркнула чернокнижница. – Всё это мне рассказали разведчики Ковена, вороны говорящих в любую дыру пролезть могут, чего уж говорить о крысах и мышах.

– Как подло поступил король, – пробормотал себе под нос Сакари.

– Люди всегда больше всего боялись смерти, – пожала плечами Ферат. – К тому же, в критический момент лишь единицы заботятся о ближнем, – девушка зевнула. – Как же я устала за сегодня. Нужно ложится спать. Завтра, – она многозначительно-строго посмотрела на слугу. – Я хочу проснуться от лучиков солнца, а не потому, что какое-то крылатое чудовище вылило на меня ведро холодной воды, – Ферат угрожающе ткнула в Сакари пальцем, а тот замерев, слушал её. – Упаси тебя Королева Хаоса, если ты что-нибудь такое вытворишь, – завершила свою угрозу ведьма и поняла, что юноша смотрит на неё так нагло, что чуть-ли не ухмыляется. – На улице спать будешь, – прибавила она, чтобы наверняка дошло.

– Ладно, ладно, – поднял руки Сакари. – Лучики солнца, так лучики солнца.

Тут где-то в темноте захлопали крылья и на перила крыльца приземлился мокрый Ворон, которого девушка отправляла перехватить вестника говорящей.

– Я не нашёл, – рапортовала птица.

– Это плохо, – Ферат сжала губы, её настроение вмиг изменилось с устало-весёлого на мрачное и задумчивое. – Срочно найди Локи в Стантеде и передай только ему, смотри, чтобы Айлин не узнала, что… – тут чернокнижница серьёзно озадачилась, её пыл немного поутих и было видно, что в её голове идёт борьба между двумя идеями. – Скажи ему, что планы меняются, он может не приходить, меня не будет дома, – наконец произнесла ведьма.

– Знаешь, что опасно и всё равно хочешь, чтобы он это узнал? – с долей упрёка поинтересовался Ворон. Сакари угрюмо фыркнул, опять он один не в теме смысла между строк.

– Да, – твёрдо бросила девушка.

– Ферат опять, почему опять ты хочешь наступить на эти грабли, ты… – начала было птица, но чернокнижница перебила его, пронзая ледяным взором:

– Не вмешивайся и делай как тебе говорят, – процедила она, злобно разделяя каждое слово и стуча им в такт пальцем по столу. Ангел впервые видел, чтобы его хозяйка злилась на кого-то из своих питомцев и, хотя он живёт с ними с недавнего времени, по сложившимся отношениям можно было понять, что такое действительно редкость. – Мне надоели твои нравоучения! – дрожа от злости шипела Ферат. – Хватит обвинять во всех грехах меня, всё, что было в прошлом, мы делали вместе, не забывай об этом.

– Хорошо, – спустя некоторую паузу согласился Ворон, что всё это время сверлил упрямым взором хозяйку и, хотя по его непроницаемым чёрным глазам нельзя было сказать ничего, складывалось впечатление, будто он тоже рассержен. – Надеюсь это не выйдет тебе боком.

– Кыш! – девушка наотмашь махнула рукой, иссиня-чёрные крылья захлопали в ночи, и птица улетела.

– И что это было? – полюбопытствовал скрестивший руки на груди Сакари, взирая на хозяйку скептически.

– Ты о чём? – переведя дух, Ферат направилась в дом, и ангел последовал за ней. – Он просто часто меня поучает, вот и сорвалась.

– Нет, я о второй части того восклицания: «Всё, что было в прошлом мы делали вместе», – процитировал парень. – Интересная фраза, намекающая на вашу бурную совместную молодость. У тебя. С птицей, – не отставал он. – А судя по реакции, твои друзья из Ковена о ней не особо-то знали.

– Ну хорошо, хорошо! – раздражённо сдалась она, расправляя свою кровать и нервно отбрасывая край одеяла. – Я знала, что когда-нибудь ты поймёшь…

– Что Ворон – не животное, – закивал Сакари.

– Да, он фамильяр, но это не касается Бастины и Евиты, – медленно выдохнув для успокоения духа, произнесла девушка.

Фамильярами из покон веков называли животных, помогающих ведьмам, но, это не совсем простые животные или, как выразился Сакари, вообще таковыми не являются. Фамильяра ведьма создаёт сама, используя кусочек своей души, то есть Ворон и есть часть души Ферат, он – это она. Вот только, чтобы провести ритуал по разделению, ведьмам нужно соединить обе части души, то есть призвав и ту, которая стоит в мире мёртвых, но ею они не могу управлять сами, поэтому, чтобы разделить душу, маги призывают богиню смерти. Это сложный, кровавый ритуал, который под силу далеко не всем, даже сильнейшим. Именно поэтому он перестал пользоваться популярностью и вскоре вообще ушёл в забытье.

– Тёмное прошлое тёмной ведьмы? – ухмыльнулся слуга. – Первое время на меня как на отродье смотрела, а сама когда-то фамильяров создавала.

– Я не смотрела на тебя как на отродье, не надо врать, – скривилась Ферат. – Знаешь, – она повернулась к ангелу, который, как оказалось, стоял слишком близко, и девушка чуть не упёрлась носом в его грудь. Сакари всё ещё сверлил её скептическим взглядом со скрещенными на груди руками, что придавало ему весьма строгий вид. – Я бы с удовольствием рассказала тебе эту историю, да вот только моя очередь прошла, – съязвила девушка, чуть задирая голову, чтобы посмотреть в лицо слуге. Парень не мог не признать, что подмечено резонно, поэтому ему пришлось отступить, а ведьма продолжила готовиться ко сну, переодеваясь. – Завтра, как уйдут Хелль и Несса, будем собираться в дорогу.

– Мы действительно уйдём куда-то надолго? – спросил ангел, тоже расправляя своё спальное место, радуясь, что сегодня ему будет мягче спать с новым одеялом.

– Да, мы пойдём к озеру Отражения Души, – кивнула чернокнижница и слуга глупо уставился на неё.

– К тому самому озеру? – решил уточнить он, не в силах в это поверить.

– Именно, – опять кивнула Ферат. – Я вновь вступаю в игру и хочу занять место Королевы Хаоса вместо Айлин.

– Молодая кровь пробудила былые амбиции? – поддел хозяйку Сакари.

– Не совсем, просто я не могу допустить, чтобы человек Ковена занял этот пост. Мы ещё, конечно, не уверены, что занявший это великое место человек сохранит чисто свой разум, да и вообще сработает ли придуманный ритуал, но, если это действительно произойдёт, я не должна допустить, чтобы юная ведьма с силой Королевы Хаоса находилась под влиянием Евиты. Именно из-за того, что наши точки зрения разошлись, меня убили, а разошлись они в очень весомом вопросе. Теперь, когда Ковен, благодаря Нессе, узнает, что я жива, они захотят ускорить процесс становления новой королевы, потому что будут опасения, что я встану на их пути. Что, собственно, я и собираюсь сделать. А Локи – человек Ковена и сейчас я думала стоит ли ему передавать послание. Если он выберет Ковен, то с полученной от меня информацией и знаниями о том, что я видела новенькую тёмную, он сможет сообразить куда я направляюсь и передать это Евите. С другой стороны, если бы я промолчала, то завтра мы бы ушли, а он всё равно бы пришёл сюда и только потерял бы время. Ворон знал о моих размышлениях.

– То есть, отправив Локи птицу, ты убила нашу фору как минимум в один день?

– Да, но это только, если Локи выберет Ковен, – заметила девушка. – Если же нет, мы выиграем около суток, которые уйдут у Евиты на то, чтобы получить послание от Нессы, принять решение и передать указания Айлин в Стантед.

Сакари несколько мгновений смотрел на хозяйку усталым взором, затем саркастично-скептически фыркнул:

– Пф, значит будем надеяться, что он выберет нас.

– Ты тоже считаешь, что я наивно наступаю на одни и те же грабли? – каким-то уязвлённым тоном поинтересовалась Ферат, ложась в кровать. От такой перемены настроения девушки, у ангела странно что-то сжалось в груди. Можно было бы сказать, что это сердце, да вот только его там нет.

– Я не могу судить об этом, ведь я не знаю какие грабли были до этого, – ответил Сакари, но заметив неизменно подавленное состояние ведьмы страдальчески закатил глаза и добавил: – Я думаю мы можем ему верить, – через силу, почти процедил он. – Да и к тому же, мы к озеру всё равно ближе, чем Ковен. Да и Стантед находится ближе к югу, чем к северу, у нас самое выгодное положение.

– О да, им вообще через весь лес пилить, – довольно согласилась чернокнижница.

Сакари прищурившись покосился на хозяйку и полюбопытствовал:

– Слушай, а если бы я упёрся и сказал, что ты поступила категорически неправильно, это бы что-то изменило?

– Не-а, – лукаво улыбаясь помотала головой Ферат, а ангел тяжело вздохнул, поняв, что его использовали в качестве утешения по прихоти.

– А как тут будут звери без тебя?

– Ворон присмотрит, – отмахнулась ведьма. – Да и всё, что им нужно, я оставлю, – девушка устроилась поудобнее на мягкой перине, которая приняла её в свои тёплые объятия, получше закуталась в пуховое одеяло и не без удовольствия глубоко вздохнула, невольно замечая, как слуга всё ещё стоит над её кроватью и наблюдает. Хмыкнув сама себе, Ферат издевательски протянула: – Я бы предложила тебе лечь со мной, да вот…

– Нет, спасибо, твоя компания не прельщает, – бросил Сакари, не давая хозяйке закончить и торопливо направился к себе.

– Вот ты… – последующее обзывательство затерялось в ехидном хохоте ангела. – Ну смотри мне, чупакабра летучая, – буркнула чернокнижница, так же невольно улыбаясь. – Кстати, я всё ещё жду ответа, ты был чем-то расстроен, когда мы вернулись домой?

– Нет, я же сказал, что твоё общество мне просто надоело, – улёгшись, ответил ангел.

– Ой, можно подумать, – зевнув, протянула ведьма. – Ты не потушил лампу, – напомнила она. Раз уж не хочет откровенничать, пусть хотя бы обязанности выполняет. Юноша что-то мученически простонал ей в ответ, повернулся на другой бок, укрываясь с головой и крыльями, и огонь в масляной лампе тут же погас сам собой. «Стихия огня, – припомнила девушка. – Стихия огня… Сильная, непредсказуемая, властная. Что же будет, если долго держать её в теле слуги?» – и с этими размышлениями, невольно всплывшими в её голове, Ферат довольно быстро погрузилась в сон.

Глава7.

Ведьма чувствовала, как сладкая дрёма окутывает её сознание, тело, словно онемевшее, не желало шевелиться и пробуждаться, было тепло и хорошо, но всё-таки что-то мешало. Сонно открыв глаза, девушка поняла, что именно – это было солнце, светившее ей в глаза. Причём светившее настолько нагло и упорно, что в пору было подумать, будто ему нравится издеваться над чернокнижницей. Это-то и заставило Ферат нервно сесть и бросить злобный взгляд на окно. Как и ожидалось, там стоял Сакари и с помощью зеркала пускал солнечных зайчиков ей в глаза. А ожидалось это потому, что расположение дома и кровати в нём никогда не позволяло солнцу дотянуться до спящей ведьмы и сегодняшний день не мог быть исключением.

– Да чтоб тебя! – прорычала девушка, заставляя открытые ставни с силой захлопнуться. Еле успевший увернуться от этого порыва ангел, дико расхохотался на улице и заметил:

– Ты сама хотела проснуться от солнечных лучей! Я заметил, что они не могут попасть в твой дом и помог им. Я исполнил твоё желание, так что проснись и пой!

Изнутри дома послышалась отборная ругань и проклятья, о некоторых из них Сакари даже всерьёз обеспокоился, мало ли что нашлет на него эта чернокнижница в действительности, однако, спустя долгий поток брани и громкий топот по комнате туда-сюда, ставни вновь нервно распахнулись и показалась заспанная Ферат с растрёпанными волнистыми волосами. Данная картина ещё больше насмешила парня, но в этот раз он решил сдержаться, хотя удавалось с трудом.

– Который час? – пребывая в крайнем недовольстве спросила ведьма.

– Смотря по какому летоисчислению и смещению временных циклов, – сделав умный вид ответил ангел. Девушка уже хотела испепелить нерадивого слугу взглядом, но Бастина где-то в глубине дома произнесла, сладко потягиваясь:

– Половина одиннадцатого.

– Спасибо, – бросила за спину чернокнижница отнюдь не благодарным тоном, затем ещё раз окинула Сакари таким взором, будто он помёт амферата посреди лесной поляны и ушла переодеваться. Юноша ещё несколько мгновений постоял, улыбаясь солнышку и наслаждаясь проделкой, а затем заговорил:

– Вообще-то, – он подошёл к окну и облокотился на него, положив голову на руки. – Тебе пора провожать гостей, они начали собираться в дорогу, будь хорошей хозяйкой, – с лёгким упрёком заметил ангел.

– Уже? – удивилась Ферат, стягивая ночное платье и надевая чёрное. Сакари за всем этим спокойно наблюдал, не смущая ни себя, ни ведьму.

– Ага. Я приготовил ванну, можешь помыться. К завтраку я уже всё собрал, приглашать гостей?

– Да, пожалуйста, – кивнула девушка и добавила: – Если опустить все твои выходки, ты хорошо справляешься со своими обязанностями. Даже очень.

Ангел уже собирался уходить, но после этих слов замер, стоя спиной к хозяйке. Его крылья словно вздохнули, чуть приподнявшись и медленно опустившись даже ниже, чем были до этого и в какой-то момент, он, чуть обернувшись, хмыкнул:

– Конечно, ведь я знаю как должны работать слуги, – и с этими словами он ушёл, оставив Ферат недоумевающе смотреть ему вслед. Ведьма серьёзно задумалась, что могли значить эти слова. Её посетила неприятная мысль – не выреза?л ли сердце у Сакари кто-то ещё? Многое могло произойти за четыреста с лишним лет, что он живёт. Но почему тогда он свободен сейчас? Не рано ли Ферат расслабилась, переходя с ним на дружеские отношения, всё-таки он ангел смерти, неизвестно насколько он может быть коварен и как хорошо умеет пускать пыль в глаза. И всё же, пока чернокнижница владела его сердцем, её это могло не заботить, она была уверена, что у Сакари нет другого способа вернуть его себе, кроме как уговорить хозяйку сделать это, а она на уговоры не податливая и обмануть себя не даст. Но мысль эта была неприятна в самой своей сути, что Сакари мог владеть кто-то ещё. Усмехнувшись своим размышлениям и удивившись, когда это она стала собственницей настолько, девушка пошла мыться.

После завтрака Ферат попрощалась с Хеллем, Нессу она просто одарила взглядом снисхождения, затем сделала вид, будто возвращается в дом, как самая ярая затворница. Только Локи было позволено осведомить о её планах и то, не прямым текстом, а простым намёком, потому что она так захотела. Встав посреди комнаты и уперев руки в бока, чернокнижница недовольно оглядела пространство и спросила:

– Ну и где носит этого Ворона? Мы не можем уйти, пока он не вернулся, – стоило этим словам сорваться с её губ, как на улице, посреди деревни, на земле появилась чёрная воронка. Тьма закружилась, поднимая вокруг ветер и заставляя ветви деревьев недовольно шелестеть и стеная, склоняться к ней всё ниже и ниже. Ферат, увидев это, обомлела, даже её рот приоткрылся в удивлённом вздохе. Это заклинание нельзя было не узнать, единственное в своём роде позволяющее сокращать километры расстояния и проводимое на крови чёрного мага.