Страница 4 из 4
Пытаюсь разузнать у новых боевых товарищей, что происходит. Старик молча покачал головой и указал автоматом на юг. Выдержал паузу и сказал:
– Беженцы говорят там, на юге, где-то в Ираке, кажется, божество древнее проснулось… Не знаю, верить или нет, но все напуганы до смерти.
– Зуб даю, стопудово это Кетцалькоатль! – ввернул своё слово молодой рекрут и передёрнул затвор автомата, – я где-то читал, что…
– Да что за пургу ты несёшь! – вмешался бородатый мужик с серьгой в ухе, – где Пернатый Змей, а где Ирак! Кетцалькоатль… Ирак это – прежде всего – Вавилон! И этим всё сказано. Там в Вавилоне что-то непонятное происходит. Военные бессильны – у них техника не работает, электроника выходит из строя, очень много жертв. В общем ничего не ясно. Военные молчат. Радио не работает. Да вот, как говорится, слухами земля полнится.
Я сел у костерка и закурил. Вавилон, древнее божество, – задумался я, – если так, то дела наши ой как плохи… С богами мы воевать не приучены, опыта маловато. Похоже нас пригнали сюда на заклание. В ополчение набирают не от хорошей жизни…
И тут оно началось. Мы почувствовали какой-то низкочастотный гул. С начала тихий, в виде фона. Потом всё громче и громче. Звук стал более внятным, и стало понятно, что это никакая не техника, и даже не звуки природы, а что-то индивидуальное, самобытное что ли. Звук начался издалека и продолжал нарастать, но все мы понимали, что он всеобщий, и его слышат не только в этой местности, но и повсеместно – возможно и за океаном тоже. Он был адресован абсолютно всем и одновременно, было понятно, что того, кто издаёт этот звук, совершенно не интересует ничья реакция на него. Его походу вообще не интересовало чьё-либо присутствие. Это песнь хозяина территории.
Звук продолжал нарастать. Это чем-то напоминало горловое пение, но усиленное тысячекратно, со множеством обертонов. Стёкла вверху нашего ангара полопались, и нас осыпало осколками. Мы оцепенели от ужаса. У меня пошла носом кровь. У товарищей тоже. Люди катались по полу, закрыв уши руками. Это продолжалось минут пять. Внезапно всё стихло.
Я медленно встал, разминая конечности. Сделал несколько шагов. Достал выданные сигареты и закурил. Ещё чуть-чуть и у меня бы полопались все внутренние органы. Люди в растерянности бродили по ангару. Но потом, как ни странно, первоначальный страх и ужас испарились за ненадобностью. Понятно, что против такого противника нам по любому не устоять, а значит и волноваться незачем. И так всё ясно. И это никакое не древнее божество, по крайней мере, в примитивном человеческом бога-понимании. Оно тут было ещё до нас. И все наши фантазии относительно каких-либо богов и божков тут просто не уместны. И слово «древнее» в данном контексте тоже не имеет смысла. Оно вне истории и времени. Это было очевидно. Да динозавры просто младенцы по сравнению с этим!
Вижу, люди тоже заметно повеселели. Сидят, курят, спокойно чистят оружие, разговаривают о жизни. Какой-то балагур травит байки у костра…
На улице послышались выстрелы. Крики людей. Мы насторожились. Я выглянул и увидел, как колонна беженцев разбегается в панике в разные стороны, люди падают на землю и замирают. С проводов на них пикируют подобно истребителям большие птицы. Их оперение отливает золотом. Птицы никого не едят, а просто клюют своими клювами стрелявших в них в голову и поднимаются обратно на провода. Тут же из-за угла ангара появляется военная машина с громкоговорителем: «Граждане, прекратите стрельбу, это бесполезно, берегите патроны, пули их не берут, не злите их!». Следом прибывает другая боевая техника: выглядит типа как С-300, но меньше. Я такую никогда не видел. Четыре ствола поднимаются, слышится низкочастотное жужжание, наподобие ЛЭП, из стволов вырывается электрический разряд и бьёт по птицам. Четыре золотые птицы, сидящие на проводах, поражённые электрическим разрядом дёргаются, переливаясь всеми цветами радуги, и медленно падают, ударяясь об асфальт с характерным металлическим звуком.
Конец первой сцены
Сцена вторая (заключительная)
Южная ночь. Пустыня. Мы сидим в окопах. Почему-то у меня в руках винтовка Мосина… Где-то впереди, примерно в ста пятидесяти километрах от нас, находится эпицентр. Ближе подходить бессмысленно – там ничего не работает. Гранаты не взрываются, автоматы не стреляют, да и вообще всякое желание воевать отпадает за ненадобностью. Передний край. Мы на Вавилонщине окопались.
Наши башковитые учёные вычислили, что именно этой ночью произойдёт, должен произойти прорыв с той стороны. Было уже несколько «всплесков», и вот теперь оно должно заявить о себе.
Все прекрасно понимают, что наше оружие тут бессильно – это скорее для самоуспокоения, ведь по другому-то мы не умеем. Нам просто нечем аргументировать.
Курить нам запрещают. Типа на просматриваемой территории мы будем как на ладони, если они заметят огоньки… Но, позвольте, – кто это – они? По нам что – кто-то будет стрелять? Чушь! Тому, кто находится в эпицентре вообще нет никакого до нас дела! Оно занимается своими делами. И сдаётся мне, не связанными ни с миром, не с войной.
Земля завибрировала. Послышался знакомый гул. Мы все встали и приготовились неизвестно к чему. Столб света выбился из-под земли и ударил в небо. Огромный! И если мы находимся за сто с лишним километров от него, то он по истине – чудовищно монументален! Никаких звуков. Просто свет, структурированный свет бьёт в небо. По небу расходятся круги. Странно: от этого света не стало светлей вокруг. В пустыне, как было темно, так и осталось… Концентрированный свет, зацикленный сам на себя, не делящийся фотонами с окружающим миром… Мы стояли как заворожённые. Я плюнул на все запреты и закурил. Чего там? Остальные последовали моему примеру: закурили, открыли рты и побросали оружие… Твою же мать…
Это продолжалось неизвестно сколько. Время ускорилось. Внезапно столб света убрался обратно в землю. Запахло озоном. Мы осознали, что уже светает. Тишина.
И тут раздался звонок. Да-да, именно звонок. Как в школе на перемену. Только на много громче… и в пустыне…
На горизонте появилась пыльная дымка, которая стремительно приближалась к нашим позициям. Я инстинктивно схватился за винтовку.
Громкий детский гвалт просто оглушал. Через наши окопы перепрыгивали дети, одетые в советскую школьную форму, с пионерскими галстуками и с октябрятскими значками. Дети бежали, весело смеялись, подбрасывая свои портфели на встречу поднимающемуся солнцу, совершенно не обращая на нас никакого внимания. Сплошной детский поток. Перемена и веселье! Мы же стояли как идиоты в окопах с выпученными глазами и вертели головами. Я увидел себя со стороны. С дурацкой винтовкой, в военной форме, в окопе посреди пустыни. Наверное, мои товарищи – тоже.
Наконец детский поток иссяк. Последний ученик перепрыгнул наши позиции. И эхом к удаляющейся лавине детей прозвучало всем знакомое «учат в школе, учат в школе, учат в школе…». Солнце взошло.
Конец.
2 декабря 2020 г.
Девочка и бульдозер
Случается, что воспоминания всплывают неожиданно… Я бы даже сказал – крайне неожиданно и внезапно. Ничего не было и вдруг – бац по голове, и перед глазами возникает динамичная цветная картинка многолетней давности. И ты наблюдаешь события, о которых не просто не помнишь, и даже следов от них в памяти не осталось. Следов, по которым можно бы было хоть что-то восстановить. А тут – всё сразу и целиком. С сопутствующим всему этому букетом переживаний и размышлений. Тогдашних переживаний, отчасти пропущенных через призму сегодняшнего мировосприятия. В последнее время со мной это стало случаться всё чаще и чаще. Причём всегда в нужное время. Именно тогда, когда я бьюсь над какой-то неразрешимой загадкой. И картинки из прошлого приходят, как я считаю, в качестве подсказок. Надо только суметь их правильно растолковать.
Вот и сегодня утром, собираясь на работу, я вдруг замер в полу-движении. В голове возникла картина из далёкого детства. Настолько яркая и реалистичная, что снова забыть её уже не получится. Есть такое выражение – время собирать камни. Я похоже и собираю. Всё, что когда-то было пережито и благополучно забыто (или же оставлено про запас), теперь возвращается ко мне для переосмысления.
Картина была настолько реальной, что обладай я хоть маломальским художественным талантом, непременно перенёс бы её на холст. По памяти перенёс бы, вернувшись вечером с работы. Я даже вижу: жёлтые насыщенные цвета (божественный свет), плюс ярко-зелёные – масляные краски… И из всего этого просто сквозит потусторонним светом. Холодным и надёжным. Но увы! Бог не дал таланта. А если я, наплевав на это, всё равно бы принялся рисовать, то у меня, как всегда, получился бы «Сеятель», достойный кистей великих художников Кисы Воробьянинова и Остапа Ибрагимовича Бендера.
Итак. Мне лет десять. Я провожу лето у бабушки в небольшом городке на Волге. Мы тогда всё время проводили на реке. Погода всегда была хорошей и солнечной. Может, потому что детство, а может и действительно, тогда климат был лучше. Домой являлись только ночевать и подкрепиться для новых подвигов. Почему-то считалось, что если пасмурно, то купаться нельзя и, значит, день пройдёт впустую. Я тогда сильно переживал о потерянном времени. Впрочем, как и сейчас. А тогда думал: как же так? Раз солнца нет – что и не поплавать теперь? Как бы не так! И выход был найден.
Недалеко от нашего дома был микрорайон с деревяной застройкой. И там были пруды. На одном из них было некое деревяное сооружение. Дощатый домик на воде. К нему можно было пройти по мосткам. Там полоскали бельё местные жители. Прямо в полу был прямоугольный бассейн. Вода в пруду была чистейшая. Можно было наблюдать прямо как в аквариуме плавающих рыбок. Вот мы с пацанами и смекнули, что там по идее вполне можно искупаться в любую погоду. Даже в дождь. Благо крыша над головой была, а от ветра и посторонних глаз защищали стены. И размеры вполне позволяли: в длину бассейн был около трёх метров и в ширину метра два. Было и ещё одно немаловажное преимущество – можно купаться голышом! Никто не увидит. И трусы потом сушить не надо. Помнится, бабушка, когда мы уходили на улицу, всегда говорила нам в след:
– Смотрите, дескать, утонете, – то домой лучше не приходите! (с привизгиванием).
Она всё недоумевала, дескать, как же так – трусы сухие, а волосы-то влажные.
– Нет, мы не купались – пасмурно же, – отнекивались мы, – а волосы дождём замочило.
Отмазка была железная. Не пойман не вор. И бабушке просто не за что было нас ругать.
Как-то раз я вышел утром погулять. Зашёл за друзьями, но никого не застал. Одному идти на реку не хотелось, и я решил искупаться поблизости – в портомойне (так, оказывается, называлась наша купальня). Я разделся и нырнул. Вода – просто ледяная. В пруду било множество ключей. Открыл глаза (а я всегда под водой плаваю с открытыми глазами) и поплыл. Я плыл над водорослями. Они колебались от создаваемых мной вихревыми потоками. Внезапно стало совсем светло. Видимо из-за облаков выглянуло солнышко. Я развернулся, чтобы плыть обратно и остолбенел. Метрах в десяти от меня я увидел нечто. Жёлтый гусеничный трактор с поднятым ножом и без кабины медленно и бесшумно ехал по дну пруда. За рулём сидела маленькая девочка в бледно-розовом платьице. Её светлые волосы развевались в воде. Из-под гусениц бульдозера вздымался ил. И было тихо-тихо. Время как будто замерло. Я даже забыл, что у меня кончается воздух. Она ехала и чему-то улыбалась. Потом повернула голову в мою сторону и как-то удручённо улыбнувшись, как бы извиняясь за беспокойство, пожала плечами: ну, мол, ничего не поделаешь, приходится… Потом отвернулась и поехала дальше.
Я выбрался из бассейна. Отдышался и начал собирать всё по крупицам. (Если бы это случилось сейчас, то у меня бы взорвался мозг от количества вопросов). А тогда – мне было не понятно: почему это нет звука работающего двигателя, нет выхлопных газов из трубы. Блин, и я был голый перед девочкой, чёрт возьми! Пусть она и на тракторе!
Всю дорогу домой я размышлял. Мне же никто не поверит, скажут, что я врун и всё нафантазировал. Что никакой девочки на бульдозере не было. И вообще, – так не бывает: чтоб на бульдозере и по дну ездили маленькие девочки. Это как-то не нормально, чёрт возьми!
Я пришёл к бабушке. Пацанам ничего потом не рассказывал – да они бы и не поняли. Подняли бы на смех и всё.
Бабушка внимательно меня выслушала и помрачнела. Сказала, что это – знак какой-то. Она была набожным человеком и всё время, пока я рассказывал истово крестилась.
– Девочка и бульдозер, девочка и бульдозер, – повторяла она, – постарайся запомнить своё видение, оно потом пригодится…
– Да это никакое не видение! – орал я своим мальчишеским голосом, – я её точно видел!
–Ну, ну-ну! Никто и не сомневается! Бывает всякое… У меня вот тоже что-то подобное было… Это было в войну. Мы были девчонками и жили в бараках возле фабрики. Это был чёрный человек. Была ночь. Я проснулась посреди ночи и увидела, что кто-то снаружи глядит в окно. Всматривается в нас. Мне стало страшно. И я натянула одеяло до глаз. Потом этот чёрный человек просочился через окно, и оказался в проёме между наших нар. Не спала одна я. Он ходил и выбирал кого-то. Помню, половицы скрипели ещё… А потом он склонился над Ольгой… Мы были дружны… Что-то там покопошился. Постоял пару минут. Потом выпрямился и направился к моей койке. Я почувствовала страх. Да такой, что лучше бы и не жить вообще! Зажмурилась… А потом – утро. Ольга больше не проснулась. Умерла ночью.
– А что мне с этим делать? – спросил я.
– Я не знаю… Я вот богу молюсь. А у тебя, наверное, своя дорога. Девочка и бульдозер… Да ещё и под водой… Гм. Постарайся не забыть. Наверное, это что-то да значит. Потом оно к тебе вернётся…
А я тем временем собирался на работу. Буду ехать в маршрутке – поразмыслю. Странно всё это… Почему именно сейчас? Я потряс головой, освобождаясь от видения, и услышал в телевизоре сладкий голос подполковника RENТВ Игоря Прокопенко, который вещал о наступлении эры Водолея. Да уж…
27 декабря 2020 г.
Крайний
Николай опаздывал уже на сорок минут. Красный с мороза, он вбежал по ступенькам на крыльцо, дёрнул дверь, залетел в фойе и сдал в гардероб пальто. Администратор поздоровался, сказал, что все его коллеги уже за столом.
Николай раздвинул тяжёлые бордовые портьеры и зашёл в банкетный зал. Он на ходу кивком поприветствовал своих сослуживцев и занял пустующее место. Взял рюмку и налил себе водки. Как раз уже кто-то стоял и произносил тост:
– Господа! Агонизировать надо весело! Ярко и со вспышкой, если повезёт, конечно. А по мне, – лучше, – как можно медленнее. Чтобы как следует всё прочувствовать и насладиться последними моментами угасания. Но это непременно должно быть весело, азартно и со вкусом. С любопытством наблюдать за окружающими и чувствовать их потаённую зависть… Им-то ещё всё это расхлёбывать придётся, а ты, можно сказать, уже всё сделал и совершенно свободен. Знакомое с детства, но уже основательно забытое ими чувство кануна. Забытое в силу очерствения. Отвратительные коросты абсолютно бесполезного сейчас жизненного опыта не дадут им прочувствовать всю торжественность момента умирания! За всё новое, товарищи! С новым годом! – Оратор торжественно обвёл присутствующих взглядом и залпом опустошил бокал шампанского. Это был низенький полноватый человечек неопределённого, как и большинство плешивых мужчин, возраста. Чем-то отдалённо напоминающий актёра Александра Калягина в фильме «Здравствуйте, я ваша тётя».
Присутствующие удивлённо переглянулись. Кто-то даже потянулся, чтобы чокнуться, но порыв под недоумевающими взглядами коллег заглох ещё в самом начале. Гости натянуто улыбнулись, отпили из своих бокалов и приступили к закускам.
– Аминь, – сказал в полголоса Николай, но так, чтобы его услышали соседи, – а кто этот тип? Что-то я его раньше у нас не замечал.
– Понятия не имею: я когда пришёл, он уже тут сидел. Может он с кем-то?
– А я вот слышала, что он недавно у нас работает. Только устроился и сразу на корпоратив попал. Повезло ему.
– Кадровички говорили, что он как-то с медициной связан.
Очередь произносить тост перешла к заму по развитию. Он встал и начал было говорить про то, какой трудный, но, несмотря ни на что, результативный год они пережили. Как ему интересно работалось с таким слаженным коллективом. И что он всем безумно благодарен за поддержку и понимание ситуации, но поймав на себе умоляющие взгляды коллег, осёкся и коротко отрапортовал:
– С Новым годом, коллеги!
А праздник, тем временем, всё более набирал обороты. Шампанское уже пить перестали и перешли на традиционные винно-водочные изделия. Плешивый встал, поднял вверх указательный палец, как бы прося слово. Он таинственно подмигнул заму по развитию и долив в ещё не допитый бокал с шампанским водки, важно продекламировал:
– Присокупляюсь к вышесказанному! Коллектив должен быть цельным как козье молоко! Мы все должны работать над репродуктивностью своего поведения!
Под дружный хохот все потянулись чокаться. Этот тост, в отличии от предыдущего, всем пришёлся по вкусу.
– А он – оригинал! – Сказал Николай своей соседке, – хороший, видать, мужик, – надо бы познакомиться с ним поближе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
