- Что это? - спросила Софья.
- Лотерейные билеты “Спортлото”, - надо проверить. - Сказал я, надеясь вернутся сюда снова. - Вдруг выигрыш?
- Оставь в серванте, - велела Софья.
Я свернул лотерейные билеты трубочкой и опустил их в высокий стеклянный фужер. Мы вышли на улицу и направились к магазину за напитками. Платила и командовала София. Я нес лимонад, яблоки, груши, шоколад, шампанское и вино Киндзмараули. Макей, как всегда, пел дифирамбы дамам. Марина шла рядом со мной и это было замечательно, - обычно девушки шли с Макеем, а я нес выпивку.
Мы расположились у озера, к нам стали подходить знакомые ребята и девчата. Погода была великолепная. Макей разделся и пошел купаться с другими парнями. Марина обратилась к подруге:
- София, а ты знала, что Никита будущий математик?
- Математик? - переспросила Софья.
- Да, он даже выигрышную формулу придумал, - живет за счет “Спортлото”.
- Так это те билеты, что ты оставил у меня? - Софья обратилась ко мне.
- Да, - ответил я.
- Они выигрышные?
- Думаю, да, - надо проверить.
- Как проверить?
- Завтра в газете выигрышные номера пропечатают.
- В какой газете?
- Труд, - ответил я.
Меня же больше всего сейчас интересовала Марина. Зачем она сказала подруге обо мне - хотела похвастать, или проверить меня. Какая разница - я думаю о ней - это важно. Она совсем не замечает Макея, кстати, - он ее тоже не замечает. Мне, почему-то не хочется обладать ей, - не хочется тащить ее в постель, я даже не думаю об этом. Да, мне хочется быть рядом, разговаривать, смотреть на нее. Интересно, что это? Что за новое чувство?
Глава 2. Марина
Настоящая большая любовь начинается с первой...
Марина, будто, стала родной — самым близким человеком. Я никогда не был сентиментальным, — я скорее прагматик и фаталист — делай, что должно и будь, что будет. В обществе с Мариной мой прагматизм улетучивался, я становился чувственным и эмоциональным, — и мне это нравилось.
Да что ж это со мной, как в какой-то комедии или драме, я просто не могу избавиться от этого волнения. Странно, ведь, казалось бы, я всегда такой уверенный в себе. Но с тобой, Марина, как будто вся моя решимость исчезает, как дым. Или, может быть, это и есть настоящее испытание, которое сближает нас, как в тех старых фильмах.
Жарко: ветра не было, ярко светило солнце — наша молодежная тусовка росла. И главным в ней был не Макей — София, — она стала вожаком стаи. Макей не сопротивлялся, он был рядом с ней: трогал ее руки, волосы, плечи, — что-то говорил ей. Она — рыжеволосая львица — царица прайда, — раздавала оплеухи своим котятам:
- Гера, ты бы еще из той лужи попил водицы, иди помой стаканы и фрукты. Ира, помоги ему. Гена стряхни песок с покрывала. Давайте перейдем в тень под то дерево, тут жарко.
Мне казалось — это спектакль — розыгрыш. Марина — ее подруга, которая живет в соседнем доме и, скорее всего, была ее одноклассницей, — давно привыкла к ее выходкам. Меня София не трогала — я ей был не интересен, и опасен, поскольку в любой момент мог послать ее куда подальше. Теперь я знал какой тип женщин мне не нравится — деспотичный.
Тем не менее, всем нам было хорошо вместе: мы купались, загорали, шутили — было весело и задорно. Кроме меня в армии никто не служил и я был на особом положении — за вином не бегал. Парни все курили — мода такая была. Пили много и хмелели. Девушки не курили, и выпивали с нами — по граммульке на донышке. Макей задал вопрос:
- Кто знает, какой сегодня фильм в кино.
- Про Айвенго... кажется, — ответил кто-то.
- Да, точно... про Айвенго.
- Кто смотрел — нормальный фильм? — спросил Макей, и добавил после небольшой паузы. — Кто с нами в кино?
Вечером в кинотеатре мы смотрели новый фильм «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго». После сидели толпой в парке, пили вино и обсуждали фильм. Ах, Марина, как же ты мне нужна! Такая вот загадочная и прекрасная, как леди Ровена из фильма, который мы только что смотрели вместе, — волнующая и таинственная. Ведь вот я, простой парень, — перед тобой, словно из фильма, я испытываю все те же чувства, что и те герои из кино.
Ведь что мы, если не актеры на этой гробовой сцене жизни? Я вот жизнь свою уже рассматриваю, как фильм, где ты — моя главная героиня. Но вот загвоздка, Марина, я в ней герой, но где ты? Всё еще в тени кулис, словно загадочная дама из далеких времен. Разумеется, София чувствовала себя сейчас леди Ровеной, а все парни доблестными рыцарями.
Но в темной глубине моей души чувствуются и шепоты сомнений. Что, если она не разглядит во мне того, кто способен даровать ей нечто большее, чем мирские пустяки? Что, если мое сердце, стучащее так неуправляемо, останется в неведении своих тайных желаний? Но нет, моя решимость не поддается сомнениям. Сердце мое — как меч рыцаря, готового защищать свою любовь.
Но ведь и в кино бывают повороты, бывают моменты, когда все становится ясно, когда герои пробуждались к своей истинной любви. Может быть, и у нас впереди такие перипетии? Может быть, я вскоре увижу тебя не в роли таинственной героини в свете уличного фонаря, который освещает эту скамейку в парке?
И я, быть может, найду в себе тот огонь, который подогревал героев баллады к смелым поступкам. Так что, Марина, готовься, потому что я собираюсь взять эту роль в свои руки, как настоящий герой в кино. Поток моих мыслей прервал Макей:
- Вы с нами или остаетесь?
- Да, идем. — Ответил я. Марина взяла меня под руку и мы пошли за Макеем и его пассией.
- Проводи меня, — сказала Марина, когда мы подходили к дому Софии.
- Хорошо.
Мне самому не хотелось идти домой к Софии, — что-то утомила она меня своим присутствием. Но мне надо было где-то ночевать. Прописан я был в общаге в Ленинграде — там у меня своя койка. Но туда ночью не добраться, да и не хотелось. Конечно, можно было залезть в общагу к ткачихам или поварихам, и меня бы приняли как родного. Мои мысли прервала Марина, словно читала их:
- Пойдем ко мне, я у сестры в комнате лягу, а ты на моей кровати поспишь.
- А удобно? — спросил я, и подумал: откуда во мне это «удобно — неудобно».
- Да.
Мы попрощались с ребятами у дома Софии и пошли к Марине. Было поздно, но нас встретили ее родители: улыбчивый отец в треникам и майке; взволнованная мать в халате и бигудях. Трехкомнатная квартира — не такая богатая, как у Софии, тем роднее. После небольшой суеты я остался один в маленькой комнате, где помещалась кровать, тумба и окно.
Через окно я смотрел на свою общагу, где жил и учился в рядом стоящем здании, — на строителя — три года. Потом, после окончания училища, мне выдали койку в общаге в Ленинграде, — откуда и забрали в армию — переводчиком — в Германию, где я прослужил два года — без знания немецкого языка. Да, Советская армия — это чудо армия.
В Красное село я приехал сразу после демобилизации — тянуло. Походил по знакомым улицам, зашел в свою общагу, встретил знакомые лица — повспоминали. Были выходные, вечером пошел на «танцы» в ДК, — встретил Макея и закрутилось. Я ни о чем не жалею и рад, что его повстречал — классный парень. Раз в неделю я выезжал по делам в Ленинград.
Наверное я бы мог остаться здесь... с Мариной. Ухаживал бы за ней, — глядишь и из наших туманных отношений получилось бы что-то настоящее. Красное село мне как родное — три года здесь прожил. Снял бы вначале здесь комнату, потом квартиру купил бы... с этими мыслям уснул.
Утром меня кормили завтраком — жареная на сковороде колбаса залитая яйцом, черный хлеб, сливочное масло и сладкий чай. Родители Марины расспросами меня не пытали, только младшая ее сестра заходила, — хихикнет и убежит. Без макияжа Марина выглядела натуральнее и свежее, она села на рядом стоящую табуретку и спросила:
- У тебя есть какие-то дела сегодня? — мне никто никогда не задавал этот вопрос: ни в училище, ни в армии, ни Макей. Сам вопрос подразумевал, что у меня может быть личная жизнь и свои дела, — и задать такой вопрос может человек, который ценит и уважает других людей, — и этот человек сейчас сидит передо мной — Марина Борисовна Зайцева.
- Есть, — я всегда старался отвечать коротко.
- Мама с папой собираются на дачу, тут недалеко — в Горелово. Приедут поздно, сестренка с ними...
- Мне в город надо, — ответил я. Мои финансы начинали петь романсы, — следовало кое-куда съездить.
- Хорошо, телефон и адрес ты знаешь, заходи.
Минут через двадцать я уже ехал на автобусе «гармошка» до Автово, а оттуда до Балтийской, где у цыганки Гали я покупал дефицитный товар, — чаще брал в кредит. Она говорила: я тебе открыла кредит, не потому что я тебе доверяю, а потому что ты по мелочам красть не станешь, но я тебе не доверила бы ключи от амбара. Золотозубая чернявая Галя была на рабочем месте, как и ее коллеги. Я подошел к ней и начал разговор:
- Привет, красавица! Хочешь погадаю и всю правду тебе расскажу, а потом и покажу.
- Привет, дорогой, привет! Как я рада тебя видеть, когда ты здесь появляешься, — у нас торговля лучше идет. Приходи чаще! Погоди, да не влюбился ли ты? Точно! Кто она? Рассказывай шалун...
- Влюбился, — перебил я ее.
- Погадать? На будущее...
- Галя, боюсь сглазить, — нужны деньги.
- Я не глазливая. Знаю, что тебе нужны деньги, иначе бы ты не пришел. — Сказала она, немного подумала и добавила, — есть хорошие колготки, очень хорошие.
- Хорошо. Дай 20 пар.
- Возьми пятьдесят — не пожалеешь, — очень хороший товар. Деньги в течении месяца отдашь. На следующей недели будут французские духи Клима и Фиджи — заходи.
С шустрым цыганенком мы пошли к камерам хранения багажа, где рядом стоял оранжевый «москвич» со знаком «инвалид», из багажника которого я получил товар — 50 импортных колготок в красивой упаковке.
---
Марина, Марина, вот что ты со мной сделала! Я ведь, как бы сказать, привык к своему обыденному быту, к своим повседневным запросам, и вдруг — бац, и я втянут в какую-то любовную историю, где ты — как ангел, а мне теперь предстоят дополнительные расходы и, соответственно, дополнительная работа.
Но по правде говоря, что это за переполох внутри меня? Вроде бы и тебя несказанно прекрасной назову, а в то же время, как будто воркую в своем собственном театре. Может, так статься, — я сейчас на большой сцене своей души, и Марина — главная звезда этого представления. Мои мысли развлекали меня в поездке к очередному адресу.
Ватутина, 2 — здесь находится мое общежитие, здесь я прописан, здесь моя кровать и здесь живет Гуля из Узбекистана, которой я оставляю свой товар и получаю деньги после его продажи. Местечко называется «пьяный двор», поскольку здесь всегда можно увидеть пьяных. Я поднялся на последний этаж и позвонил в звонок — общага квартирного типа — с кухней и туалетом. Дверь открыла соседка, которая меня знала. Гуля была на кухне и готовила обед, увидев меня, поздоровалась:
- Привет, дорогой, проходи. Шурпу будешь?
- Да, спасибо, — давненько я не ел узбекской шурпы.
- У меня все готово. Девочки просят парфюм, — гуля деловой человек и на разговоры время не тратит.
- Французские духи будут на следующей неделе, сегодня колготки привез, — ответил я и достал пару штук из пакета. Она взяла их в руки.
- Сколько?
- Проси 8, продавай по 7, мне отдашь по 6 рублей за пару, — я знал, что она продаст все колготки по 10 рублей.
Гуля унесла пакет с товаром в комнату и вернулась с деньгами за прошлый товар: я пересчитал — верно - 330 рублей. Затем мы обедали и шутили. Мне нравилась узбекская кухня, поскольку я вырос на ней, — мои родители староверы, - они были сосланы в Узбекистан, где я родился в небольшом кишлаке, ходил в школу, занимался спортом.
У меня было два места по сбыту товара, — второе общежитие находилось рядом, на Кондратьевском проспекте; надо бы туда заглянуть за деньгами — оставил на следующий раз. Что туда с пустыми руками идти: товар отнес — деньги получил. Мне нравилось, когда мне были должны деньги — цыганка не в счет. Я возвращался в Красное село и меня снова накрыли мысли.
Но чего это я ведусь, как в тех фильмах? Эта Марина — не какая-то героиня, а настоящая дама. Да, у нее взгляд как у девушек из кино, но в то же время, я вижу в ней что-то подлинное, что-то, что заставляет меня отказаться от всех своих шуток и фокусов.
Не знаю, как это выразить, но кажется, что Марина — как свежий ветер, как тот весенний зной любовных драм, который пробуждает во мне нечто новое. Ну, что ж, господа товарищи, — все ради дам, как сказал классик, но как бы это не превратилось в настоящую драму моей жизни.
—
Красное село, вечер, светло. Звонить через телефон автомат было лень и я, дойдя до квартиры Зайцевых, позвонил в дверь — никто не ответил, — я направился в ближайшую кафешку поесть мороженого. На улице встретил знакомого пацана, который сказал, что меня ищет Макей. Зачем я ему понадобился — на «танцы» рано — надо бы зайти к Софии, — успеется.
Я сидел в кафе, на столе стояла вазочка с мороженым и стакан сухого белого вина за 50 копеек. Ни того, ни другого не хотелось — хотелось коньяка — простого армянского трехзвездочного коньяка с лимоном. Да, полный стакан коньяка и долька лимона были бы кстати — подумал я. В меню этого не было.
В голове крутилась мысль о работе, на которую мне надо было устроиться — край через 2 недели. Три месяца моей законной гулянки после армии заканчиваются — в Советском союзе все должны работать, иначе тюрьма. На стройку мне не хотелось — какой из меня строитель — никакой. Меня бы устроила любая работа, где не надо появляться.
Я подошел к продавщице, когда у кассы не было покупателей, положил 10 рублей на прилавок и сказал: коньяк и лимон. Она взяла десятку, ушла в подсобку и вышла через пару минут с небольшим заварным чайником, стаканом и блюдцем, на котором лежала долька лимона. Взяв чайный набор, я снова сел за свой стол, и уже не стал ошибаться с выбором.
Наливая коньяк из чайника в стакан, я решил на неделю отложить думки о работе и погулять еще немного. Напиток через аорту попал в мой молодой здоровый организм и включил минорные струны; как странно, что судьба привела меня к ней, к этой женщине с глазами, в которых мерцает свет звезд, как если бы сам Бог вложил в них свою тайну. Ее смех — это музыка, которая танцует в моем сердце, словно пьеса великого композитора. Я стою перед ней, словно рыцарь перед своей королевой, — потерявший всякую решимость.
За большим стеклом витрины снова появился знакомый пацан, за ним Макей, — оба вошли в кафе. Они сели ко мне за стол. Пацану я подвинул чашку с растаявшим мороженым, а Макею — стакан с сухим вином. Он явно что-то хотел мне сообщить, но не решался это сделать при пацане. Когда тот доел молочную жидкую смесь, он сказал ему:
- Спасибо, давай топай, — пацан убежал, и Макей обратился ко мне. — Ты знаешь, ты 10 тысяч выиграл.
- Нет, — ответил я.
- Сонька с утра пошла — купила газету Труд, мы с ней проверили и один билет выигрышный — полностью, — все 6 номеров. Как ты это сделал? — Макей залпом осушил стакан белого вина.
- Случайно получилось, — я продолжил игру.
- Случайно... Маринка говорит, что ты на математика учишься, что ты формулу знаешь... и много ты так выигрываешь?
- Первый раз, — ответил я, и подумал: а что — играть так играть — ничего не выиграем, но будем наслаждаться выигрышем.
- Пошли — нас ждут. Соня стол накрыла, гости придут. Будем праздновать твой выигрыш, — обрадовал Макей.
- Марина там?
- Все там — пошли!
Конечно, я знал что речь шла о лотерейном билете, но я также знал, что это фуфло — обман раскроется в ближайшую субботу, когда будут известны: серия и номер всех выигрышных билетов — разумеется, моего билета среди них не будет, а жаль. Выигрыши до 150 рублей можно было получать в Сберкассах, а суммы больше выдавали на улице Моховой в Ленинграде. Вчера утром я хотел пожить в хоромах Софии несколько дней — желание сбылось — живи. Что-то уже расхотелось.
В квартире было восторженно шумно — будто каждый присутствующий выиграл в первый раз 10 тысяч рублей или вот-вот узнает формулу как это сделать. Накрытый по богатому раздвинутый стол стоял посреди большой комнаты, — за ним уместилось человек десять и несколько человек находилось подле него. На столе, кроме прочего, была даже запеченная буженина, которую большинство присутствующих видели только по телевизору.
Лица были знакомые — Марина и София хозяйничали. Я натянув улыбку на уши, принимал поздравления, которые были искренними — без иронии и зависти. Все радовались, что среди них есть такой молодец: никто не требовал поделиться формулой; никто не лез с расспросами; никто не завидовал и не требовал делить сумму на всех. Праздник для всех — я выиграл 10 тысяч рублей.
Во главе стола, разумеется, была София, рядом сидел Макей, потом я, Марина и остальные гости. Макей разливал игристое вино. София встала с наполненным фужером, глаза ее горели в унисон блеску бриллиантов в ее сережках, она начала говорить:
- Друзья, мы собрались не просто так, — мы собрались по поводу — Никита выиграл 10 тысяч рублей! Вот в этот фужер, — она подняла выше свой бокал, — вчера он положил три лотерейных билета, чтобы не потерять их, когда мы пошли на озеро. Сегодня выяснилось, что один билет выигрышный. Ура!
- Ура! Ура! Ура! — раздавалось со всех сторон. — Поздравляю, поздравляю...
- За тебя, дружище! — сказал Макей, мы звякнули бокалами, я повернулся к Марине и чокнулись с ней.
- Надо полагать, — продолжала София, — что это вышло случайно, что нет никакой формулы, о которой ты говорил с Мариной...
