Обедали мы в одно и тоже время, используя разобранный императорский золотой обеденный сервиз на 24 персоны, закрыв двери на ключ. Водку кушали из хрустальных лафитников - граненая стопка на ножке - я разливал. Тосты говорили редко. Разговоры в основном велись о деле: какой сервис разобрать, кому куда и что подготовить, где освободить место, а где наоборот.
Все женщины были значительно старше меня, у каждой семья, квартира и дача. Иерархия и дисциплина были почти военными: каждая работница знала свое место и свои обязанности. Мне нравилась эта стабильность, - сначала я почувствовал, а потом явственно увидел себя с квартирой, дачей, машиной и семьей. Другого пути быть не могло, - останься я в этом коллективе хотя бы на несколько лет.
—
Дружба с Сергеем ввела свои коррективы в моей судьбе, - я больше времени проводил среди его барышень: то у кого-то из них новоселье, то день рождение, то надо помочь мебель переставить, то плинтус поменять… ночевали там же. Бывало просыпаюсь, а со мной спят еще 2-3 тётки; особенно тяжко, когда посиделки у кого-то на даче, где шашлыки, баня, плясы и самогон.
Все барышни старше меня, но откуда в них столько энергии - мне было не понятно. Все-таки опыт это большое дело. Бывало начинаем вместе, а в полночь я уже никакой, а они поют и хороводы водят. Сергей с ними: то на гармошке играет, то пляшет. Я проснусь по малой нужде - у них самый угар. Утром иду умываться - кто-то еще не ложился, все убрала и моет посуду - железная леди.
Как-то сидим с Серегой на лавочке у баньки, только попарились - подышать вышли и комаров покормить. Вечер: что за прелесть, - стрекочут кузнечики, чирикают птички, рыжий кот пришел компанию составить. Сергей на несколько лет постарше меня - курит одну за одной. Разговорились о барышнях: мне и сказать то особо нечего, а он словно поэт какой или соловей поет про них:
- Все эти женщины, словно цветы в моем воображении, расцветают передо мной, и я, как пчела в поле, не могу устоять перед этим разнообразием невероятной красоты. Вот в этом и вся магия – в этой игре с чувствами, в этом танце страсти и света. Каждая из них – как отдельная нота в моем музыкальном спектакле, каждая создает свой собственный вихрь эмоций, словно вальс вечной весны.
- Да, ну на… - у меня самого голова закружилась от этих слов.
- Но, увы, не одна из них не может взять мое сердце под замок. Они все – как красочные картины в галерее, манящие своей красотой, но ни одна не может быть той единственной. Почему? Потому что в моей душе нет места для вечной любви. Я вечный искатель, влюбленный в сам акт влюбленности.
Позже выяснилось, что Сергей когда-то учился на актера; в его юности была безответная любовь, но слава богу, - болезнь прошла. Сейчас он счастлив: окружен женщинами, имеет свой балаган, не богат, но и не беден. У него вовсе нет конкурентов - это просто нелепо представить, чтобы весь его женский эскадрон перешел к кому-то другому.
С Аленой мои отношения постепенно разладились, никаких чувств я к ней не испытывал и интересов общих у нас не было - сосед по койке… и только. С ее стороны были попытки познакомить меня с ее друзьями, - выглядело это пресно, поэтому интереса не вызвало. Она отнеслась к этому спокойно - вернулись кавказцы. На работе мы общались, как прежде; ничего необычного - люди сходятся и расходятся.
У меня появился гардероб - куча разного фирменного шмотья. Передвигался я исключительно на такси. Товара на продажу собиралось много: хранил я его на квартирах у знакомых, посуду сдавал в комиссионки втридорога - покупали, и, как прежде, отдавал товар по общежитиям. Думал я в тот момент исключительно о деньгах, остальное как-то все образовывалось. Дела шли хорошо и зарабатывал я прилично - на жизнь хватало и еще оставалось.
В какой-то момент мне показалось, что у меня появился свой вкус к женщинам; раньше его не было, - раньше мне нравились все. Вечный влюбленный в каждую, но не привязанный ни к одной, - в этом была моя суть – в вечной любви к жизни, к красоте, к этому вечному вихрю страсти. Я был готов переспать с каждой, но теперь это желание покидало меня, - я становился более избирательным.
Да, теперь моя страсть стала фокусироваться на определенный типаж женщин: не красавица, но и не дурна собой; энергичная, но не спортсменка; веселая, но не дура; сексопильная, но не блудница; волосы и глаза - не черные; и голос… мне важен был голос, - он не должен быть прокуренным. Я поделился своими соображениями с другом, Сергей ответил в своей артистической манере:
- Жизнь – это театр, а ты – режиссер своей собственной драмы. Женщины – твои актрисы, создающие великолепное представление. Но любовь, она как ветер в розовом саду, приходит и уходит, и твое сердце – это лишь временная сцена, на которой происходит эта волшебная игра.
- С тобой было такое?
- Какая разница, тебе жить свою жизнь, а не мне. Ты уже нашел кого-то или тебе помочь? У меня есть на примете несколько таких девушек, что ты описал. Хочешь - сегодня познакомлю?
- Серега, давай я сам.
- Конечно, сам - я должен помочь, ты мой друг, - и я хочу тебе помочь. Поверь мне, - я знаю кто тебе нужен.
- Ты как сваха…
- Это очень богатая семья, ее зовут Анюта, она тебе понравится.
- А если не понравится?
- Вот, если не понравится, тогда поедем к Лизавете на Васильевский остров, - она точно понравится.
- Хорошо, но давай не сегодня…
- Договорились. Слушай, на нашем складе новый работник, твой ровесник, пошли познакомлю.
Склад парфюмерии находился недалеко от курилки на втором этаже и занимал несколько комнат. В нем хранилось бесконечное количество флакончиков и бутылочек с пахучими жидкостями. Дефицитный товар туда поступал часто. Сергей работал в нем грузчиком, но поскольку работник он со стажем, то заведующая решила взять ему помощника.
- Знакомься, - это Николай - наш новенький, - представил он своего коллегу.
- Привет, я Никита.
Мы познакомились. Николай выглядел уставшим, чуть ниже меня ростом, с маленькими усиками, - волосатые руки и шея. Сергей предложил выпить за знакомство - у него в каждом помещении была припрятана бутылка сухого вина, на работе он крепленое пил редко. Нашлись стаканы - мы чокнулись и выпили.
Глава 4. Кокоша
Султаны тоже бывают усталыми и грустными...
Прозвище “Кокоша” Николай получил от своего имени Коля: так сказочник Чуковский назвал своего маленького крокодильчика в сказке "Мойдодыр". К слову, ванной комнаты в его квартире не было, поэтому девушки подмывались в туалете, набирая воду в ковш из-под крана, где Коля намывал свои причиндалы.
Наблюдать эту картину можно было незаметно, сидя на табуретке в углу огромной кухни; рядом стоял небольшой кухонный стол с дверцами, затем газовая плита, напротив старая металлическая раковина с краном; на веревках, закрепленных из угла в угол, висело стиранное белье и сушились советские презервативы многоразового использования.
Паутина в углах высоченного потолка добавляла колорита и говорила о незыблемости и непокобелимости этого места. Кухня была большая и просторная, - больше, чем все три комнаты занимаемые жильцами. Жильцов было трое: Элеонора Марковна - женщина пенсионных лет и ее толстый кот по имени Буржуй, - они занимали крайнюю комнату; Николай имел две крохотные комнатки, - в каждой стояло по тахте, но тумбочка поместилась только в одной.
Квартира находилась на втором этаже в здании за домом Зингера на набережной канала Грибоедова. Марковна приторговывала вином и дефицитными продуктами питания, - кот ел только говяжью вырезку. К Николаю шел поток девушек желающих перепихнуться. Так и жили.
Иной раз, со стороны казалось, если вдруг Николай не поимеет за день хотя бы одну деваху, то он умрет бесславной смертью уже к утру следующего дня, и это не пустые слова, а серьезные опасения за здоровье и жизнь друга. Вампир пьет кровь, чтобы жить, - а сексуальный вампир для этой цели ежедневно должен кого-то совратить и трахнуть. Случались, конечно, ошибки, но такова жизнь сексуального вампира.
Сексуальный маньяк - не совсем точное определение для него. Бывают алкаши-дебоширы и бывают тихие алкоголики, так вот Коля скорее был тихим сексуальным маньяком. Секс для него был патологическим влечением и в тоже время наказанием, - такой роман: влечение и наказание. Иметь такого друга непросто.
Расположение этого уголка развитого социализма определяло его бурную и веселую жизнь: до Невского проспекта - один дом Зингера, до Гостиного двора - один квартал. Поесть, выпить чаю и потрахаться - бесплатно; спиртное - за отдельную плату. Не возбранялось принести с собой тортик или овсяное печенье. Можно приводить подружек, но люди мужского пола были нежелательными посетителями, - за исключением двух-трех человек, которые считались друзьями.
На плите в большой эмалированной кастрюле всегда варился борщ: на дне томилась огромная сахарная кость, облепленная распаренной капустой, свеклой и рыхлой картошкой. Варево выглядело мало аппетитным, но пользовалось постоянным спросом у гостей. Правило было простое: сколько съел - столько добавил воды из под крана в кастрюлю. Посуда висела тут же над столом, приборы в столе - после еды их следовало ополоснуть и положить обратно.
Количество похотливых дамочек росло, а сил у Николая не прибавлялось, поэтому ему оказывалась посильная помощь, как другу и, как коллеге по работе.
Сам пропадай, а товарища выручай - это перестало быть лозунгом, а перешло в реальное действие в здании за домом Зингера. Плюс у него было две тахты, что позволяло удвоить производство.
Это не был бордель в высоком понимании этого слова, - скорее это был траходром: прилетела, потрахалась, улетела. Принесла презерватив - молодец; нет презерватива - сними с веревки на кухне - можешь помыть в раковине. Радовало: не было телефонных звонком, поскольку телефона в квартире не было. Барышни шли после работы, а по выходным у многих случались обломы: Николай напивался в дым, пускал слюни и спал как ребенок.
Какая-нибудь из шибко похотливых девиц: готовилась к свиданию - мылась-красилась, ехала издалека по его приглашению на свидание, а тут облом; там ему по-теребонькает и тут поцелует, - не желая уезжать нелюбимой, но Кокоша частенько бывал скорее мертв, чем жив. И это понятно, занятия такого рода на пользу организму только в определенных количествах, - перебор в дозировке ведет сначала к сбоям в работе некоторых органов, а затем к отключению всего организма.
Элеонора Марковна была довольна таких соседом: тихий, спокойный, вечно уставший - не опасный. Ее торговля вином увеличилась, поскольку кухня превратилось в питейное заведение, где скучающие девицы выпивали, организуя кружок по интересам. Пили они, разумеется, вино купленное у Марковны.
Однако, было условлено: впускать в квартиру всех только по тайному стуку: тук-тук, тук-тук, тук. Его знали все. Кот Буржуй смотрел на девушек с презрением, - он на всех так смотрел. Самые умные девицы имели выгоду из этого знакомства поднимая свой статус среди подруг:
- У меня новый парень есть, одевается во все фирменное и живет в Доме Зингера… на Невском. Хочешь попробовать? - Такая фраза до небес поднимала смекалистую девушку в глазах ее подруг, причем это было правдой, а не ее фантазией. О торговле Кокошей, как проституткой, я не слышал, но все может быть.
Вкус на женщин у Коли был великолепным: ладные, складные, красивые, милые, молодые; в общем, девушки у Николая были как на подбор, хотя, конечно, были исключения, как без них, - одно такое исключение - Тамара. Она была постарше нас, всегда на каблуке, в прямом платье, с ярко накрашенными губами. Стук ее каблуков - как метроном - был слышен через форточку, - он эхом резонировал в колодце дома и улетал в небо... когда она была на подходе.
Тома или Топс, как я ее называл, работала администратором в кафе неподалеку и частенько заглядывала на случку к Кокоше, - он имел неосторожность, распустив хвост, пригласить ее в “свою квартиру в доме “Зингера”, когда мы заходили в ее кафе. Надо сказать, звучало это солидно и магически действовало на женщин: о, в доме Зингера я еще не трахалась, - можно было прочесть в их глазах.
Работа администратором накладывала на нее неизгладимые черты характера, которые меняли судьбу, и не только ее. Войдя в квартиру, она тут же приступала к делу:
- А вот и я. Соскучились? А чё вы сразу креститесь?! Где мой пупсеночек, где это чудовище? Я уже ту-ут… - она шла прямиком в его комнату, где насиловала Кокошу во все его выпуклости.
Николай выходил на кухню через несколько минут после ее ухода и долго мыл лицо с мылом в железной раковине. Любовь, как известно, требует жертв, - особенно, если ты слабее не только физически, но и морально. Жалеть Кокошу было некому, поскольку остальным хотелось примерно того же и, кто знает, может быть в более извращенной форме.
Как-то раз я разговаривал с Тамарой на тему отношений между мужчиной и женщиной, - она охотно делилась своими мыслями:
- Никита, я не наседка на чьих-то яйцах, я белка, которая снесет любому его орешки. Да, я знаю таких наседок… и флаг им в руки и барабан на шею. Ты, не в моем вкусе и в этом твое несчастье. В моем вкусе развратники, такие как Кокоша, но и он недостаточно хорошая шлюха для меня. Эх, была бы я мужиком…
—
Николай внешне был не привлекательнее рекламной тумбы или фонарного столба: небольшой рост, покатые плечи, кривые ноги, но его оригинальный подход к девушкам менял их отношение к нему. Во-первых, он был одет во все фирменное. Во-вторых, от него всегда пахло дорогими мужскими духами, в которых он знал толк. В-третьих, после первой фразы: привет, - он подходил к жертве ближе - типа разглядеть сережку в ее ухе... и начинал шептать ей что-то на ушко, трогая шею.
Разумеется, произносимый текст мог касаться исключительно барышни и его чувств к ней. Работало это безотказно. Девица сначала попадала в облако приятного ей запаха, потом слышала желанные слова и чувствовала нежные прикосновения, затем обращала внимание на дорогую стильную одежду и буквально через минуту видела перед собой не фонарный столб, а прекрасного мужчину, который приглашал ее в дом Зингера на чашечку кофе.
Такими знакомыми не разбрасываются, ими дорожат и даже хвалятся: пойдем зайдем к моему дружку, он живет в доме Зингера, - звучит вполне статусно. Конечно, для девушек приезжих и живущих в общежитиях Ленинграда такой кавалер как Кокоша, был находкой. Плюс, он мог помочь приодеться, купить нужный парфюм и косметику, поскольку сам приторговывал этим.
Свои две комнаты в престижном здании он получил по распределению, после окончания пту, где он учился на плотника, - плотником работать ему хотелось не очень… и он переквалифицировался в бармены; из барменов его поперли за непонимание его тонкой натуры и козней коллег конкурентов. На складе парфюмерии он нашел временное прибежище.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
