Страница 2 из 9
– Нам будет нечего есть!
– Нечего будет пить!
– Негде будет жить!
– И противостоять мы не сможем, – горестно произнёс Бертрам.
– Почему?!
– У двуногих могучее оружие, а у нас только лапы, клювы и клыки.
Ещё одно тревожное известие прилетело через неделю: наши посредники в мире людей – волк Рудольф и росомаха Глютон – бесследно исчезли.
Глава 2
Мы собрались в кабинете Берни. Собачий запах заполнил пространство комнаты, к нему робко присоединился одинокий росомаший дух. Полицейские псы мрачно глядели на нас с Бертрамом, а росомаха Глюк в отчаянии мотал головой и повторял излюбленную фразу: «Рычать – не молчать!»
– А разведчики прилетели? – спросил я.
Волка и росомаху обычно сопровождали два во̀рона – Амадиу и Ламмерт.
– Тоже пропали.
– Когда это случилось? – спросил Бертрам.
– Вчера. Медведи-хранители сообщили, что ни во̀роны, ни посредники не вернулись.
Напомню, что мы, разумные звери, говорим на человеческом языке, живём в городках и носим одежду. Мы обитаем в параллельном мире, куда можно пройти только через портал, спрятанный за водопадом. В стране людей, из которой мы ушли много лет назад, у нас есть друг – Эмиль Шварцман. Наши посредники передают ему золото, которое мы набираем в ручье, а молодой человек меняет его на деньги и делает покупки. Эмиль дружит с Дагмар Краузе – девушкой, которая точно знает, чего хочет.
Астронавты с планеты Глориана построили для нас электростанцию, рельсовую дорогу и большой магазин.
Постороннему невозможно проникнуть в наш мир. Портал тщательно охраняется медведями-хранителями, а это серьёзные звери, которые чуют тебя на огромном расстоянии и могут надолго оглушить ударом лапы.
Никто не имеет права выходить за портал, это строжайше запрещено. Только назначенные Советом Зверей посредники могут пользоваться проходом, и ещё во̀роны, которые изучают мир людей и докладывают о том, что в нём происходит.
Теперь обитатели нашей страны обеспокоились тем, что случилось. Новость разнеслась по отдалённым уголкам, её обсуждали в городках, посёлках, на морском побережье и в лесах. Птицы разлетелись по окрестностям и рассказали о беде. Весть об исчезновении посредников дошла даже до Рэт-Сити – города крыс, они сочувствовали и переживали.
Совет Зверей решил поручить это дело нам с Бертрамом.
– Вы бывали в мире людей, знакомы с Эмилем и вам будет проще выяснить, что произошло, – сказал пёс Энди, главный в Совете.
– Так и поступим, – кивнул я. – Есть опасения, что волка и росомаху могли перехватить по пути домой.
– Вот это и надо разнюхать, – произнёс Бертрам. – Я полечу к Эмилю и подробно расспрошу о том, где и как он расстался с Рудольфом и Глютоном.
– Я иду с тобой! – я вскочил на лапы.
– Нет, – отрезал во̀рон. – Я сделаю это быстрее, всё-таки я птица, а у нас каждая минута на счету. Так что прости, Рэббит-Джон.
Очень хотелось повидаться с Эмилем, но я вынужден был признать, что мой пернатый друг прав.
Полицейские псы вышли на улицу, чтобы проводить во̀рона. Вирджил облизнулся ему вслед, Ленард помахал лапой, Джордан покачал головой, а Милфорд вытер слезу.
И только Глюк вдохнул резкий порыв душистого ветерка, мрачно сдвинул брови и угрожающе произнёс:
– Когда найдём злодеев, я лично их накажу, рычать – не молчать.
Глава 3
Помятый, обессиленный и удручённый Бертрам вернулся быстро. Во̀рон постучал чёрным клювом в прямоугольное окно кабинета Берни и дождался, когда мишка распахнёт створки.
– Ты всё выяснил и вернулся! – обрадовался полицейский пёс Вирджил. – Ну, рассказывай!
Бертрам спорхнул на стол Берни. Он всегда так делает – опускается на крышку и вышагивает туда-сюда: говорит, что так легче думается. На этот раз во̀рон не двинулся с места.
– Что случилось, Бертрам?! – воскликнул я.
Впервые я видел своего друга в таком подавленном состоянии. Что же произошло там, за порталом, если во̀рон забыл о стойких привычках?
– Рассказывай, Бертрам… – ласково протянул Берни. – Хочешь крекер? Ванильный, запах так и ласкает ноздри, это тебя успокоит.
Но во̀рон отказался. Медведь долго держал перед его лицом пакет с любимыми сладостями, но впустую.
– Он не будет, Берни, – сказал я. – Уплетай крекеры сам.
– Ладно, – пожал плечами мишка, и хрустящие печеньки водопадом посыпались в огромную пасть.
Бертрам начал рассказ.
– Я прошёл сквозь портал, осмотрелся и полетел в сторону Франбурга, но через триста метров на меня напал кречет.
– Дикий? – уточнил сосредоточенный Глюк.
– Ручной, обученный охоте на птиц.
Полицейские переглянулись.
– Как ты узнал? Ну-ка, рассказывай обо всём подробно!
Бертрам продолжал:
– Я летел и увидел свою тень на траве.
– И что? – поморщился я. – Что это нам даёт?
– Я заметил ещё одну тень!
– Чью? – протянул Милфорд.
– Птицы, которая падала на меня, выставив лапы для удара.
– А ты?!
– Когда птица приблизилась ко мне вплотную, я отпрянул и оторвался.
Полицейские дружно выдохнули и захлопали в лапы, отчего по комнате поплыли пыльные кораблики.
– Молодец! Избежал трагической гибели!
– Но потом этот кречет начал гоняться за мной! – продолжал ворон.
– А ты?!
– Я принялся уворачиваться, но он не отставал. И я заметил…
Мы затаили дыхание и ждали, что скажет Бертрам, но он молчал.
– Так что ты заметил, дружище? – спросил я.
– Я увидел обножки на лапах кречета.
– Это что такое? – сдвинул брови Ленард.
– … кожаные колечки. Это означает, что птица приручённая и подготовленная к охоте.
– И как ты выкрутился?
– Я полетел прямо на водопад, разогнался как следует, сложил крылья и проскочил сквозь воду. Меня чуть не смыло в реку, но я умудрился проскользнуть.
– А хищник? – спросил я.
– Он полетал минуту, понял, что его добыча исчезла, а потом птицу позвали.
– Как?! – полицейские насторожились.
– Кто-то крикнул «ау», и кречет послушно улетел прочь.
– Это был двуногий? – спросил Берни.
– Да, человек.
Собравшиеся молчали, пытаясь осмыслить то, что услышали от Бертрама.
– Значит, хищника напустил на тебя двуногий.
– Выходит, так…
– Но зачем ему охотиться на во̀рона?
– Действительно, зачем? – поддержал меня полицейский пёс Джордан. – Насколько я помню по звериной школе, с помощью кречетов человек охотится на уток, он же не питается во̀ронами. Или двуногий так оголодал, что решил закусить тобой?
– Конечно нет, – согласился Бертрам.
– Тогда в чём дело? – развёл лапами Берни.
– Вот это и надо выяснить.
В связи с внезапно нахлынувшими неприятностями Совет Зверей разрешил мне пройти через портал на разведку.
– Как думаете, парни, мне пойти в одежде или снять её? Я не буду привлекать внимание в рубашке и комбинезоне?
– Ночью никто не заметит, в одежде ты или в шёрстке, – облизнул нижнюю губу Вирджил.
– Все привыкли к твоему симпатичному комбинезону, медведи-хранители примут тебя за постороннего кролика и не пропустят, – добавил Милфорд.
– Шутите.
– Так что будь собой, – снисходительно протянул Ленард.
Честно говоря, я привык к одежде и без неё чувствовал себя неуютно. Но иногда, для пользы дела, мне приходилось оставлять её в уголке.
Я пошёл ночью, свято помня о том, что мой друг чуть не стал жертвой ловчей птицы. Бертрам и росомаха Глюк остались у портала в компании медведей-хранителей дожидаться моего возвращения. Во̀рон хотел отправиться со мной, но я запретил.
– Я понаблюдаю за тобой сверху!
– Нет, Бертрам, ты должен остаться дома, не хочу рисковать твоей жизнью.
Глюк поддержал меня.
– Рэббит-Джон прав, ворон. Тебе уже досталось от хищника, хватит приключений, рычать – не молчать!
Кроме сов, ночью почти никто не охотится, да и человек мало что увидит в темноте, поэтому я нисколько не опасался, что меня кто-нибудь заметит.
Я был осторожен: вместо того, чтобы спускаться к реке по верёвочной лестнице, я полез наверх по каменистому откосу. Белый остроконечный месяц скромно жался в уголке антрацитового неба, ветер стих, и запах сочной травы ласкал ноздри.
Пройдя по выступу вдоль падающей воды, я миновал водопад, прислушался, хотя мало что услышишь при таком грохоте, огляделся и полез вверх по крутому склону.
Обнажённые корни вековых деревьев покрылись непробиваемой коркой и увеличились в размерах, что не мешало мне пробираться наверх.
Через полчаса я оказался у реки, которую питал водопад, а потом осторожно зашагал вдоль берега. В случае опасности придётся прыгать в воду, хотя я всегда старался избегать этого.
Я обследовал берег реки и внезапно наткнулся на птичьи перья, разбросанные по траве. При нарождающейся луне мало что видно, поэтому после недолгих колебаний я осторожно собрал их и положил в карман синего комбинезона. Надо показать находку Бертраму, пусть выскажет своё мнение.
И внезапно замер.
По глазам пробежал отблеск и заставил меня зажмуриться, это лунный свет отразился от стекла. Сияние тут же исчезло.
За мной следили с помощью оптического прибора. Я упал в траву и прислушался, говорили двуногие.
