– Почему нет дочери? Как раз есть. А вот с деньгами очень плохо, – распустил свой язык мужчина. – Квартиру за кредит хотят отнять.
– А дочка – какая? Небось – кроха?
– Седьмой класс заканчивает.
Услышав такое, у охранника душа запела – предчувствуя очередное вознаграждение; и он радостно предложил:
– Ну, тогда пойдем внутрь! Там как раз сейчас хозяин находится, с ним, может, и договоришься.
И выкинув окурки в стоящую рядом урну, оба вошли в помещение «Стриптиз-клуба»; а после того, как миновали небольшую прихожую между раздевалкой и туалетом для посетителей, мужчины оказались в большом зале, потолок которого поддерживали две колонны. В глубине был подиум, около которого полукругом стояли столики с кожаными креслами и диванчиками. Посредине круглого подиума был шест, где крутилась и выгибалась юная девушка в ажурном костюмчике, с большими чарующими желтого цвета, как у рыси, глазами. Она четко выполняла команды, которые давал ей ласковым, почти нежно урчащим голосом шатен – очень приятной наружности лет тридцати в белом костюме при черном галстуке.
– Спинку больше выгни. Так, хорошо! Теперь правую ножку по шесту поднимай выше, еще выше. Изящнее, изящнее, девочка. Левую руку на пол. Держи равновесие!
Но девушка все же не удержалась и упала, хотя очень быстро вскочила на ноги.
– Ну, ну, ничего страшного не случилось, – успокоил он ее. – Повтори-ка еще раз! – Но заметив стоящих при входе мужчин, он остановил девушку командой: – Постой! – и обратился уже к охраннику: – Степаныч, ты ко мне?
– Я тут к вам, Вадим Петрович, знакомого привел. Трудности у него финансовые, а дочка подрастает. Может, можно ее устроить? Вы уж тогда обо мне не забудьте!
– Не забуду, не забуду, Степаныч, – пообещал шатен охраннику, а девочке заметил: – Ну что ж, надеюсь, движения запомнила? Теперь потренируйся самостоятельно, – и, обращаясь уже к посетителю, предложил: – пройдемте-ка ко мне в кабинет.
А, переступив порог боковой двери, украшенной воздушными шариками, они вдвоем – уже без Степаныча – оказались в длинном коридоре, и почти сразу вошли в комнату с обстановкой делового офиса.
– Садитесь, пожалуйста, – предложил хозяин кабинета, указывая гостю на просторный кожаный диван у большого окна. Сам же он удобно разместился в кожаном кресле за большим изогнутым офисным столом с монитором на углу.
– Итак, как я понял, у вас имеются финансовые затруднения.
– Ну да, ну да. Еще какие! Год назад взял кредит, – и мужчина оглянулся, будто опасаясь, что его кто-то подслушает. – Хотел собственный бизнес с женой начать. Ну и пожить чуток с удовольствием. А они там 42 процента накрутили! Теперь не знаю, где достать, – и, понизив голос до шепота, добавил: – Они даже квартиру грозят отнять.
– Очень хорошо вас понимаю, – с сочувствием в голосе согласился хозяин кабинета, однако деловито поинтересовался: – А дочери сколько лет?
– Месяц назад четырнадцать исполнилось.
– Апрельская значит?
– Ага.
– Ну, тогда, если пожелаете – можете привести девочку сюда. Я посмотрю на нее. Если все будет нормально, то вы получите определенную сумму, а ваша дочь сможет приступать к обучению, а потом и к работе.
– Какую сумму?
– Девочку приводите сюда на полное обеспечение, а сами получаете 120–180 тысяч рублей за год, как договоримся. Навещать девочку рекомендую не чаще одного раза в месяц. Не надо лишний раз тревожить ее психику, – при этих словах голос хозяина, можно сказать, журчал, наполняя кабинет миролюбивой атмосферой. – Девственность на моей работе – обязательное условие! За нарушение оной – увольнение неизбежно. Впрочем, все это вы найдете в нашей рекламе, – и он протянул посетителю пару листов бумаги, отпечатанных на принтере, продолжая свой инструктаж: – Так как девочка еще не имеет своего паспорта, то расписку в получении денег пишем на ваше имя, как на доверенное лицо. Если надумаете, то приводите сюда дочь. С собой имейте паспорт и справку от гинеколога для девочки. Ну, а сейчас – позвольте распрощаться, потому что мне уже пора проверять урок у воспитанницы.
И хозяин кабинета встал, протянув руку через стол для прощания. Столь деловой подход к работе в развлекательной сфере у такого обаятельного и спокойного начальника явно подкупал посетителя, который решился лишь уточнить:
– Так, когда мне привести дочь?
– Да, хотя бы завтра – к двум часам дня.
После чего довольный папаша бережно свернул рекламные бумаги в трубочку и положил их во внутренний карман летней куртки. «Сначала внимательно прочитаю сам, – подумал он. – Потом посоветуюсь с Марусей. Вместе решать будем! Может, Надюха и правда манекенщицей станет? Чем черт не шутит!» – и бодрым шагом направился домой.
* * *
Оказавшись рядом с вагончиком без колес, где по-прежнему торговала его Маруся – но уже не как продавец, а как хозяйка – мужчина постучал в дверь; а когда та открылась, уверенно вошел в довольно тесное помещение, забитое ящиками и коробками. Свободного места хватало только на то, чтобы поместить единственный табурет, на котором восседала дородная хозяйка; да еще немножко – чтобы постоять рядом с ней. Однако эта теснота нисколько не стесняла мужчину, который уверенно обхватил голову женщины и закрепил объятие крепким поцелуем в губы.
– Коханый мой! – только и сказала Маруся, переведя дух после такой жаркой встречи; и уже сама крепко притянула мужчину к себе для ответного поцелуя, тихонько прошептав при этом: – А у меня новость есть. Гарна новость!
– Какая новость?
– Дитетько у нас будет! Разумеешь?
– Какое еще дитетько? Откуда? – изумился мужчина.
– Якись откуда? Чи мы с тобой чужие?
– Ясно дело – не чужие. Но ребенок зачем? С одной девахой и то не знаю, что делать, а тут еще и это.
– Надюха твоя уже гарна дивчина. Замуж ей скоро, а зараз из дома она скоро уйдет! Не сложилось у меня с ней, не сладилось. А новому дитятьке аш четвертый месяц пошел. Кумекуешь?
Мужчина подосадовал о том, что его сожительница до сих пор молчала о ребенке. «Видать стерва аборта не хотела делать», – догадался он. Но требовать аборта теперь – было бестолку; оставалось лишь со вздохом согласиться с женщиной:
– Ну да, ну да, не сладилось у тебя с ней, – однако, доставая листки рекламы клуба, решил добавить: – Я тут для Надюхи кое-что принес. Надо нам почитать и крепко подумать. В общем, закрывай свою лавочку, и идем домой!
– Покумекуем, покумекуем, коханый мой, – засуетилась Маруся, захлопывая окошечко вагончика, после чего выскочила наружу, чтобы установить защитные щиты. Вдвоем они очень быстро управились с вагончиком; а когда пришли в квартиру, то были рады, что Нади не оказалось в данный момент дома. Внимательно проштудировав на кухне все пункты рекламных листочков, они принялись за их обсуждение.
– Как ты думаешь, Марусь, дело стоящее? Обмана нету?
– Ни-и. Обману нема, – заверила его женщина, а помолчав, добавила: – Нехай работать идет! Трошки не понятно, что за работа? Чи офицанточка, чи гимнасточка?
– Ну, Надюха должна справляться с любой работой! Ведь кредит щас отдать надо… А вот только в деньгах обмана нету?
– Ни чую. Тут же написано: деньги сразу дают. А чтоб потом – даже не заикаются! Получил и иди себе, куда хочешь. Только, коханый мой! Не захаживай боле к игровым автоматам, как в прошлый раз! Будь ласка!
В этот момент хлопнула входная дверь – это Надежда вернулась домой со школьной линейки. Заметив, что отец с Марусей сидят на кухне, девочка хотела, как обычно, незаметно прошмыгнуть к себе в комнату; но мужчина окликнул ее:
– Эй, Надюха, поди сюда!
И Надя – без обуви, но в пионерской форме – вынуждена была пройти на кухню, где остановилась в дверях, терпеливо ожидая, что ей скажут взрослые.
– Мы тут с Марусей решили, что ты уже достаточно взрослая и поэтому пора тебе начать работать.
Предложение о работе девочку не удивило. Она сама давно хотела начать самостоятельную жизнь и устроиться на летние каникулы в каком-нибудь кафе мыть посуду, чтобы не быть обузой у родителей. Надя лишь спросила:
– Где?
– В одном клубе есть для тебя работа.
– В каком клубе?
– В «Стриптиз-клубе», что недалеко отсюда.
Девочка с нескрываемым ужасом посмотрела на взрослых, потому что – после того, как в их районе появился этот самый клуб – школьные учителя старой закалки, неоднократно презрительно высказывались в его адрес, стремясь и у своих учеников развить такое же презрение. Надя всегда прислушивалась к советам учителей. И сейчас она надеялась, что ее родители только пошутили; но поняв по их лицам, что они вполне серьезно предлагают работу именно в том клубе, девочка решительно заявила:
– Я не пойду туда! На меня в школе пальцами указывать будут. Я согласна работать где угодно, но только не там.
– В другом месте столько денег не дадут, – резонно заметил мужчина. – А ты должна понимать, что сейчас у нас банк квартиру за кредит отнять может.
Но девочка, потупив взор и решительно сжав губы, упорно продолжала молчать. Тогда отец решил добавить:
– А у нас скоро еще маленький будет. Ты что хочешь, чтобы мы с грудничком на улице оказались?
Надя посмотрела на Марусю, стараясь понять: правду говорит ей отец про ребенка или нет. Но та – чуя, что разговор начинает принимать слишком серьезный оборот – предпочла, как всегда, ретироваться, заявив:
– Ой, мамоньки! Я ж стирку зачала.
И девочка вынуждена была прижаться к стенке, чтобы пропустить мимо выходящую из кухни в ванную крупную женщину. Настроив шумный поток воды из крана, Маруся принялась полоскать белье. Уж больно ей не с руки было встревать в разговор между отцом и дочерью. «Нехай сами разбираются!» – как всегда решила она.
А мужчина тем временем жестко объявил:
– Завтра утром возьмешь справку из полеклиники у гинеколога, а в половину второго я с тобой иду в клуб – устраивать тебя на работу.
– Я не хочу, я не пойду туда, папка! – опять попробовала возразить отцу Надя, отчаянно тряся двумя хвостиками светлых волос, закрепленных на голове резинками. Поняв, что никакие словесные доводы не убедят сейчас дочь пойти на эту работу, мужчина, расстегивая свой ремень, заявил:
– Не хочешь понимать по-хорошему, сейчас по-другому буду объяснять!
Девочка с испугом смотрела на действия своего отца, сознавая, что тот не шутит. И сейчас он впервые станет бить ее по ногам не по пьяному капризу, а по трезвому убеждению. Но деваться ей было некуда. Убегать от ремня, затевая салочки с папкой, она даже не думала. И начав получать удары ниже мини-юбки по плотным эластичным колготкам, Надя продолжала упрямо твердить, не сходя с места:
– Ой! Я не хочу туда идти, папка. Ой! Мне стыдно там работать. Ой! Эта работа – плохая работа. Ой! Все меня в школе будут презирать. Ой! Я не вынесу такого позора. Ой! Папка, миленький, пожалуйста, – но мужчина, не говоря ни слова, продолжал размахивать сложенным вдвое ремнем. – Ой! Не надо больше, папка! Ой! – И боль от ударов все же сломила сопротивление девочки, вынудив ее сдаться со словами: – Ну, хорошо, я пойду туда.
А услышав согласие дочери, мужчина – как ни в чем не бывало – прекратил избиение и начал спокойно вдевать ремень в брючные петли.
* * *
На следующее утро девочка, как не тянула, но все же без всякой охоты вынуждена была пойти за какой-то гинекологической справкой. В детской поликлинике, понятно, такую справку выдать не могли; зато дали надежду, что без этой справки ее не захотят взять на работу в клуб. Всю обратную дорогу Надя обдумывала, как убедить папку переменить решение. Но когда она вернулась домой – отец даже не пожелал с ней ни о чем говорить. Он не хотел слышать, чем закончился поход Нади в поликлинику; а просто взял дочь за руку и притащил ее к входу в «Стриптиз-клуб».
Пройдя мимо довольного Степаныча и молодого охранника с обнаженным торсом – демонстрировавшего свои бицепсы перед парой восторженных юных девиц, одетых в эффектное нижнее бельё – отец уверенно потащил дочку в боковой коридор. А, подведя Надю к двери кабинета хозяина заведения, он строго осмотрел ее с головы до ног и достаточно робко постучал.
– Да, да войдите! – раздался за дверью мужской голос, и они открыли дверь.
Узнав посетителя, за спиной которого пряталась дочь, хозяин, сидевший за офисным столом, взглянул на настенные часы, где было уже двадцать пять минут третьего, и заметил:
– Однако вы не очень-то спешите…
Но кинув взгляд на девочку – выглядывающую из-за отцовского плеча – ласково улыбнулся, быстро встал, галантно наклонив голову в знак приветствия, и мягко сделал замечание:
– Ну что прячешься, красавица? Пройдись-ка лучше к окну! – и внимательно, чуть прищурив глаза, приступил к своему оценивающему наблюдению.
Надя, потупив взор, сделала несколько робких шагов к большому широкому окну, за которым виднелись решетки, и напряженно замерла; на что хозяин лишь усмехнулся. Продолжая внимательно рассматривать девочку с ног до головы, он не мог про себя ни отметить, что ее природная статная красота производила должное впечатление. «Красотка сложена на ять!» – старомодно отметил про себя мужчина. И уже через минуту он, вежливо улыбнувшись, указал отцу с дочерью на кожаный диван у окна, приглашая их сесть. А когда посетители робко присели на краю дивана – сам хозяин заведения вновь уверенно разместился в удобном офисном кожаном кресле; и лишь после этого небрежно спросил:
– Медицинская справка от гинеколога у вас?
– В детской поликлинике такого врача нет; а во взрослую – наш класс будут переводить только этой осенью, – тихо принялась оправдываться Надя, под недовольным взором своего папки, которому всю дорогу пыталась объяснить именно это – надеясь повернуть его назад к дому.
– Ну, ничего страшного, – заметил ей с хитрой улыбкой хозяин. – Тебе, пожалуй, повезло, что сегодня Ольга Сергеевна принимает у нас, – и, повысив голос, позвал: – Ольга Сергеевна! – а когда в боковых дверях смежной комнаты появилась женщина в белом халате, распорядился: – займитесь-ка, пожалуйста, новенькой!
Женщина тут же поманила девочку рукой; и, обойдя колени отца, Надя послушно пошла за ней. За той дверью было – помещение спортивного зала, где находились: шведская стенка, гимнастический конь и кольца. Там даже стоял тренажер – бегущая дорожка, который девочка видела как-то в рекламе по телевизору. Только в углу примостился какой-то странный, совсем неизвестный ей, спортивный снаряд; около которого женщина в белом халате вела себя по-хозяйски.
– Раздевайся, – потребовала врачиха у пациентки. И Надя послушно сняла свой летний плащ салатного цвета, который недавно купили на ярмарке вместе с Марусей. Положив его на стоящий рядом табурет, она принялась расстегивать блузку.
– Ты что, никогда не была у гинеколога? – удивленно спросила женщина.
– Никогда, – созналась Надя.
– Тут надо снимать все, что под юбкой, – строго заметила врачиха. – И чтоб никаких колготок!
Ох, как не хотелось показывать следы вчерашнего ремня отца, но все же пришлось. А когда Надя была готова, врач потребовала, чтобы она легла на странный спортивный снаряд – которым оказалось гинекологическое кресло – развесив ноги по сторонам. После этого Ольга Сергеевна осветила яркой лампой интимные места пациентки, вызвав у той немалое стыдливое смущение. Но сама женщина лишь повела бровью, бесцеремонно рассматривая густо растущие нижние волосики девочки, заметив:
– Ишь, какие заросли отрастила! – и уверенно заглянула между ними, спросив: – Сколько тебе было лет, когда начались месячные?
– Одиннадцать, – робко ответила девочка. И врачиха поняла, что эту пока нетронутую девицу природа одарила немалым темпераментом.
По окончании медосмотра – в то время пока Надя одевалась – женщина, сидя за письменным столиком, стоящим рядом с гинекологическим креслом, быстро заполнила медицинскую справку. Выставляя девочку назад в кабинет хозяина, врачиха протянула ему бумагу со словами:
– Все в полном порядке, – и скрылась за дверью. А раскрасневшаяся от стыда Надя осталась стоять перед отцом и хозяином заведения. Однако появление девочки нисколько не отвлекло мужчин от их разговора. Уже внеся данные паспорта посетителя в финансовую расписку, хозяин заведения – сидя за клавиатурой компьютера – почти безразлично спросил:
– Так на какой срок оформим?
– А деньги? Сколько и когда я могу получить? – меркантильно поинтересовался отец Нади.
– Пожалуй, за два года – можете получить прямо сейчас.
Услышав про два года, Надежда с тревожным изумлением посмотрела на папку, потому что до сих пор она думала, что эта работа будет только на летние каникулы; но тот, не глядя на свою дочь, лишь спросил у хозяина заведения:
– Сколько?
И в их переговорах наступила пауза, во время которой хозяин заведения прикидывал – сколько он сам в будущем будет получать за работу новой девочки. А так как она была хороша собой, он вполне уверенно заявил:
– Ну что ж, я согласен дать 350 тысяч рублей за два года, – хотя мог бы дать и больше; но, как всегда, пожадничал. Зато добавил: – Я их выдам в долларах, согласно курсу.
Когда посетитель услышал сумму – у него от радости даже закружилась голова. И немудрено! Одним махом почти полностью погасить висевший над ним кредит и при этом не лишиться жилплощади. Недостающие проценты они с Марусей как-нибудь раздобудут. «У этой стервы наверняка в заначке, что-то имеется, – подумал отец Нади. – В крайнем случае, можно будет договориться с банком о продлении кредита». Поэтому он, не раздумывая, заявил:
– Где мне подписать?
Хозяин заведения тут же вписал сумму в компьютерный вариант расписки и – распечатав его на принтере в двух экземплярах – протянул их посетителю, указав место для его подписи. Поставив рядом с подписью посетителя свою, он закрепил ее печатью и отдал один экземпляр отцу девочки.
После проведенного расчета на калькуляторе, хозяин клуба раскрыл стенной сейф, забитый долларовыми купюрами. Будучи неплохим психологом – он был вполне уверен в том, что этот посетитель после вчерашнего разговора обязательно появится сегодня перед ним; и именно поэтому хорошо подготовился к встрече и готов был отдать деньги сразу; благо такая красотка – какой оказалась Надя – очень скоро ему принесет в несколько раз большую сумму.
И хозяин заведения принялся вытаскивать пачки 100-долларовых купюр из сейфа к себе на стол. Он перекладывал одну пачку за другой, шепотом не забывая считать: «Раз, два, три, четыре… одиннадцать, двенадцать… шестнадцать, семнадцать…» – пока, наконец, не смог довольным взглядом оценить гору из двадцати пачек купюр; после чего отодвинул ее в сторону посетителя со словами:
