Взвалив на плечи не по силам груз.
Европеец (акростих)
Единым фронтом за идею
встаёт народ с восходом солнца.
Решительность запечатлели,
отлив на памятник из бронзы.
Представив Карла Маннергейма
единой силой с Мажино.
Есть старый шрам у европейцев —
цена свободы городов.
Володичу (акростих)
В варьете обветшалые двери.
Обвинитель готов начинать.
Лирику Моцарта и Сальери
оскорбил эфемерный скрипач.
Демонстрирует силу поэт,
изгаляясь пощёчиной-словом.
– Человека без творчества нет!
Угасает вместо вспышки Сверхновой.
Влипли
«Кавалерия красных прорвалась у Дебальцево,
там влипли Марковцы, оставлена была батарея.
Никогда не думал, что положение дел настолько серьёзно».
Орлов Г. А. Дневник Добровольца. Хроника гражданской войны
1918—1921
Пушистый снег летает, кружи́тся,
На чёрные гимнастёрки падая.
За горизонт уходит телег вереница.
Ей офицер бывалый командует.
Руки тугими бинтами стянуты:
Обожгли их холодные воды Урупа.
– Эх, капитан, всё же прав был ты…
Красные вовсю показали зубы!
Вспоминает высоту недоступную.
Пулемёты, косящие волну за волной.
Приведшую к бойне команду преступную:
– Взять рудники любой ценой!
Кровь пьют ненасытные красные.
Рубят шашками по белой груди.
– Ах, Россия моя, несогласная!
Как тебя нам от смерти спасти?
А в капкане лощины невольники.
Им снова всадники кричат:
– Сдавайтесь, чернопогонники!
Лишь в гробах вы вернётесь назад!..
Пушистый снег летает, кружи́тся,
Сердце болит и спать не даёт.
Ах, если б тогда удалось закрепиться…
Но уже на Галлиполи ждёт пароход.
Дайте Сахар/ов/а
Кончились в супермаркетах греча и рафинад.
Жаждущим отчётливо слышен лязг гусениц…
Советские люди что-то ностальгировать не спешат,
Как сражался с системой их последний мученик.
Бравирующий атомом снова в почёте.
Спит и видит сыр из ракетных кратеров…
– Разве можно с землёй сводить счёты? —
Шепчет с трибуны академик Сахаров.
В диссиденты записан, как и стоик Сенека.
– У границы Союза трутся полчища гуннов!
Несогласных газеты запишут в изменники.
Тернист путь от Горького до трибуны.
Кончен латентный период страны.
На гонки лафетные соискателей пятеро.
Вновь сахар ищут на полках полупустых.
Но сахар не нужен, а нужен Сахаров!
Современная поэзия – это война
Современная поэзия – это война,
Где бетон разлагается в мякоть.
Опустилась мораль до самого дна,
Хотя никто воевать не обязан.
Старые бюсты низвергнуты взрывом,
Открывая донаторам бонусный раунд.
На теле бездарей рвутся нарывы,
Проступая через свежеотглаженный саван.
Верлибры метает Джавелина Петровна.
Декламирует долго, срываясь на крик.
Дырбулщиров завет трактовав своевольно,
Нецензурно бранит канонический стих.
Всюду лезет и Элеонора Никитична,
Время на пенсии спуская на флуд.
Культура общения – тема вторичная.
Желчь между строчками – входной атрибут.
В прорыв бросили чугунную банку.
По законам улицы пощёчины бьют.
Уничтожили хокку, на очереди и танка.
Восхитись! Или в дело пойдёт утюг.
В шесть катренов ёмкость у Маузера,
Чтоб бить навылет дурновкусия тело.
Пять попыток в поиске браузера,
А шестая предоставлена смелым.
Страна Ленивия
Разум взбунтует. И с обманутой химией
Архаика и модерн схлестнутся в бою.
Цветёт и пахнет лавандой страна Ленивия.
И в рядах её граждан я мерно стою…
Особенно силён запах по понедельникам,
Где свежий мох объедает железо машин.
Почёт и слава потомственным бездельникам!
А с девяти до семнадцати – постельный режим.
Из года в год картина клинически стойкая —
Непопулярен в обществе сомнительный труд.
Успех здесь измеряется место-койками.
Их, как реликвию, по наследству передают.
Но фальшь этой размеренности отталкивает!
И колет в грудь нефритовым значком.
Мне есть что сказать, но я робко помалкиваю
И продолжаю бить по чурке каменным топором.
А разум бунтует! И под свет керосиновый
В две полярные ночи напишу манифест.
Представился шанс – без доли насилия
Активных людей подниму на протест.
Нужно спешить, чтоб успеть до рассвета.
Дать забитой стране даже маленький шанс.
Клею листовки к дверям ватерклозетов,
Рискуя попасться в комендантский час.
Манифест зачитался на площади Лени.
В центре столицы, толпе у дворца.
Шпика приметил на широких ступенях.
Выдал его чёрный цвет языка.
Агентам кивает, те резво набросятся,
Свяжут запястья и вдавят в асфальт.
Крамолу закончит – удар в переносицу.
И тело предателя унесут в зиккурат.
Там ходят титульные, маркизы да герцоги.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
