Я несколько секунд потупил в стену напротив, а потом перевел взгляд на бродящего по квартире друга.
– Эм… И что натолкнуло тебя на такие выводы? – наконец осторожно поинтересовался я. Шарп, который, видимо, решил оторваться за месяц без курева, и в данный момент расхищал пачку уже на третью сигарету, махнул рукой.
– Две недели назад начались звонки, из-за которых она уходит в другую комнату. Неизвестные номера, не занесенные в коммуникатор. Один раз я услышал буквально пару фраз, она договаривались о времени встречи с каким-то мужчиной… Она приезжает с работы на сорок минут позже, чем обычно и делает вид, что все в порядке. На мой прямой вопрос она сначала отшучивалась, а потом заплакала! Назвала меня бесчувственным идиотом и убежала в ванную. Ты себе представляешь Линду, которая не швыряет в меня посуду, а плачет?
– Ну, на счет идиота она попала в цель. Только не бесчувственный, а склерозный и, возможно, комплексующий о собственной несостоятельности, – Шарп резко обернулся, сверля меня яростным взглядом.
– Еще одна фраза в таком духе, и уже я тебе морду набью, – начал было он, но я поднял ладони и указал ему пальцем на стену, где высвечивался календарь. – И что? – Спустя миг его изучения спросил друг, снова смотря на меня.
– А то, что некоторые даты надо обводить, дружище. Ты начал встречаться с Линдой на следующий день после моего первого дня рождения, которое я провел с женой. Ты тогда еще утром мне звонил, узнать у Элен, какие цветы Линда любит. Это значит, что в воскресенье, 17 июня у вас двадцать лет, как вы пьете друг другу кровь. Десятилетие свое вы не отмечали, потому что на них выпали похороны… А теперь она готовила тебе сюрприз. Если тебе повезло, то готовит до сих пор.
– Я идиот, – убежденно произнес Шарп спустя мгновение, глядя в пустоту над моей головой. После чего швырнул пачку сигарет на диван, подбежал к двери и принялся спешно одеваться, одновременно с этим набирая чей-то номер на коммуникаторе. – Расскажешь потом, как прошло в «Экзидисе»! Алло, шеф? Мне нужно срочно…
Остаток его фразы я уже не услышал, так как ее отсекла закрывшаяся дверь, и искренне пожелал другу удачи в вымаливании прощения. Линда определенно не была той женщиной, которой были необходимы измены, и уж точно ее очень глубоко обидели подозрения мужа.
Терминал тихо курлыкнул, и я, собрав грязную посуду и отправив ее в посудомойку, подошел к голо-экрану.
И… Ничего? Ладно, допустим, что «черные плащи» – ребята залетные, но «пиджак»-то точно наш! Нет такого человека в этом городе, который был бы старше пятнадцати лет и ни разу не попал на радары полиции… Неужели о нем данные все-таки стерли? Прошло ведь меньше суток с момента его похищения. Стерли еще раньше? Похищение было спланировано его собственной корпорацией?
Я убрал пачку сигарет с дивана на полку, протер стол, на котором остались крошки и отпечаток кружки Шарпа, переложил пачку купюр во внутренний карман куртки и принялся одеваться, попутно записывая в коммуникатор дела на день.
Обменять купюры на крупные, зайти в парикмахерскую и привести морду в порядок, заказать машину на вечер… Хм, а почему бы не позвонить этому индусу? Если у них в парке есть нормальные тачки, конечно… Почему я о нем вообще вспомнил? Ладно. До вечера надо подготовить запланированную часть отчетов, потом – отпарить костюм, где-то эта штука в шкафу лежит… Не забыть отправить запрос в «Sol», может быть у них будет какая-то информация о похищенном. Вернее, информация у них наверняка есть, но, может быть, если правильно задать вопрос, они захотят ее рассказать. Вроде бы ничего не забыл?
Закончив запись, я заблокировал терминал, сунул коммуникатор во внутренний карман, к пачке денег, надел кобуру, чуть поправив ремни, обулся и вышел из квартиры, запирая за собой дверь. На первом этаже приветливо расшаркался с охраной – теми же ребятами, что были вчера вечером – пожал руку их начальнику, которому они сдавали смену, так как с ним я был знаком достаточно хорошо, и, наконец, вышел на улицу. Погода радовала непривычной сухостью воздуха и относительно светлым небом, которое на горизонте очень медленно затягивалось серыми, пока еще не грозовыми облаками. Прикурив, я проводил взглядом две полицейские машины, с воем сирен отъезжающие от родного участка, и неторопливо направился по первому пункту своего списка дел.
С обменом купюр проблем не возникло, в кресле парикмахера я даже немного подремал, доверившись знакомым рукам человека, который стриг меня далеко не первый год, и выполз на улицу, потягиваясь до хруста в пояснице и отвечая заинтересованным взглядом группе тусящей неподалеку молодежи, выглядящей, как жертвы взрыва завода по производству лако-красящих веществ – цветные и, судя по всему, в меру чем-то обдолбанные. Они мой взгляд оценили и предпочли сделать вид, что обознались и, конечно, не собирались уточнять, есть ли у меня что интересное. Я сделал вид, что поверил им. И мы почти-что разошлись, но в последний момент один из трущихся в этой компании парней вдруг сделал пол шага вперед, в мою сторону, и протянул руку для рукопожатия.
– Доброго утра, сэр! Вы меня не узнали?
Я не узнал, но полицейская база напомнила. Кайл был художником и, как все молодые, горячие и достаточно бедные, активно протестовал против системы, впрочем, на мой взгляд делал это максимально безобидным способом. Ухитрился нанести свой провокационный рисунок прямо в центре города, ночью, в деловом квартале, под носом у комиссарской морды…
– Горящий костер из денег и корпоративных вывесок, на котором к столбу прикован мужчина в полицейской форме. На стене полицейского департамента, два на три метра, четыре месяца назад. Кайл Янг.
Я пожал ему руку и парнишка заулыбался, не обращая внимания на откровенно опасливые взгляды от своих дружков в мою сторону.
– Пришлось выполнить кое-какую работенку на заказ, сэр. Дерьмовую, откровенно дерьмовую – корпораты заказывают сплошь слащавые и беззубые картиночки для детей, никакой экспрессии или смысла… Но вы тогда правильно сказали, лучше изобразить раскаянье и пойти на сделку, чем несколько месяцев в компании мелких уголовников драить какие-нибудь тюрьмы, где черт знает что могло произойти. Больше я крупную форму на политические темы не рисую, пока зарабатываю имя работой на заказ и пробуюсь бесплатно на разных фестивалях.
– Правильное решение. А твои кислотные дружки тоже художники?
– Кто как, но они безобидные, не переживайте, – Кайл оглянулся через плечо, а потом снова посмотрел на меня. – Сэр, я хотел спросить…
– Ну? – Я достал сигарету и прикурил, ожидая, пока мнущийся паренек решится выдать свой вопрос, хотя, признаться, догадывался о чем он спросит.
– Вы же не занимаетесь мелочью. Да и вообще та территория за другим участком, почему вы меня…
– Прикрыл? Да, называй все своими именами. Прикрыл. Повесил на тебя подозрение в краже с убийством, потом «добавил улик», которые тебя оправдали, и закрыл настоящего преступника. Предупредил твою маму об этом, чтобы она знала, что ее сын – талантливый балбес, а не моральный урод. Да, она знала, но не сказала тебе, мне было нужно, чтобы ты меня действительно ненавидел, и чтобы те, кто наблюдал за твоим допросом, это видели. Ты же понимаешь, что в этом городе за провокационную картинку, нарисованную не там, где ее готовы проигнорировать, можно получить больше, чем за убийство?
– Да, теперь понимаю, – Кайл выглядел растерянным, и я продолжил.
– Отвечая на твой вопрос: мне понравился рисунок. Он говорит правду. Просто эта правда не всем нужна, а для тех, кто ее показывает, еще и опасна. Нужно было, чтобы про тебя забыли. В моменте твой акт вандализма очень хорошо макнул в грязь нашего комиссара. Но это – лишь краткий миг его жизни, мелкая неурядица, тогда как тебе это могло сломать все. Потому я сделал то, что сделал. Не зарывай свой талант, Кайл. Уж если твой рисунок пронял такого далекого от искусства человека, как я, то талант в тебе действительно есть.
– А почему вы не сказали мне это все сразу, после того, как закрыли мое дело? Я ведь… Ну… Уф, сэр, простите, я ведь столько тогда наговорил и вам, и про вас…
Я насмешливо прищурился на художника, и он обижено поджал губы, продолжая тем не менее смотреть мне… Ну, не в глаза, но в лицо.
– А зачем? Я же делал это не для твоей благодарности. И даже не для твоей мамы, хотя она очень хорошая женщина и очень тебя любит. И мне, признаться, совершенно не было дела до того, что ты говорил тогда или потом. Да и вообще, тебе Луиза ничего не должна была рассказывать, но, видимо, ты ее допек, да?
Кайл смущенно потупил взгляд.
– Да, мы поспорили дома на тему некоторых проблем, и… Ну, в общем, она мне все рассказала, когда я заговорил про полицию. Может вы это сделали и не для меня, но спасибо вам, сэр.
– Больше не попадайся, – я похлопал его по плечу и пошел прочь, оставив Кайла переваривать последнюю фразу. Может быть, я совсем скоро перестану быть копом, но все же мысль о том, что вся моя работа была не зря, даже если я делал это не ради людей, а ради себя самого… Эта мысль оказалась на удивление приятной.
Заскочив по дороге в лапшичную и взяв себе обед, я вернулся домой, из городского шума в привычную тишину, переоделся в домашнее и снова сел за терминал. Но, прежде, чем подключиться к нему и заняться работой, чуть помедлив, открыл приложение такси и нажал кнопку связи с оператором. Приятный женский голос автоответчика промурлыкал мне доступные опции голосового меню, а потом предложил набрать личный номер сотрудника, если я его знаю. Восемь цифр, шесть длинных гудков и уже знакомый мне голос:
– Допиндер Твивели и это ваше лучшее такси! Чем могу помочь?
– Здравствуй, Допиндер. Ты сказал позвонить тебе, если мне вдруг еще раз понадобится помощь. Скажи, в парке ваших машин есть что-то престижное? Мне требуется произвести впечатление умеренно-богатого человека с хорошим вкусом. – Я говорил нарочито размеренно, дав индусу время расслышать меня и вспомнить.
– Хм, да, господин Ливану, в парке нашего такси есть несколько таких машин. Требуется эффектная, но сдержанная классика или что-то более современное?
– Сдержанная классика подойдет.
– На долго?
– Нужно будет забрать меня от дома, это не далеко от больницы, где ты вчера меня оставил, и доставить к клубу «Экзидис», сегодня в девять вечера. Это все.
– Понял вас. Я сейчас свяжусь с диспетчером, все согласую и напишу вам, э-э-э, на этот номер, да?
– Да. На связи, – сбросив вызов, я покачал коммуникатор в ладони, ожидая, что ответ придет достаточно быстро, но этого не произошло, и потому я просто отложил его на край стола и снова подключился к терминалу.
Ответ от Допиндера пришел почти через час. Индус витиевато извинялся за длительное ожидание и сообщал, что обо всем договорился, осталось только подтвердить, что меня устраивает цена часового проката – «Извините, господин Ливану, но на прокат это самое минимальное время для такого класса, я пытался договориться, но наш босс непреклонен.» – и модель машины.
Rolls-Royce Ghost Black Badge?..
Я нашел в сети фото этой машины, впечатлился стоимостью и видом, в особенности ультра-черным цветом, который словно поглощал окружающий свет, и отправил Допиндеру ответ о том, что двести баксов за час меня вполне устроит. Перевод, следом тут же улетела геометка, указывающая на небоскреб №11, и напоминание о том, что меня необходимо забрать в 9 вечера. Индус подтвердил получение средств и поблагодарил за то, что я выбрал его в качестве водителя. Снова отложив коммуникатор, я вернулся к работе, не забыв выставить себе оповещение на шесть вечера. Костюм предстояло еще отпарить, а делал это последний раз я очень давно.
Время пролетело незаметно. К моему глубокому сожалению, я так и не смог найти ни одного из интересующих меня участников ночных событий в базе, потому все же отправил запрос в «Sol», немного поскрипев мозгами над формулировками и построив все так, как будто еще чуть-чуть, и дело, по которому этот человек проходит свидетелем, потребуют федералы. С федеральными службами связываться международная служба парамедиков не любила, потому я надеялся, что приложенное краткое описание произошедшего (похищен, датчик вырезан и поврежден, номер считать не удалось, есть данные экспертизы, прошу оказать содействие и подтвердить личность жертвы) окажется достаточным для того, чтобы получить необходимый минимум информации.
Звук выставленного таймера прозвенел внезапно, попав в диссонанс со взятым в этот момент аккордом, и я, с раздражением мазнув пальцем по экрану, отложил гитару и потер лицо. Чем ближе был вечер, тем сильнее я чувствовал раздражение от необходимости делать то, что собирался, но отступать мне претило еще больше.
Ладно, чего я психую? Полевая работа и умение добывать информацию из людей всегда было моим козырем. А тут надо всего-то оказаться в нужном месте в нужное время, и я этот вопрос практически решил. Остальное – дело везения и личной харизмы. Кстати, о харизме…
На то, чтобы найти в шкафу нужный мне чехол с одеждой и привести неполный костюм-тройку – терпеть не могу пиджаки – в порядок, потребовалось на удивление мало времени. Черные брюки, молочного цвета рубашка, молочно-перламутровая с серебряным растительным орнаментом жилетка и, гвоздь сегодняшней программы, кобура из кожи ската, которую моя жена заказала специально к подаренному ею револьверу. Я надевал ее один раз, когда мы с Элен ходили на какое-то уличное светское мероприятие, устраиваемое её корпорацией. Для всего остального эта вещь была слишком роскошной.
Одевшись, я подкатал рукава, надел кобуру, подтягивая ее по фигуре и закрепляя нижние петлицы на ремне брюк, и, вытащив револьвер из его обычного вместилища, что с момента моего прихода висел на спинке стула, с любовью провел пальцами по рукояти. Перламутровая вставка, отливавшая нежным, едва заметным закатом, и гравировка серебром – «Элен». Подарок, на который она копила со дня нашей свадьбы. Как она сказала тогда, «с твоей работой я хочу быть уверенна, что оружие никогда тебя не подведет. Как ты никогда не подводил меня». И револьвер действительно не подвел ни разу. А еще выглядел чертовски стильно, ведь сама модель была достаточно редкой, а она еще и постаралась, нашла того, кто смог её немного кастомизировать, сделав из оружия с говорящим названием «Городской охотник» настоящее произведение искусства.
Вложив револьвер в кобуру, я развернулся к зеркалу и скептически изучил свое отражение. Человек, который смотрел на меня с той стороны, мне не нравился. Не нравился все еще идеально сидящий костюм, по-прежнему отдающий сдержанной роскошью. Не нравилась словно бы специально растрепанная прическа, возникшая из-за свежей стрижки и привычки ерошить волосы, когда слишком сильно задумывался. Не нравился жесткий, прямой, чуть насмешливый взгляд…
Отвернувшись от зеркала, я бросил взгляд на коммуникатор, и как раз в этот момент на его экране высветилось сообщение от Допиндера.
Ну что ж, давай, Юрис. Пора влиться в светскую жизнь этого города и вспомнить, что из себя представляют некоторые его обитатели.
Убрав коммуникатор во внутренний карман, я вложил обменянные банкноты в нагрудный карман жилетки, снял с полки темный пузырек с духами и, помедлив, брызнул на затылок, под ворот рубашки, тягучий древесный аромат. По крайней мере мне казалось, что дерево из моих воспоминаний детства пахло именно так. Да и на бутылке тоже обещали что-то такое.
Обувшись, я вышел из квартиры под тихий вдох двери и щелчок замка, спустился на лифте, игнорируя бросаемые на меня исподтишка взгляды других жильцов дома, и неторопливо вышел на крыльцо, уже из холла слыша легкий гул и зная, что увижу на улице.
Черный, абсолютно черный автомобиль с узнаваемо тяжелыми и в то же время хищными формами. Допиндер, одетый в строгий костюм, стоящий возле пассажирской двери и нервно сжимающий в ладони пистолет. Кольцо людей, смотрящих на авто как на некое чудо, по ошибке оказавшееся в их реальности. Группу полицейских (стажеров, в основном, но и одного из старших патрульных я тоже заметил) с задумчивыми выражениями, которые явно не понимали, нужно ли им как-то помочь обеспечить безопасность машины, или это не в их юрисдикции.
Стоило мне выйти на улицу, как Допиндер, заметно просветлев лицом, убрал пистолет и взялся за ручку двери. Народ, проследив за его взглядом, увидел меня, невозмутимо идущего к автомобилю, и, подумав неким коллективным бессознательным, расступился.
Шутливо отдав честь смотрящим на меня круглыми глазами коллегам, я сел в прохладный темно-синий салон и глубоко вдохнул, когда закрывшаяся дверь отсекла все звуки с улицы. Через миг на сиденье водителя сел Допиндер, глянул на меня в зеркало заднего вида и улыбнулся.
– Рад видеть вас, господин Ливану. Может быть, вы хотите прокатиться перед тем, как мы подъедем к клубу? Вы оплатили час…
Не буду врать и признаюсь, что прозвучало это очень заманчиво. Я провел ладонью по черному дереву, которым были отделаны некоторые элементы салона, помешкал с ответом, но потом все же отрицательно качнул головой.
– Всё это лишь необходимость. Не стоит привыкать к хорошему, которого ты никогда не сможешь достигнуть своими силами. Едем к клубу, – я заметил, как чуть погрустнело лицо индуса и хмыкнул. – Но раз уж я оплатил час, то никто не запретит тебе этот час откатать после того, как я выйду, верно?
Глаза Допиндера счастливо сверкнули, по корпусу машины прошла легкая, едва ощутимая вибрация, и она плавно, практически неощутимо двинулась с места, оставляя людей позади. Я закрыл глаза, позволяя себе просто насладиться ощущением покоя и размеренного, в какой-то степени даже величественного движения. Это было именно то, что нужно, перед шагом в бурлящее море роскоши, музыки, секса за деньги и дизайнерских наркотиков.
_______________________________________
Внимание: дополнительные иллюстрация после сносок
[1] Коллапс (1994-2001 года) – крах фондового рынка в ноябре 1994 года привел к тому, что правительство США потеряло свою власть, экономика страны коллапсировала, миллионы людей остались без работы и средств к существованию. Страну раскололо на несколько частей в ходе вспыхнувшей войны, которую спонсировали c одной стороны государственная мегакорпорация «UTC» (United Technologies Corp.), а с другой – объединение более мелких частных корпораций. Обе стороны конфликта, а также взвинченное обстановкой и дезинформацией население обвиняли в случившемся крахе президента, выдвигая со своей стороны нового претендента на управление страной (выдвигали корпорации, а народ просто сходил с ума от ужаса и голода). Участившиеся попытки нападения на Белый дом и семью президента привели к тому, что тот обратился к мегакорпорации «АрмаЭксп» за защитой. Мегакорпорация отказалась в открытую вмешиваться в конфликт, ввиду происходящих внутри нее сложных реорганизаций (закуп более дешевой силы из стран ближнего востока, переориентирование на европейский рынок ввиду краха рынка США), но предоставила президенту некоторое количество «охраны» для личного пользования. Когда эта информация, в весьма искаженном виде, всплыла в публичном информационном пространстве, другие мегакорпорации потребовали от «АрмаЭксп» прекратить оказывать теневую поддержку президенту, так как это приводит к эскалации конфликта, и или отозвать свои войска, или объявить об официальной поддержке, чтобы другие мегакорпорации так же могли выразить свою позицию. «АрмаЭксп» отозвала выделенные охранные отряды, и спустя неделю США потрясла новость о жестоком убийстве президента и всей его семьи. Желая остановить гражданскую войну (и победить), «UTC» обратилась за поддержкой в Советский Союз, но кто-то слил эту информацию их противникам, и те, решив действовать на упреждение и не дожидаясь начала переговоров, осуществили масштабную кибер-атаку на сервера «UTC» и нескольких советских мегакорпораций, имевших представительства в США. Атака имела сокрушительный успех для всего мира. История умалчивает, было ли это осуществлено специально, или стало лишь печальным стечением обстоятельств, но вирус, который должен был отыскать уязвимости в рядах конкретно взятых организаций, обрушился на всю интернет-сеть, захватывая данные, перекодируя их и переписывая ключи доступа. В результате этой атаки была поражена мегакорпорация «Pure mind», занимающаяся разработкой и внедрением искусственного интеллекта «под ключ» в системы по всему миру.
Итогом атаки стало не только разрушение всей доступной интернет-сети, крах устоявшейся бизнес-модели по всему миру, нарушение всех технологических процессов, требовавших глубокой цифровизации, экологическая катастрофа (в результате серии сбоев на ядерных теплоэлектростанциях и десятка взрывов по всему миру, которые не смогли предотвратить) и невосполнимая потеря огромного количества информации, как научной так и культурной ценности, но и появление такого феномена, как Свободный Искусственный Интеллект.
[2][2] MPD (Meritorious Police Duty) – полицейская награда за действия, демонстрирующие особую добросовестность и упорство, а также за арест вооруженного преступника, осложненный сопутствующими обстоятельствами. В Детройте 2082 года таким арестом считается боевое столкновение с как минимум тремя противниками.
Юрис, который не нравится сам себе
11-1. Свидетель нужен живым
«Экзидис» блистал в прямом смысле слова: освещенный прожекторами по углам, он едва заметно мерцал сотнями тысяч встроенных в фасад ламп, словно усыпанный драгоценными камнями. У меня была возможность чуточку рассмотреть его вживую, пока Допиндер неторопливо выруливал из основного потока ближе к повороту, ведущему на парковку перед клубом, и это зрелище меня… Раздражало.
Огромный трехэтажный клуб, украшенный с фасада колоннами, чем-то напоминал древние храмы, информацию о которых… А, кстати, смогли ли восстановить? Я на миг отвлекся от созерцания и глянул в коммуникатор, быстро вбивая в поиск по сети такие мало знакомые сейчас кому-то слова, как «античный храм» и «Древняя Греция». Итог поиска оказался весьма скуп: всего лишь парочка форумов, какая-то научная статья, снабженная двумя черно-белыми фотографиями руин, и всё. Это было неудивительно: во времена Коллапса Грецию, как и приличную часть других островных государств, просто смыло, а попытки восстановить «культурные ценности» финансируются куда хуже, чем разработка нового вооружения. Я-то знал в этом направлении чуть больше подавляющего большинства лишь благодаря хорошему домашнему образованию, которого совершенно не ждут от выходца из…
Вздохнув, я убрал коммуникатор в карман и снова глянул в окно.
– Мы почти приехали, господин Ливану, – словно отвечая моему нетерпению прозвучал голос Допиндера. – Останавливаюсь напротив vip-входа, жду, пока вы начнете отходить, медленно отъезжаю. И могу немного покататься по городу, верно?
– Да, все верно, – отозвался я. План был прост. Будучи новым лицом для этого заведения, мне было важно правильно начать, без лишнего шума, но стильно… Верная совокупность фактов, которую я подам о себе, позволит проникнуть внутрь под нужным статусом, без лишних проблем и очередей, ведь впустую стоять несколько часов на улице лишь для того, чтобы оказаться в клубе, я себе позволить не мог. Можно было, конечно, приехать на пару часов раньше, тогда очередь на улице была бы куда короче, но я специально выбирал то время, когда большая часть руководящего звена разных организаций отправляется в свой ночной загул.
Итак, автомобиль поворачивает, Допиндер аккуратно проезжает через парковку и, наконец, останавливается четко напротив vip-входа, путь к которому отмечен глянцевой черной плиткой и столбиками ограждений, соединенных неоново-синим шнуром.
Считаю до четырех, позволяя всем желающим вдоволь насмотреться на автомобиль. Желающих более чем достаточно: от очереди, которая компактной извилистой змейкой вьется к основному входу, до охранников. Сам открываю дверь, выходя из авто, и, не глядя за спину, толкаю черный металл пальцами, достаточно сильно, чтобы дверь авто закрылась с характерным звуком. Неторопливый шаг вперед, окидывая взглядом здание, кивок каким-то своим мыслям… Я приехал сюда первый раз. Мне интересно, найду ли я тут то, что ищу? Стоит ли это место моего внимания?
Равнодушно провожу взглядом по очереди и иду к пустому входу для «особенных» гостей. За моей спиной Допиндер мягко стартует с места, чуть снимая фокус охраны с меня, но дополняя картину «водитель увидел, что наниматель собирается остаться».
– Доброго вечера, – заговаривает со мной первым один из охранников, сверкая синевой на дне глаз. Голосовой анализатор, который я весь день держал в фоновом режиме, сейчас рапортует мне о его легком замешательстве, впрочем, это я слышу и сам.
– Доброго, – отвечаю я, спокойно встречая его взгляд, после чего смотрю на второго и едва заметно киваю ему. Проходит несколько секунд, в ходе которых я просто скучающе рассматриваю пустоту перед собой где-то между двух охранников, с расслабленным лицом человека, который уже не раз проходил подобные процедуры. Эти секунды охранники изучают меня: то, как я держусь, то, во что я одет. Немалое внимание уделяется рукояти «Элен», а так же – моей обуви. Мысленно я хмыкаю: обувь – вот то, что может выдать человека с головой. Мои ботинки не выглядят идеально новыми, только что вытащенными из коробки специально для клуба. Они, скорее, имеют вид ухоженной обуви, любимой их владельцем, но далеко не единственной в гардеробе. На зарплату копа тяжело позволить себе одежду из дорогой натуральной кожи, но… Что не сделаешь, чтобы устроить для любимой женщины настоящее чудо? Все тогда должно было быть идеально… И было.
– Проходите, сэр. Стойку для регистрации новых vip-клиентов вам покажет администратор. Приятного вам вечера.
– Благодарю, – я, не меняя выражения лица, прохожу вперед в освобожденный охранниками вход, и меня сразу встречает молодая женщина, одетая в светло-бежевый костюм, с черными, аккуратно уложенными в идеальный пучок на затылке волосами и вежливой полуулыбкой, отражающейся в ее темных раскосых глазах.
– Добрый вечер, господин, – администратор сцепляет ладони на уровне живота и неглубоко кланяется, сохраняя спину идеально прямой. – Мы рады видеть нового клиента в стенах нашего клуба. Позвольте зарегистрировать вас в сети «Экзидис» и рассказать о его особенностях и услугах, которые готово предоставить наше заведение.
– С удовольствием, – я иду следом за администратором, в противоположную сторону от стойки для обычных клиентов, где другая, но выглядящая похоже женщина со скоростью четко отлаженного механизма регистрирует новых гостей, пополняет их счета и выполняет прочую рутину.
Стойка для vip-клиентов, строго говоря, оказывается не стойкой, а небольшим кабинетом, отгороженным матовым пуленепробиваемым стеклом бежевого оттенка. Администратор приглашающим жестом указывает мне на кресло, сама усаживается за стол и отточенным движением подключается через личный порт к терминалу.
– Быть может, предложить вам напитки?
– Нет, благодарю, – я медленно провожу взглядом по кабинету и снова фокусируюсь на молодой женщине.
– Ваше имя?
– Юрис Ливану.
– Род деятельности?
– Силовые структуры.
– Гражданство?
– Двойное. Румыния и США, – поясняю я в ответ на ее вопросительный взгляд, нарочито ставя их в таком порядке. Обычно, выходцы из моей родины стараются или скрыть этот факт, или сделать акцент, что это не так уж важно. Наоборот делают только те, кто имеет куда большую, чем обычный человек, власть. Румыния – страна тоталитарной диктатуры, место, где невероятное богатство идет рука об руку с вопиющей бедностью. Страна, где правит язык силы. Какие выводы сделает милая администратор?
Эффект, пусть и незаметный для нетренированного глаза, был достигнут. Женщина задерживается на мне взглядом, словно повторяя процедуру оценки на входе, ее глаза становятся чуть шире, и она слегка торопливо возвращается к работе. Интересно, какая пометка будет стоять в моем личном деле… Хотя, нет. Неинтересно.
– Пополнение счета наличными или переводом? – задает последний уточняющий вопрос она, и я, улыбаясь одним уголком губ, отвечаю:
– Наличными, – и вытаскиваю из нагрудного кармана сложенную пополам пачку купюр.
До этого я разменял деньги, превратив сорок сотенных в три тысячных и оставив десяток сотен для создания «массы». На стол перед администратором легло две четырехзначных купюры, взятых с внутренней стороны пачки, одна тысячная осталась с внешней стороны пачки, прикрывая ее начинку от любопытных глаз и создавая ощущение, что я убираю обратно в карман еще целую кучу денег. На самом деле так и было, просто понятие о «куче денег» у нас с ней наверняка отличалось.
Все, образ сложен. Администратор старается не смотреть мне в глаза, продолжая улыбаться заученной вежливой улыбкой, деньги исчезают в ящике под столом, а ко мне придвигается планшет.
– Пожалуйста, завершите регистрацию… Можно выбрать подтверждение личным портом, отпечатком сетчатки или голосом.
– Голосом. Moartea îi evită pe cei curajoși [1], – я выбираю нужный пункт и произношу давно не упоминаемый мною девиз.
– Благодарю. Рада приветствовать вас, как нового вип-клиента сети клубов «Экзидис». Вам, как и всем нашим клиентам с особым статусом, доступен обширный перечень дополнительных услуг и преференций, полный список я могу скинуть на ваш линк, если вы не возражаете? – получив от меня молчаливый кивок, администратор, положив передо мной бежево-золотистый кусочек пластика с логотипом «Экзидиса» и встроенным чипом, мигнула зеленым огоньком глаз, а я получил уведомление о входящем сообщении. – Озвучу для вас самые востребованные позиции: бронирование vip-комнаты без предварительной записи, бесплатный доступ к небольшому каталогу дизайнерских наркотиков, разработанных специально для нашего клуба, персональный доступ к каталогу с мотыльками и, конечно, в случае каких-то моментов, требующих особого урегулирования, вы можете обратиться лично к управляющему данным клубом господину Хасаши или к владельцу, господину Сиртаки, правда, встречи с последним рекомендую согласовывать заранее. Может быть, я могу помочь вам чем-то еще?
– Нет, благодарю.
